Спокойствие, женишок

POV Пит (Время перед праздником) Саундтрек - Kasabian – Club Foot (Под это я писала. На самом деле, это аудио спёрто у любимого автора) Мы снова в Тренировочном центре. Снова. Волей не волей вспоминаются погибшие двадцать два трибута. Я не могу с уверенностью сказать, что мне уж очень жаль их. Нет. Я готовился к тому, чтобы приехать сюда, я готовился морально к давлению, которое окажет на меня это место. Я давно перестал чувствовать грусть или раскаяние. Скорее, я чувствую опустошение. Опустошение от осознания того, что мир потерял что-то. Потерял людей, какими бы они не были, их погубили, не дав шанс ни на что. Оставили их семьям разбитые сердца, обрывки воспоминаний. Я часто рисую семьи трибутов. Трибутов, людей, погибших на Играх. И погибших не без моего участия. Снова и снова я изображаю их образы, пытаясь освободиться от давящего... Чего? Я не знаю, как назвать это чувство, я просто чувствую давление на душе. Снова и снова выводя очертания умирающих людей, я получаю снятие долгожданного груза, но вместо него остаётся пустота. Я не знаю, чем заполнять эту пустоту. Я просто понимаю, что хоть какими-то светлыми проблесками наполняет моё существование только Китнисс. Она не любит меня, но я и не прошу этого. Я люблю её, и это позволяет не сойти с ума. Размышления прерывает стук в дверь. Я и не заметил, как просидел изрядное количество времени, пялясь в пустоту. Я прочищаю горло и отвечаю: - Входите. Но пороге появляются Хеймич и Китнисс. Не пойми по какой причине эти двое так и носятся друг за другом. Я замечал не раз, что когда один из них рядом, второй всплывает как-то автоматом. Они садятся напротив меня, Китнисс упирается руками в колени и смотрит куда-то в пол, Хеймич начинает говорить: - Послушай, Пит, я думаю, ты догадываешься, зачем мы пришли... - я киваю. Отдалённо я представляю, о чём будет речь, но пусть конкретизируют. Хеймич продолжает: - Тур близится к концу, и, для укрепления результата, нужно завершить его чем-то феерическим. Ментор останавливается, а я, наконец, начинаю трезво представлять, что от меня требуется. Я устало потираю красные глаза (последствие бессонной ночи) и говорю: - Всем нужно логическое завершение любовной истории. А логическое завершение это... - Свадьба, - заканчивает за меня Китнисс. Она улыбается. Сквозь силу, но улыбается. И меня до смерти раздражает, когда она так делает. Я принимаю её такой, какая она есть, и мне не нужно вымученных улыбок. Но я молчу. Молчу, потому что не люблю кричать на неё. Я сухо отзываюсь: - Я понял, всё будет исполнено красиво. Нет желания говорить сейчас. Эта свадьба... Я хочу быть с Китнисс, но не так. Не против её воли. Хеймич, заметив моё настроение, тактично выталкивает девушку за дверь. Я благодарен ему. Сейчас самое время побыть одному. Я слышу за дверью короткую перебранку, а потом гул удаляющихся шагов. Откинувшись на кровати, я прикрываю глаза и перевожу дыхание. Я знаю, что справлюсь с задачей. Мне не составит труда правдоподобно сыграть. Только нужно переварить то, что творится сейчас в голове. Я могу обдумывать всё часами, зато потом умею загонять эти мысли в дальний угол сознания и сыграть правдоподобно, красиво, искренне... Я выхожу из комнаты Порции в костюме и зачёсанными волосами. С минуты на минуту начинается наш праздник. Наш. Только я бы многое отдал, чтобы избавить себя и Китнисс от него. Я встречаю её в холле. В роскошном платье фиолетового оттенка и ярким макияжем, как любят капитолийцы. Рядом Хеймич. Он отпускает руку девушки и хмуро приговаривает: - Выше нос, улыбки шире, - с этими словами он подталкивает нас ко входу. - Как ты? - тихо спрашиваю я у Китнисс, чтобы никто, кроме неё не услышал. - Нормально, - она чуть приподнимает уголки губ, но Эффи посылает ей сердитый взгляд, и через секунду на её лице появляется улыбка во все тридцать два. Нас ослепляют вспышки фотокамер. Повсюду хвалебные приветствия, аплодисменты. Мы улыбаемся, машем толпе, беседуем с гостями или мило щебечем между собой. Не сложно. Но противно. Появляется Цезарь. На нём настолько мерцающий костюм, что я волей неволей прикрываю глаза. Даже не знаю, какие краски я бы использовал, чтобы передать этот сверх сияющий цвет. Он бесподобен, как всегда. Шутит, задаёт правильные вопросы, вставляет правильные слова в нужные места. Мы лишь подыгрываем. Почти к концу интервью Фликермен коварно улыбается и задаёт последний вопрос. Вопрос о нашем будущем. Я опускаюсь на колено, произношу речь, которая появилась в моей голове ещё в начале мероприятия, и укомплектовалась минут пять назад. Не сомневаюсь, что выгляжу убедительно. Нужно только на несколько секунд убедить себя, что это всё - взаправду. Просто обмануть собственное сознание, я давно этому научился. Китнисс изображает восторженный вид, я беру её на руки и кружу. Фликермен что-то говорит, но я его не слышу. Я смотрю в её лицо, и вижу почти искреннею улыбку. Публика вопит, везде радость и веселье. И только мы с ней, виновники торжества, заботимся не о собственном веселье, а о том, чтобы нам поверили. Кто-то в толпе начинает восторженно кричать, показывая пальцем на балкон. Сноу. Он улыбается. Что ж, он всегда был хорошим актёром. Я посылаю ему ответную улыбку, надеясь, что выгляжу правдоподобно. Чего не скажешь о Китнисс. Её выражение лица вряд ли можно было бы принять за дружелюбное. Я слегка сжимаю её руку. Она делает тоже самое. Президент произносит речь с поздравлениями и приподняв бокал, делает несколько глотков. Все повторяют то же действие. Оторвавшись от бокала, я смотрю на Китнисс. В ней что-то поменялось. Лицо полу-бледное, рука холодная. На всякий случай я придерживаю её за талию, заглядываю в глаза и задаю немой вопрос "что случилось?". Она встряхивает головой, и я вижу на её лице улыбку. Не фальшивую, но и не счастливую. Это вгоняет в ещё большее замешательство. Президент что-то спрашивает, я оборачиваюсь, но не разбираю слов. К моему удивлению, отвечает Китнисс. Пару раз раздаются смешки, но я никак не могу понять, в чём дело. Хотя, уже и не требуется. Включается музыка, я приглашаю девушку на танец. Мы кружимся, она что-то рассказывает, а я всё пытаюсь понять причину её перемены. В конце концов, я плюю на это дело я пытаюсь расслабиться. Первый раз за последние две недели. Мы не пропускаем ни одного стола. Китнисс похоже поставила себе цель - попробовать всё и заодно убить меня, потому что доедая за ней, я начинаю чувствовать дискомфорт уже у первого стола. Когда я почти сдаюсь, к нам подходят люди из команды подготовки Китнисс. - Почему не едите? - спрашивает зелёноволосая девушка. - Больше уже не можем. - отзывается Китнисс. Команда чуть не падает со смеху. - Плесните в рот - и дело с концом. - говорит девушка, протягивая мне изящную рюмку со светло-розовой жидкостью. Что это? Сверхновое жиросжигающее? Я уже подношу рюмку ко рту, но та же девушка снова говорит: - Не здесь. Отойдите туда. - она тычет в сторону туалетов. До меня туго доходит. - Это рвотное? - наконец озвучивает Китнисс. - Ну да. - как ни в чём не бывало отвечает парень. Я ставлю назад бокал и обращаюсь к Китнисс: - Пойдём лучше потанцуем. И мы уходим. Кружимся в танце, среди других пар, и меня захлёстывает отвращение. - Только немного свыкнешься, только подумаешь: не так уж всё и плохо - и на тебе... Я не буду больше продолжать, она поняла меня. Но мне не даёт покоя мысль о том, что люди наедаются, потом пьют рвотное, потом наедаются... Бред. Немного устав от танца, мы останавливаемся возле стола с выпечкой. Как раз в этот момент официант меняет тарелки со сладостями, и я прошу его позвать поваров. Он активно кивает и удаляется исполнять мою просьбу. На самом деле, мне не так уж и важно знать, как выпекают ту или иную булку, я просто хочу хоть немного отвлечься. И это помогает. Повара толпятся возле меня, каждый хочет лично рассказать, как и что следует делать. Внезапно, ко мне подлетает Хеймич. - Где Китнисс? - интересуется он. - Не знаю, - отвечаю я. В самом деле, она исчезла куда-то. Хеймич пускается на поиски. Я собираюсь составить ему компанию, но один из кондитеров просит меня задержаться и стремительно уносится куда-то. Спустя несколько минут, он приносит мне небольшой мешочек, в котором лежат самые разные кондитерские изделия. Вручив его мне, он широко улыбается и говорит "для изучения". Я благодарю его, и пускаюсь вслед за Хеймичем. По пути натыкаюсь на Эффи. Она почти в истерике, не знает, куда делась Китнисс. Дело пахнет жареным. Я пытаюсь успокоить её и продолжаю своё движение. Обойдя весь дворец, я иду в сад. Только бы она не натворила глупостей. Наконец, я смутно вижу две фигуры, видимо, Хеймич нашёл её. Ускоряю шаг, но дорогу мне преграждает большая клумба. Придётся обойти. Я пролезаю сквозь деревья и наконец вижу их. Оба тяжело дышат, у обоих глаза, как у загнанных зайцев. - Вы что тут делаете? Эффи скоро сойдёт с ума. Мы вас потеряли. - говорю я. - Сам бы попробовал унять эту истеричку. - говорит Хеймич и стремительно уходит. Я кидаю на Китнисс вопросительный взгляд. Она выдыхает. - Пит, не смей так неожиданно появляться! Я не люблю этого, понял! - с этими словами она проходит мимо меня и устремляется туда же, куда ушёл Хеймич. Понял ли я? Да, Китнисс, я понял. Я всё понял.