Спокойствие, женишок

Саунд - Sting – Shape of my heart POV Хеймич *Щёлк* Репортёр почти тыкает мне в лицо камерой. Во всеобщей толкотне, на скользкой платформе вокзала и так трудно стоять, но нет же, тут ещё куча этих убогих, пытающихся сделать "удачный кадр". Я бесцеремонно проталкиваюсь к машине и, выслушав очередную нотацию от Эффи, захлопываю дверцу в машине. Стряхиваю с себя, успевший налететь на шапку и воротник, снег и, откинувшись на сиденье, погружаюсь в свои мысли. Чёрт бы побрал этот вечер. Таких вечеров за время Тура у меня было огромное количество. И мало где меня действительно интересовало происходящее. Но тут, когда я в нескольких метрах от дома, мне совершенно не хочется снова париться на приёмах. Успокаивает только одно, это приём - последний. Прибыв к особняку мэра, я сжимаю и разжимаю глаза, так, что в них появляются звёздочки. Мы проходим в дом, Китнисс и Пита сразу уводят готовиться, а я пробегаюсь взглядом по дому и персоналу. Некоторые люди мне знакомы, кого-то из них я даже просил достать мне выпивку, во время особого недомогания. Я киваю им в знак приветствия. Вообще, этот вечер ничем особенным не отличается от других. Тот же зал, та же еда, те же танцы, те же разговоры. Действия не меняются. Суть, от перемены места проведения, не меняется. Но меняются ощущения. По крайней мере, когда идёшь на праздник в родном дистрикте, и когда идёшь на торжество в любом другом, чувствуешь себя свободнее. Свободнее, но не больше. Время близится к вечеру, торжество скоро начнётся. Я уже несколько минут ожидаю нашу компанию возле лестницы. Слышу шуршание открывающейся двери, и из соседней комнаты выходит Мадж. На секунду она останавливается, а потом, слегка улыбнувшись, приветливо здоровается. Отвечаю ей тем же и замечаю за спиной коробку. Мадж берёт её, и судя по виду, коробка довольно тяжёлая. Я вызываюсь помочь ей. Она благодарно передаёт коробку в мои руки и просит донести до комнаты её матери. - А что там? - спрашиваю я, ощутив, что вес в коробке достаточно большой. - Мамины лекарства, - чуть смутившись, отвечает Мадж. Я знал миссис Андерси ещё до болезни. Она всегда была серьёзной, ответственной девушкой. Мы были в параллельных классах. В то время ничто в школе не происходило без её ведома. Она будто и не замечала, что творится вокруг. Но эта чрезмерная активность вносила долю нормальности в наши жизни. Но то было до болезни. Сейчас я не знаю, какая она. Мы никогда близко не общались, но воспоминания о ней вызывают у меня уважение. Мадж поднимается на третий, последний, этаж и открывает дверь в просторное помещение, закрытое тёмными шторами. - Мама не любит, когда в комнате очень светло, - тихо поясняет Мадж и, обращаясь уже к миссис Андерси, говорит: - Мама, я принесла лекарство. Не сразу я заметил женщину, сидящую на кровати возле окна. Она поворачивается, и я вижу огромные синяки у неё под глазами. Она не выглядит страшной, она выглядит измученной. Волосы, всё такого же серого цвета, находятся в полнейшем беспорядке. Кожа стала гораздо бледнее. Она изменилась, но я всё же узнаю в ней ту девушку, которую почти не знал, и о которой знал почти всё одновременно. Её взгляд, он почти не изменился. - Миссис Андерсон... - я киваю ей головой и ставлю на тумбочку коробку с медикаментами. Она щурится, а затем произносит: - Эбернети? - уголки её губ чуть подёргиваются в приветственной улыбке. - Я помню Вас. Вы учились со мной в одно время, - усталость с её выражение лица не пропала, но появилось новое чувство - интерес. - Да, я тоже помню Вас, сложно было не запомнить, - она снова чуть улыбается, а я не знаю, стоит ли ещё что-то говорить. Почувствовав моё замешательство, Мадж делает несколько шагов к двери. - Ну мы пойдём, мама, праздник скоро начнётся, мы должны там быть, - но женщина словно и не слышала слов дочери. - Доченька, ты такая красивая. На празднике будет Гейл? - Мама... - к глазам девушки подступили слёзы, и она быстро выбежала из комнаты. Теперь я в действительно неловком положении. Бежать за Мадж - не правильно, остаться тут - не удобно. - Эх, глупая, - вздыхает миссис Андерсон, - первая любовь, волнительное дело. Мне становится жаль бедную девушку. Можно было бы не ранить её этими словами. Зачем лишний раз об этом напоминать? - Зря вы это сделали. - отзываюсь я. Она поднимает на меня взгляд. -Зря вы это сказали, ей ведь тяжело. Она расправляет складки на простыне и похлопывает по ней, приглашая меня сесть. Не знаю, что должен делать. Поэтому поддаюсь воле случая и сажусь рядом. Миссис Андерсон не заставляет себя ждать. - Вот вы были влюблены, Хеймич? - спрашивает она. - Был ли я влюблён? - повторяю я вопрос, дабы полностью его переварить. - Да. - подтверждает она. - Когда вы были молоды, неужели любовь не кружила вам голову? Неужели не было той единственной, с которой хотелось проводить всё время? "Она и сейчас есть" - всплывает предательская мысль. - Нет. В смысле, я не помню. - не чёткий ответ, но я действительно не настроен говорить на эту тему. Женщина удивлённо смотрит на меня. - Тогда вы многое упустили. Молодость - замечательная пора, какой бы она не была. Это сейчас у нас нет возможность чувствовать влюблённость, головокружение, боль и радость одновременно. Наше время прошло. А они - молоды. Пора признаний, тайных встреч и поцелуев. Разве нет? Мадж нужно раскрыться. Не стоит убегать от своих чувств. От них не убежишь. Пришло время принять это и рассказать ему. Хуже всего жить в неведение. Она замолкает. Я стараюсь выглядеть как можно спокойнее, но что-то в голове вертится, ворочается, не даёт покоя. - А может, она не может раскрыться ему? Может, по стечению обстоятельств, они... никогда не будут вместе? - и сейчас я говорю не совсем о Мадж и Гейле. - Значит, так распорядилась судьба. - отвечает она. - Я прожила нелёгкую жизнь и знаю, что не надо лезть туда, где тебе не место. Иногда лучше уйти и не мешать жить другому. "Не мешать жить другому". "Уйти". На этих словах сердце предательски кольнуло. Я не хочу продолжать этот разговор. - Прошу меня простить, но мне нужно идти. - я резко встаю и бросаю на миссис Андерсон последний взгляд. И что я вижу в ответ? Подозрение? Подозрение чего? Нет. Хватит с меня этого. Быстрым шагом я покидаю комнату и спускаюсь по лестнице. Завернув за угол, я сталкиваюсь (какая неожиданность!) с Китнисс. Она выглядит взволнованной. Чёрт, складывается ощущение, что я уже никогда не увижу на её лице спокойствия. - Хеймич... мне нужно поговорить с тобой. Я уже беру её за руку, чтобы отойти подальше, но как на зло вырисовывается Эффи с криком: - Вот вы где! Так, Китнисс, быстренько, иди сюда, скоро выходим, Пит уже на подходе. Волей неволей я выпускаю руку девушки, легонько сжав её напоследок и пытаюсь сказать одним взглядом "подожди, всё хорошо, расскажешь после". Мы снова выстраиваемся в уже привычном порядке. Эффи неустанно поправляет воротник Пита, который по её мнению ужасно лежит. Я всё продолжаю смотреть на Китнисс. Господи, во время всего Тура я только и делаю, что смотрю за ней. Только и остаётся, что присматривать за этой глупой девчонкой. Где я так нагрешил? Раздаётся музыка. Все хлопают. Раскрываются двери, и мы входим в зал, где пройдёт наше долгожданное, окончательное торжество.