Mudblood

Холодная комната мятного, изумрудного и серебрянного цвета уже стала привычной. Закрывая глаза, Чимин мог восстановить любые детали комнаты слизеринского старосты. Она ассоциировалась с холодным после дождя лесом. Он приходит сюда каждый день, а иногда несколько раз. Это начинало входить в привычку. И вот уже воскресенье, учитель Мин работает без выходных. Неделя каникул была на удивление напряженной, но пролетела быстро. За все прошедшее время Чимин успел обо всем подумать. Во-первых, о загадочном убийце, который, возможно, угрожает его жизни. У Пака просто в голове не укладывается, что это может быть кто-то из Хогвартса. Хотя, вполне возможно, что это какой-нибудь Чжеин. Посмотрите: чистокровный – раз; жестокий и вообще мразотный – два; ненавидит грязнокровок – три. Еще что нужно? Но у Чимина нет никаких весомых аргументов. Хотя, вероятно, он просто себя накручивает и никакого убийцы маглорожденных попросту нет. Ведь второго тела не нашли… Во-вторых, он узнал, почему на самом деле Юнги-хен позвал его заниматься дополнительно. Чтобы защитить, но не из благородных побуждений, а из корыстных целей, потому что они связаны конвергенцией. Но Пак надеется, что не только поэтому. В-третьих, Чимин не оставлял попыток узнать, что это, черт побери, за девочка. Он ничего о ней не помнит, кроме самого факта существования таковой, то есть, он помнит, что когда-то похожая девочка, как из воспоминаний Юнги, училась на Слизерине. Он спросил у Тэхена, но тот ничего не знает, кроме того, что эта девочка играла за сборную Слизерина на четвертом курсе, весь курс заменяя недостающего игрока. Кто она и куда делась – не знает, да и не нужно ему знать. Ходили слухи, что ее исключили из Хогвартса, другие слухи – о том, что она перевелась в другую школу, а некоторые, что пропала без вести или умерла. В общем, никто ничего не знает. Чимин пришел с увесистым учебником по зельеваренью и несколькими фолиантами по этому же предмету. Он уже знал пароль слизеринской гостинной (но самим слизеринцам лучше об этом не знать), поэтому без проблем попал туда. Он остановился у двери, уже собираясь постучать, но его остановил чей-то голос: – Юнги-хена нет. Чимин развернулся на сто восемьдесят градусов, обнаруживая сидящего на диване слизеринца. Что ж, тогда Чимин подождет. Он подошел к дивану, остановившись в ожидании. – Присаживайся, – пожав плечами, предложил Чонгук. Это Чимин и сделал, не сводя глаз с брюнета. Он очень хотел спросить, но не решался. Не каждый день выпадал случай поговорить с кем-то из друзей Юнги. Чонгук поднял на него глаза, как будто почувствовал его это желание. – Чонгук? – Что? – Можно кое-что спросить? – Ну? – Раньше с вами училась такая светловолосая девочка… Кто она и куда делась? – неуверенно спросил Пак. Чонгук оценивающе сощурил глаза. – Не думаю, что я могу тебе это рассказать… – Почему? – Это дело Юнги-хена и если бы он хотел, то сам бы и рассказал. – Но он этого не делает и я не понимаю, почему. Что в этом такого тайного? Чонгук все еще смотрел оценивающе и очень пристально, заставляя гриффиндорца неуютно поежиться. Он прикидывал, насколько его догадка верна. Юнги-хену ведь нужен человек, который его поймет и поддержит, чтобы заменить ее хоть чуть-чуть? Так почему бы и нет? Чимин ведь не просто так лезет в его дела, и далеко не из худших мотивов. – Позволишь? – спросил Чонгук, но не дожидаясь ответа, коснулся пальцами тыльной стороны чиминовой ладони. Прислушиваясь к собственным ощущениям, Чонгук удовлетворился результатом, ничего не отвечая на немой вопрос в удивленном взгляде Пака. – Хорошо, я расскажу. Надеюсь, Юнги-хен не убьет нас обоих. Чонгук усмехнулся резко изменившемуся на испуганный взгляду Чимина. Он вообще-то преувеличил, ничего им подобного Мин не сделает, хотя младший может получить неслабый нагоняй от хена. – Раз уж посвящать, то полностью. Согласен? Чимин нетерпеливо кивнул. – С самого начала в семье Мин было два ребенка. Юнги-хен и его младшая сестра Юния. Она училась с нами на одном курсе, потому что у них была разница почти в год. Они были очень близки, неразлей вода. Она была самой умной, кого я знал, и это вечно приносило Слизерину очки. Даже Сокджин-хен уважал ее, хотя вообще он недолюбливает и презирает всех нас, кроме Джун-хена. Юния была невероятной девушкой. Душой компании, понимающей, мудрой не по годам, многие девушки считали ее стервозной, она их тоже не любила, поэтому у нее была всего одна подруга, не считая нас. Еще с первого курса на нее стали заглядываться мальчики, но Юнги-хен никого и близко не подпускал. Она всем просто нравилась, но… Хосок-хен и Линшин были в нее очень сильно влюблены. Изнывали от любви и мучались, но Юнги-хен был непреклонен. Не ясно, была ли влюблена Юния, скорее всего нет. Она казалась открытой и искренней, но никто не знал ее до конца и полностью. Никто, кроме Юнги-хена. Они были самыми лучшими друзьями и, наверное, это то, что можно назвать «родственные души». Еще она классно играла в квиддич, только всего год. Она всегда помогала мне, особенно с домашними заданиями. Относилась ко мне, как к младшему брату, но… На четвертом курсе… – Чимин понял по изменившемуся тону слизеринца, что они движутся к развязке. – Это был день шестнадцатилетия Юнги-хена. Кто-то убил Юнию. Не знаю, что произошло и где, никто не знает, даже Юнги-хен. Никто из нас, кроме Юнги, не видел ее тела. Господин Мин тайно вел расследование, но оно ни к чему не привело. Тайно, потому что он не хотел, чтобы в Хогвартсе узнали. Поэтому никто и не знает, что что-то случилось и где Юния. Никто, кроме меня, Намджуна, Джина, Линшина, Вимель и Юнги-хена. Вимель – та самая подруга Юнии. Юнги-хен очень страдал. Сначала он был похож на злую бомбу замедленного действия, которая рано или поздно, но взорвалась. Он срывался на всех, на ком мог и впадал в истерики. До времени, пока у него не осталось сил и он не впал в депрессию. Он был разбитым и ему было невыносимо больно. С того времени она начала являться ему во снах, мучая и не отпуская. Конечно, время слегка залечило его душевные раны, но не думаю, что это когда-то пройдет до конца. Можно только уменьшить это до миниума. При жизни Юнии она всегда сдерживала его «плохую» сторону, но потом, после, он стал понемногу превращаться в настоящего властного Мина, демонстрируя всю силу и жестокость, чтобы его боялись. Он хотел, чтобы кто-то ощутил хоть каплю его страданий, потому что он страдал всю жизнь. На самом деле Юнги-хен не плохой. Просто ему тяжело и не хватает сестры. Она стала для него необходимостью, которая так просто не пропадет. И он нуждается в человеке, который ему поможет, хоть он и не хочет это признавать. Мы с Намджуном уже вряд ли сможем сделать что-то, чего еще не делали, все тщетно. Нас попросту мало, для того, чтобы заполнить появившуюся пустоту… – Чонгук увлекся своим рассказом, наверное, сказав Чимину лишнее. – Но почему Юнги держал это в тайне и так не хотел говорить? – с непониманием спросил Пак. – Ну, во-первых, – проглатывая наросший ком, продолжил Чон, – Юнги-хен не хотел, чтобы эту тему мусолили, потому что ему и так было тяжело. А во-вторых, он не хотел, чтобы его считали жалким и слабым. Вот что ты сейчас испытываешь? Жалость. Он ненавидит это, хотя нуждается в том, чтобы его жалели и поддерживали. Юнги-хен сложный человек. Он не хотел, чтобы кто-то знал его больное место, упрекал и насмехался, ведь стоит кому-то упомянуть ее имя и ему крышу сносит. В проходе показалась платиновая шевелюра, что заставило Чимина и Чонгука прервать свой откровенный разговор. – Ты уже тут? – с флегматичной ноткой усталости спросил Юнги. – Надеюсь, я не заставил тебя долго ждать. – Ага, – сказал Чимин, рывком поднимаясь с места. – Ничего страшного. Пока что все мысли Чимина занимает Юния. И Юнги-хен. Сложно сконцентрироваться на чем-то другом. – Проверим-ка, как ты выучил свое домашнее задание… – лениво сказал Юнги, вальяжно рассаживаясь на стуле. Чимин поморщился и с усмешкой спросил: – Учитель по трансфигурации всегда наказывает меня за невыполненное домашнее задание. Ты что, тоже меня накажешь? – Ага. Изобью метлой Чонгука, она у него крепкая. Пак нервно усмехнулся и ответил: – Страшный ты учитель, боюсь представить, что было бы, будь ты учителем Хогвартса… – Зато у меня все бы в отличниках ходили. Чимин пожал плечами: у всех свои методы воспитания. – Так что, ты ничего не выучил? – Почему же? Просто не уверен в своем знании... – Ну, мы сейчас и проверим. Что используется в Волчьем противоядии: Клобук Монаха или аконит? – спросил Юнги, даже не задумываясь. – Ну же, это самое простое. Волчье противоядие? И правда, как-то просто. Кто не слышал про аконит? Да и Волчье противоядие так же называют аконитовое зелье, так что это элементарно…Чимин почти попался, но вовремя вспомнил…Ведь должен же был быть подвох. – Это одно и то же, – надеясь, что он не ошибся, выдал Пак. Мин удовлетворенно кивнул. – Что используется в элементарном противоядии? – Безоар, рог единорога и… – И? – Какая-то трава… –Ну, почти. Омела. – Какого цвета Сыворотка правды? – Бесцветная. – Ингредиенты? – Ммм…перья чьи-то… – Сколько варится Феликс Фелицис? – Полгода? – Какого цвета это зелье? – открыл первую попавшуюся страницу и ткнул в первое попавшееся зелье Мин. – Хмм…Может, красное? – Еще одна попытка. – Ну…можно подсказку? – Цвет морских глубин. – Синее? – Ладно, живи пока что, Пак Чимин. Завтра сможем пойти в класс зельеваренья. – Кстати, завтра… – замялся Пак. – Что? – Ну, завтра все идут в Хогсмид… – И? – Тэхен сказал, что он куда-то пойдет с Чонгуком. Я перестал слушать, когда он сказал слово «квиддич». – И? – Не хотел идти один… Но мне не с кем и… – Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? – флегматично закончил Юнги. Чимин неуверенно кивнул, изучая изумрудные шторы. – Могу предложить тебе никуда не ходить. – Не настаиваю, если ты не хочешь. А мне нужно кое-что забрать. А и… Юнги-хен… Ты научишь меня легилименции? – Я? – Ну да, ты как-то говорил про нее. Ты умеешь ею пользоваться? – Это очень сложная магия, навряд ли что-то выйдет. И тебе бы сначала невербальные освоить. – Ладно…

***

– Ладно, хватит, – сжалился Юнги через несколько часов. – Иначе на ужин опоздаем. Чимин предчувствовал вкусный ужин, ибо был очень голоден, и теплый вечерний душ, ибо здесь очень холодно. – До завтра – попрощался Чимин, направляясь к гриффиндорскому столу. – Снова занимался с Юнги? – Да. Что-то не так? – Что-то зачастили вы. – Тэхен, что за допрос? Я же не отчитываю тебя за общение с Чонгуком. – Можно подумать, я с ним много общаюсь? – Вообще-то да. Ты даже в Хогсмид идешь с ним. – И что? Ты против? – В том то и дело, что нет, но я не понимаю, почему ты так против Юнги-хена? Тэхен ничего не ответил, отдавая все внимание еде. Чимин и правда совершенно не против Чонгука. Тэхен – его лучший друг и ничто этого не изменит, но это не значит, что Ким должен дружить только с ним. Но ведь и Пак ничего никому не должен. Возвращаясь с ужина, на втором этаже они стали свидетелями неприятной сцены. Один направил палочку на другого, выпуская несколько искр, которые оттолкнули и сбили с ног противника. – Ты ничтожество, – заявил семикурсник с зелено-серебрянным галстуком. – И мы оба это знаем. Ты всегда будешь лишь жалким рабом. – Заткнись, – ответил Линшин. Чимин узнал в слизеринце своего старого-«доброго» знакомого Чжеина. Тот направил палочку на пуффендуйца, собираясь сделать что-то еще. – Стой! – неожиданно для всех собравшихся и для самого себя прозвучал уверенный голос… и запоздало Чимин понял, что голос принадлежит ему. Тело само сделало несколько больших шагов в их сторону. В Паке кипела непонятная ему ярость, которой он не управлял, и уверенность в перемешку с ненавистью застелала глаза пеленой. В нем проснулось забытое чувство обиды на Чжеина и жажды отомстить ему за все. Чимин никогда не испытывал такого и не знал, что с этим делать. Это как будто были не его эмоции, совсем не привычные ему чувства. Чжеин с самоуверенной усмешкой и игривым блеском в глазах посмотрел на «выскочку». В нем тоже проснулось забытое чувство. Чувство власти и силы, когда он унижал Пака. Ему нравится ставить людей на место и один зазнавшийся гриффиндорец так и просит. Остатки мозгов Чимина просят его отступить. Он не герой. Он не в романе, где в нужный момент герой становится непобедимым и удача – его сестра. Он просто волшебник «ну такое», который по-идее должен был пройти мимо. – Забери свои слова назад, – серьезно потребовал Пак. Чжеин рассмеялся. – Посмотрите-ка, кто нарисовался. Oсмелевший Пак Чимин, – с издевкой начал слизеринец, – наш всеми любимый король неудачников. – Зачем ты делаешь это? – выражая холодную уверенность, спросил Чимин, – Издеваешься и унижаешь? Может, все дело в том, что ты делаешь так, как делали с тобой? Ты жалок. – Что ты несешь? – Я не прав? – Нет, ты идиот, Пак Чимин, а идиотов надо учить. И я, так и быть, займусь твоим «образованием». Но у тебя еще есть шанс и ты можешь просто извиниться. – Я извиняюсь только тогда, когда неправ. – Что ж, – повествовательно продолжил Чжеин, – Если ты такой смелый… Смелый только на словах? Что на счет дуэли? Тэхен все это время стоял чуть позади друга, в любой момент готовый зарядить в Чжеина каким-нибудь заклинанием, но в дуэли Ким уже не сможет помочь, хотя он думает, что Чимин откажется. Это же Чимин. А Юнги, наблюдавший из толпы, все это время преодолевал желание прикрыть лицо рукой, красноречиво выражая свое отношение к ситуации. Два идиота, ей богу. И даже не понятно, кто в большей степени. – Я согласен, – ответил Чимин, удивив многих, в том числе и Чжеина, и себя. – Ну… Тогда нам нужны секунданты. Синхо, как насчет тебя? – с показательной важностью повернулся к парню позади Чжеин. Тот коротко кивнул. – А ты, Чимин? Пак собирался повернуться к Тэхену, предвидя его неодобрение, но он точно не откажет. Но не успел вообще ничего, ведь в их конфликт влез знакомый тихий, слегка сиплый голос. – Я буду твоим секундантом, – удивил всех не меньше, чем только что Чимин, слизеринский староста. В тоне чувствовалось недовольство и раздражение, но он был спокойным. – Ладно… – после паузы согласился Пак, удивленный таким поворотом событий. – Отлично, – первым вернул себе привычный самодовольный тон Чжеин. – Тогда в полночь на поле для квиддича. Чимин развернулся на сто восемьдесят, собираясь удалиться прочь. – Что это было? – недовольно шипит Тэхен, догоняя Пака. – Без понятия, – честно признал Чимин. – Как это? – Когда я все осознал, поздно было отступать. И ведь «не этому ты меня учил», – передразнивая тон Тэхена, ответил тот. Тэхен поджал губы, ничего не ответив. Странно, ведь Киму всегда есть, что сказать и он не упустит шанса ответить остростью на острость, ехидностью на ехидность. – Увидимся позже, – сказал Тэхен, растворяясь в толпе. Он направился куда глаза глядят, стараясь оказаться подальше от чужих глаз. Остановился только, когда вокруг уже не было людей, опираясь на каменную арку ниши и устало прикрывая глаза. – Что-то случилось? – поинтересовался чей-то голос, заставляющий резко распахнуть глаза и напрячься. Он как будто преследует! – Все в порядке, – холодно ответил Тэхен. – А по-моему, кто-то просто не научился делиться, – усмехнувшись, ответил Чонгук. – Это не так! – резко возразил Ким, а затем добавил уже спокойнее. – Просто он изменился. – Чимин? – уточнил слизеринец, на что Тэхен коротко кивнул. – Рядом с ним он меняется. – Кто сказал, что это плохо? – Кто сказал, что хорошо? Ты видел, что было только что! – При чем тут Юнги-хен? Тэхен не нашел, что ответить, поэтому включил защитную реакцию: – Не знаю я! – с ноткой истерики воскликнул он. – Наверное, все же дело в том, что ты ревнуешь Чимина к Юнги-хену, – заметил тот. – Ах, спасибо за толкование, ты мне очень помог! – саркастично ответил Ким, собираясь избавиться от раздражающей компании младшего. Но Чонгук успел ухватить его за руку, прежде чем тот ушел. – На правду не обижаются, – сказал Чон, затем потянул гриффиндорца на себя, – Пойдем, я кое-что тебе покажу. Все еще раздраженный, но заинтересованный Тэхен позволил утащить себя к выходу. Солнце уже почти зашло за горизонт, едва окрашивая небо в малиновый и фиолетовый, и даря легкий полумрак земле. Чонгук не отпускал руку гриффиндорца, потому что прикосновение пробирало до костей. Прежняя энергия стала ощутимо сильнее, что не могло не нравиться слизеринцу. Будь его воля, он никогда не отпускал бы ее. Странно, наверное, так думать о руке парня, но Чонгуку все равно. – Куда мы идем? – спросил Тэхен, но ответа не получил. Они шли куда-то в сторону Запретного леса, но Ким не понимал, куда именно. – Нам туда нельзя, – сказал Тэхен, останавливаясь у первых деревьев. – Да? – Чонгук отпустил руку гриффиндорца, продолжая идти к лесу. – Ты меня слышишь? Нельзя, говорю, – повысив голос, сказал в след ему Ким, – Черт! Чонгук, подожди! Чонгук стоял к нему спиной, поэтому Тэхен не смог увидеть улыбку, против воли появившуюся на лице. – Может уже скажешь, куда мы идем? – спросил Тэхен, когда они скрылись в толще деревьев Запретного леса. Чонгук отрицательно покачал головой, снова хватая старшего за руку. – Зачем ты все время берешь меня за руку? Это же немного… странно? – Если ты не заметил, то я вообще сам по себе немного странный, – усмехнувшись, ответил Чонгук. – Ты действительно хочешь знать ответ на этот вопрос? – Ага. – Ну, все дело в магии… – начал Чонгук и последующее минут пятнадцать повествовал Тэхену историю едва ли не всей своей жизни. – Значит, ты чувствуешь энергию, идущую от меня? – уточнил Тэхен. Чонгук утвердительно кивнул. – И ни от кого другого? – Такой – ни от кого. Природу других эмоций людей, которых я могу почувствовать, я знаю. Но это что-то другое. Что-то странное, но… но прекрасное. Хотел бы я знать причину этого. – Чонгук-а, еще долго? – капризно поинтересовался гриффиндорец. – Вообще-то, мы уже пришли, – сказал он, отодвигая ветку дерева. Перед ними открылся вид на поляну, изолированную от внешнего мира. Она была наполнена ярким синим, зеленым и белым светом, исходящим от… – Что это? – Призрачные грибы, – ответил Чонгук, проходя на поляну. – Они появляются здесь раз в месяц, в определенную фазу луны. Некоторые ошибочно думают, что в полнолуние. Очень универсальные ингредиенты, поэтому мне нужно их собрать. А еще тут просто красиво. – Ты притащил меня в опасный Запретный лес ночью, чтобы посмотреть на грибы? – Ага, – серьезно, как ни в чем не бывало ответил слизеринец. – Ты и правда странный, – усмехнулся Тэхен. – Что есть, то есть. В этой части леса не так и опасно, в отличие от остального. Просто ты был очень расстроен, я же должен был что-то сделать? – Спасибо. – А еще хотел сказать, что ты должен научиться делиться. Чимин не принадлежит тебе. – Забираю свое «спасибо» назад, – обиженно ответил Ким. – Я это прекрасно знаю. Не надо меня учить. И я тут старший, вообще-то! – Ага, оно и видно, – ехидно ответил Чонгук, срезая призрачные грибы серебрянным ножом. Если срезать ножом из другого металла, то на этом месте грибы больше не появятся. – Просто это было для меня неожиданно. Чимин всегда дружил только со мной, а тут внезапно… Он чуть ли не живет у Юнги. – Ну, Юнги-хен его напарник по конвергенции как-никак. – И что? – Случаи, когда напарники привязывались друг к другу эмоционально – не редкость. – Что ты имеешь в виду? – Ты же прекрасно понимаешь. – Но они же оба парни… – возразил Тэхен. – Ну и что? – Ну, это как-то… как-то… – Странно? – подсказал Чонгук. – Наверное. – Ну, не страннее, чем прийти в Запретный лес, чтобы посмотреть на светящиеся грибы. Кстати, если быть до конца честным, то я позвал тебя, чтобы не идти одному. Темный дремучий лес и все такое. – Боишься, Чонгукки? – Не знаю, – честно ответил он. Тэхен размышлял о разных степенях странности. Не многие могут превзойти его по странности и он не оставит за Чонгуком такого достижения. Странная спонтанная идея пришла ему в голову, где не ясно, какие тараканы заправляют. Он подошел к уже закончившему с собиранием Чонгуку. – Давай кое-что проверим? – предложил Тэхен, загадочно улыбаясь. Чонгук непонимающе нахмурился и пожал плечами, не успев поинтересоваться, что именно проверят. Тэхен подошел вплотную, касаясь щеки младшего в районе скулы, с удовольствием замечая, как сбилось дыхание Чонгука от его прикосновения. Тэхен глядел на него сверху вниз, потому что стоял на возвышении. Он сделал еще полшага вперед, хотя это казалось совсем невозможным, накрывая чужие губы своими. Чонгук не понял, что произошло. Да и сам Тэхен не до конца понимал, что он делает, ведь действовал по секундной мысли. Слизеринца захлестнул с головой поток странной, приятной энергии, в которой он готов был раствориться без остатка, теряя голову. Он не успел ничего, ни ответить на поцелуй, ни оттолкнуть. Успел лишь насладиться моментом, надеясь позже восстановить его в памяти и вернулся в реальность, где Тэхен отстранился от него. Чонгук забыл где он, как разговаривать и едва не разучился дышать. – Это было довольно странно… – разрушил тишину леса низкий голос Тэхена. – Так вот, что я хотел выяснить. Энергия идет не только если прикасаться к рукам? Чонгук не смог ничего, кроме как нервно покачать головой. – Так я и думал, – ответил он, довольный реакцией младшего. Гук наконец выдохнул. – Это было куда страннее, чем прийти ночью в Запретный лес за грибами… – признал слизеринец. Чонгук пытался понять, почему ощущения были сильнее. Гoраздо сильнее, чем от прикосновения руки к руке. И одна догадка у него была – просто эта странная энергия смешалась с ощущением эмоций гриффиндорца. А это значит… Нет, Чонгук совсем не хотел думать, что это может значить. Тэхен обдумывал, понравилось ли ему целовать Чонгука. Хотя, понравилось – слишком неподходящее оценивание. Ведь только что он говорил, что это должно быть странно. Но он не почувствовал отторжения или отвращения. Ни к себе, ни к Чонгуку, ни к своему действию. На самом деле, кто вообще сказал, что это неправильно и странно? Кто это решил, кому с кем целоваться и кого любить? Разве это не личное дело каждого человека? Хотя Тэхен все же не ожидал от себя подобного… Просто в голове не укладывалось. А когда укладывалось, то будило какое-то странное чувство. Чувство того, что из семи с половиной миллиардов магов и маглов именно он дарит превосходное ощущение одним только своим прикосновением, что заставляет чувствовать себя особенным. Кроме того, из все тех же семи с половиной миллиардов магов и маглов, он может подарить это только одному – Чонгуку. Тэхен сделал шаг и резко остановился, забывая о чем думал ранее. Чонгук, шедший позади, едва в него не врезался. – Что такое? – спросил он. Тэхен молча указал куда-то в кусты и Чонгук присмотрелся, увидев лицо. Ким не сделал и шагу, поэтому Чонгук сам отодвинул ветви кустарника и открыл им вид на изрядно разложившееся тело. – Парень с пятого курса, – поморщившись, констатировал Тэхен. – Считается пропавшим месяц назад. – Что нам делать? – А что ты предлагаешь? – Не знаю… – Если ты знаешь достойное обьяснение учителям, что мы делали в Запретном лесу, то мы можем кому-то рассказать. – Вообще без понятия. – Поэтому мы не сможем никому рассказать, – подвел итог Ким, – Зато теперь мы знаем точно. – Что? – Он убивает маглорожденных.