Mudblood

– Чимин, ты идиот, – в который раз сказал Юнги. – Хватит это повторять, – недовольно попросил Пак. – Хочу, чтобы ты понял в полной мере. Вот зачем? А если он тебя покалечит? – Ну, я буду сам виноват. Тебе-то чего, физические травмы не передаются по конвергенции и никак на тебя не повлияют. – Ты думаешь, меня только это волнует? – Хен… – польщенный его ответом, Чимин даже остановился от неожиданности. Юнги осознал, что только что сказал. – Мм...Ну я не это имел в виду... – запротестовал Мин, – Я… Идем быстрее, а то опоздаем. – Юнги-хен, а почему ты вызвался стать моим секундантом? На самом деле, чтобы все было под его контролем. Он не мог доверить это Тэхену, ибо Ким слишком правильный. Если все пойдет по наклонной, Мин шибанет чем-нибудь Чжеина, накричит на всех, воспользуясь привилегией старосты снимет с обоих факультетов по пятьдесят баллов, чтобы неповадно было. А вообще, это было спонтанное решение. Просто неожиданно пришло в голову и все. Ну да, ладно. – Чтобы посмотреть на твой провал в первых рядах, – с усмешкой ответил Мин. Чимин поморщился, недовольный ответом. Пак с легкой обреченностью посмотрел на собравшуюся на поле кучу студентов. – Привет, Чиминни, – с ядом, словно упиваясь своим превосходством, сказал Чжеин. – Я все еще могу дать тебе шанс передумать. – Не дождешься, – выплюнул Пак. – Отлично, – отозвался слизеринец, выудив палочку из кармана мантии и становясь напротив. Он, едко ухмыляясь и глядя ему прямо в глаза, поклонился, а Чимин был серьезным, как никогда. Они развернулись друг к другу спиной, отходя на нужное расстояние. В любое другое время Чимин бы заведомо знал о своем проигрыше, но сейчас ему казалось, что у него есть призрачный шанс. Чжеин не благородный рыцарь, поэтому уступать никому не собирался. – Эверте Статум! – и у Чимина прямо дежавю. Он полетел назад, переворачиваясь в воздухе. В конце концов приземлился лицом вниз. Локоть неприятно пульсировал, и он, кажется, ударил себе коленом в нос. Даже самому смешно. Но он взял себя в руки и встал. – Твои приемы устарели, – сообщил он слизеринцу. Чимин размышлял над своим ходом. Он хотел использовать Экспульсо, как когда-то Юнги. Забавно бы вышло. Но он не настолько отбитый…Хотя его слабое заклинание не так уж и навредит. А если не слабое? Чимин решил не рисковать. – Депульсо. Чжеина просто несильно отбросило назад и он, быстро поднявшись, выкрикнул: – Остолбеней! Чимин даже не понял, что он сделал. Это вышло как-то рефлекторно – как закрыть глаза, когда летит песок – но: – Протего, – он не особо надеялся, что защитное заклинание сработает, но сказал его твердо и четко. И правда, атакующее заклинание Чжеина не достигло цели, но и отражение не попало в слизеринца. Чимин решил рискнуть. Раньше он риск не любил, но сейчас его страх будто отключили. Это заклинание у него не получалось, и было бы глупо использовать его, не натренировавшись должным образом. Но он решил поставить на кон все, потому что если все получится, то он выйдет победителем. Он вычертил палочкой в воздухе руну в виде перевернутой на бок пятерки, но никто так и не услышал заклинания, только увидели, как из конца палочки вырвался белый свет и попал прямо по Чжеину. Тот рухнул на пол столбом. – Петрификус тоталус? – догадался один из когтевранцев. Хотя это и так понятно, будто они много парализующих заклинаний знают. У Чимина получилось! Невербально! Сладкое чувство победы поселилось внутри, но в то же время ему казалось, что он знал, что победит. Все вокруг были недовольны таким быстрым исходом дуэли и «никто ничего не сломал, разве так интересно?». Но все, вообще-то, ставили на Чжеина. – Твои невербальные уже улучшились, – сказал голос позади и Чимин резко обернулся. – Я никогда не использовал это заклинание ранее. – Это все из-за конвергенции, – честно признал Юнги. – И то, что ты весь такой смелый и сильный… ты просто чувствуешь сильную темную магию, какую не ощущал прежде. – Что? – Увидимся, – не собираясь ничего обьяснять, просто развернулся и ушел Мин, оставляя Чимина одного.

***

В комнате царил полумрак, нарушающийся лишь легким светом ночного светильника. Бледного человека с большими синяками под глазами, сидящего за столом, била мелкая дрожь, на лбу выступила испарина и, кажется, была температура. Он тяжело и прерывисто дышал. «Я голодна» – сказал приятный женский голос в голове, и он же заливисто рассмеялся. «Мелисанна…Оставь меня в покое!» – мысленно закричал он. «Дорогой, совсем скоро тебя ждет вечный покой» – ответила она, – «Ты боишься? Не бойся, скоро все закончится.» «Для тебя» – ответил он. Мелисанна снова рассмеялась. «Ты такой наивный. Думаешь, у тебя получится? Я так не думаю. Ну, милый мальчик, тешь себя надеждами.» Она наконец замолчала. Блаженная тишина, а ее голос такой ненавистный. Но он чувствует, как постепенно мрак заполняет его разум и боится отключиться, потерять контроль. Ну уж нет, она не получит власть над ним! «Ты все еще можешь избавиться от меня и ты знаешь, о чем я» – ее шепот напоминал шелест ветра и можно было бы списать все на «показалось», но он расслышал слишком хорошо. – «Ты же знаешь как» Он закрыл глаза и хмыкнул. «Зачем ты мучаешься?» «Это моя плата за жизнь» – ответил он. «Тебе не кажется, что ты платишь слишком дорого?» «Со смертью не торгуются»

***

Солнце не торопится показывать себя миру, отсиживаясь за тучами. Ночью был дождь, подаривший земле сырость и влагу, а тучи не собирались сходить. – Профессора все узнали, – сообщил Тэхен. – Но тебе повезло. В большинстве своем их гнев пал на Чжеина. Может из-за того, что он проиграл, а может потому что был инициатором. Ты всего лишь пойдешь драить котлы в кабинете Зельеваренья сегодня вечером. – Боже, как же я родился таким везучим, – с недовольным сарказмом ответил Пак. – Могло быть хуже, и ты это прекрасно знаешь. Вообще-то, это самый лучший расклад. Они даже не запретили вам идти в Хогсмид. Но от этого Чимину не лучше, ведь он идет один вообще-то. – Прости, что иду с Чонгуком, – виновато сказал Ким. – Да ничего, я же говорил, что не против, – отмахнулся Чимин. – Я уже нашел с кем пойти. Это ложь, конечно же. Если что, он просто сможет пойти с толпой своих однокурсников или других гриффиндорцев. Поэтому, никуда не торопясь, Чимин собирался в гордом одиночестве. Натянул свитер грязно-бордового цвета, связаный его бабушкой, и отправился все в том же гордом одиночестве. Он, наверное, уже отстал от хогвартского шествия, поэтому преодолевал парадную лестницу через одну ступеньку. И правда, уже никого не было. Кроме одной фигуры в ментоловом свитере и черных джинсах, мнущейся на месте. – Хен? – глаза Чимина округлились в изумлении. – Боже, где тебя носит, полчаса уже жду! Все уже ушли! Но мы еще можем их догнать. Юнги не в школьной форме выглядел так непривычно, что Чимин не мог перестать пялиться. – Почему ты пошел? Ты сказал же, что не хочешь… – Легче всего пойти в Хогсмид и пропасть без вести, – прозрачно ответил он. Чимин не смог сдержать довольной улыбки. Слизеринец и гриффиндорец ускорили шаг и вскоре догнали остальных студентов. Дорога до Хогсмида была слякотной, но на удивление короткой. Все ученики разбрелись по своим делам. Джин с Намджуном первым делом пошли в «Писарро», как прилежные ученики, прежде всего думающие об учебе. А затем все же заглянули в «Сладкое Королевство» – любимое место их детства. Прогуливаясь по улочкам Хогсмида, они не заметили, как оказались на самой окраине. Джин остановился, опираясь на дерево, пока Намджун пытался засунуть все покупки в сумку поудобней, хотя перекладывал их каждые десять минут. – Джун-а? – позвал когтевранец, что-то обдумывая. – Что? – Я хотел сказать тебе…– неуверенно начал тот, подходя к слизеринцу, – Спасибо. – За что? – искренне удивился Намджун. – Мне пришло письмо от бабушки, – неспешно начал Сокджин. – Она сказала, что маму поместили в Мунго и оплатили лечение с анонимного источника. – И ты думаешь, что это я? – Больше некому и только ты знал, я же тебе жаловался, – сказал Джин, глядя требовательным, настойчивым и прожигающим взглядом. – Ладно, – сдался Намджун. – Я попросил своего отца… родного отца… Я не предлагал тебе тогда, потому что знал, что ты откажешься, поэтому решил даже не спрашивать. Прости. – Ты шутишь? – спросил Джин, крепко обнимая друга. Давно он так не делал. – Большое спасибо. Я все верну! Когда-нибудь… – Не стоит, – отказался слизеринец.