Mudblood

Не очень громкий гул на трибунах. А Чимин смотрит в книжку, как самая настоящая зубрила. Не прийти на матч он не мог (хотя не то, чтобы очень рвался), но и учеба требует своего. Когда-то квиддич очень нравился Паку, он даже пробовал в него играть. Но как и ко всему, что не получается, – отпало желание. Не то, чтобы Чимин совсем не дружил с метлами. У них такой себе «нейтралитет», мол, «в случае смертельной необходимости можешь полетать, но в сторону квиддича даже не смотри». Чимин сильно и не обиделся, больно надо! Как по таймеру, каждую минуту поднимает взгляд в небо выискивая нужные точки на метлах. Перед ним на коленях лежит том «Современных порождений тьмы», где описаны конкретные случаи его темы. «Проклятие Плансендорна» Непроизносимая фамилия какого-то иностранного открывателя. На самом деле, это болезнь. Синдром Плансендорна? Что-то в этом роде. Эта болезнь…этот вирус постепенно высасывает из человека жизненные силы. А после погибает вместе с ним. Абсолютно никчемный вирус. Никаких планов захватить мир и чего-то подобного. Просто питаться ради того, чтобы умереть, когда еда закончится. Хотя, все болезни бесполезны? О какой пользе речь, если это болезнь, которая приносит вред? Поднял глаза на небо. Тэхен проносился под покровом облаков с квоффлом в руках. Гриффиндор быстро набирает очки, ведь Тэхен хочет победить Чонгука, пусть и не в официальном матче. Это тренировочный матч, поэтому трибуны заполнены не полностью и преподавателей нет, хотя довольно много народу. Исход уже предрешен – Чонгук поймает снитч. Но весь вопрос в том, когда? Если у Тэхена будет достаточно времени, то Гриффиндор вырвет такую долгожданную победу. Сейчас счет 30:110 в гриффиндорскую пользу, но Тэхену нужно забить еще минимум восемь раз, если ленивые слизеринские охотники не забьют еще. Чимин снова опустил взгляд в книгу. «Демоны Элисенты». А эти прекрасные господа поселяются в голове жертвы и сводят ее с ума, упиваясь безумием. Первая пострадавшая – Элисента Проднекки, польская волшебница, – в нее вселились сразу два существа, хотя технически демонами они не являлись. Оттуда и пошло выражение «черти в голове». Так как книга эта не из самых светлых, точнее очень темная книга, то тут собраны тайны темноволшебного мира, которые не такие уже и тайны, раз эта книга хранится в Хогвартсе. Но следующее существо очень уж мутное, ведь даже темные маги знают о нем не так уж и много. «Проклятье грязнокровки». Громкое название сразу привлекло внимание Чимина. Как говорит книга, это один из ярких примеров перевоплощения души умершего человека в подобное темное существо с помощью темной магии. Погибшая – по некоторым опознаниям и доводам: маглорожденная Мелисанна Клэр, убитая в 1675 году темным магом по имени Мин Джунин. Чимин прищурил глаза. Ну мало ли Минов по миру водится… Хотя, кого ты обманываешь? Прекрасно знаешь, что это тот самый, о ком говорил Чонгук: «вошедший в историю как самый прославившийся темный волшебник и принесший Минам мировую славу». Они же проходили Мина Джунина по Истории Магии, Чимин может даже по памяти сказать дату его жизни, ведь учил тогда, чтобы тест не завалить. Этот человек изобрел кучу темных зелий, существ, артефактов и проклятий. И это существо привязано к своим хозяевам, но очень жаждет свободы. Его преимущество в том, что почти никто не может с ним бороться и проверенного средства нет. Ну или оно еще не известно общественности. Проклятие Мелисанны вошло в историю Темной магии как первое изобретение Мина Джунина. А чем она питается? – спросил себя Чимин. Об этом не сказано ни слова. Все дело в обстоятельствах смерти, верно? Но о них тоже ни слова. Снова отрывает глаза от букв, устремляя их в небо. Взгляд скользит по слизеринским кольцам, недалеко от которых два охотника окружили Тэхена, но тот с легкостью, будто насмехаясь, лавировал между ними, забивая очередной гол. Нужно потом ему сказать, что за пафосность очки не прибавляются. Взгляд невольно скользнул и по слизеринским трибунам, где можно было рассмотреть выделяющуюся из всех белую макушку. Чимин снова зарылся в книжку. Сегодня, вообще-то, уже среда. Вторник кардинально отличался от понедельника, прямо жуткий контраст. Вторник был никаким, Чимин избегал Юнги, после того, как ушел из его комнаты утром. Наверное, не совсем правильно вот так внезапно избегать…Ведь сам недавно говорил, что будет поддерживать, когда это нужно. Ну, что поделать? Он не может… При одном только виде Юнги он краснеет и вспоминает то, что сделал. Он же просто не имел права! Хоть Мин наверняка никогда ничего не узнает, но вдруг он посчитал бы это противным? Посягательство на очень личное пространство? Может он считает это ненормальным? Чимину просто нужно немного времени подумать. А еще он боится определиться и осознать, что… Вообще, Чимин никогда не влюблялся. Ему никто никогда вот так не нравился и сильно не симпатизировал…Так что прямого опыта чувств у него нет. То, что пишут в книгах в большинстве своем преумноженное, преукрашенное или не совсем точное, хотя бывает попадается максимально приближенное к действительности. Но если перемножить почерпнутое из книг и прибавить к этому произведение взятого из магловских книг, затем разделить это на здравый смысл и суровую реальность, то примерно можно представить, что это такое. А влюбляться Чимину не хочется, ведь он знает, что такое неразделенная любовь. По наслышке, конечно, но все же. Слышится взрывной гул стадиона и Чимин резко смотрит на поле. Застает самый конец быстрого падения игрока в зеленой форме, сливающейся с молодой зеленой травой поля. Чимин не увидел начала падения, но даже так можно сказать, что началось оно на довольно высоком расстоянии от земли. – Ого! Ты видел, что было с его метлой? – шокированной спросил у своего приятеля мелкий гриффиндорец, сидящий недалеко от Чимина. Первым приземлился гриффиндорец, в котором легко можно было узнать Тэхена, благодаря огненному цвету волос. На поле быстро сбегались студенты и приземлялись игроки, образуя столпотворение. Чимин тоже последовал «стадному инстинкту», пробиваясь в первые ряды. Он слышал судорожные фразы, брошенные кем-то, пытаясь догадаться, кто это на земле. Не то, чтобы Чимина сильно заботили какие-то слизеринцы… На земле без сознания лежал Чонгук, подтверждая худшие подозрения Пака, а его голова покоилась на коленях Тэхена. Гриффиндорец успел удостовериться в наличии пульса, значит, самый страшный вариант отпадает. – Нужно отнести его в Больничное крыло! – возникает из толпы Сокджин. Тэхен кидает на него уничтожающий взгляд «спасибо, а мы бы не догадались». Чимину удалось пробиться в первые ряды, поэтому он услышал разговор слизеринцев, стоя буквально у них за спинами: – Даже не увидь я это своими глазами, с уверенностью бы сказал, что его метлу заколдовали – сказал Намджун. – Это Чжеин – негромко ответил Хосок, скашивая глаза на ближайших учеников, которые тут же поспешили отвести взгляд и сделать вид, что их тут и не существует вовсе. – С чего ты взял? – Чонгук ведь хранит свое «величайшее сокровище всех времен и народов» в «самом надежном месте», под кроватью? – риторически поинтересовался Чон, – Видел недавно, как он там ошивался. Мне это показалось странным, но я не придал значения. – Чжеин – повторил Юнги так, будто насылает на того проклятие. – Я с ним поговорю. Юнги уже собирался спешно уйти с поля и найти этот кусок самодовольного дерьма, но его остановила рука Хосока. – Погоди – сказал тот, поворачивая Мина обратно в их с Намджуном сторону, – А вдруг это не он? Я сам с ним поговорю, а то знаем мы твои разговоры. Юнги закатил глаза. – Встретимся в Больничном крыле, – сказал Чону Намджун. Чимин тоже собирался туда, ведь сейчас там наверняка Тэхен. Чжеин? Чем ему его же однокурсник не угодил? Как-то не логично…Вот если бы Чонгук был гриффиндорцем…Или он это из зависти? В Больничном крыле довольно много народу. Несколько ярых фанатов «золотого ловца» с младших курсов, Намджун, Джин; Юнги и какая-то девушка, говорящие с директором в стороне. А еще фанатки с шестого и пятого курсов с различных факультетов, ведь, как ни глянь, а Чонгук, мягко говоря, симпатичный, вот и набрал себе фанклуб. Вот они и создавали больше всего шума, активно перешептываясь. Тэхен сидел на краю чонгуковой кровати, наблюдая за манипуляциями медсестры. Самая тихая из девушек, которая ни с кем ничего не обсуждала, робко подошла и положила руку Киму на плече, а тот от неожиданности вздрогнул, оборачиваясь. – Прости…те…у вас, кажется, кровь – сказала она, неопределенно указывая куда-то на руку. Тэхен опустил взгляд, рассматривая свою правую кисть, вымазанную в крови. – Неужели я выгляжу настолько старым, что ты обращаешься ко мне на «вы»? – впрочем, в стиле Тэхена. Девушка залилась краской. А медсестра неодобрительно покосилась на тэхенову руку. – Я…я не хотела…оскорбить вас…т-тебя… Тэхен усмехнулся. – Это ерунда – сказал он целительнице, растолковывая ее недовольный взгляд. – Ну да, конечно. Отойди, милочка, не смущай парня. «Ерунда». Тэхен долго переваривал слова школьной медсестры. Что это она сейчас имела в виду? – И где ты успел пораниться? – спросил наконец подошедший Чимин. – Неудачно зацепил когтевранскую трибуну, убегая от бладжера. Лучше так, чем столкнуться с этим мячом на полной скорости. Можешь поверить на слово… – Помню, ты уже сталкивался. Тэхен закатил глаза, мол, мог бы и не вспоминать подробности не лучших времен его квиддичной карьеры. Медсестра помазала рану какой-то щипучей мазью и вынесла вердикт: – Жить будешь. – Понятное дело, это же не я упал с гигантской высоты – язвительно ответил он, – Вы мне лучше скажите, будет ли он жить. – А куда ж он денется? Будет. Весь вопрос в том, как. – В каком смысле? – Он, конечно, поступил профессионально, – начала целительница, – судя по вашим рассказам. Сумел перевернуться в воздухе, поэтому и не шею свернул, а всего лишь сломал позвоночник. – Всего лишь? – переспросил Чимин. – И это только самая главная травма, не говоря уже о других. – Ну вы же что-то сделаете, да? – обеспокоенно уточнил Тэхен. – Конечно, но здесь даже я не могу гарантировать качество результата. Остается дождаться целителей из Мунго. И вообще, – она повысила голос, обращаясь ко всем – В таком шуме и обстановке мальчик точно калекой останется! Попрошу покинуть помещение, особенно вас, леди. Группа недовольных девушек отхлынула из Больничного крыла. – Это точно не кто-то из нашей команды! – уверяла девушка из сборной Гриффиндора, по совместительству еще и староста девочек, и ловец гриффиндорской команды, нервно заправляя то и дело выбивающуюся каштановую прядь. – Я клянусь, директор! Никто не мог… – Я вам верю, – успокаивающе ответил тот, – Но вы с мистером Мином, как старосты школы, должны найти виновного. Я же вам говорил, что ваш тренировочный матч – плохая затея. – Это случайность. Недоразумение. Никто не ожидал и не успел среагировать… – Что ж, это мой промах. Нужно было послать кого-то из деканов или проследить самому. – сказал директор и переключился на медсестру. – Ты – ладно, у тебя ведь не было палочки? А я мог что-то сделать – сказал Юнги, нахмурившись. В самобичевании слизеринца виновато то, что он всегда взваливает ответственность на себя, не доверяя никому. Хочешь, чтобы было сделано хорошо – сделай сам, или что-то в этом роде. – Ты бы не успел. Да и не ожидал ты. Это же Чонгук, он скорее утонет в ванне без воды, чем с метлы свалится. – Только ему этого не говори, а то он от гордости и самодовольства инфаркт получит. Намджун бегло перевел взгляд на Джина, стоящего в стороне и ни с кем не говорящего. Наверняка он думает, что должен был успеть произнести нужное заклинание. Намджун тоже об этом думал. Когда Сокджин пошел на выход, то слизеринец последовал за ним. Его еще кое-что волновало…Уже больше двух дней Джин его избегает, игнорирует и всячески не замечает. С тех пор, как они вернулись из Хогсмида. Намджун не понимает, что случилось, что не так и что делать, ибо такое впервые. Они ведь не ссорились…Поэтому решает спросить у самого когтевранца. Нагоняет Джина довольно быстро. – Джин? – окликает Намджун, – Мы можем поговорить? Когтевранец останавливается, шумно выдыхает, как будто обреченно, и поворачивается, глядя из-под непоколебимо-спокойной маски. – Что происходит? Джин неопределенно дернул плечем. – О чем ты? – О тебе, о твоем поведении и об этих играх в догонялки. – О каких играх? – наивно поинтересовался Сокджин. – О глупых и детских, Джин, почему ты бегаешь от меня? – Бегаю? – с той же наигранной наивностью переспросил тот. – Прекрати, – раздраженно бросил Джун. – Что? – Ты прекрасно знаешь о чем я, и я жду обьяснений. Джин снова обреченно выдохнул и маска «наивного дурочка» сползла с лица. – Что ты хочешь услышать? – Правду. Обьяснение. Почему ты меня избегаешь, игнорируешь? Я что-то не так сделал? – Правду хочешь? – Именно. – Уверен, что готов ее услышать? Намджун напрягся, но непоколебимо ответил: – Да, любую. Джин ответил не сразу, как будто что-то не давало ему сказать. Потому что в жизни нельзя «загрузить сохранение» или отменить уже сделанное, а он не знает, какие последствия понесет эта его правда. И его это очень раздражает, его раздражает все, чего он не знает или не может понять. Все, чего не может предугадать или направить в то русло, которое нужно. Будь это не Намджун, а личность попроще, Сокджин бы легко прочитал бы его как открытую книгу и предугадал реакцию. Но перед ним сейчас Намджун. – Все из-за того…что… тымненравишься – Джин выпалил признание так быстро, что оно слилось в одно слово, наверное, он надеялся, что Намджун не разберет его лепета. Это было глупо. Совсем не по-сокджиновски. Поэтому он взял себя в руки и вернул деланно-уверенный спокойный голос – Кхм, то есть, ты нравишься мне, Намджун, и не как просто друг. Джин не спешил оправдываться, совсем не боясь, что Джун вдруг скажет: «ну мы же оба парни», или «ну мы же просто друзья, давай ими и оставаться», или «забудь свои чувства», или «как так», или что-то в этом роде. Джун слишком понимающий и умный для того, чтобы ляпнуть нечто подобное. Но Джин все равно боялся его реакции. А еще его пугало то, что он не мог прочитать ни одной эмоции на лице Намджуна. Он будто в камень обратился в том же спокойном выражении лица, как и был. И уже с минуту молчал, обдумывая. Хотя, честно признать, это было неожиданно. Но пугаться, падать в шокированном обмороке, таращиться на когтевранца, как на инопланетянина, он не собирался. Он просто спокойно думал. Сначала переваривал новость. Хотя нейроны летели к нужным частям мозга медленней обычного. – И поэтому ты меня избегал? – прервал наконец тишину слизеринец. Джин кивнул. – Похоже на девчачью нелогичность – покачал головой Джун, – А сказать мне просто нельзя было? Ведь побегами ничего не решишь. Самое глупое, что можно было сделать в этой ситуации, ведь знал же, что Намджун начнет допытываться. – Как ты себе это представляешь? «Привет, Джун, есть минутка? Хотел сказать, что влюблен в тебя, что скажешь?» – Ну, примерно то же ты сказал пару минут назад, – ответил Намджун, а на самом деле подумал о другом. О том, как сжалось что-то внутри, когда Джин сказал, что влюблен. – Потому что ты чуть ли не раскаленными щипцами вытянул из меня. – И давно? – Не знаю, – честно ответил Джин, – Но осознал недавно. Когда мы гуляли по Хогсмиду. Я понимаю, это портит нашу дружбу, но ничего не могу поделать. А Намджун все еще проводил тяжелые мыслительные процессы. – Да, – после паузы ответил он, – Друзьями мы теперь не будем. Джин закусил губу, чтобы никоим образом не выдать разрушения внутри от понимания, что сейчас говорит и скажет Намджун. Лучше бы не признавался. – Ведь согласись, редко кто продолжает нормально дружить после подобных признаний? Джин нервно кивнул, опуская глаза в пол. – Но…– продолжил он. Хотя Джин не понимает, какое тут «но»? – После подобных признаний люди часто становятся чем-то большим, чем просто друзья, верно? – Что? – Джин резко поднял глаза на слизеринца. Намджун усмехнулся, видя там замешательство и шок. – Идиот – прокомментировал он, резко притягивая когтевранца за галстук. Возмутиться такой нелестной оценке своих умственных способностей Джин не смог. Не удобно говорить с чужим языком во рту. И вообще, он сразу же забыл обо всем на свете. Все, что выучил в Хогвартсе. Даже как его зовут. От ощущения пальцев Намджуна на своей шее невозможно не забыться. А еще у него инфаркт, кажется. Или инсульт. Или все сразу. Мозг взорвался. Даже когда Намджун отстранился, поправляя галстук когтевранца, он не мог понять. Он вцепился в мантию слизеринца и боялся, что это всего лишь мираж или очень правдоподобная галлюцинация. – Никогда не думал, – усмехнулся Намджун, – что увижу у тебя такое лицо. Джин наконец обрел способность думать, моргать и дышать. Хотя с первым все еще проблемы. – Погоди, – сказал он, – Что это все значит? – А сам как думаешь? – прошептал Намджун на самое ухо. – Никак – закрыл глаза Джин, вообще не вкуривая, что происходит. – Ну, ты сказал мне, что я тебе нравлюсь. А я тебе это продемонстрировал. – Ты сейчас серьезно? – на всякий случай переспросил он. – Джин, черт, я только что поцеловал тебя, кто так шутит? Намджун бы не понял, что испытывает к Джину, если бы не его признание. Осознание пришло очень неожиданно, когда он прямо задумался, нравится ему когтевранец или нет, и получил положительный ответ. Почему-то вдруг появилась резкая уверенность. Ощущение правильности, знание того, чего он хочет. Все настолько прямо, легко и точно, что он не понимает, как это ускальзало от него все это время. – Я не договорил – напомнил Намджун. Джин вопросительно поднял брови. – Обычно люди, которые становятся больше, чем друзьями, начинают встречаться, верно? Джину много времени не потребовалось, чтобы понять или обдумать. Хотя даже не понятно, кто кого больше удивил, Джин Намджуна, или наоборот. – Так уж и быть, – ответил Джин, поддельно закатывая глаза, будто дал себя уговорить. – Если ты так настаиваешь, то я буду твоим парнем. Из-за угла неожиданно кто-то явился, заставляя когтевранца резко отпрянуть назад, дабы расстояние между ними не показалось двусмысленным. Из тени поворота вышел Хосок. – О, это вы? – сказал он, затем обратился к Намджуну – На счет Чжеина…Не знаю, мутный он какой-то…Хотя Юнги лучше об этом не говорить. У нас появились еще проблемы… Слизеринец и когтевранец оба обратились во внимание, отгоняя мысли личного характера. – Я стал невольным свидетелем разговора преподавателей, – сказал Чон, за что Джин одарил его характерным взглядом «Подслушивал? Ну, от слизеринца другого и не ожидалось». На что Хосок не менее красноречиво посмотрел, мол, «а вот здесь ты не угадал, красавчик» – И у нас три плохих новости, которые нужно сообщить директору. Первая – найденный труп потерянного гриффиндорца, вторая – труп пуффендуйца, пропавшего в понедельник ночью, ну а третья…– Хосок выдержал паузу, переводя взгляд на Джина, – пропавший когтевранец.