Mudblood

[1665]

Солнце в самом зените обращается в людское проклятие, ведь жара делает только хуже. Пустынная деревня, ни единого звука, только слышится слабый последний стон умирающего в ближайшей избе, накренившейся от времени. Даже птицы здесь не поют, все животные погибли. И не ясно, от болезни ли или от тьмы, что невидимыми нитями опутала это место. И только лишь одна девочка идет по дорожке, пересекающей всю деревню, ступая босыми ногами в пыль. Ее льняное платье, никогда и не бывшее белым, перепачкано, как и лицо. Черные, смоляные, спутанные длинные волосы развивает ветер. Такая худая, что кажется сейчас замертво упадет от голода. А на лице у нее застыло выражение глубокой задумчивости, пока она разглядывала дорогу под ногами. Услышав шаркающие шаги подошв, она резко подняла свои черные глаза. В деревне не было ни одного человека, насколько она знала. Впереди был мальчик чуть старше нее. У него были точно такие же смоляные волосы, пронзительные карие глаза, одет был, в отличие от нее, совсем не бедно. Наверняка так одевают принцев во дворцах. И что он здесь забыл? Здесь опасно. Здесь умирают люди. – Это ты сделала? – спросил он. – Сделала что? – Убила всех людей. – Красные розы. – Что? – Их убили красные розы. Они расцветали на моем теле, я думала, что умру, но потом они прошли. А все почему-то умерли. – Это ты убила их – констатировал мальчик. – Возможно – спокойно ответила она. – Ты волшебница. Где твои родители? Кто они? – Они умерли сегодня ночью – ответила она, неопределенно махнув назад. – И теперь ты совсем одна? Девочка неопределенно пожала плечами. – Как тебя зовут? – Мелисанна. – ответила она, – Мелисанна Клэр. Мой папа был с большой земли. – Красивое имя. Мне нравится.– задумчиво ответил мальчик, затем протянул ей руку – Мин Джунин.

***

Новость про тела разлетелась паникой по школе. Не медля, директор обьявил комендантский час, запрет без особой нужды покидать замок и убедительно просил не передвигаться по замку в одиночку, тем более маглорожденным. Одно дело один труп, но теперь он просто не мог закрыть глаза. Осталось совсем немного до конца учебного года, так что школу вряд ли закроют, если ситуация резко не ухудшится. Чимин остался в Больничном крыле, ведь там остался Тэхен. Если ему бродить по замку в одиночку нельзя, то и идти некуда. Можно пойти в Гриффиндорскую башню, но какая вообще разница? Что тут, что там. Хотя, Чонгук все равно в сознание не приходил, так что чего толку над ним сидеть? Но Ким отказался уходить до приезда профессиональных целителей из Больницы Святого Мунго. Транспортировать слизеринца в медицинское учреждение небезопасно, практически невозможно, поэтому, как говорится, если Магомед не придет к горе, то гора… – Что это? – хриплый голос заставил Чимина вздрогнуть. Пак сидел на свободной больничной койке, благодушно пожертвованной медсестрой, и доделывал задание по ЗОТИ, хотя «доделывал» – громко сказано. – «Современные порождения тьмы» – ответил Чимин, приподнимая книгу, не отрывая от букв взгляда. Юнги иронично ухмыльнулся, хотя гриффиндорец этого, понятное дело, не заметил. Если бы Мин не знал причины такого отстраненного поведения Чимина, то и не заметил бы ничего неладного. Юнги даже рад, что Пак не подозревает о его осведомленности, ведь он может вести себя как ни в чем не бывало, с удовольствием наблюдая растерянного и смущенного Чимина. Хотя эти игры пора заканчивать. Юнги бы плюнул на это и забыл, потому что его это колыхать ну вообще не должно. Но сегодня ночью он не спал. Не смог уснуть в одиночестве, в холодной кровати, атакованный тысячной армией мыслей. Началось все с ужасных мыслей о смерти сестры, ведь, это, черт побери, так ужасно: она умирала в одиночестве, в темноте, с каждой секундой понимая неизбежность. Умирать само по себе неприятно (да ладно, правда что ли), а так – тем более. И закончилось все мыслями о Чимине. Он как его снотворное, как лекарство. Он бы таскал Пака к себе в кровать, крадя чужое тепло во сне, если бы не этот «инцидент» во вторник утром. Юнги ни о чем таком серьезном не задумывался. Они просто друзья и все. Может очень странные друзья, но…Он не рассматривал это как что-то большее. Такое понятие, как романтические чувства, было для него слишком странно. В том мире, где он живет и вырос, нет такого понятия – любовь, влюбленность. Есть только: брак по расчету, лицемерная вежливость и измены со случайными приглянувшимися. Его родители тоже женились по расчету, не было скандалов, ссор и бунтов – они оба понимали и смирились, это не так уж их тяготило, ведь они были выращены в таком же мире, как и он. Отец изменял матери и совершенно этого от нее не скрывал, хотя ей запрещал поступать так же. Юнги тоже когда-нибудь женится по расчету и ему было как-то плевать, он не верил в Великое Чувство. Здесь он придерживался политики агностиков. Не отрицал, но и не верил. Может где-то там, у каких-нибудь простых душой людей возможно есть любовь, но это далеко от него. Его разум, сердце и душа уже не способны на подобное. А если нет вечной любви, то быстротечная влюбленность, в которой Юнги тоже сомневался, – ни к чему. А симпатия? Это ерунда. Игра. Все это ему ни к чему, это отравляет разум и туманит мозги. Он проживет спокойную жизнь и без этой фигни. Но…Пак-черт-бы-его-побрал-Чимин. Зачем? Зачем он поцеловал его во сне, как долбаную спящую красавицу? Никакого отвращения Юнги не почувствовал. Неоткуда ему взяться. Мин не обременен стереотипным мышлением и он – «ни стыда, ни совести». Парень с парнем? Да пожалуйста. Девушка с девушкой? Все равно. Хоть с единорогом, блять, хотя зоофилию он не понимает. В общем и целом, у всех свои вкусы и тараканы. А какие у него? До этого он и не задумывался. Ему не нравилась ни одна девушка Хогвартса – все они были стервозными дурами, половина из которых не только не привлекала, но и вызывала отвращение, а те, что были вполне приличными – поражали своим характером и куриными мозгами. В общем, ко всему прекрасному полу у Юнги появилось одно чувство – отторжение с оттенком пренебрежения. Хотя, все же были терпимые. К примеру, выдержать компанию старосты девочек вполне можно. Конечно, до того, чтобы реально симпатизировать Мину ей далеко, но вместе работать можно. Но это в Хогвартсе непонятно что. Сам Юнги знал не плохих девушек из темномагического мира, но мысль о любви с ними вызывала смех. Хотя мысль о «любви» с Чимином тоже вызывала смех... Если только истерический. Хотя. Пак лучше всех этих расфуфыренных ведьм. Он добрый, мягкий (во всех смыслах), понимающий, слегка наивный, навязчивый, но самоотверженый, милосердный, простодушный и…такой чувствительный. Да, эмоциональный. Просто светится эмоциями изнутри и не может их скрывать, в отличие от того, как приучили это делать Юнги. На лице всегда должна быть маска, чтобы никто не прочитал тебя, как открытую книгу – в этом сила личности. Так повелось в лицемерном и лживом мире темных магов. Никогда не знаешь, улыбаются ли тебе искренне и невольно перестаешь верить в улыбки людей. Видишь во всех лицемеров, не доверяешь никому, но таков сейчас мир...Его мир. А Пак Чимин совсем из другого. Маглы хоть в большинстве своем даже хуже множества темных магов, но, как и темные волшебники, не все они безнадежны. Нельзя всех грести под одну гребенку. Среди всех этих светленьких и добреньких людей вырастают подобные Чимину и Тэхену. А потом эти миры смешиваются и выходит то, что выходит. Противоположности притягиваются? Вообще – это полный бред. Люди, противоположные друг другу, никогда не смогут найти общий язык. Но… в то же время они дополняют друг друга, как пазлы, как половины целого. Потому что Мин Юнги не смог бы терпеть рядом с собой точно такого же Мина Юнги, а вот Чимина можно. Да и Чимин привлекательнее многих хогвартских «красавиц». Идеальный овал лица, скулы, появляющиеся после юношеских щечек, которые можно припомнить еще с его детства в воспоминаниях, бездонные карие глаза, превращающиеся в щелочки, когда тот широко улыбается и пухлые губы, на которых часто задерживались мимолетные взгляды девушек, упорно игнорируемые самим Паком. А еще темные волосы, в которые хочется зарыться рукой, притянуть к себе и…Кхм…что-то Юнги понесло не туда. И вообще, о чем он думает? Как тупая сопливая третьекурсница, грезящая о возможной любви в будущем с прекрасным принцем. Это он себя уговаривает в том, что ему все же нравится Чимин? Тупость какая. И вообще… – Пойдем? – предложил Юнги. Чимин поднял на него удивленный взгляд. – Куда? – Мы все еще практикуемся в заклинаниях и в чем там?.. Зельеварении. – Ну-у…я вообще-то сейчас занят. Домашка по… – Не важно, – ответил Юнги, хватая Пака за локоть. Чимин беспомощно перевел взгляд на Тэхена, в поисках спасения, но тот, ни о чем не подозревая, негромко о чем-то говорил с Хосоком. Тэхен(!) с Хосоком(!). Раньше эти двое за семь лет едва два слова друг другу сказали, а теперь, похоже, нашли общий язык? – Прости, если ты так хотел остаться в Больничном крыле – без особого раскаяния и интереса сказал Мин, когда вытащил гриффиндорца в коридор. – Э-э… мне вообще-то пора… надо…надо…– сказал Чимин, пытаясь связать два слова и краснея, почувствовав себя дураком. – Нет, Чимин-а – сказал Юнги, хватая удаляющегося гриффиндорца за накинутую поверх свитера мантию – Тебе нельзя ходить одному, забыл? Чимин бросил косой взгляд в коридор слева, надеясь завидеть там людей и сказать, что он вообще-то с ними, но никого не было. – Знаешь, я тут подумал, – сказал Чимин, – у меня уже выходит лучше и в услугах учителя не нуждаюсь. – Да? Чимин кивнул несколько раз, для достоверности, в подтверждение своих слов. – А может все дело в том, что…– договорить Юнги не дал стук каблуков, что строгим ритмом приближался к ним. Декан гриффиндора шла в их сторону. – О, мистер Пак, как хорошо, что я вас встретила, – сказала она, – И вас, мистер Мин. Попрошу вас, как старосту, проследить за сохранностью мистера Пака. Мне спокойнее знать, что он в надежных руках. – Как скажете, – сказал Юнги, едва сдерживая ухмылку от откровенно обреченного взгляда Чимина. – Раз собственные однокурсники не могут о нем позаботиться. – Маглорожденных на Гриффиндоре предостаточно – заметила она. – И это всего лишь просьба, ведь мистер Пак ваш напарник по магической связи. Он согласно кивнул, ведь он что, он-то совсем не против. А вот если Чимин вдруг от него сбежит, то пусть пеняет на себя. – Так вот, о чем я? – спросил Юнги, когда спина старухи заметно удалилась, – Черт, кажется, забыл. Чимин бы выдохнул с облегчением, если бы почувствовал его. Сейчас, наедине с Юнги, было очень неуютно и как на иголках. Он старательно избегал смотреть на него и пытался представить себя за сто километров отсюда. Что ему вообще надо? А Юнги понять не может, нахрена он вообще куда-то Чимина потащил? Хотя вполне можно открыть карты и поговорить. Ну, Чимин же хочет доверительных отношений? Мысленно злорадно усмехнувшись, Юнги выдал: – А, вспомнил. Чимин, – серьезно и настойчиво, что даже слегка пугало гриффиндорца, – Ты сказал, что у тебя нет от меня никаких секретов и ты полностью доверился мне, так? – Ага… – Ты соврал. Чимин, пересилив себя, бросил на него удивленный взгляд. Юнги мог бы подумать, что удивлен он от такого несправедливого заявления, но удивлен он от того, что…НЕТ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ. Юнги не может знать про то, что произошло во вторник утром. Удивлен и слегка напуган, отчего задержал дыхание и ладошки вспотели. Температура вдруг выросла на несколько градусов и появилось желание вовсе скинуть мантию. – Не правда – как можно уверенней заявил Чимин. – Да? – скептически уточнил Мин, – А что же тогда было в той посылке? Чимин не сдержал облегченного выдоха, а Юнги злорадной ухмылки. Он знал, о чем подумал Чимин и сам об этом думал. Вот так мучать Пака приносило ему какое-то садистское удовольствие. Злорадствовал, как мог. – Секретики, да? – А, это ерунда. – ответил гриффиндорец. – Именно поэтому ты даже не соизволил проверить содержимое. – Потому что ты бы смеялся. – Я? – невинно переспросил Мин, – С чего ты взял? – Я читаю книги…художественные…– пожал плечами Чимин, сдавшись. Все же это не самое страшное признание, которое он мог сделать. – Ну, знаешь.. – А, это типо сопливые истории про глупых волшебниц, которые бегают по миру в поисках прекрасного принца и зелья бессмертия? – предположил он, – Тогда понятно, почему ты не хотел говорить. Они же девчачьи? – Не нужно оскорблять то, про что почти ничего не знаешь – обиженно сказал Пак, – Да и вообще, откуда тебе знать, про что там. И это интереснее, чем читать сотни страниц про различия двух неотличимых ингредиентов или о технике махания палочкой. – Ладно, ладно, чего ты? О вкусах не спорят. – миролюбиво сказал Юнги. Уже по этому его странному поведению Чимин мог почувствовать неладное – Но вот что мне скажи, это ты из своих книг такую моду взял? – Какую? – Целовать во сне ни о чем не подозревающих людей – непоколебимо ответил Мин. Чимин подавился воздухом и, кажется, его кожа уже пылала, а на щеках настолько, будто его окатили кипятком. Он остановился. – Что?.. Ты?.. Я… – не мог ничего вразумительного выдавить Пак. – Не хорошо так поступать, – сказал Юнги, делая шаг в его сторону. Чимин в свою очередь сделал шаг назад, мечтая оказаться в яме с крокодилами, а не в этой сверхнеловкой непонятной ситуации с Юнги. Слизеринец сделал еще один шаг в его сторону, задавая вопрос самому себе: а что он делает вообще? Эти игры, что он ведет от самого Больничного крыла, заходят не туда, так, глядишь, он и проиграть может. – Очень не хорошо. – Я…– бездумно прошептал Чимин, натыкаясь спиной на стену. – Что ты? – Я…не хотел, прости… Юнги усмехнулся. – Поцеловал меня, потому что не хотел? Железная логика. – Я понимаю, что не должен был…Это…неправильно и это… Прости – растерянно бормотал Пак. – Хватит извиняться – раздраженно бросил Юнги, а его рука уперлась в стену около Чимина. Гриффиндорец покосился на нее с недоверием. – Х-хорошо…не мог бы ты отойти? – Этого ты хочешь? – Д-да…– как-то неуверенно. – Ты злишься, Юнги-хен? Прости, я… Ты же… Ты сказал, что не причинишь мне вреда… Юнги снова усмехнулся. Так вот чего так боится Чимин. Думает, он его сейчас побьет за тот неаккуратный гейский порыв. Думает, что Юнги очень злится. По хорошему, вообще-то, должен. Но почему-то не злится. Дышит тяжело и рвано, как будто от ярости, и чувствует набирающееся щемление в груди. Но вот злости на Чимина и его поступок совсем нет. – И я не причиню – наконец ответил слизеринец. Вреда-то он не причинит. Физического так точно, за моральный и эмоциональный он ничего не говорил. Он просто отомстит. Мысль о странной «мести» пришла внезапно. Такая назойливая, но завладевшая каждой клеткой тела. Это как когда мучаешься от круциатуса, то хочешь только, чтобы страшная боль прошла. Это желание исходит от каждого атома, от всего внутри. Вот так сейчас. Возможно, когда он в хладном рассудке будет анализировать свое поведение, то пожалеет. Но это будет когда-то потом. Чимин решается и поднимает взгляд на глаза Юнги, бегая из одного темного зрачка в другой и пытаясь найти ответ. Ответ на вопрос: что ты, блять, делаешь? Как будто он не догадывается. Догадывается...Все не должно быть так. Что они делают? Все слишком быстро. Запутанно. Непонятно. Они знают друг друга совсем ничего…но в то же время, будто вечность. Помешаться на человеке можно и за мгновение. Совсем не нужна вечность. Конечно, великое чувство, зовущееся Любовью, не проснется. Но вот это нечто странное, завладевающее сейчас разумом обоих, сводило их с ума. Холодное дыхание Юнги обжигало кожу Чимина. Странное чувство, будто загнанный зверек бегает внутри и никак не успокоится, желая своего. Дыхание Пака тоже стало тяжелым и шумным. Капля пота, проступившая на виске скатилась вниз, а Юнги проследил за ней. Чимину жарко. Ужасно жарко. Несмотря на близость такого холодного, почти ледяного слизеринца. Хотя не «не смотря», а именно из-за него. Мин положил ладонь на пылающую щеку гриффиндорца. Зверек внутри Чимина уже сходил с ума. Бабочки! Вот как это называют девочки. Бабочки в животе…Гребанные насекомые, не дающие спокойно дышать, думать и существовать на этой бренной земле в данный момент времени. Другую руку Мин завел ему за спину, притягивая к себе, отчего Чимин удивленно расширил глаза. – Юнги-хен…– на выдохе прошептал Чимин, когда Мин соприкоснулся с ним лбом. – Что? – низко и хрипло прошептал в ответ слизеринец, прикрывая глаза. – Что ты делаешь? – Ну как это что, Чимин-а? – прошептал Мин, слабо улыбаясь, – Это же не честно. Ты значит, меня поцеловал. А я что, не могу? А Чимин уже совсем не против. Пусть исполняет свое «уравновешивание справедливости». Хотя совсем недавно Пак думал, что все у них бежит слишком быстро. Холодные пальцы скользнули в густые волосы, прям как недавно того хотел Юнги. Он с жадностью впился в чужие губы. Никогда поцелуи Юнги особо не привлекали. Ну что люди в этом находят? Обмен слюнями, бактериями и вот это все…Мерзко даже. А сейчас… как-то совсем не мерзко. А очень жарко, резко, страстно и… Юнги зашипел, когда Чимин больно укусил за нижнюю губу. Вот же! Он же не целовался никогда? А Пак сделал это непроизвольно. Случайно. Как будто отдаваясь инстинктам. Да, в общем-то, Мин заметил, что Чимин делает это неумело. Можно было обойтись с гриффиндорцем и понежней, но будет знать как приставать к невинным слизеринцам, мирно бродящим по царству Морфея. Юнги терзал чужие губы до тех пор, пока кислорода стало катастрофически не хватать, аж до точек перед глазами. Это было…Далеко не детский поцелуй, которым в прошлый раз ограничился Чимин. Не мягкий и нежный, не приторно сладкий, как карамель, не легкий, как сладкая вата, а…прямо как черный шоколад. Да, Юнги нравится черный шоколад… Они дышали почти в унисон, так, будто пробежали десять километров, убегая от стаи голодных драконов. Чимин смотрел на Юнги мутным взглядом. Это что-то новенькое. Но несомненно жутко нравится слизеринцу. Но он отстранился от Чимина, сохраняя остатки хладного разума. Неспеша пошел дальше по коридору, точно зная, что Пак пойдет следом. – Что это было? – изумленно спросил Чимин, нагоняя Мина. – Поцелуй. Что, так не похоже? Не похоже на то, про что ты читал в своих книжках? – Я не об этом…Зачем? Не понимаю… Юнги усмехнулся. – А ты зачем поцеловал меня тогда? Пак не ответил. Потому что ума приложить не мог, зачем…И это же было ответом на его вопрос. Юнги тоже ума не мог приложить. – Потому что, – резко начал Чимин, ибо внезапная догадка ударила по разуму, словно молния. Какая-то смелость, граничащая с безумством – Ты мне нравишься. Простодушно прозвучало. Легко. Потому что Чимин понял, что сказал, слишком поздно. Дебил. Сказочный идиот. Хочет утопить себя в Черном озере прямо сейчас. Зачем? Так не терпелось, чтобы Юнги посмеялся над ним? Чтобы послал куда подальше? Ладно. Он хотя бы сказал правду. Наученным опытом того, что все проблемы влюбленных от молчания. Хотя теперь он их очень понимает. Лучше бы молчал. Никогда не научится держать язык за зубами. – Логично – сказал Юнги, – Тогда твой поступок вполне оправдан. И как это можно расценить? Абсолютное равнодушие? Или что? Но он хотя бы не посмеялся и не покрутил пальцем у виска. А чего ты ожидал, Чимин, ответного признания? Держи карман шире. Пак провел пальцем по нижней губе, на которой еще осталось ощущение поцелуя. Не все равно. Просто не может быть. Хотя невесть что придумывать себе тоже не хотелось. Он же потом разочаруется.

***

Ночь настигла Хогвартс незаметно. Недавно ярким пожаром солнце палило небо, а вот уже непроглядная тьма, усеянная звездами. Чимин разыскивал Тэхена. Он точно знал, что он не в Больничном крыле, ведь туда прибыл отряд целителей и всех оттуда выгнали. Но он все равно пропадал неясно где. А Паку взбрело в голову сделать отложенное на следующую жизнь задание по Астрономии, ведь какая выдалась ночь. Видно буквально каждую звезду, так отчетливо и ярко. Разгуливать в одиночку все еще не самая хорошая идея, но он избегал безлюдных мест. Может все же рискнуть и пойти одному? Подумаешь, что может случиться? Будто бы убийца только спит и видит, как бы Пак Чимин наедине остался, на крыше Астрономической башни, чтобы его прикончить. Он обернулся на последок, окидывая вестибюль взглядом. Чья-то ладонь закрыла ему рот, а вторая рука обвила пояс, утаскивая назад, в темноту пустынного коридора. Чимин понял не сразу, что происходит. А когда понял, то стал вырываться, но это не дало нужного результата. Его прижали к прохладной стене, все так же закрывая рот. – Что я тебе говорил? – недовольно спросил знакомый голос с хрипотцой, который Чимин готов боготворить. До чего же он перепугался. – Не смей ходить один. А если бы это был не я? – Боже! – выдохнул Чимин, приложив руку к груди и стараясь унять сердцебиение. – Можно просто Мин Юнги – усмехнулся слизеринец, за что получил недовольный взгляд Пака. – Нельзя так пугать людей! – Нельзя разгуливать по замку в одиночку, когда за тобой гоняется убийца. – Никто за мной не гоняется. – Как скажешь, но я потом напомню этот разговор твоему хладному трупу. – Я, вообще-то, и сам могу за себя постоять – заявил Чимин, гордо подняв подбородок. – Я даже Чжеина в дуэли победил. – Даже? – с насмешкой переспросил слизеринец, – Да и к тому же, вспомнить, что было потом… – Эй! Это…случайность…недоразумение! Чжеин даже шарахается от меня. Столкнулся недавно с ним в коридоре, а он отлетел от меня, будто обжегся. Думал, он начнет сыпаться оскорблениями, как это обычно бывает. А он посмотрел на меня, будто восставшего мертвеца увидел, и ушел восвояси. Но я так и не понял, что это было. Странный он. И я слышал разговор Тэхена и Хосока… Ладно, Юнги-хен, я бы с тобой поболтал, да мне на крышу надо. – Не терпится свести счеты с жизнью? – Какие счеты? Хотя ты прав, Астрономия приравнена к добровольной казни. – И ты собрался туда один? – Юнги-хен, я не маленький ребенок, за которым нужен глаз да глаз – закатил глаза гриффиндорец. – Да? Я помню, что было, когда я тебя без присмотра в Хогсмиде оставил. А это Хогвартс. Убийца. Крыша. Да и к тому же, помнишь, что сказала ваша стар…декан? Чимин чувствовал себя обузой. Прям как когда-то, когда родители в детстве уезжали по делам и оставляли его с дочерью знакомых, которой это совсем не надо было. На любую просьбу Чимина она закатывала глаза и лениво ее исполняла, источая недовольство. Поэтому он ненавидит быть обузой, назойливым грузом на чьих-то плечах. – Ты не должен это делать, если не хочешь – сказал Пак. – Как же ты плохо меня знаешь, – лениво растягивая слова, Юнги потянул Чимина дальше по коридору, по пути, который в конце концов должен привести в Астрономическую башню и на самую ее вершину, – Ты до сих пор не понял? Я не делаю того, чего не хочу. Не смотря на уже не раннюю весну, на воздухе было намного прохладнее. Тем более на такой высоте. Верхняя площадка башни освещалась яркой полной луной, черный матовый телескоп стоял на штативе, готовый к применению. – А ты уже сделал свое задание? – Давно, – без интереса к беседе ответил Мин. – Думаю, это абсолютно бесполезное знание. – раздраженно заметил Чимин. – Зачем мне все эти метаморфозы дальних звезд? – Потому что они влияют и на нашу Землю, – терпеливо ответил Юнги. – Какая разница? Я же не буду всю жизнь глядеть в эту трубу, ожидая очередного явления, которое повлияет на Землю. – Для этого мы и учим этапы, чтобы возможно было предсказать. – Всему-то ты находишь оправдание – недовольно ответил Пак. – Ладно. Он заглянул в телескоп, и последующий час, а то и больше, то и дело отрываясь от него, что-то записывал и изредко поглядывал на ночное небо, сравнивая изображение в приборе с реальностью. Юнги безотрывно наблюдал за ним. Ему казалось, что можно провести так целую вечность. Вечно смотреть можно на три вещи: на то, как Чимин злится, на то, как Чимин смущается и на то, как Чимин сосредоточенно работает. Хотя, есть еще множество этих самых вещей, связанных с Чимином, на которые Мин может смотреть вечно. Он мотнул головой, отгоняя наваждение, но взгляда от профиля гриффиндорца не отвел. Думать о мотивах таких мыслей просто не хотелось. Ему нравилось смотреть на Чимина, ему нравилось его присутствие, его голос, болтовня, простые, как утреннее солнце, эмоции, а остальное было не важно. Нет скорее всего этой многообещающей любви и хер с ней. Нет влюбленности. Нет ничего. Просто вот так. И пусть оно так и будет. – Блина! Что за хрень? – послышался недовольный голос темноволосого. – Юнги-хен! Юнги-хен, иди сюда! Мин лениво поднялся с каменного пола. Точнее каменного потолка, это же крыша, типа? И медленно, под вымученный взгляд гриффиндорца, подошел к последнему. – Ну что еще? – Смотри, – начал Чимин, тыкая в небо, – Видишь эти три? Синяя, красная и желтая. – Сам ты синяя, красная и желтая – закатил глаза Юнги, отлично понимая, что имеет в виду Пак. Три звезды, одна слегка отливает холодной голубизной, другая желтоватая, словно их Солнце вдали, а третья огненно-красная, по сравнению с той же голубоватой. – А это Шанисс, Земфер и Кагдес. Дай угадаю, ты не видишь их в телескоп? – Ага… – Серьезно что ли? Тебе в детстве родители сказку не рассказывали? – Мне рассказывали другие сказки, – напомнил Чимин. – А, точно. Сказка эта прям как ты любишь, но если свести к реальности, то это магические аномалии. Они не реальны, а иллюзорны, поэтому и не видны в телескоп, но если ты заметишь эту иллюзию на небе, то развидеть уже вряд ли сможешь и все время они будут бросаться в глаза, как Полярная звезда. Они всегда на одном и том же положении на небе, как бы не располагались другие созвездия. Есть легенда, что если хоть одна из них потухнет, то случится что-то ужасное. Но это всего лишь легенда. Чимин поджал губы, глядя вверх на звезды. Его озарила идиотская улыбка, ведь они с Юнги стояли и смотрели на звезды…ну…ситуация слегка двусмысленная… Нет? Чимин находил в этом свою мнимую романтику, которой как бы и не должно было быть, но… – Ты еще долго? – поинтересовался Мин, – Тут холодно. – Нет, уже почти закончил, – с облегчением отозвался Чимин, неохотно вновь переводя взгляд на небо в телескопе. Такие обманчивые и пустые эти три звезды. Видишь, но их нет. Это в который раз подтверждает что зрение часто обманывает. То, что есть, можно не заметить, а то, чего нет, можно наблюдать с обманчивой уверенностью. И это не есть нормально. Если не можешь верить своим глазам, тогда чему же? По Хогвартсу бродит двуличный убийца. Если никто его раскрыть не может, то он никак не выдает себя…Хотя вокруг лицемеров предостаточно. И некоторые настолько искусны, что никогда в них и не рассмотришь лжецов. Может, это какая-то милая девочка с Пуффендуя? Или третьекурсник-гриффиндорец? Хотя эти его выводы абсолютно глупые. Они не в каком-то дешевом магловском детективе. – Тот, кто убивает маглорожденных, не был на дуэли – внезапно вслух сказал Чимин. От резкой перемены темы Юнги не сразу понял о чем он вообще. – В ту ночь же тоже пропала одна из жертв. Прямо тогда. – И кто же отсутствовал? – спросил Мин, – Было много народу. Но…Кажется, твоего огненного дружка там не было. А ведь точно. Тэхена не было на дуэли, не смотря на то, что он знал все до мельчайших подробностей. И как это раньше не задело Чимина? Как Ким мог пропустить столь важное событие его жизни? В тот день, после того как Тэхен бросил свое «увидимся позже» они так и не увиделись до утра. И раньше это ничуть не настораживало Чимина…Но Тэхен не убийца, конечно же. Пак даже не допускал подобной мысли. – По-моему, он достаточно странный, чтобы внезапно оказаться убийцей – заявил Юнги. – Хотя нет, – даже для слизеринца это абсурдное предположение. – А, еще кое-что…– вспомнил Пак, – Я тут делал задание по Защите и наткнулся на проклятие одно…Возможно ты знаешь что-то… – Ну? – «Проклятие грязнокровки» – осторожно сказал гриффиндорец, произнеся последнее слово тихо, будто ругательство. – Насколько мне известно, его изобрел твой предок. В книге не сказано, чем питается существо. Ты не знаешь? – Без понятия, прости – пожал плечами Мин. Единственное, что Юнги знал об этом проклятии, так это то, что это жутко неприятная хрень и то, на кого оно сейчас наложено. Неприятная история, красноречиво выдающая всю сущность господина Мина напоказ. Хотя Юнги отчасти его даже понимает, но не знает, поступил бы так на его месте или нет.

***

Кто любит четверги? Я не люблю. Это напряженный день, наивысшая точка напряжения во всей неделе, максимальная усталость перед отпускающей пятницей. Но когда учебы нет всю неделю, то хоть вторник, хоть четверг – без разницы. – Куда ты? – спросил Тэхен, искренне возмущенный внезапным намерением друга куда-то смыться. – В библиотеку – отозвался Пак, – Линшин попросил помочь с чем-то. Это для Чимина что-то новенькое. Впервые его просили о помощи, а не он кого-то. – Тэхен, – позвала староста девочек, отвлекая внимание Кима на себя, – Там Чонгук очнулся. Чимин скрылся за портретом прежде, чем тот успел что-то ответить. Но он отлично представляет его реакцию: поддельная отстраненность и навеянная равнодушность. Слишком фальшивая, выдающая его с головой, и Чимин не смог сдержать смешок от представшей картины. Потому что, по-хорошему, его не должна волновать судьба какого-то там слизеринца. Но Чимин слишком хорошо знает Тэхена. Добиться его расположения сложно, почти невозможно, и совсем не ясно по каким критериям Ким проводит свой отбор, но вот если привязывается, то очень быстро и конкретно. Чимин по собственному опыту знает. Чимин вот совсем ничего не сделал, чтобы подружиться с Тэхеном, но они очень быстро стали лучшими друзьями после того случая... Вечер уже громко кричал о своих правах, окутывая землю полутьмой. Но коридоры и помещения замка хорошо освещались, поэтому это ничуть никому не мешало. Чимин встретился с пуффендуйцем недалеко от Большого зала. Они говорили о мелочах, погоде, общих темах. Как и всегда. Пак почувствовал какую-то неловкость и неправильность. – Линшин, мы кажется, не туда пошли. Тот проход же… – Нет, нам туда – беспечно, но упрямо заявил Ким, потянув Чимина за руку. Взгляд по инерции опустился на руку и зацепился за неуловимую мелочь. Пак бестактно схватил руку пуффендуйца, поворачивая запястьем к себе. Тот поспешил ее вырвать. – Что это? – Чимин в ответе не нуждался. Он прекрасно знает что это. – Ерунда. Ничего особенного. Да ну?

– Ты ничтожество – заявил семикурсник с зелено-серебрянным галстуком. – И мы оба это знаем. Ты всегда будешь лишь жалким рабом.

Вот что имел в виду Чжеин…

– Ладно, но почему это ты причислил Линшина к «слабым»? Он вполне и сам мог постоять за себя. А вот ты мог пострадать, тебе всего лишь повезло.

Юнги знает Линшина гораздо лучше, чем Чимин думал. Определенно лучше, чем сам Пак. А он оказывается и не знал вовсе. Потому что на его левом запястье шрам в форме «М». – Мы не идем в библиотеку? – догадался Чимин. Он попятился назад. – Но мне все еще нужна твоя помощь – невозмутимо сказал Линшин, натянуто улыбнувшись. – Очень нужна. Чимин смотрел на пуффендуйца – внешне он был таким же, как и всегда. Хрупким, хилым, слабым, бледным, выражающим сдержанную дружелюбность. Но внезапно густо почерневшие зрачки до ужаса напугали Чимина. В них блеснуло что-то темное, яростное, животное, невиданное. Будто Линшин сдерживал неусидчивое зло внутри, которое ожидало, когда его уже выгуляют. Пуффендуец мотнул головой, прогоняя черноту из своих радужек. – Ты же поможешь мне, Чимин-а? – Знаешь…мне кажется пора…– он сделал еще один шаг назад. Линшин понял и раздраженно закатил глаза. – Ну вот, – с сожалением вздохнул он, – А я так не хотел к этому прибегать. Хотя бы раз. Это так раздражает. Чимин настороженно прищурил глаза. Ему казалось, что Линшин сейчас источает гораздо большую опасность, чем тот же Чжеин. Чжеин хоть открыто выражал неприязнь, а от пуффендуйца не знаешь, чего ожидать. Но все просто… – Империо.