Mudblood

В голове у Чимина поселился туман. Стало как-то легко, тревоги улетучились и он поражается своей прежней глупости, почему бы вдруг не помочь Линшину? – Идем, Чимин-а, нам наверх – сказал пуффендуец, – Ты, наверное, хотел бы все узнать? Зачем ты мне? Я убил их всех? Зачем? Убью ли я тебя? Я отвечу на твои вопросы. Пак ничего не ответил, мысли не собирались в кучку, поэтому ему как-то все равно. Может и есть люди, способные противостоять Империусу, но Чимин не из их числа. – Да, это я их всех убил. Ты, наверное, не поймешь. Мы с тобой разные. Для меня убийство не такое и сложное дело, совесть меня не мучает. Они не первые и даже не десятые, кого я убил. Ну да, ладно. Моя история берет свое начало глубоко из прошлого. Ты же выслушаешь меня, так? Мне никогда не было кому выговориться. Меня так бесило, что никто не знал, как мне тяжело, не знал меня настоящего. А видели лишь маску вот этого ничтожества. – он ткнул себе в щеку, и с повествовательным интересом рассказчика продолжил, – Все началось еще задолго до моего рождения, так что это, можно сказать, предначертано судьбой. На Слизерине учились четверо молодых людей: три парня и девушка. То есть, мой отец, господин Мин и мистер Чон с его сестрой. Мой отец влюбился в леди Чон, ныне более известную как госпожа Ким или моя мать, и это было его ошибкой. Конечно, если бы не эта ошибка, то меня и не было бы...Семья моей матери уже не первое поколение служила Минам. – Линшин провел по шраму на руке, который жгло огнем, – Метка на ее запястье не давала отцу спокойно жить. Ты же знаешь, что только глава этой семьи, господин Мин, может снять ее. Господин Мин – это не чье-то имя, это титул. Юнги тоже когда-то его получит. Хотя нет, не получит – пуффендуец довольно улыбнулся, – Не получит. Отец разрешил мне убить его. Потому что, во-первых, это выгодно – избавить такую семью от единственного наследника. А во-вторых, у меня к нему личные счеты. Так вот, я, кажется, отклонился от темы. Самое ужасное и отвратительное, что существует в мире – это любовь. Она подталкивает людей на сумасшедшие поступки, в итоге оставляя несчастными, ведь «хэппи энд» – это только в сказках, она лишает их нормального разума и логики, заставляет страдать. И вот это чувство подтолкнуло отца на необдуманный поступок. Он был до ужаса самоуверен, хотя с годами это не изменилось. Юношеский максимализм, бушующие гормоны, подростковое мышление и вуаля: он вызвал Мина на дуэль. Уговор был таков: если победит мой отец, то тот снимет метку с матери, а если наоборот, то Мин поставит метку на отца. Как ты понимаешь, чуда не произошло и отец проиграл. Это не честно. Всего одна дуэль решает столько судеб! Отец возненавидел эту семью и это, видимо, передалось по наследству. Не многие решаются бороться с магией метки, ведь это, мягко говоря, неприятно. Но я уже привык. Хотя у этой магии есть лазейка – не нужно быть преданным господину Мину, но нужно быть преданным этой семье. Многие могут воспользоваться лазейкой, чтобы пойти против господина, оставшись верными фамилии. А мы же наоборот, возненавидели их целиком и полностью. Пытались избавиться…Возможно, Мин десять раз пожалел, что поставил на отца метку, ведь тот доставлял много проблем, но снимать не торопился. Но после одного случая…Отец разозлил его не на шутку, это была последняя капля. В наказание он наслал на отца существо…проклятие…Ее зовут Мелисанна. Ты, кажется, делал задание по ЗОТИ? Знаешь, что паразиты питаются. Она пьет кровь грязнокровок. Как иронично, ведь она сама грязнокровка. Была...И если бы я не выпил их кровь, то она бы завладела мной. Моим телом. Заставила бы меня перестать существовать…Грязная кровь помогает мне побороть ее. Как бы не было забавно, она желает ее, но в то же время кровь делает ее слабее…Хоть господин Мин и наслал проклятье Мелисанны на отца, когда родился я, оно перешло ко мне. И пока не стало совсем поздно…Мне нужна твоя помощь. Идиот Мин наслал первое, что попалось под руку и вообще об этом практически ничего не знал. Он, понятное дело, ничего снимать не собирается. Поэтому… Он распахнул какую-то дверь и позволил Чимину пройти вовнутрь. Гриффиндорец даже не обратил внимание на каком они этаже. Линшин что-то там мудрил около двери. А потом пелена спала…Паника, страх, растерянность и даже злость – навалились на голову, как снежная лавина. – Что тебе от меня надо? – спросил Чимин, делая шаг назад. Он хаотично стал бегать взглядом по комнате. Пуффендуец наложил заклятие на дверь, обрезая пути отхода. В окно Чимин тоже не сбежит. И в эту маленькую дырку над полом…Путей побега нет. Самое время пожалеть, что он не умеет летать без метлы и не размером с мелкую мышь. – Что тебе, черт возьми, от меня надо?! – в его голосе слышались нотки панической истерики. Убийца. Перед ним стоит убийца, хотя это с трудом укладывается в голове. – Маленькая услуга – с холодной ухмылкой, наслаждаясь реакцией Чимина, сказал Линшин. – Немного помощи и я отпущу тебя. Наверное… Пугающий. До ужаса пугающий…Все в нем: от голоса и ухмылки – до черного блеска в глазах и необьяснимо темной ауры. Сила. В нем чувствуется сила, которой Пак не видел в нем прежде. Чимин считал Линшина слабаком, подобно себе. Но он ошибался. Да, видимо, таких «недоволшебников», как он, еще поискать надо. – Хотя она очень просит. Умоляет. Шепчет мне, чтобы я убил тебя… Сумасшедший. Пугающий. Убийца. Псих. – Потому что ты…– продолжал он, но остановился, будто это слово приносило ему кучу боли и наслаждения одновременно, будто по его телу проходил электрический разряд потери контроля, когда он его произносил – Грязнокровка. Эта жажда…Похожа на вампиризм. Горло пекло, сильно саднило, жуткий зуд в районе висков и ломота в теле. А когда его губ касаются алые капли грязной крови все это уходит. А она приносит темное, грязное, неописуемое наслаждение. С того самого момента, когда жажда магловской крови появилась в нем впервые, она стала заметно сильнее. Сначала это пугало его, запутывало, сводило с ума. А теперь нормально. Привык. Все равно. Но теперь…Теперь эта жажда уже переливает за край, переходит все границы. – Ну же, Чимин-а, сделать все это было не так просто. Не так просто было затащить тебя сюда, чтобы никто не бросился тебя искать. Пришлось постараться…Даже Чонгука сбросить с метлы, дабы отвлечь того гриффиндорца. Я залез к нему в голову, как оказалось, не зря. Так, между прочим, его очень терзают сомнения. Он считает, что тебя очень бесит его «гиперопека». Поэтому он позволил тебе уйти со мной и не пойдет искать. Хотя будет волноваться. Тэхен…Он совершенно не знает, оказывается, настоящих волнений своего лучшего друга (хотя, настоящих ли, можно ли верить Линшину?). Ким никогда бы и не рассказал, единственный способ выпытать что-то глубоко сокровенное – легилименция. Потому что Тэхен прекрасно знает, что Чимина раздражает, когда его считают беспомощным, не способным о себе позаботиться. Вот и не лез лишний раз. А теперь будет винить себя в чем бы там ни было. – Так значит, это ты заколдовал метлу Чонгука? – Ну, не совсем…Я наложил на Чжеина Империус уже давно. Или относительно давно…И это он ее зачаровал. Но если придираться к мелочам, то да, я. Этот парень всегда меня бесил. Все ему само в руки идет. Линшин застыл с задумчивым выражением. – Или все дело в зависти? Наверное, это так. Его отец выиграл дуэль с господином Мином, вот оно, это сказочное «долго и счастливо» в «хэппи энде». Свобода и преимущество. Чонгук всегда смотрел на меня свысока, считал себя выше всего этого дерьма. Но он всего лишь ничего не стоящий, разбалованный ребенок с иллюзией значимости. – Это все твоя утрированная искаженная точка зрения – заявил Пак, нервно поглядывая на дверь. Линшин проследил траекторию его взгляда и ухмыльнулся. – Ты надеешься, что Юнги придет и спасет тебя, да? Как доблестный герой в блестящих доспехах. Все дело в том, что он не герой. А ну-ка, – внезапная догадка посетила его разум, – смотри в глаза. Чимин смутился, но требование выполнил. Несколько мгновений они не разрывали зрительный контакт, Линшин смотрел так пристально, будто видел всю душу насквозь. А затем хрипло рассмеялся, потому что странная догадка подтвердилась. – Идиот, – прокомментировал пуффендуец, – Ты даже не представляешь в какое дерьмо вляпываешься. Любовь и влюбленность – сплошная жесть. Привязанность – гребанное дерьмо. Я был влюблен однажды. Кстати, это одна из причин, по которой я убью Юнги. – Ты был влюблен в Юнию…– вспомнил Чимин. Линшин мигом посерьезнел, а ухмылка сползла с лица. – Даже спрашивать не буду, откуда ты знаешь – холодно сказал он. – Юнги-хен не виноват в ее смерти. – Заткнись! Ты ничего не знаешь! Не смей утверждать, будто бы был там или понимаешь, о чем вообще речь. Линшин приложил руку к раскаленному лбу, поморщился, но внимательных черных глаз-углей не свел с Пака. Разум Чимина судорожно соображал, но паника и ограниченность времени мешали и давили. Страшно…Это страх перед неизвестностью. Не любой волшебник может сколдовать Империус, а Линшин делал это и не раз. Кто знает, на что он еще способен. А Чимин… Чимин волшебник «ну такое», которого палочка подводит в самый неподходящий момент. Она как будто недолюбливает его, иначе чем обьясняется такое отношение к хозяину? Или может просто Чимин никакущий маг. Он попытался вспомнить то ощущение силы, которое он чувствовал на дуэли. Силы и неуязвимости. Почти бессмертности. Как будто бы он вершитель судеб и решает, кому победить, а кому проиграть. Но сейчас…как будто и не ощущал такого никогда. Изнутри снедали неуверенность, сомнения и паника. Если атакует – проиграет. Если не атакует – проиграет. И что ему делать, чтобы не проиграть? Неужели, он обречен на провал? Да и к тому же, эффект неожиданности не на его стороне. А может, ему повезет? А если нет? У него не будет второго шанса. Он не может рисковать… Думай, Чимин, думай. Нужен план отступления. План «Б». Ему нужен Юнги. Юнги… Он для него эталон силы и самая крепкая стена, за которой он не прочь спрятаться. За которой он не будет ничего бояться, ему не будет ничего угрожать. Внезапная идея, которая могла прийти только в не самую здравую голову. Хотя может, не самая плохая. Но ни один из знакомых Чимина так бы не сделал. По нескольким причинам. Во-первых, это как-то трусливо. Во-вторых, все больше доверяют себе и своим боевым заклинаниям, нежели такому сомнительному способу спасения. Ну а в-третьих, никто так попросту не сможет… Чуть ранее, еще вчера, когда они с Юнги шли с Астрономической башни, Пак вспомнил и спросил: – Юнги-хен, еще кое-что… – Ну что? – Тогда…кхм, тогда, когда я остался у тебя на ночь…Утром...Нора разговаривала со мной…Хотя возможно это галлюцинации какие-то, но я предпочитаю думать, что у меня с головой все впорядке. Но я не знаю язык змей, как такое возможно? – Конвергенция – односкладно ответил Юнги, будто обьясняя одним словом все на свете. – Но ты же сказал, что она не распространяется на навыки. – А это и не навык, это врожденная способность, передавшаяся мне от отца. Значит, ты теперь змееуст? Забавно, а я считал это своей изюминкой. – В тебе и без того изюминок больше, чем в кексах, что пекут домовики. А они, поверь мне, не жадничают. – Это ты мне сейчас комплимент сделал? – Типа того. – Какой ты банальный. – Эй! – Но спасибо. – Серпенсортиа – прошептал Чимин, стараясь, чтобы Линшин не заметил вынутую из кармана мантии палочку. И, как и ожидалось, это был какой-то безобидный болотный ужик. Но какая разница? Он ему не для нападения нужен. Подозрительное чиминовское шипение разозлило Линшина, но единственное, что он успел заметить, это исчезающий в щелочке внизу стены хвост. Чимин решил воспользоваться замешательством и выкрикнул первое, что пришло в голову, неясно нервно взмахнув палочкой: – Экспульсо! Ким рефлекторно шарахнулся в сторону, да и нацеленное в него заклинание атаковало левее, чем Чимин рассчитывал, поэтому оно лишь разбило неясную статую у стены, а пуффендуйца почти не задело. Хотя, если сравнивать, то заклинание вышло слабым и если бы попало, то сильно не помогло бы. Только разозлило бы и без того нервного убийцу. Ни на что серьезнее Экспульсо он не решится, если только парализовать или оглушить, хотя не ясно, долетит ли его заклинание до цели. Потраченные на сомнения драгоценные мгновения! – Остол…– начал Чимин, но договорить ему так и не дали настойчивым: – Экспеллиармус! Выбитая из рук палочка беспомощно стрельнула в стену, ударившись об нее, покатилась по полу. Что было бы, если бы он сразу атаковал, не вызывая змею? Поступил ли он правильно? Или же сглупил? Или это никак не повлияло на его атаку? Было бы больше времени? А дало бы оно что-то? Более скоропостижную смерть? Линшин, возвращая самообладание и потирая задетое правое плечо, сделал несколько шагов вперед и нагнулся, поднимая палочку Чимина, рассматривая ее, как нечто невиданное. Пак настороженно за ним наблюдал. – Эх, Чимин, – стараясь сохранять терпение, будто говорил с провинившимся ребенком, поджал губы Линшин, – Это ты зря. Он показательно провел пальцами по каштановой поверхности, смыкая их на другой половине. И… Переломил палочку пополам. Сердце Чимина рухнуло вместе с обломками собственной волшебной палочки. – Она тебе больше не нужна – Линшин безразлично проследил за упавшими под ноги обломками. – Мы и так потеряли много времени. А теперь нам нужно еще сильнее поторопиться, если я правильно догадываюсь насчет того, что ты сделал. Чимин покосился на щелку над полом. – Ты идиот. – усмехнулся Линшин, – Ты обрек вас обоих на смерть. А мог бы и выжить. Тебе, наверное, интересно, почему я снял Империус? При нем нельзя пользоваться конвергенцией. Улавливаешь связь? – Что тебе нужно? – Кое-что…Понимаешь, вместе с невыносимым папашей и огромными горами грязного золота, Юнги досталось в наследство кое-что еще… Некоторые…способности, которыми обладают только Мины. И способность управлять данным паразитом. Ты читал второй том «Современных порождений» – не вопрос – утверждение, – И ты знаешь, что она привязана к хозяину. Все из-за этой метки – он ткнул пальцем в свое левое запястье, – Она была у Мелисанны, когда та умерла. И мне нужно, чтобы ты забрал эту способность у Юнги. – И ты его убьешь – закончил Чимин, – И меня тоже. Значит, идиот тут ты. Теперь у меня мотивов не помогать тебе гораздо больше, чем в пользу помощи. Хотя я в любом случае не стал бы. Линшин не сдержал смешка. – У тебя нет выбора. Чимин вскинул брови. Что он сделает? Чимин нужен ему. Поэтому, что он… – Круцио. Чимин никогда такого не чувствовал. Сколько бы не слышал или не читал…Чтобы понять весь спектр боли, все ее разнообразие и силу, нужно это почувствовать на себе. Комнату наполнил высокий душераздирающий крик, который Пак не смог удержать. Его просто разрывало на части. По венам текла лава, а кости вдруг стали плавиться и выламываться, будто вылезая из суставов и норовя вылезти из плоти. Но хуже всего было в голове… Невидимая сила разрывала черепную коробку изнутри, пульсируя в самом центре и расплавляя мозги. Господи, пожалуйста, пусть это прекратится. Что угодно, пусть перестанет. Смерть. Пустота. Что угодно. Пожалуйста. Чимин и не заметил, когда стал умолять вслух. Единственное, чего он хотел – чтобы это прекратилось. Средства достижения не важны. Вдруг волна боли отошла. Чимин сначала не поверил, что боль ушла. Подумал, что умер или утратил возможность что-либо почувствовать. Но это такое громадное облегчение. Он тяжело дышал. В теле была ломота из-за неожиданной пытки, поэтому подняться с пола не представлялось возможным. – Мы бы обошлись более гуманными способами, да только я тороплюсь – сообщил Ким, – И тебе лучше поторопиться, если не хочешь, чтобы твоя смерть была медленной и мучительной. Чимин приподнялся на локте, убирая волосы со лба и хмуро глядя на пуффендуйца. Он очень не хотел, чтобы боль повторилась. Очень. Одна мысль о ней внушала дикий страх. Но…он даже не представляет, чего хочет от него Линшин и помогать ему не собирается. Но все же он боится возвращения той боли. – Не надо...Пожалуйста, хватит! – Круцио. Острым лезвием боль проникла в самое сердце, разливаясь по венам в крови. Когтистая тварь внутри разрывала внутренности, криком боли вырываясь наружу. Боль даже сильнее, чем в первый раз, как будто бы тогда Линшин сдерживался. Тело Чимина извивалось и билось в конвульсиях, боль змеей обвивала, сдавливая все сильнее. И этому не видно ни конца, ни края. Он как будто горит в адском огне уже целую вечность. Пора смириться. Никто не придет. Они не в сказке. От боли можно вполне себе умереть. Так ведь? Чимин слышал, что некоторые люди, подвергнутые Круциатусу, сходили с ума. Так почему нельзя сразу умереть? Вполне возможно. Скорее бы уже это настало! Скорее бы перестать чувствовать это и отдаться всеобьемлящей, успокаивающей, вечной, спасительной тьме. Ну уж нет. Рано он собрался умирать. Еще ничего не кончено. Юнги придет и спасет его. Обязательно. Наверное… Просто нужно подождать. Потерпеть. Дождаться. Пожалуйста…

***

С самого утра настроение было на нуле. Как будто туча мрачности нависла, закрывая солнце. Юнги буквально оброс колючим льдом и нуждался в огне. Необьяснимое желание…Просто увидеть его. Чтобы был рядом, в поле зрения. Так спокойней. Так…лучше. Боже, это даже пугает. Он начинает подсознательно придумывать мотивы встречи, мотивы торчать с Чимином где бы то ни было. И это странно. Это глупо. И вообще. Он же Мин Юнги, зачем ему мотивы? Он не должен обьяснять или оправдываться. Он придет и возьмет свое, будет делать то, что хочет. «– Потому что…ты мне нравишься» Эта фраза застряла в голове, прокручиваясь снова и снова, оставляя каждый раз едва ощутимый след. Нравится. И что он имел в виду? Вот прям так нравится? Или что… Такие слова не бросают на ветер. Или он имел в виду, что нравится «по-дружески»? Хотя нет, как-то тупо, ведь если нравишься «по-дружески», тебя не целуют во сне. Черт, во что он вообще, блять, ввязывается... Значит, Чимин совсем не будет против его компании? Юнги размашистой походкой зашел в не пустой Учебный зал. Рыжий гриффиндорец сидел за столом, читая книгу. Чимина не было и тут, это начинало раздражать. – Где Чимин? – бесцеремонно бросил он, подходя ближе. Тэхен поднял на него глаза. – В библиотеке с Линшином – ответил Ким. – Где Чимин? – уже более разозленно спросил Мин. – Ты что, издеваешься надо мной? – Это ты издеваешься надо мной, потому что я только что был в библиотеке и нет его там ни с каким…– он внезапно замолк. Линшин. Черт, конечно же. Линшин… Беспокойство набирало обороты. Нет, это ничтожество не могло ничего сделать. Он бы не посмел…Какого хрена?! – Блять…– прошипел Юнги. Тэхен с нараставшим беспокойством рывком поднялся. Игнорируя его, Мин вышел. Нужно прошерстить весь замок до основания. Гребанный замок. «Хогвартс – самое безопасное место», ага, два раза, блять! В голове лишь одна мысль… Нужно найти его. Целым и невредимым. Гребанная грязная кровь. А если Чимин умрет только из-за того, что его родители маглы? «Чимин умрет»… Эта мысль пугала. Нет…Не умрет. Не может. Не посмеет. Не посмеет бросить Юнги. Только не сейчас. Только не так. Не оставит его одного….снова. Линшин? Линшин убивает грязнокровок? Зачем? Из-за проклятия? Или из-за того, что крыша поехала? Срать он хотел на гребанного Линшина. Нужно найти Чимина. Целым и невредимым. Господи, пожалуйста! Юнги не верит в Бога, но готов прочитать «Отче наш», если это хоть как-то поможет. Куда идти? Где искать? Что делать? Паника. Паника. ПАНИКА. Потому что Юнги никогда не боится за свою жизнь, но вот чужая…Такая дорогая жизнь…Нужная…Боится. И злится из-за этого, ведь страх – это слабость. И Чимин – его слабость. – Юнги. Это заставило слизеринца вздрогнуть от неожиданности, отвлекая от пучины хаотичных размышлений. – Юнги, Чимин в опасности. Мину не нужно опускать глаза вниз, чтобы точно знать. Нора. – Откуда ты знаешь? – Он призвал змею и отправил за тобой. Нужно помочь ему. – Где? Где он? – Я отведу. Юнги следовал за змеей, которая, будто невесомо паря над полом, скользила по камню. Сердце не заходилось в бешенном напуганном ритме, но било четко и сильно, отдаваясь в ушах. Чимин послал за ним змею?.. Как ему такое только в голову пришло? «Чимин в опасности»...Фраза, заставляющая ускорить шаг и сердцебиение. Дойдя до лестниц, Нора обвила его лодыжку, забираясь вверх, пока не заползла на руку. Путь наверх обещал быть не коротким.

***

Тело била крупная дрожь из-за нервного и мышечного напряжения. Ну, Линшин хотя бы «милосердничает», позволяя передохнуть перед новой порцией боли и пыток. Сначала Чимин сопротивлялся проникновению боли в теле, но теперь уже смиренно принимал ее, не способный сделать ни-че-го. Ему казалось, что он все же сойдет с ума, потому что это не прекращалось и, казалось, не прекратится никогда… Очередная передышка, тяжелое дыхание, обманное облегчение, потому что сейчас снова будет больно... – Ну же, тебе не надоело, Чимин-а? – лениво спросил Линшин, – У нас не так много времени. Да и к тому же, скоро Мелисанна потребует свое. Не представляешь, сколько нужно крови, чтобы утолить весь ее голод. И с каждым разом все больше…Ох, может ты наконец начнешь сотрудничать? Это не сложно… Не успел Чимин ничего ответить, как раздался ужасный грохот. Ему показалось, что это у него все в голове взорвалось от очередного Круциатуса. Но дыра на месте двери говорит о реальности произошедшего. В душе теплилась надежда на спасение. Линшин знал, что Юнги придет за гриффиндорцем, но того, что Пак будет сопротивляться так долго, не ожидал. Он еще не может убить Мина. А тот, напротив, очень даже может. Но неужели они думали, что у него нет плана «Б»? Крайний случай…Самый крайний. Из прохода появился слизеринский староста. Серьезный, собранный и холодный как всегда, но лишь глаза пылали яростью и паническим страхом. – Сектумсемпра. Волна заклинания оттолкнула пуффендуйца к стене и он не рухнул наземь только благодаря ей, опираясь спиной. Удивительно, как он до сих пор держится на ногах, но на его рубашке и мантии уже проступают пятна крови. Юнги церемониться не станет. Он убьет его. А значит… Миссия провалена? Теперь они с отцом не смогут начать все заново. Просто не успеют, да и не позволят им. Мысленно Линшин готовил себя к подобному раскладу. Он же подвел своего отца, подвел себя. Все испортил. Ни на что не годный. Тогда он сделает последнее, на что есть силы и возможность… Юнги, наплевав на Линшина, сразу переключил внимание на Чимина. Живой. И относительно невредимый. Он потянул Пака за руку, поднимая с пола. Тяжесть и слабость во всем теле еще показывали себя, но Чимин пересиливал их, инстинктивно отходя назад. Как трус, прячется за более сильными…Но у него даже палочки, блять, нет, что он может сделать? Пасть смертью храбрых? – Ладно, – спокойно сказал Линшин, зажимая рукой глубокую рану на животе, – У меня нет другого выбора. Он надеется, что хватит сил. Что все сработает. Читает длинное ритуальное заклинание на латыни, приобретенное у одной египетской ведьмы и измененное на нужный лад. Когда закончит, то умрет…Потому что такова цена освобождения. Жизнь. Поэтому это план «Б» на крайний случай. Все это время он боролся за жизнь, цеплялся за любую возможность, изворачивался. Выживал. Дорого, но со смертью не торгуются. Отдаст проклятие его законному владельцу. Тому, кто его заслужил. И ведь знает, что снять его с себя Юнги не смог бы при всем желании. Когда Линшин закончил заклинание, то его тело бессильно стекло по стене вниз, а одежда уже не могла впитать всю кровь. Черный туман, или дым, с красными искрами, заполнивший комнату, окружил Юнги. Но ничего не произошло. Чимин, глупо пялясь и быстро моргая, смотрел на Мина, пытаясь понять, что не так. Юнги так же изучал его взглядом на предмет внешних повреждений. Чимин медленно понимал, что произошло. Он опустился на колени около тела пуффендуйца и надавил двумя пальцами на место на шее, где должен чувствоваться пульс. – Он мертв – не вопрос, а утверждение. Но Чимин все равно кивнул, подтверждая. Конец? «Хэппи энд»? «Злодей» повержен? Так-то оно, вроде, так. Но «злодеи» – это в сказках, в настоящем же – иначе. Все злодеи – это жертвы, чьи истории не рассказаны. Жертвы, которые проиграли. Жертвы, которых не ждал счастливый конец. Линшин тоже был жертвой. Жертвой обстоятельств, жертвой насилия, жертвой темной стороны магического мира. Он не был счастлив и уж точно не был свободен. Никогда. И уже никогда не будет…Юнги был его злодеем. Коварный бессердечный Мин, который заставлял его сердце разбиваться вновь и вновь. Пусть им было всего по пятнадцать лет тогда, они могли бы быть счастливы. Линшин и Юния. Возможно, будь он рядом, то не позволил бы ей умереть. Но нет, конечно нет. Гребанный Мин Юнги. Ненавистный с самого детства. Линшина переполняли только отрицательные чувства, сколько он себя помнил. Злость, страх, зависть. И пропитавшая его насквозь ненависть. Эта ненависть росла, охватывая все больше территорий и людей. Он ненавидел Поместье Мин, ненавидел свой дом, ненавидел Хогвартс, ненавидел всех Минов, всех до единого, ненавидел пуффендуйскую гостинную, ненавидел свою спальню. Ненавидел всех этих обычных детей, у которых была нормальная жизнь. Да, черт возьми, он ненавидел даже себя. За то, что играет. Играет роль этого невьебенно «хорошего» мальчика. Сначала – потому что так надо. Потому что должен подчиняться. Потому что ебаная метка сломает его, сведет с ума, но заставит. А потом – чтобы никто ничего не заподозрил. Чтобы никто ничего не понял и не узнал. Не узнал о той боли, что буквально выворачивала наизнанку, принесенная меткой. Не узнал о коварных планах отца. Не узнал о Мелисанне. Не узнал о том, что он странный, пугающий, не такой как все, ненормальный. Он не мог себе позволить расхаживать, как Юнги, с написанным на лице желанием убивать. Но со временем роль прижилась… Со временем легко стало лживо улыбаться и бесстыже смотреть людям в глаза, наполненные обманчивой доброжелательностью, легкой простотой и наивностью. Легко стало выдавать из себя простого неудачника, легко стало втираться в доверие к людям. Ненавистно и противно, но легко. Чимин поднялся с пола, хотя его еще шатало и било мелкой дрожью, после Круциатуса. Поднял глаза и отшатнулся от Юнги. Черные глаза. Очень черные, чужие, холодные, полные тьмы. Не его глаза. Радужка преобрела цвет мелисанниных глаз. Потому что… – Юнги? – из-за растерянности Чимин даже потерял свое завсегдатое «хен», поэтому имя прозвучало непривычно. Юнги тоже был растерян, хотя внешне не выдавал этого. Он чувствовал что-то необьяснимое. Ощущал чье-то присутствие под самыми костями черепа, прямо под кожей. А еще чувствовал боль в горле, будто он глотал стекло. И как медленно, но уверенно черный дым затуманивал разум. То и дело частично пропадало зрение, слух, осязание, ощущение себя в пространстве. Странно. Будто провалы сознания. Будто кто-то пытался оттеснить его. Кто знает, когда он полностью потеряет контроль? – Уходи – приказал он. – Уходи, Чимин. Чимин смотрел с непониманием. Что произошло? Что не так? Что Линшин сделал? Что, черт возьми… Проклятье?.. Он отдал ему проклятье? Рой судорожных, бегающих хаотично мыслей захватил голову. Нет, нет, нет…Что это значит? Как такое возможно? – Уходи. Сейчас же!