Сила есть

      Красочный летний закат многоцветными переливами отражался в темных водах Черного озера, пуская озорных и переменчивых солнечных зайчиков в окна величественного Хогвартса. Старый человек в длинных ярких одеждах бездумно следил за игрой света на стене своего кабинета. Сгорбленная фигура и бессмысленность его взгляда свидетельствовали о глубокой усталости, огромном грузе, что лежал на его плечах.       Утомленный и обессиленный после очередной беседы с министром, Дамблдор вопреки своей деятельной натуре полностью расслабился и позволил мыслям течь в только им ведомом порядке. Как рыбки в пруду, образы хаотично и расслабленно плавали в его сознании, изредка сталкиваясь. Вот старик мимолетно подумал, что очень печально, что в такой красивый и прекрасный день в Хогвартсе нет ни одного студента. Сейчас бы малыши-первокурсники и, пожалуй, даже второкурсники с третьекурсниками пестрой гомонящей толпой высыпались бы из Хогвартса, чтобы побегать по свежей зеленой травке, поиграть в салочки или даже подраться, развлекая остальных шалопаев. Старшие студенты чинно выплыли бы из замка, неся под мышками пледы и книги, а более предусмотрительные несли бы вовсе не книги, а припасенные на ужине бутерброды и фрукты. Естественно, чинно это выглядело только в сравнении с их младшими товарищами: старшекурсники смеялись, о чем-то громко и увлеченно спорили, переговаривались с товарищами на другом конце поля. Звонкие голоса детей нередко достигали окон кабинета директора и, несмотря на всю их громкость, несли ему умиротворение.       Дамблдор любил детей. Юные и любопытные, смешливые и энергичные, находчивые и озорные они, казалось, и были самой жизнью. Естественно, старик не стал директором Хогвартса только из любви к детям: его амбиции требовали куда большего. Он ценил время и умел им пользоваться. Сегодня ты директор — авторитет в закрытом мирке школы, но также и справедливый судья, и мудрый советчик, и понимающий слушатель, который не накажет за шалости, а, может, даже предложит лимонную дольку; а завтра твой вчерашний выпускник уже Министр Магии, который, потерянный и неуверенный в своих действиях, просит у тебя помощи, зная, что умудренный и опытный Дамблдор всегда рад видеть своих студентов, нынешних или бывших.       Настроение волшебника, поднятое жизнерадостными картинками досуга обывателей Хогвартса, снова упало при мыслях о министре. Миллисента Багнолд, некогда его студентка, а сейчас весьма самоуверенная особа, ослепленная властью, была вопиюще неразумна и не принимала никаких советов. Будь Милисента хорошим политиком или хотя бы изворотливой по своей сути, Дамблдору было бы однозначно намного легче. Однако она была прямым и незатейливым, самоуверенным человеком, который, к тому же, болезненно сильно желал признания. Управлять такого рода людьми даже доброму дедушке Дамблдору было сложно. А вот Малфою очень даже удавалось. Багнолд могла, сама того не зная, поставить под угрозу дело всей жизни директора, чем того неимоверно злила; и вместе с тем Дамблдор чувствовал смертельную усталость.       Светло-серая рыбка-образ Милисенты налетела на свою черную товарку и, проехавшись гладким бочком по плавнику, резво удалилась. Черные растрепанные волосы и бледная тонкая кожа встали перед глазами Дамблдора. Мысли о Гарри Поттере будили его совесть, которая за столько лет жизни приспособилась к политическим играм и весьма обленилась. Старик глубоко вздохнул.       Ему не хотелось заставлять мальчика излишне страдать, однако директор не мог допустить повторения своих ошибок боле. Магическая Великобритания должна стать сказкой, мечтой маленькому Избранному. Какой она не стала для другого мальчика-сироты. Герой должен будет всей душой хотеть защитить свой райский уголок, а контрасты больше всего запоминаются наивной детской душе.       И все же день, когда маленький Гарри выздоровеет, станет для Дамблдора одним из счастливейших. Груз свершенного с невинным ребенком тяжким весом лежал на сердце директора, однако Поттер, вместе с тем, был и главенствующей пешкой в его политической игре, которую он вел уже не первый год. Директор просто не мог перечеркнуть годы своих трудов, позволив совести взять верх.       Дамблдор громко выдохнул и решительно взялся за перо: письмо министру с уверениями о всевозможной помощи, однако совсем не униженное и лизоблюдничавшее, а дружественное и немного подтрунивающее, само себя не напишет.

***

      Гарри тяжело вздохнул и лениво поводил кисточкой в стакане с водой, глядя в окно, где ветер лениво раскачивал ветви старой ивы, растущей у Дурслей во дворе, наверное, уже лет сто.       — Что такое? Гарри, милый, ты не хочешь рисовать? — миссис Джонс с притворной озабоченностью и заинтересованностью смотрела на мальчика.       Миссис Джон приходила к Гарри через день и являлась его аналогом начального образования. Занимались они на втором этаже в комнате, которая раньше служила складским помещением для игрушек Дадли, которую потом переоборудовали в комнату для Гарри. Сделано это было отнюдь не из-за любви и сочувствия к племяннику, а из-за необходимости пускать в свой дом учительницу Гарри каждый день. Естественно, узнай она, в каких условиях жил ее подопечный, у Дурслей бы появилось много проблем. А не пускать женщину в свой дом родственники не могли: начальное образование было обязательным и еще никого не обходило стороной.       Дадли в прошлом сентябре, когда ему исполнилось пять лет, отдали в частную начальную школу. Дурсли, гордые своим сыном, были рады любым свободным ушам, дабы рассказать, как Дадличек усердно, а главное успешно, постигает азы математики, английского языка, истории и всевозможных искусств. На взгляд Гарри, кузен был туп и недалек, а про математику знал только о наличии такой, однако завидовал ему черной завистью. Гарри полагал, что миссис Джонсон не знала различия между параличом и умственной отсталостью, так как не учила Гарри абсолютно ничему, кроме рисования кривых домиков с огромными цветами больше самого дома и четвертинки солнца в уголке произведения.       Гарри в каком-то роде ее понимал. Женщина работала в обычной государственной школе, у нее было куча дел и забот кроме обучения его абсолютно очевидным вещам, однако теплых чувств такое понимание не добавляло.       — Нет, миссис Джонсон, я просто задумался, — мальчик покорно достал кисть из стакана и с энтузиазмом, достойным лучших мастеров, нарисовал воистину исполинский цветок, который совсем немного не доставал до солнца в углу листа, однако уверенно пронзал волнообразный голубой овал, символизирующий облако.       На первых парах Гарри, конечно же, пытался донести до миссис Джонсон, что может он гораздо больше, чем рисовать один и тот же рисунок каждый день. Однако миссис Джонсон была неумолимо предана искусству.       Когда очередной шедевр был готов и отправился на полку к полусотне других рисунков домов, цветов и солнышек, миссис Джонсон распрощалась с Гарри, выпорхнула за порог дома Дурслей с небывалым воодушевлением. Гарри подумал, что его искусство достигло ее сердца и ей не терпелось увидеть все красоты архитектуры Литтл Уинга вживую.       Гарри привычным маршрутом проехал на своей коляске до закутка между кроватью и подоконником и достал оттуда учебник по алгебре. Держа его аккуратно и благоговейно, словно святыню, Гарри подъехал поближе к окну, чтобы не портить и так свое неидеальное зрение еще больше.       Год назад после пары недель занятий с миссис Джонсон, когда стало очевидно, что его ничему обучать не собираются, Гарри впал в уныние. Запертый в доме, он не мог даже посетить городской библиотеки, а при Дурслях о покупке учебников и литературы даже заикаться не стоило.       Выручил его как всегда Майкл. Парень искренне привязался к своему спасенному и чувствовал что-то вроде братской ответственности за жизнь и благополучие маленького Гарри. В свое очередное посещение Поттера спасатель заметил его упаднические настроения и не отстал, пока озабоченный своим образованием Поттер не выложил все как есть. Тогда Майкл только посмеялся и сказал, что это вовсе не повод для расстройства и он всегда может взять для Гарри в библиотеке все книги, что тот пожелает. Поттер, потрясенный открывшимися горизонтами, заказал более полусотни учебников по стандартным курсам младшей школы и парочке других, что заинтересовали мальчика, и пару томов художественной литературы.       Весь следующий месяц Поттер походил на зомби. Информационное голодание в течение предыдущего года, тотальная скука и банальное ничегонеделание так надоели мальчику, что тот, дорвавшись до книг, просто не мог оторвать себя от этого священного Грааля. Однако спустя время эйфория прошла, оставив растерянного Поттера позади. Проблема была в том, что, берясь за все сразу, читая одновременно несистематизированным образом кучу литературы, Гарри в итоге толком ничего не усваивал.       Поттер был в растерянности, почти поверил, что, как и твердили ему Дурсли когда-то — еще до того как стали делать вид, что никакого племянника у них нет — он полностью и бесповоротно туп и неспособен ни на что кроме приготовления яичницы. Но такое отношение к себе у него быстро пропало: когда он услышал, что Дурсли говорят о своем невероятно «развитом» сыне, Гарри понимал, что те несколько предвзяты.       Как всегда на помощь мальчику пришел Майкл. Частично потому, что старался посещать его как можно чаще, несмотря на очевидное неудовольствие Дурслей, и помогать по мере сил, но в большей степени потому, что больше некому было помогать Гарри в его мелких бедах и неурядицах.       Поттер, несмотря на свое унизительное физическое положение и беспомощность, мог с уверенностью сказать, что после аварии в его жизни наступили лучшие деньки: у него был друг, почти брат, старший товарищ, всегда готовый помочь и поддержать. Гарри был уверен, не будь в его жизни Майкла, он просто сошел бы с ума, беспомощный и зацикленный на негативе. Каким-то волшебным образом тепло и любовь по отношению к Майклу распространялись и на восприятие Гарри жизни в целом. В гораздо более маленьком проценте, но все же. Конечно, ему больше не стать беззаботным ребенком, но эти эмоции по отношению к другому человеку и искренняя поддержка очень помогали мальчику.       Неудивительно, что у Гарри случались срывы и истерики, все же эмоционально мальчику было сложно переносить свою беспомощность и неполноценность. Несмотря на то, что он знал, что когда-нибудь его планируют излечить «волшебным образом», он все равно остро воспринимал такое свое состояние. Гарри заметил за собой болезненное отношение к собственным успехам в любых направлениях, кроме физических по очевидным причинам. Он требовал от себя идеального результата, сам себя изводил, если что-то получалось не так, и не мог выкинуть из головы, пока все не становилось как надо. При этом тот маленький наивный мальчик Гарри, кем он когда-то был и что жил теперь где-то глубоко в Гарри, со стыдом отметил, что критика со стороны воспринималась им, что называется, в штыки, если сам Гарри считал себя правым.       Тогда, в итоге книжной эпопеи Майкл сказал ему слова, ставшие на долгие годы девизом и способом мышления Гарри. После того, как мальчик поделился событиями прошлой недели и своими затруднениями, Майкл посоветовал Гарри не браться за все сразу, а сосредоточиться на чем-то одном или паре направлений. Поттер с грустью признался, что сам не знает, что ему стоит изучать, а что нет. И Майкл просто, тепло улыбаясь, сказал: «Просто задай себе вопрос. Правильно заданный вопрос — наполовину решенная проблема».       Поначалу Гарри озадачился такому странному совету, но после понял его простоту и вместе с тем гениальность. Но какие ему стоило задавать вопросы? Гарри долго размышлял над этим.       Во-первых, Гарри знал, что он волшебник, однако после того всплеска Силы, когда только из-за одного своего желания мальчик попал в ванную, больше никаких чудес с Поттером не случалось, как бы он ни пытался воссоздать это происшествие. Если он хочет быть фигурой, на игру с которой никто не отважится, ему стоит быть сильным, и, если в ИХ мире все маги, ему стоит быть сильным именно магически. Итак, первыми вопросами стали: «Как стать сильным?» и «Что будет полезно знать и в том мире?».       Но, если есть мир людей и ИХ мир, что предполагает закрытость такого мира от обычных людей, вряд ли в библиотеке Литтл Уинга можно найти пособия для начинающих магов, волшебников или ведьм. С другой стороны, все же само понятие волшебника в обычном мире есть, хотя люди и не верят в реальность таких способностей.       Вспоминая то единственное происшествие, что давало ему надежду на свою принадлежность к одарённым людям, Гарри пытался разложить его на составляющие, определить те факторы и обстоятельства, что сделали такое чудо возможным. Выходило, что необходимо только два компонента: способности человека и его сильное желание, иными словами, воля. Способности, как полагал Гарри, были явлением врожденными, то есть как-то повлиять на это обстоятельство он не может. Значит, все его усилия стоит направить на развитие той самой воли. Единственная ассоциация, что пришла в голову мальчика, была связана с боевыми искусствами и связанными с ними духовными практиками. Что не удивительно — фильмы с Брюсом Ли, где он творил добро и справедливость кулаками, неся при этом что-то вроде философии в массовую культуру, были до сих пор весьма популярны. Гарри рассудил, что, даже если это предположение неверно, то в любом случае ему надо что-то делать и откуда-то начинать. Первым заказом из библиотеки для Майкла после переосмысления Гарри ситуации стали книги по различным духовным практикам и боевым искусствам.       Также Гарри счел необходимым продолжать изучать математику, язык, историю, так как подумал, что эти знания будут ему необходимы в любом из миров. Маги, что тогда навестили его, говорили на английском языке; математика просто способствует развитию «соображалки», а история со всевозможными сценариями даст богатое поле для сравнений и проведения параллелей. Менее значимыми, но все же изучаемыми им дисциплинами стали право и экономика. Гарри не знал и не мог знать, есть ли в социальном устройстве того общества юриспруденция и экономика, но представить функционирующее и даже успешно скрывающееся общество без этих компонентов не мог. Естественно, мальчик понимал, что право там будет другим, но изучить основы было бы не лишним.       Когда довольный собой Майкл принес пару учебников по запрошенным тематикам и озадачил Гарри новым словом «кэмпо»*, мальчик приступил к изучению теории.       Поттер был глубоко впечатлен культурой и видением мира восточными людьми. Для Гарри она стала символом созидания и гармоничного существования человека и природы, человека и другого человека и, что самое важное, гармонии внутри самого себя. На первое место здесь ставилась сила духа и моральные качества, а только потом физическое. Побеждает всегда только сильный духом. Все практики направлены на созидание человеком природы и окружающего мира, понимание и принятие мира, его порядков и осознание себя его частью, маленькой песчинкой. Только потом, достигнув подобного состояния, человек может начать искать внутреннюю гармонию.       Гарри подсмотрел в этом учебнике техники медитаций и с воодушевлением принялся применять их на практике. Однако какая-то часть требовала определенной позы, которых у Гарри было ограниченное количество, другие были слишком сложны и трудновыполнимы для него. В итоге мальчишка смог подобрать для себя только один способ. Он представлял собой просто сидение на месте с параллельным очищением сознания и поиск своего «внутреннего мира».       Вскоре реальность щелкнула Поттера по носу. Казалось бы, просто сидение на месте и очищение сознания — что может быть проще. Но нет, быть полностью неподвижным, даже будучи наполовину парализованным, оказалось сложной задачей. А главное, мальчик понятия не имел, что значит это таинственное очищение сознания. Он представлял себе спокойное и тихое место, где его никто не побеспокоит, но никакие ухищрения не позволяли полностью выкинуть все мысли из головы.       Однако с упертостью барана Поттер два раза в день выполнял упражнения на доступные ему мышцы, а после пытался медитировать. Дурсли не беспокоили Гарри больше по поводу домашней работы, что делало его день полностью свободным. Мальчик с удовольствием тратил это время на чтение книг и самостоятельное образование себя во всех областях, кроме искусства, раз миссис Джонсон добровольно взяла на себя роль его гуру в этот удивительный мир.

***

      Первые плоды его усилия дали только спустя два года каждодневных упражнений и медитаций. Поттер смог найти то состояние равновесия и спокойствия, вместе с тем не потеряв ощущение себя. В тот момент он осознавал, что мысли улетучились, тело стало легким и будто свободно парило в общем потоке, едином для всего мира — все получилось. Однако радость от этого свершения и собственное удивление такому странному и непривычному состоянию быстро сбило его с нужной волны. В тот день Гарри был самым счастливым ребенком.       После вход в состояние гармонии, как назвал его Гарри, стал для него обычным ритуалом каждого дня и выполнялся без особых усилий и лишних телодвижений.       Лишь к своему десятилетию Гарри смог почувствовать внутри себя источник силы, который ощущался теплым шариком в области солнечного сплетения; он смог почувствовать ток тепла от этого шара по всему телу. Словно вторая кровеносная система, ток этой энергии образовывал сложную сеть внутри организма. Только сильно сосредоточившись, Гарри мог незначительно замедлять или увеличивать скорость тока, но как-то взаимодействовать с этой энергией так, чтобы воздействовать на другие объекты, у него не получалось; это его вводило в состояние бессильного гнева, что тоже не способствовало успехам в практике.

***

      Гарри был в тупике; все его успехи были словно насмешка, давая только возможность посмотреть на то, что другим людям недоступно, при этом никакого способа воспользоваться этой способностью. Дальнейшие тренировки и медитации помогали только скорее войти в нужное состояние и дольше в нем находится, но никаких качественно новых свершений не происходило.       Как бы странно это ни звучало, но его затруднения разрешили Дурсли. В тот погожий весенний денек все семейство моржовых, с неизвестно как затесавшимися туда Гарри и Петунией, собралось на заднем дворике дома.       Дурсли нечасто позволяли Гарри выходить из дома, полагая, что племянник-инвалид способен сделать их париями в уютном сообществе горожан. Однако, исходя из тех же соображений, были вынуждены вытягивать его коляску на улицу, если проводили там какие-то семейные мероприятия.       Надо сказать, что приезды тетушки Мардж, ранее бывшими сущим наказанием, так как тетка вечно была им недовольна, а ее пес избрал мальчика своей любимой жевательной игрушкой, после его инвалидности стали вполне терпимыми и были не лишены своих плюсов. Например, тетушка любила устраивать барбекю на открытом воздухе, куда позволяли выбраться и Гарри.       Тетушка Мардж забавлялась со своими любимыми бульдогами, кидая тем миниатюрный мячик в форме человеческой головы: она считала это невероятно забавным. Дадлик с задумчивым и одухотворенным выражением лица сидел перед мольбертом, готовый поразить своих родителей и тетку силой искусства прямо в сердце (Гарри благодаря миссис Джонсон уже знал всю силу этой дисциплины); чета Дурслей с умилением и безграничной любовью смотрела на художественные муки сынишки. Гарри догадался, что кузен решил нарисовать красочный пейзаж Литтл Уинга по весне.       Однако тот день был явно не лучшим днем для искусства. Гарри с затаенным злорадством наблюдал все более явное и явное пыхтение Дадли, находящегося в очень щекотливой ситуации. Петуния с безграничным терпением и любовью в голосе стала направлять своего сына в лоно изобразительного искусства:       — Дадличек, милый, в чем дело? — проворковала Петуния. — Ты просто не знаешь, что нарисовать?       Кузен, обрадованный найденному оправданию, активно закивал и изобразил расстроенную моську.       — Ничего страшного, сыночек. Помнишь, что тебе говорила мисс Баррингтон? Просто представь, что ты хочешь получить в конечном результате, и тогда все получится!       Дадли вновь расстроился и погрузился в муки мыслительного процесса. А Гарри, словно громом пораженный, замер в своем кресле, пронзенный догадкой: есть и третий компонент — представление о конечном результате! Воля в сочетании со способностями способна менять окружающую реальность. Воображение, представление желаемого результата — вот что должно быть катализатором!       Несмотря на весеннее солнышко, трели пташек и теплый ветерок, приятно омывающий кожу, Гарри не терпелось уже оказаться в своей комнате и попробовать на практике свои измышления. Еле дотерпев до окончания семейного собрания, Гарри опрометью залетел в дом и заперся в своей комнате.       Войдя в медитативное состояние, Гарри нащупал в себе тот горячий шарик Силы и ощутил ее ток в своем теле; он сосредоточился на своих ощущениях и постарался как можно более точно вообразить, как вся эта система выглядит. Он представил себя, неподвижно сидящего с закрытыми глазами в центре комнаты в кресле, в районе солнечного сплетения плотный мерцающий шар и отходящие от него артерии-пути для Силы. Наиболее толстые и заметные артерии находились рядом с самим шаром и, чем далее по телу, разветвлялись на многие сотни и тысячи сосудов, по которым течет бледно-желтая энергия.       Спустя минут двадцать Гарри удовлетворился детализацией изображения своих ощущений. Открыв глаза и стараясь держать в голове полученную картинку, Гарри постарался представить, как медленно, но уверенно на его раскрытой ладони появляется язычок пламени, яркий и обжигающий, но не причиняющий ни малейшего вреда его коже. С еле слышным пшиком на его ладони появился огонек, как он его себе и представлял. Это не продлилось и пяти секунд, так как Гарри было сложно держать в голове так много информации сразу. Сердце мальчика попыталось выскочить из груди от прилива восторга и безудержной радости.

***

      К исходу своего десятого года жизни Гарри успел многого достичь. Имея кучу свободного времени и не имея никаких типичных для мальчишек способов убить время и развлечься, он весьма далеко и успешно продвинулся в изучении школьного курса избранных им предметов. Изучать право и экономику было, конечно, сложнее: большинство учебников были рассчитаны на студентов университетов и сложны для понимания маленькому мальчику. Но и это не стало непреодолимым препятствием для Поттера.       Но главным его успехом было освоение своих магических способностей. Перед ним открылся удивительный мир, ограниченный только его собственным воображением. Магия и ее способности оказались безграничны; Гарри понял, что с ее помощью можно сделать даже самые невероятные вещи, просто хорошенько вообразив их.       Однако, конечно, была и деталь, омрачавшая общую картину. У Гарри было недостаточно сил для свершения чего-нибудь грандиозного. В первый раз, когда он решился на что-нибудь существеннее огонька на ладони, мальчик попытался представить, как с корнем вырывается та самая ива, растущая во дворе Дурслей. Тогда Гарри четко ощутил, как тот самый шарик-средоточие его Силы словно иссушился и болезненно запульсировал. Постепенно боль нарастала, причем Гарри понимал, что боль даже нереальна и является следствием того, как он представил себе всю эту систему. Но постепенно боль отступила, а Поттер упал в обморок.       В дальнейшем мальчик больше не проводил таких опасных и болезненный экспериментов. Поттер решил ограничиться мелкими воздействиями на окружающую реальность, чтобы ненароком не нарушить чего-нибудь в собственном организме. Он пытался манипулировать разными мелкими объектами на расстоянии, превращать их в другие объекты и менять их форму. В общем, делал все, на что хватало его фантазии.       Гарри заметил несколько закономерностей. Чем больше являлся объект, тем больше использовалось Силы. Расстояние также было существенным фактором: вызвать пламень на своей ладони было плевым делом после пары месяцев тренировок, но вот заставить что-то загореться в соседнем дворе уже было невероятно сложно. Так же при превращениях одного в другое: чем дальше находился предмет от того, во что мальчик был намерен его превратить, тем больше это требовало усилий. Чем больше сил он вкладывал, тем дольше держался результат.       Ну и самым главным и радостным открытием для Гарри стала возможность продолжения воздействия, когда он не в медитативном и сосредоточенном состоянии, а даже после выхода из него.       Выяснил это мальчик случайно. Он пытался улучшить свой контроль над Силой и просто удерживал в воздухе пятерку крышек от воды, пытаясь затратить на это как можно меньше сил и задать им направленность движения. Когда все крышки послушно начали двигаться по кругу на одинаковой скорости, Гарри обессиленно вздохнул и позволил себе выйти из медитации, совершенно забыв о своем эксперименте после его удачного завершения. Какого же было удивление мальчика, когда он обратил внимание, что крышки все еще продолжают послушно водить хороводы.       Когда же тетя с непередаваемым злорадством и брезгливостью на лице передала Гарри странное письмо на грубой бумаге и он его прочитал, мальчик почти не удивился. Петуния, ожидавшая явно не такой реакции, с недоумением на него посмотрела:       — Твои родители были ненормальными, такими же, как и ты. И у тебя даже был шанс пойти в школу для таких же ненормальных, — начала тетка и, брезгливо поджав губы, продолжила. — Но кому ты там такой нужен?       Гарри лишь безмятежно улыбнулся родственнице и спокойно ответил:       — Тогда вам не о чем беспокоиться, тетя, верно?       Тетка лишь вновь поджала губы и удалилась из его комнаты.       Гарри еще раз перечитал письмо и решительно нахмурился. Его готовы принять в школе? Что ж, он тоже к этому готов!        *Кэмпо — насколько я понимаю, это собирательное определение восточных единоборств.