Солнце в красных облаках

Всю следующую неделю своей «новой жизни» Наруто привыкал, осваивался, изучал уже знакомые ему места и замечал все больше странностей. Но основной, самой главной странностью, всё еще был Саске. Некоторые его жесты и действия в отношении Наруто были откровенно странными и поначалу удивляли, настораживали или даже пугали самого Наруто. Например, Саске иногда, будто бы вскользь, касался руки Наруто, заставляя того вздрагивать. Часто он взъерошивал его волосы, хотя Узумаки неоднократно просил этого не делать, но Саске с завидной регулярностью запускал пальцы в светлые пряди и лишь изображал подобие снисходительной улыбки, когда Наруто раздраженно сбрасывал его руку. Однажды, во время разговора Наруто со странной девушкой по имени Хината, с которой его заново познакомила Сакура, Саске подошел, появившись будто бы из ниоткуда, и совершенно собственническим жестом, не лишенным при этом сдержанного достоинства, подцепил пальцами футболку Наруто и аккуратно, но настойчиво потянул на себя, притягивая его ближе. После чего просто застыл совсем рядом, касаясь плечом спины Узумаки и не глядя ни на него самого, ни на Хинату. Наруто и странная девушка были немало удивлены такому поступку. Сам Саске смотрел в сторону и никак не выказывал заинтересованности в разговоре. Разумеется, Наруто пришлось попрощаться с Хинатой, так как продолжать разговор в столь странно сложившейся ситуации уже как-то не совсем хотелось. Когда Наруто спросил Саске, что это такое сейчас было, тот лишь с непринужденным видом пожал плечами и не ответил, сделав вид, что ничего такого, в общем-то, и не произошло. Саске заботился о нем. Он тщательно это скрывал, видимо, не желая показывать, что способен на подобное, либо попросту не желая получить тираду от Наруто на тему: «Ты что, моя мамочка, Саске-идиот?». Но Наруто все равно замечал эти жесты в какой-то степени даже трогательной заботы, но тирадами разгораться не спешил, в конце концов, все это не выходило за рамки, и было вполне приемлемо-оправданным. Например, когда Наруто пил в тот раз с Шикамару и другими, а затем они вместе с Саске вернулись домой и легли спать, с утра Узумаки нашел у своего футона бутылку с водой, которая оказалась как нельзя кстати. Сам Саске уже ушел, однако, когда Наруто зашел на кухню, он обнаружил там завтрак. Впрочем, завтрак он обнаруживал там каждое утро, к чему уже даже привык. Саске в принципе хорошо готовил и не стеснялся это демонстрировать. Саске вообще всё делал хорошо, без преувеличения. Наруто, считавший себя абсолютно бесполезным в большинстве вопросов, быстро учился под спокойным и доходчивым руководством Учихи и даже умудрялся что-то делать вполне сносно. Однако все же среди всего прочего было то, что несколько пугало Наруто — направленный на него взгляд Учихи. Саске не сводил с него взгляда. Спокойного, непроницаемого и в некоторой степени даже с оттенком наблюдательной угрозы. Особенно это было заметно, когда они не шли или не сидели плечом к плечу, а находились на расстоянии или поодаль. Саске просто смотрел, кажется, подмечая любые детали, но от этого постоянства его взгляда Наруто очень быстро становилось не по себе. Складывалось впечатление, что Учиха следит за ним и, скорее всего, так и было. И это не могло не пугать и не настораживать. Но особенно Наруто запомнился один недавний момент, когда он проснулся посреди ночи от ощущения чужого взгляда на себе и тут же вздрогнул, натыкаясь на фигуру Учихи, сидящего рядом. — Какого?.. — лишь выдохнул Наруто, приподнимаясь на локтях и шокировано, с оттенком испуга, глядя в совершенно спокойное лицо Саске. Сердце бешено билось в ребра, разгоняя адреналин. В темноте ночи черные глаза Учихи казались особенно бездонными и даже нечеловеческими. — Мне не спалось, — по-прежнему не сводя с него взгляда, пожал плечами Саске. — Спи. — Как?! — повысил голос Наруто, возмущенно глядя на ночного гостя. — Я теперь, кажется, больше вообще никогда не усну! — он со стоном откинулся обратно на футон и закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться. — Что это вообще значит? Тебе не спалось, и ты решил посмотреть, как это делаю я? — он с мрачным недоверием взглянул на Учиху. — Саске-идиот, — буркнул он. Саске пожал плечами и, наконец, отвел взгляд, задумчиво посмотрел в стену. — Я мешаю? — наконец, спросил он ничего не выражающим тоном. Наруто очень захотелось ответить ему как можно более красноречиво и доходчиво, но он сдержался, лишь выдохнул и молча подвинулся, освобождая место и мрачно глядя на профиль Учихи. Саске помедлил несколько секунд, а потом лег рядом, на этот раз уже не глядя в лицо Наруто и предпочитая закрыть глаза. Такое в последующем происходило довольно часто, заканчиваясь тем, что засыпал Саске рядом с Наруто, а с утра бесшумно исчезал. Но со стороны Наруто тоже один раз был странный момент, который он не мог никак объяснить самому себе. Он застал Саске в душе и, в общем-то, нисколько этому не смутился, они, в конце концов, оба были парнями, однако быстрый взгляд по телу Учихи мгновенно остановился и впился в шрамы на его животе. Чуть ближе к правому боку два шрама, будто бы от лезвия куная, почему-то привлекли внимание Наруто сильнее, чем другие шрамы на теле Саске, которых было, в общем-то, достаточно. — Что? — спросил Учиха, стоя к нему лицом и тоже опуская взгляд вниз. — Заинтересовался? — иронично усмехнулся он, склоняя голову набок и глядя с искрой веселой насмешки. — Я открыт для любых твоих предложений. Наруто медленно поднял взгляд на его лицо, и смысл сказанного с легким опозданием дошел до него. Он тут же чертыхнулся, почувствовав смущение, послал Саске подальше и поспешил ретироваться из ванной. Кроме всего вот этого и тех первых и единственных, слегка неловких объятий в самом начале, Саске не предпринимал больше никаких попыток «стать ближе», за что Наруто был ему благодарен, потому что к таким поворотам он явно был не готов. Ему не была неприятна мысль о том, что у них с Саске когда-то была близость, но в то же время она не вызывала и никаких положительных откликов. Так же, как и могильные плиты родителей, эта мысль не вызывала вообще ничего. Наруто было попросту все равно — это будто бы и вовсе не с ним происходило, ведь он не помнил этого. За собой Наруто тоже замечал немало странного. Его ловкость, рефлексы и инстинкты были настолько хорошо отточены, что он в прямом смысле мог жонглировать кунаями с закрытыми глазами и, наверняка, вытворять ими и другие, не менее занимательные вещи. Кунай вообще очень хорошо лежал в его руке, что, наверное, не было удивительным. Через день после произошедшего в баре с Шикамару, Кибой и Чоджи с Наруто встретился Ли, извинился за свое поведение и предложил дружеский спарринг. Саске был против, но никак этого не выказывал кроме быстрого и тяжелого взгляда, брошенного на Ли, а потом и на Узумаки. Наруто согласился, кивнув и улыбнувшись, и проигнорировав этот взгляд Учихи. Первые два раза Ли, оказавшийся невероятно сильным противником, уложил Наруто на спину за достаточно короткий промежуток времени. Саске отстраненно наблюдал за их спаррингом со стороны. Вполне знакомая боль удивленными вспышками проступила в сознании и теле Наруто. Он был не в форме из-за потери памяти, но Ли не сдерживался и был вполне серьезен. Это вызывало восхищение. Наруто сам не заметил, как вошел в раж, не заметил, как тело начало двигаться слажено и на одних рефлексах, не заметил, как удары стали другими — его тело не умело драться не насмерть. Адреналин свирепел в крови, улыбка озаряла лицо, и Узумаки чертовски нравилось это. И нравилось, что Ли был серьезен в своих ударах. Хмурый Саске остановил их спустя сорок минут боя, который в какой-то момент совсем перестал напоминать спарринг. Учиха назвал их «идиотами, не знающими меру», а побитые Наруто и Ли лишь широко улыбались на это. Они устраивали подобные спарринги потом еще три раза. Наруто победил дважды, Ли потребовал реванш, и они договорились на следующую неделю. Из размышлений о предстоящем спарринге Наруто выдернул голос Шикамару. — Привет, — улыбнулся Нара и подошел ближе. — Что ты тут делаешь? — он изогнул бровь. — Жду Саске, — пожал плечами Узумаки, засунув руки в карманы. Они стояли у полицейского департамента Конохагакуре. Время медленно близилось к пяти вечера. Наруто шел из госпиталя, где был на обследовании у Кабуто и по пути решил зайти и к своему другу. Шикамару задумчиво окинул взглядом здание за спиной Наруто. Фамильный герб Учих приковывал взгляд, и Нара невольно поморщился. — Хочешь сходить выпить завтра? — Шикамару перевел взгляд на Наруто. — Ли хочет устроить что-то вроде вечеринки, он вроде как завершил какую-то невероятно крутую миссию и хочет отметить это, — он усмехнулся. — Конечно, — пожав плечами, улыбнулся в ответ Наруто. — Судя по его восприимчивости к алкоголю, будет весело. Шикамару изогнул бровь, с ленивым интересом глядя на него. — В прошлый раз он чуть с тобой не подрался, — напомнил он. — Уверен, у него были причины, — Наруто мотнул головой, прищурив глаза. — Даже больше, чем ты думаешь, — со смешком ответил Шикамару. — Тогда завтра в восемь зайду к тебе. Ты живешь там же? — Он никуда с тобой не пойдет, Шикамару, — спокойный голос Саске словно вонзился в затылок парней. Они оба синхронно обернулись и наткнулись на непроницаемо темные глаза Учихи. Нара тут же нахмурился, а Наруто удивленно вскинул брови. — Почему же? — взгляд Шикамару потяжелел и стал осуждающе-настороженным. — Это не обсуждается, — мотнул головой Саске, подошел ближе и встал рядом с Наруто. — Ты теперь всё решаешь за него? — Нара угрюмо посмотрел на Учиху. — Наруто, тебя это устраивает? — он перевел взгляд на удивленного Узумаки. — Саске, тебя какая муха укусила? — Наруто всмотрелся в друга. — Почему я не могу пойти? — он в недоумении склонил голову набок. — Ты ему не мамочка, Учиха, — усмехнулся Шикамару, будто бы и вовсе не заметив, как в ледяных глазах Саске полыхнула взвешенная угроза. — И он не обязан тебя слушать, — Нара сложил руки на груди. — Что ж, — Саске усмехнулся, видимо, не желая тратить больше времени на разговоры. — Наверное, я выразился недостаточно ясно? Моя вина, — он кивнул и ударил. Быстро, почти незаметно, ломая ребра и заставляя Шикамару согнуться пополам. Наруто мог поклясться, что слышал хруст в чужой грудине и звук, с которым кулак встретился с телом. Шикамару припал на одно колено, выдыхая кровь и хватаясь за живот. Вспышка сильной боли парализовала сознание. — Твою мать, Саске! — прошипел Наруто, тут же наклоняясь к раненому. — Ты, ублюдок, совсем спятил? — взгляд Узумаки полыхал яростью, встречаясь с непроницаемо-холодным взглядом черных глаз. — Это не смертельно, — сухо бросил Саске. — Догоняй, как наиграешься в доктора, — он не удостоил взглядом ни Наруто, ни Шикамару и просто пошел дальше. Узумаки зло и хмуро посмотрел ему в спину. — Как ты, Шикамару? — он перевел взгляд на тяжело дышащего парня. — В порядке, — кивнул Нара, сглатывая кровь и вытирая рукавом губы. — Прости его, он в последнее время… Странный, — Наруто помрачнел и помог ему встать. — В последнее время? — усмехнулся шиноби. — Он всегда странный, — он, хмурясь, с оттенком злости смотрел в спину удаляющегося Учихи. Наруто не нашелся, что ответить. Ему не откуда было знать, какой Саске «всегда». Когда Учиха был с ним наедине, он не вел себя как законченный ублюдок, но стоило появиться кому-то еще, и он будто бы отгораживался стеной. Стеной ублюдочности, подумал Узумаки. — Иди, — кивнул Шикамару, все еще держась за живот. — Я в порядке. — Уверен? — нахмурился Наруто. — Я могу проводить тебя в госпиталь, — с готовностью предложил он. — Нет, — усмехнулся Нара. — Я правда в порядке, не умру от одного удара, — он отстранился от Узумаки. Наруто вздохнул, кивнул и, попрощавшись, быстро пошел за Саске, догнал его и толкнул плечом, тут же получая пронзительный взгляд черных глаз. — И что это было, ублюдок? — грубо спросил Наруто, шагая рядом и хмуро глядя вперед. — Ты же вроде как защищать людей должен, а не бить ни с того ни с сего, — осуждающе напомнил он. Саске не ответил, холодно глядя перед собой. Судя по всему, настроение у него было далеко не самым прекрасным. — Чего молчишь? — буркнул Наруто и мрачно посмотрел на него. — Ты с ним никуда не пойдешь, — вместо ответа ледяным тоном констатировал Саске. — Почему? — нахмурился Узумаки, задетый этим запретом. — Я не ребенок. — Не ребенок, — согласился Учиха, чуть кивнув. — Но с ним не пойдешь. Наруто остановился. Безапелляционность и спокойствие тона Саске раздражали своей непреклонностью. Словно Учиха уже все решил. Словно Наруто должен был ему подчиняться и выбора у него и вовсе не было. — Я не твой подчиненный, — напомнил Узумаки, не скрывая раздражения в голосе. Саске остановился, обернулся, кивнул. С совершенно непроницаемым лицом — ледяная маска, за которой не разглядеть ничего человеческого. — Объяснись, — потребовал Наруто, напряженно глядя на него. Саске изогнул бровь и холодно, надменно усмехнулся. Он не собирался ничего объяснять. Наруто сжал зубы, чувствуя, как бешенство рокочет в груди, напрягся и сжал зубы. — Саске, — понизив голос и глядя исподлобья, четко уронил Наруто. Учиха нахмурился, отвернулся и все же приглушенно ответил: — Они много болтают. Я не хочу, чтобы ты… — он поджал губы, понимая, что дальше говорить не стоит. — Чтобы я что? Саске выдохнул, потер переносицу. — Наруто, я не приказываю тебе, — будто бы смягчившись, сказал он. — Да? — иронично изогнул бровь Наруто. — Вообще-то, — он поднял взгляд на небо и чуть запрокинул голову, — именно это ты и делаешь. У этого, кстати, и название есть. Профдеформация или вроде того, — Узумаки задумчиво кивнул. — Хотя в твоем случае это просто ублюдочность, — он беззлобно усмехнулся. — Саске-идиот. Учиха одарил его мрачным взглядом, устало вздохнул и подошел ближе. — Это ты идиот, — он щелкнул опешившего Наруто пальцем по лбу. Узумаки тут же отпрянул, удивленно глядя в ответ. В глазах Саске, когда он смотрел на него, постепенно спадала эта ледяная стена, которой он так умело отгораживался от всех и появлялось спокойствие. И всё его лицо будто бы приобретало более мягкий оттенок. — А, я понял, в чем дело! — Наруто хитро прищурился. — Тебе будет одиноко без меня, верно, Саске-идиот? — он широко улыбнулся и порывисто обнял Учиху одной рукой, чуть наклоняя к себе. — Признайся, я попал в точку? — он весело сверкнул глазами. Саске фыркнул, не вырываясь и шагая рядом с ним дальше. — Не в этом дело, — глядя в сторону, ответил он. — Конечно, — кивнув, скептично согласился Узумаки. — Так и быть, Саске-чан, останусь завтра с тобой, — с наигранной трагичностью вздохнул Наруто. Учиха показательно надменно усмехнулся. Узумаки насупился и пихнул его в бок. Саске тут же отреагировал, нахмурился и ткнул локтем в ответ куда-то в солнечное сплетение. Наруто закашлялся, обозвал его идиотом и в отместку вис на Саске всю оставшуюся дорогу. *** На следующее утро Саске вызвал к себе Главнокомандующий военной полиции. Зайдя в кабинет старшего брата и своего непосредственного начальника, младший Учиха вытянулся и, словно сняв все эмоции с лица, спокойно и собрано посмотрел в лицо Итачи. — Саске, — вздохнул старший Учиха. Он сидел за столом, спиной к Саске и задумчиво смотрел в широкое окно на стене. — Тебе пора повзрослеть, — Итачи развернулся к нему лицом и потяжелевшим взглядом посмотрел в глаза. — Это, возможно, прозвучит грубо, но ты поступаешь неверно. Ты следишь за ним, ограничиваешь его общение с другими… Саске понял, что речь пойдет о Наруто даже раньше, чем зашел в кабинет, а потому не был удивлен, смотрел спокойно и слушал, что до него хотел донести брат. — Они могут сболтнуть лишнего, — ответил Саске, без намека на злость. — Не хочу потом бесконечно отвечать на его вопросы. Итачи поджал губы и всмотрелся в брата внимательным, изучающим взглядом, после чего тихо сказал: — Ты ведешь себя так, словно он… Усмешка разрезала губы Саске, взгляд кольнул ледяной уверенностью. — Словно он — мой? — младший Учиха перебил Итачи. Главнокомандующий выдержал на нем долгий, тяжелый взгляд и не спешил говорить что-то еще, ожидая объяснений. Саске пожал плечами. — Так и есть, — он легко кивнул. — Наруто мой. И он больше никуда не уйдет, не исчезнет и не подвергнет свою жизнь опасности, — каждое слово сквозило властной жесткостью. Учиха все решил для себя и не собирался уступать. — Саске, — Итачи вздохнул и опустил взгляд в стол. — Это неправильно, — печаль разлилась в его голосе. — Что именно? — вскинул бровь Саске. — Ты не даешь ему выбора. — В прошлый раз он уже выбрал неверно, — холодно напомнил младший Учиха. — В этот раз нет никаких оснований позволять ему выбирать, — стальная угроза резанула воздух, и Итачи, хмурясь, поднял взгляд на брата. В его глазах он не увидел ничего хорошего. Саске не хотел терять человека, который заполнял его одиночество, и готов был на всё, чтобы этого не допустить. — Саске, ты понимаешь, что он может хотеть совершенно другого? — предпринял еще одну попытку Итачи. — У него могут быть свои цели, стремления, мечты, в конце концов. Ты лишаешь его этого. Ты всерьез этого хочешь? — в глазах мужчины тлело болезненное сожаление. Сожаление из-за того, что его младший брат сейчас совершенно запутался в собственных чувствах и эгоистично пытается решить все в одиночку из-за того, что Наруто, лишенный воспоминаний, был по сути обманут и жил в иллюзии, заботливо выстроенной деревней с легкой подачи Саске. Изначальная идея возвращения Узумаки домой в таком виде приобретала совершенно другой, извращенный, страшный оттенок безысходности. Саске поймал в клетку птицу, на которую жадно смотрел всё это время взглядом хищника, не способного летать, и больше не собирался отпускать — чего бы это не стоило. Даже если у птицы навсегда откажут крылья, он не откроет клетку. — Я не хочу, чтобы он был несчастен, если ты об этом, — Саске посмотрел в пол. — Но… — он сжимает зубы и чуть хмурится. Но что делать мне, если я могу быть счастливым только рядом с ним? И почему он вообще должен оправдываться за это? Почему он должен обсуждать это с Итачи? Саске поднимает ледяной взгляд на брата и смотрит с непроницаемой отчужденностью во взгляде. — Если это всё, что ты хотел сказать, я вернусь к работе, — сдержанно говорит он. Итачи медленно кивает, понимая для себя что-то. Он не хотел, чтобы Наруто был несчастен. Но он также прекрасно помнил, каково было Саске, когда тогда Узумаки ушел. Помнил, что его брат был, в общем-то, разбит и раздавлен, винил в этом себя, потом его, а потом и всех остальных. И Итачи не хотел, чтобы его младший брат снова был несчастен. За эти недели, кажется, Саске улыбался больше, чем за последние пять лет, и если цена за его счастье такова, то… Саске ушел, прикрыв за собой дверь. Итачи повернулся обратно к окну и с болезненной тоской всмотрелся в небо. Он искренне надеялся, что Наруто тоже сможет быть счастлив. Хотя бы так. *** Наруто зашел домой, скидывая обувь и на ходу снимая футболку, швыряя ее на диван. — Я дома! — провозгласил он, но в ответ услышал лишь тишину. Саске еще не вернулся. Наруто взъерошил волосы и пошел в душ — от этой дикой, летней жары, не спадавшей даже к вечеру, хотелось спрятаться под холодной водой как можно скорее. Минут через двадцать, приняв душ и заметно освежившись, Наруто чистил зубы, стоя в одном длинном полотенце, повязанном на бедрах. — Я дома, — тихий голос Саске заставил распахнуть дверь ванной и встретиться взглядом с глубокими черными глазами. — С возвращением! — широко улыбнулся Наруто, не вынимая зубную щетку изо рта и из-за этого слегка коверкая звуки. Саске позволил себе тихую улыбку, устало прислонился спиной к косяку и, сложив руки на груди, наблюдал за продолжающим чистить зубы Узумаки. — Я купил тебе помидорок, — не отвлекаясь от своего занятия, сказал Наруто. — Цени мою заботу! — фыркнул он и вновь бросил веселый взгляд на Учиху. Саске кивнул, опуская взгляд в пол. — Наруто, — позвал он, и Узумаки невольно напрягся, уловив боль в его голосе. — М? — он выглянул из ванной и с любопытством посмотрел на Учиху, продолжая чистить зубы. Саске попытался вдохнуть и понял, что не может. Попытался что-то сказать — и не смог. Он замер, успокаивая разом взбунтовавшиеся в груди болезненные чувства, и сдавленно произнёс, стараясь игнорировать разрывающуюся в груди бездну пустоты: — Если ты не хочешь быть здесь, со мной, то все нормально, — тихо, на грани слышимости, но максимально без эмоций, произнес он. — Ты можешь жить один, если хочешь или… — Мне нормально с тобой, — непринужденно пожал плечами Узумаки, глядя в зеркало, после чего сплюнул мятную зубную пасту, прополоскал рот и умылся. — Я думаю, я лишаю тебя выбора, — словно не услышав, отрешенно глядя перед собой постепенно пустеющим взглядом, продолжил Саске. — Ты не должен чувствовать вину, если хочешь жить так, как тебе хочется, и быть с теми, с кем хочется. Если я ограничиваю тебя, то… — Ты идиот? — всерьез удивился Наруто, вновь выглядывая из ванной и с интересом глядя в бледное лицо Учихи. — Думаешь, я бы безропотно остался с тобой, если бы не хотел? — он вскинул брови и посмотрел так, словно всерьез был обеспокоен умственными способностями своего друга. — С чего вообще ты говоришь все это? — Узумаки изогнул бровь. Саске смотрел сейчас с такими тоннами боли и вины, и Наруто на периферии сознания понял и осознал, что для него на самом деле значат эти слова и как больно и трудно ему их произносить. Это было первое, что заметил Узумаки, когда начал общаться с Саске — они понимали друг друга без слов. Наверное, это и была та самая «связь». Потому что Наруто понимал его даже тогда, когда на лице Саске не было ничего кроме стальной маски отчужденности. Узумаки взял с полки махровое полотенце, вытер лицо и закинул полотенце себе на плечо. Учиха упорно молчал, глядя пусто и спокойно, с тоннами непередаваемой, саднящей боли и в то же время смирения с ней. — Скажи, Саске, — задумчиво начал Наруто, глядя на себя в зеркало. — Почему ты чувствуешь вину за то, что я сейчас ничего о себе не помню? Потому что ты и есть причина моего беспамятства, верно? — он улыбнулся и повернулся к Саске. В самую точку. Ответ — на лице Саске. В его расширенных глазах, в его бледности, в его руке, которая дернулась к катане прежде, чем с губ сорвался вопрос: — Ты вспомнил? — осипшим голосом выдохнул он. Пальцы сжали рукоять, рука напряглась и замерла, готовая выхватить лезвие из ножен, но тело осталось сдержанно-неподвижным. — Нет, — мотнул головой Наруто, нахмурившись и задумчиво глядя на него. — А если бы вспомнил, ты бы убил меня? Саске вздрогнул, тут же раздраженно, даже зло, нахмурился, убрал руку с рукояти катаны и посмотрел на Наруто с легкой тенью осуждения. — Идиот, конечно, нет, — раздраженно прошептал он и непривычным, торопливым жестом потер висок. — Саске, — Наруто запрокинул голову и уставился в потолок. — Я просто скажу, а ты не перебивай, — он выдержал паузу, чтобы собраться с мыслями. — Как я понял из поведения и слов людей, что знали меня раньше, из твоей настороженности и напряженности, из взглядов окружающих, которые, кстати, красноречивее всего, — он улыбнулся. — Я ушел из деревни в тринадцать и вернулся уже без памяти, с тобой. И, скорее всего, все то время, что меня здесь не было, я, как бы это сказать, вел себя не очень-то и хорошо… — Достаточно. Замолчи, — ледяным, совершенно бесцветным тоном роняет Учиха, глядя сквозь него. — Я был преступником? — Наруто мягко улыбнулся. В его взгляде теплело понимание и спокойствие. Саске зло посмотрел в ответ, мгновенно напряженно ощетинившись, и будто готовясь к обороне. — В точку, — кивнул Наруто, глядя серьезно и без тени осуждения. — Значит всё же, я был козлом, — он разочарованно вздохнул. — Не трудно было догадаться, — усмехнулся он. — Ты ни в чем ни перед кем не виноват, — жестко процедил Саске. — Не уверен, — мотнул головой Наруто. — Мне кажется, больше всех я виноват перед тобой, — он смело шагнул к Учихе. — Нет, — прошипел Саске и впился в него невидящим взглядом, будто бы смотрел и вовсе сквозь, куда-то в стену. — Думаю, больше всего боли я причинил именно тебе, — Наруто шагнул ближе, глядя внимательно и с ярким оттенком понимания своей вины. — Нет, Наруто, — Учиха сжал кулаки и со злой болью вгляделся в его глаза, сфокусировав взгляд. — Ты ошибаешься. Больнее всех было тебе. А я — эгоист, который хотел вернуть тебя обратно любыми способами. И сделал я это не ради тебя. В первую очередь я сделал это ради себя. Потому что только с тобой я могу чувствовать себя спокойно, — он зло, чисто в своей манере, усмехнулся, но в этой усмешке кроме боли не было вообще ничего. — Я… Прости меня, — Саске низко опустил голову и сжал зубы, больше не глядя на Наруто. — Я прощаю тебя за что бы там ни было, — добродушно улыбнулся Узумаки, пожимая плечами, и обеими руками взъерошил волосы Учихи. — И ты меня прости, ладно? Хотя это и очень странно извиняться за то, чего не помнишь, — хохотнул он. Саске кивнул, не сопротивляясь взъерошиванию. На пол закапали теплые слезы. Он тут же отпрянул и развернулся к Узумаки спиной, злясь на самого себя за эту слабость. — Саске-идиот, — Наруто вздохнул и обнял его за плечи со спины. — Теперь я здесь и я никуда не денусь, так что прекрати заставлять меня чувствовать себя виноватым, — хмуро буркнул он, несколько смущенно глядя в сторону. — И что еще за фигня про «жить один»? Ты шутишь? Ты, конечно, временами кошмарно бесишь, но, твою мать, помимо этого ты идеальный сосед! — Да?.. — Да, — кивнул Наруто и молча обнял его крепче, выражая этим свое добродушное желание поддержать. Саске обхватил его руку, сжал и, наконец, позволил себе выдохнуть и отпустить всю ту разрывающую грудь боль и отчаяние, что пожирали изнутри. Да, это неправильно. Да, фактически, это, даже если Наруто и догадался, что был преступником, обман. Но Саске готов идти на это. Потому что так Наруто рядом, не подвергает свою жизнь опасности, не страдает, не ненавидит и не помнит всего того ужаса, что изуродовал его детство. Так лучше. Для них обоих. Для всех. Наруто отстраняется первым — убирает руку и делает шаг назад. Саске оборачивается к нему, натыкаясь взглядом на несколько смущенную улыбку. — Что-то мне теперь как-то неловко, — взъерошивая волосы на затылке, признается Узумаки. Саске чувствует тепло в груди и понимает, что скорее убьет всех и каждого, чем еще раз потеряет его. Он усмехается, сверкает чернотой глаз и обходит Наруто, на ходу снимая черную портупею вместе с катаной, кладет оружие на диван, после чего снимает черную футболку и идет в душ, предпочитая не отвечать на удивленный взгляд Наруто, слегка озадаченного таким резким обрывом разговора. Впрочем, неважно. Узумаки потягивается, слышит шум воды за закрытой дверью, снимает с бедер полотенце и вместо него натягивает штаны и идет на веранду, где спокойно ложится на пол и смотрит вверх на постепенно темнеющее, еще нежно-синее небо, на котором постепенно загораются первые яркие звезды. В воздухе пахнет листвой и спелым летним вечером, постепенно опускающимся на деревню. Наруто думает о разговоре с Саске и чувствует тихую, тянущую боль в груди. Он не знал всего о своем прошлом, но это заботило его куда меньше, чем Учиха, который казался таким чрезвычайно одиноким, что Наруто самому было отчего-то больно. И эту боль он чувствовал каждый раз, когда она зияла в глазах Саске. Узумаки не мог себе этого объяснить — он просто так чувствовал. Одиночество Саске причиняло и ему боль, и он был готов сделать что угодно, лишь бы Учиха, наконец, перестал чувствовать подобное, чтобы успокоился и расслабился хотя бы ненадолго. И не смотрел так, будто бы в любую секунду может потерять насовсем. Саске вышел из душа в одном полотенце, скользнул взглядом по Наруто и прошел на кухню, где налил себе воды и выпил, наблюдая за парнем. С волос на плечи капала вода. Учиха сполоснул стакан и поставил его обратно, после чего надел штаны и тоже вышел на веранду, чувствуя, как теплый вечерний ветер обдувает кожу. Наруто скользнул взглядом по его груди и задумчиво выдал: — Если бы ты ходил так перед девчонками, уже нашел бы себе подружку, — он усмехнулся, лукаво прищурился и продолжил: — А если бы сверху надел портупею, то, возможно, и не одну, — в глазах Узумаки сверкали хитрые искры веселья. Саске бросил на него взгляд и сел рядом, тоже посмотрел в небо. — Даже не съязвишь в ответ? — с легким разочарованием удивился Наруто, очерчивая взглядом его шею, кадык, плечи. — У меня есть человек, который мне нравится, — тихо уронил Саске. Узумаки удивленно вскидывает брови и ждет продолжения, заинтригованный, но не выдающий этого. Саске опускает голову и смотрит на него. Спокойно и с достоинством. Смотрит так, что Наруто понимает моментально, тут же чувствует жар, приливающий к лицу, и отворачивается, панически глядя в сторону. Учиха внутренне улыбается, довольный тем, что Наруто теперь вряд ли еще когда-нибудь скажет что-то подобное. — Правда этот человек, кажется, ни о чем не догадывается, — как ни в чем не бывало, продолжает Саске, глядя в сад и уже не сдерживая едва заметную улыбку. — Как думаешь, когда-нибудь до него дойдет? — он насмешливо вскинул брови. Наруто чертыхнулся, почувствовав себя непоправимо смущенным и озадаченным и сел на веранде. Слегка покрасневшие от неловкости ситуации щеки выдали его с головой, но Саске сдержал улыбку и продолжил: — Или мне стоит сделать что-нибудь более… Радикальное? — он склонил голову набок, и в его взгляде бликами сверкнула тихая веселость на грани издевки. — Прекращай, — Наруто пихнул его локтем в бок, глядя с легким осуждением. Саске тихо смеется такому откровенному смущению и осторожности. Узумаки смотрит на него и вдруг расслабляется, выдыхает. Смех Учихи завораживает. Наруто смотрит, запоминает идеальные черты лица, взгляд скользит ниже к ключицам и плечам, цепляется за неяркий шрам на плече, и Узумаки прикасается к нему раньше, чем понимает, что делает. Пальцы обжигают касаниями белую кожу, обводят края шрама. Саске замирает и с интересом смотрит на него. — Ты красивый, — Наруто говорит не подумав, роняет эту фразу словно само собой разумеющееся и тут же вздрагивает от своих слов, отдергивает руку и ошарашенно смотрит в лицо Учихи, не зная, как реагировать. — Ты говоришь мне это уже второй раз, — Саске замечает его шок, но не выглядит ни удивленным, ни озадаченным. — Это… — голос Наруто чуть более хриплый, чем обычно, он сглатывает, завороженно глядя в темные глаза Учихи. — Странно, наверное, слышать это от парня? — в потемневшем взгляде сверкает оттенок задумчивости. Учиха пожимает плечами. Наруто насмешливо фыркает и отводит взгляд. Они сидят так некоторое время, глядя в небо, пока Узумаки не начинает засыпать, поддаваясь летнему теплу и спокойствию вечера. Саске замечает это, ласково взъерошивает его все еще влажные волосы и удовлетворенно отмечает, что сонный Наруто не сопротивляется этому так, как обычно. Он встает и тянет его за собой с веранды, удерживая за запястье. — Я не ребенок, — шипит Узумаки и вырывает руку. Саске лишь неуловимо улыбается на это. Конечно, не ребенок. Наруто хмурится, достает два футона и небрежно кидает их на пол, игнорируя смеющийся взгляд Учихи. Узумаки сладко потягивается, выключает свет в гостиной и тут же чувствует, как его обнимают со спины, утыкаясь лбом в плечо. Наруто замирает. Это уже знакомый жест, но в этот раз Саске не останавливается, скользит рукой по животу Наруто и обнимает его крепче, прикасаясь к теплой коже прохладными пальцами, прижимаясь обнаженной грудью к его спине — кожа к коже. — Саске. — В голосе заметно напрягшегося Наруто звучат предупреждение и тревога. Он напряжен, но не вырывается. Учиха не смотрит ему в глаза, сжимает его предплечье и тянет за собой на футон. Наруто уже сбился со счета, сколько раз они засыпали вместе, он, в общем-то, не видел в этом чего-то сверхстранного или неправильного, и с Саске ему не было некомфортно, вот только все равно это было как-то… Странно. Наруто позволял Учихе это, но сам инициативу не проявлял — не отталкивал, но и не стремился стать ближе, и Саске прекрасно это понимал. Он сжимал Узумаки в объятиях, иногда, просыпаясь ночью, невесомо целовал в плечо и ложился обратно, слушал биение его сердца. Его чувства были очевидны и понятны. Наруто понимал его, Саске умел выражать эмоции, когда сам того хотел. Выражал он их, конечно, несколько специфически и в своей манере, но вполне доступно. И его чувства, несмотря на какие-то определенные аспекты, были логичны и не пугали Наруто. Саске хотел быть рядом, хотел заботиться, защищать и возвращаться к человеку, с которым чувствовал себя комфортно. Вполне ясная мотивация. А Наруто не знал о себе ровным счетом ничего. Он не знал, за что конкретно Саске испытывает к нему такие чувства, как на это реагировать и чего ждать от самого себя. Наруто был не уверен, что способен ответить Саске взаимностью, потому что Узумаки сам себя не понимал. Он знал, что быть рядом с Саске правильно, знал это где-то на подсознательном уровне, но в то же время он будто бы упускал что-то очень важное, что-то, без чего все происходящее теряло смысл. Наруто не снились сны. Совсем. Он и не предполагал, что, когда засыпаешь, может что-то сниться, пока сонный Учиха за завтраком не рассказал ему свой сон про детство, где он, Наруто и Сакура пытались узнать, что же там под маской у Какаши-сенсея. Также, Наруто начал замечать собственные «провалы». Он мог несколько часов сидеть и смотреть в одну точку, ни о чем не думая и не замечая, как идут часы, мозг будто бы выключался. Когда он приходил в себя после подобного, в голове противно шумело, а чувство времени еще очень долго не возвращалось к нему. Впрочем, такое случалось не часто, и когда Наруто рассказал об этом Кабуто, тот не удивился и сказал, что это один из побочных эффектов техники, что была применена на нем. Фраза про побочные эффекты сильно царапнула внимательное сознание Наруто. Кабуто не сказал последствий или симптомов, он сказал побочных эффектов — будто бы говорил о лекарстве, а вовсе не о чужой вражеской технике. — Спокойной ночи, — Саске обхватил Наруто за шею, вырывая из мыслей, и быстро прижался губами к его виску, замер на долю секунды, вдыхая запах волос, и отстранился. Наруто смущенно отвел взгляд и кивнул, буркнув: — И тебе. Они засыпают рядом на футонах. Наруто проваливается в сон первым, а Саске еще некоторое время смотрит на его спящее лицо, обдумывая теплую мысль о том, что во сне Узумаки кажется еще большим идиотом, чем обычно. После чего, наконец, закрывает глаза и позволяет себе осторожно сжать его теплую ладонь, которую он не отпустит до самого утра. Которую, если бы мог, не отпускал бы никогда.