Где ты

Юля на секунду посмела подумать, что огромный блестящий карп, повисший на круглой и желтой луне и пускающий вниз по спине серебряные реки, это символ не-одиночества. Эта мысль проплыла в ее голове, оставила букет призрачных кругов и канула во взволнованном Юлином сознании. Душистый аквамариновый чайник засвистел, его бока переливались голубым и покрывались набегами мелкой ряби, а из носика выплескивалась морская пена. Юля налила немного в свою любимую пузатую кружку. Вместе с морской водой из чайника в ее кружку выплыл кораблик с поломанными мачтами, а вслед за ним - мутно-зеленая бутылка, прочно закупоренная мыльным пузырем. Сегодня Юля будет ловить неизвестно откуда взявшиеся отголоски солнца. Это случилось внезапно. Юля проснулась посреди идеально синей ночи от неуловимого персикового аромата перемен. Ей должно было быть страшно, а стало тепло. По ее ночному небу поползла малиновая дымка. Юля попробовала дотронуться до нее, но обожглась. Она не знала, как так вышло, что лучик чужого солнца расползся по ее одинокому небосводу. Но она наивно и глупо, с переменной тревогой надеялась. Когда Юля пошла искать солнечное эхо, у нее случилась аритмия. Черный тюльпаны, в которых она проплывала через реку, шатались и дрожали под ногами. Однажды Юля заметила, что эти ехидные горделивые тюльпаны на ощупь как волосы вишнево-песенной Юри. У Юли в момент осознания случился очередной приступ. Не потому, что черные тюльпаны теперь были для нее изысканнее шелка, а потому, что она откуда-то знает, как скользят волосы Юри по пальцам. Высадившись на берег, Юля забрала на сушу и тюльпаны. Огромыне, в половину Юли, они трепетали в ее руках. А когда Юля их отпустила, они расселись по деревьям гигантскими перламутровыми бабочками. Юля шла по мощенной разноцветной плиткой широкой дороге пустынного города, наполовину средневекового, наполовину заросшего мятно-свежими елками и цветущими липами. Шла под туманами, под расплывчатыми лунами, которые изгибались и поднимали волны на небе за ее спиной. Шла туда, где увидела однажды малиновый луч. Он появлялся не однажды. Иногда он мелькал - секунду, не больше - на горизонте и снова исчезал. Мир вокруг Юли был все такой же синий, но ее редкие лимонные ночи отогрелись и липы зацвели пышнее. Однажды Юля нашла на деревянном мостике над звездным ручьем кусочки чьего-то неба. Оно было нежным и обещало уютное лето. В ее мире такого не бывало. Юля боялась дотронуться до него, раздавить эти маленькие кусочки. Но оно будто окутывало ее шепотом позволения, и Юля решилась. Она протягивала руку и дрожала. И, когда ее пальцы коснулись небесной мозаики, это нежное, почти прозрачное лето дохнуло ей в лицо теплым свежим ветром, расползлось окном в другой мир. Юля, как безответственная Алиса, нырнула в открывшийся ее проход. Она летела вниз головой и впервые управляла своими вязаными крыльями. Похоже, в этом мире она могла летать совсем как настоящий мотылек. Когда Юля очнулась, на ее щеке были пальцы Юри. Юле показалось, что дыхание летнего неба осталось у нее на губах.