О любви и нигилистах

- Ну, садитесь же, Татьяна Прокофьевна, - легко, чуть ли не развязно предложил Евгений, когда они оказались в его кабинете. Сам он уже пододвигал кресло ближе к её извечному стулу, сидя на котором Татьяна вытвердила столько уроков наизусть. - А ведь вы всё ещё моя ученица, - весело произнёс он. - Хотите кофию? Хозяев сейчас нет, они уехали в своё имение на Рождество, да и слуг забрали. Хотя, должно быть, Пётр остался. Пётр! Пётр! Опять пьянствовать ушёл... Татьяна, хотите, я сделаю вам кофий? - Благодарю вас, - робко откликнулась девушка. Ей было не по себе оттого, что она оказалась с этим сильным и умным человеком наедине у него в апартаментах. Не слишком ли вольно она себя вела в последнее время? Он же не воспользуется её невинностью и невысказанной вслух влюблённостью? - Да что с вами? - спросил Евгений, видя, что девушка не вполне свободно чувствует себя с ним наедине. - Замёрзла, должно быть. - Сейчас согреетесь. Ну а пока расскажите-ка мне, какие симптомы у воспаления мозга и чем его лечат. Татьяна рассмеялась. - Дружба дружбой - служба службой, - ободряюще улыбнулся Евгений. - Или вы не считаете это застольным разговором? Я вам другой разговор предложу, минутку только подождите. Базаров удалился, а вскоре пришёл с двумя чашками кофе и корзиночкой со сладостями. - Читали ли вы «Евгения Онегина»? - вдруг спросил он. - Разумеется, - кивнула Татьяна, удивлённая, что разговор поворачивается в такое русло. - А скажите, помните ли вы момент, где Татьяна призналась в любви Онегину и тот её отчитывал? Как думаете, прав он был? - Не прав. - Как же не прав? Всё верно говорил: что девушкой воспользоваться могут, что надо быть умнее. - Татьяна и так умна, Евгений Васильевич. Она бы поняла, если бы перед ней был человек, способный воспользоваться невинностью и неопытностью. - Евгений, по-вашему, честен совершенно? - Да... - А ведь он человека убил потом. На дуэли - этом глупом пережитке древности - взял и убил. Каково? Татьяна закусила губу, задумавшись. - А вы пришли ко мне. Мы с вами делаем вещи, которые другие люди давно бы осудили. И тем не менее вы сидите здесь у меня. И вам неуютно. Почему же вы согласились? - Я доверяю вам, - тихо ответила Татьяна. - А этот наш с вами разговор - перенесённая в жизнь ситуация из «Онегина»? - А как вы думаете? - Я думаю, что вы честнее Онегина. Вы бы никого не убили из-за архаических понятий о чести, которая может быть защищена только путём убийства другого человека, как будто это не должно запятнать честь ещё сильнее. - Я материалист, Татьяна. Мне чуждо это. Я думаю лишь о пользе. А какая польза от убийства для защиты чести? Что вообще есть честь? - Честь - это жить по совести. - У всех совесть разная, Татьяна Прокофьевна. Кто-то ограбит в переулке и спит спокойно, а кто-то случайно человека толкнёт и потом думает и думает об этом. А понятие чести формирует общество. И иногда то, что нам простила бы совесть, нам не простит общество. - А разве это важно? - глухо спросила Татьяна. - Вам неважно общественное мнение? - Нет, - покачала головой девушка. - А вам? - Мне важна общественная польза, я вам говорил. - И в чём вы её видите? Евгений помолчал, собираясь с мыслями. - Польза в том, Татьяна Прокофьевна, чтобы всё, что мешает человеку быть счастливым, ушло, - невольно вспоминая своё лекарство от тифа, произнёс Базаров. - Если это возможно в России. Впрочем, вот и посмотрим. Мне хочется, чтобы люди оставили пустяки, которыми занимаются, перекладывание бумажек, рассусоливания о высоких материях, существование которых ещё доказать надо, и начали жить настоящей жизнью. Не мечтать об апельсиновых деревьях, когда под ногами - суровая почва тундры, а растить в этой почве то, что растёт. - А как это сделать? - Начать с себя, - улыбнулся Евгений. Странный выходил у них разговор: не о том обычно говорят влюблённые люди. Влюблённые люди говорят о таких пустяках, что и передавать стыдно, а с этой девушкой у Евгения разговор получался как с товарищем, младшим, но всё-таки товарищем. Они ещё долго говорили о жизни, Евгений вспоминал какие-то свои наблюдения, сделанные в период студенчества, Татьяна говорила о своих курсах, и только часам к семи прервали они разговор. - Я думаю, мне нужно идти, - извиняющимся тоном сказала Татьяна. - Анна Сергеевна и так беспокоится, думаю. - Скажете ей, что помогали мне в больнице. Никогда она не поймает вас на этой лжи, ведь женщины, подобные Анне Сергеевне, разве зайдут в богадельню? - Вы строги к ней, - улыбнулась Татьяна. Базаров хмыкнул. - Знаете, Евгений Васильевич, я провела с вами этот день, и весь день мы говорили обо всём, кроме медицины, и мне показалось, что я узнала вас больше, чем за месяцы занятий с вами. С вами хорошо, - просто закончила Татьяна, опуская глаза. Не высказанная в саду фраза сейчас отчётливо оформилась в её голове:«Он тот мужчина, с которым я хочу провести жизнь, и я сделаю для этого что угодно». Впервые мысль о любви и спутнике жизни пришла ей в голову. Никогда и ни с кем не было Татьяне так хорошо и спокойно, и страхи, испытанные на пороге его дома и в начале разговора, показались ей безосновательными и нелепыми. С Евгением не нужно было притворяться, изображать светский этикет и быть не тем, кто ты есть. И Татьяна очень ценила возможность просто быть собой. - И мне с вами хорошо, - кивнул Евгений. Это было сказано искренне и звучало лучше признания в любви. В порыве чувства Татьяна протянула Евгению руку, и он коснулся губами тыльной стороны её ладони. Татьяна рассмеялась, а уже в следующее мгновение Евгений целовал её лицо, улыбку, порывисто обнимал и зарывался пальцами в её волосы. - Евгений, - с наслаждением выдохнула девушка. - Татьяна, - он прижался лбом к её лбу, - выучишься - ассистенткой мне станешь. Наплевать, можно это или нет. Будем работать вместе, трудиться вместе, всё, как ты в саду говорила, будет. Он так легко перешёл на «ты», и Татьяне показалось, что дистанция между ними стала ещё меньше. Евгений поцеловал её в щёки, а потом вдруг отошёл, порылся у себя в ящиках и вытащил две книги. - С наступающими праздниками, Татьяна Прокофьевна, - шутливо отсалютовал он и вручил ей. Первой книгой был анатомический атлас, вторая книга - «Симпатическая нервная система». - Чтобы мечты стали ближе, - весело сказал он. - Евгений, спасибо, - выдохнула Татьяна. - Но что же мне вам подарить? - Вы мне себя подарили, Татьяна Прокофьевна, - ответил Евгений, снова привлекая девушку для поцелуя. - Поздно уж. Я провожу вас, - наконец, безапелляционно заявил он. Они шли к её дому молча, размышляя каждый о своём. Евгений разрешил себе расслабиться и помечтать, тем более, его мечты вполне могли бы именоваться планами. Он думал, как эта девушка обязательно станет его ассистенткой, как они вместе уедут в деревню и будут там просто лечить людей. Вряд ли на их доход удастся открыть школу, но, если представится такая возможность, почему нет? В Петербурге Евгений разочаровался и не хотел задерживаться тут надолго. Было лишь одно но: на каких правах уедет к нему Татьяна? С неприятным чувством он понимал, что им придётся жениться. Он не хотел жениться не потому, что не видел в Татьяне спутницу жизни, а потому, что женитьбу представлял как бессмысленный ритуал, моральную дань общественным порядкам и материальную дань церкви. Татьяна же думала о том, что она чувствует к Евгению. Её с самого начала тянуло к нему, её привлекало его видение мира, его образ жизни... Он нравился девушке и внешне - его волосы по плечи, его зелёные кошачьи глаза, умный высокий лоб. Необъяснимое даже самой себе чувство охватывало её всякий раз, когда он касался своей красивой, сильной рукой её руки или волос. Когда Евгений целовал её, такую неискушённую и невинную, ей казалось, что она сейчас вся растает, обессилит, и ей хотелось бесконечно долго держаться за его плечи. Когда они подошли к дому, где располагалась Татьяна, им навстречу выходила Анна Сергеевна. - Здравствуйте, - с холодной улыбкой произнесла она. - Я уж за вами, Татьяна, пошла. Заставляете меня волноваться. Спасибо, что проводили её, Евгений Васильевич. Заходите к нам на Рождество. - Благодарю, Анна Сергеевна, - откликнулся Базаров. Делано-холодно велел Татьяне: - И выучите к следующему уроку всё о нервной системе. Мы уже в больнице с вами практикуемся, там нужно быть серьёзной. - Хорошо, - отвечала Татьяна, и улыбка не могла не тронуть её губ. - Останетесь, может быть, у нас, Евгений Васильевич, этим вечером? Выпьем с вами чаю. Я письма от Кати получила, она об Аркадии пишет. Я думаю, вам станет интересно. С губ Анны Сергеевны не сходила эта холодная улыбка. Глаза её не улыбались. - Благодарю, но нет. Дела, Анна Сергеевна. Благодарю вас. Анна Сергеевна смирилась, с той же холодной и ненастоящей улыбкой попрощалась с Евгением и вместе с Татьяной пошла в комнаты. Она верила девушке, что она лишь ученица Базарову, но, как женщина, нутром чувствовала, что между Татьяной и Евгением есть что-то большее. Одинцова не могла сказать наверняка, что это было: понимание ли, дружба ли, любовь ли? Но всё это оттеняло её собственное одиночество, и женщина чувствовала какую-то необъяснимую ревность. - Татьяна, - холодно произнесла она, раздевшись и присев в кресло, - скажи, всё ли у вас с Евгением Васильевичем в порядке? Он ведёт себя абсолютно подобающе учителю? Мысленно рассмеявшись последней формулировке, вернее, полному её нарушению, Татьяна нашла в себе силы не выдать их ни единым мускулом лица. - Всё в порядке. - А ты не чувствуешь ничего к нему? Прости, что задаю такие откровенные вопросы, но ты уж взрослая, тебе пора бы думать о замужестве. - Я очень уважаю Евгения Васильевича, - скромно ответила Татьяна, опустив глаза. - Я здесь на правах твоей старшей наставницы и, думаю, я в праве давать тебе советы. С мужем ты достигнешь большего, чем без мужа, но сначала тебе нужно определиться, где ты и в какой роли ты видишь себя. Ты хочешь остаться в Петербурге? - Да, Анна Сергеевна. А мысленно Татьяна решила:«Хочу быть где угодно, лишь бы с Евгением». - Я рада, что ты оставила мечты быть сельской лекаршей, - снисходительно улыбнулась Одинцова. - Это грязная и тяжёлая работа, а ты дворянка, хотя и мелкопоместная, но всё же не дочь разночинца. Что же способствовало твоей перемене мыслей? Татьяна неопределённо пожала плечами. - Что бы ни было, твоя мать будет довольна. - Но я хочу окончить обучение, хотя бы этот год мне надо доучиться, Анна Сергеевна. - Не вижу в том смысла, Татьяна. - Анна Сергеевна, прошу вас... - Я пока не собираюсь покидать Петербург в ближайшие месяцы. Учись, пока я здесь, - милостиво разрешила Одинцова. - Но про замужество тоже думай. У меня есть несколько хороших знакомых, я могла бы свести вас при желании. А ещё должен быть рождественский благотворительный бал. Думаю, тебе стоит туда сходить, Татьяна. - Мне неинтересно это, Анна Сергеевна. У меня и платья нет. - Брось, Таня. Незачем красивой девушке сидеть дома! А с платьем мы решим. Считай, это мой подарок тебе на Рождество. «Красивой девушке, - мысленно повторила Татьяна. - Разве я красивая? Впрочем, будь я совсем некрасивой, стал бы Евгений меня целовать?»