О любви и нигилистах

Интерлюдия в письмах. Одинцова нервно теребила край письма. «Базаров. Снова этот Базаров», - со злостью думалось ей. Письмо, разумеется, было не от Базарова, а от одной её очень дальней родственницы по стороне отца. Анна Сергеевна редко переписывалась с ней – это письмо было первым за полгода. И сразу о Базарове! Одинцова ещё раз с раздражением бросила взгляд на бумагу. Милая Анна Сергеевна, Пишу Вам потому, что больше не в состоянии об этом думать. Дела мои идут совершенно неважно, а Вы, пожалуй, единственная женщина, которая в силах меня понять. Я, конечно, могла бы написать матери, но не хочу выглядеть побеждённой в её глазах. Я люблю свою мать – но она слишком проста, если, конечно, дитё в праве так отзываться о родителе. Обыкновенная поместная дворянка, весьма небогатая, не слишком счастливая замужем, но добрая и простая – вот кто моя мать. От Высших женских курсов отговаривала по-страшному – и была права, верите ли! Это абсолютная ерунда, Анна Сергеевна, совершенно не то, что я желала. Теперь мне жалко тратить на это время и силы, но я вовсе не могу вернуться домой – ведь тогда я окажусь… Не могу выразить из уважения к Вам. Я жалею, что взялась за эту затею, но лишь потому, что Курсы подвели меня. Здесь не дают настоящего образования. Можно закончить их и учиться в университетах заграницей, но для этого нужно соглашения отца или мужа. Мужа у меня нет, как, впрочем, и денег на подобную поездку, которую отец, в любом случае, мне не позволит совершить. Но из-за другого я не жалею, что отправилась в этот путь. Я встретила множество замечательных людей в пути. На одном из постоялых дворов…. Анна Сергеевна перевернула лист и в нетерпении начала читать с середины другой стороны: Базаровы – чудесные люди. Я передала Арине Власьевне, подруге моей матери, много подарков. В юности они были дружны. Меня поразил сын Арины Власьевны, Евгений. Мне кажется, он очень умён, но чем-то тяготится. Однако же его умение уходить в свои мысли и сидеть с абсолютно непроницаемым лицом не располагает к расспросам. Я заинтересовалась этим человеком, признаться. Есть в нём какая-то тайна… «Есть, есть в нём тайна! Неужели он до сих пор?» - Одинцова сжала виски. Просидев так не менее получаса, она начала писать ответ: «Дорогая Татьяна, я очень рада была получить от тебя…» Конец первой интерлюдии. Интерлюдия в диалоге. - Студентка Игнатьева внушает нам некоторые подозрения, господин декан. - Какие именно, позвольте узнать? - Чудная. Из нигилисток. - По какому принципу вы сделали подобное заключение? - Внешне она не похожа на них, господин декан, но по убеждениям… Надобно проверить переписку… - Отклоняю. - Она привнесёт смятение в умы студенток! - Отклоняю. Конец второй интерлюдии. Интерлюдия в голове. «Что-то происходит. Я не могу понять, что именно. Всё меняется со страшной скоростью – но так неуловимо. Все мои прежние взгляды не прошли проверку на прочность. Я не знаю, за что уцепиться теперь: прошлая вера оказалась неутешительной, новой веры нет. Но всё это пустое! Пустое… романтизм!» Конец всех интерлюдий.