О любви и нигилистах

"Как любопытно, однако", - думал Базаров, выходя из дома Звеницкого. Он произвёл даже на не признающего никакие авторитеты Базарова некое впечатление. Этот пожилой профессор ботаники на память знал все свойства целебных растений, не забывал следить за новыми открытиями в области медицины, а его речи были невероятно познавательны и интересны. Евгений вообще приехал в Петербург из следующих соображений: его лекарство от тифа подействовало, хотя у того мальчишки и остались серьёзные осложнения, поэтому, во-первых, Базаров решил обсудить своё открытие с другими учёными и по возможности улучшить его, во-вторых, здесь Евгений мог получить в своё распоряжение более современное оборудование, а в-третьих, надо было запатентовать лекарство и после существенных улучшений попробовать поставлять его по России. Пока что Базаров снимал комнаты на набережной реки Мойки и общался с профессорами Университета, которых знал со времени своей учёбы, наведывался к старым знакомым по Университету и раздумывал о соискании научной степени в скором будущем. А замечание Евгения "любопытно" относилось, впрочем, не к разговору со Звеницким, хотя и косвенно его касалось. К Звеницкому было трудно попасть, и, как Базаров понял, профессор не каждого удостаивал аудиенцией. Что же забыла в его доме эта Татьяна Прокофьевна? "Неужели я оказался неправ в своём суждении об образовании для женщин?" - Базаров усмехнулся. В его голову закралась мысль, что можно всё это выяснить. Нужно лишь дождаться Татьяну. Базаров окинул взглядом окружающее его пространство: никакого сквера или заведения не обнаруживалось. Он решил пройтись вдоль Екатерининского канала, чтобы скоротать время и обо всём подумать. Что заставило его дожидаться девушку, хотя у Евгения были и свои дела? Не худые же плечи и скромное платье! Не неловкое и смущённое "Евгений Васильевич"... Может, это ты, величественный Петербург, принимаешь окончательные решения за своих обитателей? Ты, красивый город, любимый город, построенный на костях? Всё в тебе неправильно: строившийся насильно, на болоте и смерти, ты прекрасен и любим. Ты заражаешь своей роковой нелогичностью, ей невозможно сопротивляться, но всё-таки... Всё-таки есть своя грация и правильность в твоём безумии, Петербург! Итак, к тому времени, когда Игнатьева покинула старого профессора, Евгений трижды успел дойти до деревянного Пикалова мост и перейти его, попутно любуясь видом. Вся ситуация начинала его бесить, поэтому второе приветствие вышло менее добрым. - Евгений Васильевич? - удивлённо воззрилась на него Татьяна. - Вы, кажется, уже это говорили, - без улыбки ответил Базаров, внутренне ругая себя за такую глупую затею. - Простите, просто никак не ожидала Вас здесь увидеть. Тем более, второй раз... Обоим стало неловко. - Пройдётесь со мной, Татьяна Прокофьевна? - С удовольствием. Не касаясь друг друга даже полами одежды, они двинулись вдоль моста. – Куда Вам? - поинтересовался Евгений. - К Мойке, тут недалеко. - Второе совпадение за день. Я тоже снимаю комнаты на набережной. Одна живёте? - Да. - Что же привело Вас к Звеницкому? Больше всего Татьяна не хотела касаться этой темы. Такой позор! Ей не хотелось говорить о своём исключении с Курсов никому, кроме, пожалуй, Одинцовой, и то лишь потому, что надеялась получить от неё дельный совет. - Видите ли, - начала она тихо, - с Курсами дела совершенно не сложились... А Звеницкий преподаёт там, и его уроки, пожалуй, единственные - стоящие. Его и... По химии Старовского. Мне полюбились эти предметы, и я решила брать их частным образом, потому что с Курсами, пожалуй, покончено. - Не это ли я Вам говорил летним вечером? - Для доказательства Вашей теории мне понадобилось порядочное количество осенних дней. - А теории без доказательства Вы не принимаете? Татьяна покачала головой. - Чем Вам не понравились Курсы? - Ну, там всё так нарочно. Мне кажется, словно нам не давали настоящих практических знаний, однако это самый незначительный из минусов. Впрочем, что может быть ниже, чем ругать место, в котором ты сама не понравилась? - Татьяна взглянула прямо в лицо Евгения. - Вот как. – Базарову понравилась её честность. - Но продолжать учёбу Вы всё-таки собираетесь? - Да. Мне осталось найти преподавателя по анатомии. А потом, видимо, придётся вернуться в деревню к семье, если они захотят меня принять, и заниматься лекарским делом, ежели получится. - Думаете, к женщине пойдут лечиться? – это Базаров постарался сказать как можно мягче, не стараясь задеть, а лишь интересуясь мнением. - Надеюсь, - Татьяна поджала губы, и было видно, что её саму заботит этот вопрос. – Во всяком случае, крестьянки пойдут. - Лечить крестьянок, - хохотнул Евгений. – Стоит ли это таких усилий, Татьяна Прокофьевна? Вы, кажется, хотели избежать участи матери. Разве это не означает для Вас, что и жизни в деревне надо бы…избежать? Татьяна поджала губы и промолчала. Она слишком устала за день, чтобы спорить с Евгением, хотя в другой раз обязательно вступила бы в полемику. К тому же её не покидало чувство, что Базаров всё это говорит не всерьёз, что это сродни привычке – спорить с людьми и задевать их. Базаров понял, что снова кольнул девушку. «Раньше я был обходительнее с дамами, - подумалось ему. – Всё дело в ней. Ни груди, ни плеч – так чего же тут церемонничать?» Они дошли до конца Английского проспекта. - Мне направо, - робко произнесла Татьяна. - Мне налево, - откликнулся Базаров. - Не совпало в этот раз. Татьяна улыбнулась. Улыбка озарила её худенькое личико, и Базарову пришла в голову шальная мысль. - Прощайте, - ответила она и протянула руку для рукопожатия. - Свидимся, - почти улыбнулся Евгений. - Если не найдёте преподавателя по анатомии, что ж... Я к вашим услугам, третий дом отсюда, дальше спросите. И он крепко стиснул её пальцы. Татьяна не спешила отнять руку и они мгновение так простояли в свете холодного октябрьского солнца. Уже смеркалось, и Татьяна в своём скромном сером платье и тёмной меховой накидке напоминала скользящую по улице тень. Базаров посмотрел немного ей вслед и повернул к своей обители. «Зачем я предложил ей эти уроки? Интересно, согласится? Да ещё ей самой ко мне приходить… Это явно не плотское влечение, скорее интерес: что будет с этой прямой и упорной девушкой? И желание помочь, наверное… А с Одинцовой ведь всё начиналось ровно так же. Интерес… А как она сказала про курсы! «Не понравилась!» Эх, девочка, пропади она пропадом, вся эта система образования!А октябрь к этом году невероятно и неправильно тёплый...» - и тут Базарову почему-то отчаянно захотелось, чтобы у Татьяны Прокофьевны сбылось всё, что она задумала.