живые

он говорил — наденька, мол, надо это и то, надо так, а не этак, вы говорили — жить надо, надя, надо жить но его уже третий год, как не стало, а в феврале будет ваша годовщина стылый и сырой город у моря, прибольничная церковь, надрывный голос батюшки, удушающие благовония и — мишка, лежит как живой в таких предложениях "как" неуместно лишь крайности — лишь горечь табака и соль слез, лишь терпкость кофе в чашке и солнечное тепло разговоров вы говорили — жить надо, надя, надо жить а я вам поверила еще один город у моря, тоже сырой, тоже стылый, то же отчаянное желание жить, вам верить, ему — нет, вам — верить время лечит, каждая новая смерть — все меньше слез, все меньше боли, все больше рутины, все больше способов справляться, учиться с этим жить я буквы в слова складывать делить умножать не умею но о вас, о вас бы всегда, как получается, так коряво и больно, но необходимо, оставлять следы, вешать единственную фотографию в рамке, дорожить сообщениями как письмами, сдерживать желание написать вновь, чтобы не получить в ответ: "он умер, вам не сказали?" помнить, говорить всем и каждому, чтобы знали, чтобы было, чтобы не рассыпалось, как песок на пляже города у моря сквозь пальцы — такой же стылый и обнадеживающий это забавно он пахнет летним солнцем и напрасными обещаниями он хранит испуганные крики чаек и память об атланте, который однажды расправил плечи я храню память о вас я буду жить я бы вам рассказала, как и всегда, как удается вы послушаете?