живые

у домика нет стен, нет окон и дверей, фундамент тоже шаткий и порой его сносит ветром и все же он — самый надежный и безопасный, в нем пахнет сладкими духами и гранатовым американо, в нем всегда тепло, он соткан из спокойствия и уверенности в нем можно снять одежду, слой за слоем; сначала — ботинки, не натопчи на ковер, потом — куртку, шапку и шарф, без них он тебя не выпустит в этот холодный морозный мир, джинсы, свитер, все украшения — к черту, косметику — смыть, голая кожа, ни одного защитного слоя, ни одной маски, целое ничего, целое все все — это ты огромный внутренний мир, где то шторм, то штиль, от соли до сахарной карамели, и все — ты все — я ни одной маски, ни одного щита против шипов, что скроены из злых слов и убеждений потому что здесь их нет здесь — дом можно плакать и смеяться, танцевать, петь и кричать, можно — быть ты занимаешь место в пространстве, и оно ощутимо, ты — и есть целое место, целое все каждый шрам, морщинка и родинка, каждое воспоминание, каждый вдох, каждый всхлип и крик и каждому из них тут будут рады с тобой плакать и смеяться, танцевать, петь и кричать быть каждую встречу, каждую третью неделю месяца у улитки есть домик, не тот, что на спине и его на себе тащить, а тот, где можно скинуть весь груз обязательств, каждое надо, где каждое слово значимо и имеет вес, где нет стен, окон и дверей, и фундамент тоже шаткий но весь внешний мир замирает, потому что тут есть место только внутреннему часы разговоров, подернутые пылью воспоминаний, золотистый свет лампы, книги-книги-книги, гранатовый американо, смех, безопасность, дом у него нет стен, окон и дверей, но есть волосы, что растут и тянутся к земле, есть мягкие нежные руки, есть теплые объятия, есть голос и имя имя это — родное и пронесенное сквозь года, у него есть запах, цвет и вкус, оно родом из солнечного маленького городка у моря имя это принадлежит человеку а человек — семья