Наместник

Западная граница Ферелдена. Сулкеров перевал. Лагерь ферелденской армии – Туман… Погруженный в свои мысли, Тиндариэль не услышал шагов за спиной и не почувствовал приближения, пока на плечи не легли знакомые, сильные руки. – Туман это скверно. Что подсказывает хваленый нюх на опасность господина Первого Чародея? – Ничего, чего бы не заметил господин рыцарь-командор. – Совсем ничего? Пальцы сжали кожу, массировали зажатые мышцы.Энергичное «хм» лишило мага возможности ответить. Он повернул голову – Его Величество Алистер Первый Тейрин остановился в паре шагов и теперь смотрел на них, поджав губу. Этот знак всегда служил у короля верным признаком смущения. Тиндариэль еле заметно повел плечами. – Туман дурной знак, правда, командор Каллен? – Возможно, Ваше Величество. – Ваши люди готовы, командор? – Да, Ваше Величество. Намек был неуклюжим, но предводитель ферелденских храмовников его прекрасно понял. Развернулся на каблуках и отправился к высоким белым шатрам с церковным знаменем. – Не слишком откровенно, а? – О чём ты? – Глава Круга предпочел бы и с глазу на глаз обращаться к бывшему сотоварищу «Ваше Величество», но владыку Ферелдена это обижало до гневного раздувания ноздрей. «Должен же остаться в моей жизни хоть кто-то, не зовущий меня величеством!». – Обо мне и командоре или о твоей попытке услать его подальше? – Это было так заметно? – Признаться, да. – Придется продолжить работу над собой. Тин, я всего лишь прошу вас не слишком наглядно демонстрировать новые порядки Круга. Я ценю ваши чувства, но… – Я – маг, а он – храмовник. И в нашем лагере полно правоверных шпионов Владычицы. – Так и есть. Я не хочу, чтобы в один прекрасный день ее ищейки наведались в Башню. Там есть что скрывать. Эльф кивнул, давая понять, что принял к сведению желание короля. Его лицо не изменило выражения. Спокойный, усталый взгляд фиалковых глаз….. С минуту король смотрел на мага. Вот кто, кажется, совсем не изменился за последние двенадцать лет. Все тот же острый тонкий нос, волосы собраны в высокий хвост на макушке. Две длинные светлые пряди скрывают старые шрамы: от ожога на правой щеке и трехгранного стилета на левой. Только глаза…. Давно утратившего интерес ко всему и вся создания. – Какие новости из Киркволла? – Они высадились в Гварене шесть дней назад. Думаю, будут здесь сегодня. Самое позднее – к завтрашнему утру. Тантерваль прислал двести лучников. Прибыли час назад. – А Старкхевен? – Пришлось выбирать: или Ваэль или Киркволл. – И ты выбрал последнее. – Ферелденцу на троне я все-таки доверяю больше. Как твои маги? – Ждут сигнала. – Тогда пойдем, посмотрим. – Как пожелаешь. Несмотря на ранний час, в лагере ферелденской армии все были на ногах. Тянуло сытными запахами от походных котлов, слышались выкрики сержантов, гомон множества голосов. Стучали молоты в кузнице, рычали в загонах псы. Они миновали палатки храмовников, свернули на площадку, расчищенную от обломков скал. Третья баталия упражнялась в стрельбе из тяжелых луков, на них, посмеиваясь, смотрели «дети ветра» – воины из элитного отряда Тантерваля. Лучники Вольной Марки держали в руках длинные луки с мощными двойными плечами, прославившие своих владельцев по всему Тедасу. Поговаривали, будто «дети ветра» уступали в стрельбе лишь долийским охотникам, хотя сами лучники так не считали. Первая и вторая баталии, состоящие из тяжелых щитников, располагались чуть в стороне – завтракали, сидя на земле, опершись спинами на мощные щиты, балагурили. Прямо за площадкой расквартировали магов. Король наскоро оглядел стоящих группками людей и эльфов в походных мантиях – в проверке не было никакой нужды. – А им не нужно входить в Тень, готовить снаряжение или что вы там еще делаете? Помнится, перед Остагаром маги только и делали, что готовились. В фиалковых глазах Первого Чародея проскользнула тень эмоции – на этот раз удивления. – Ты все еще ничего не понимаешь в магии, Алистер. Вход в Тень только отнимает силы. Думаешь, есть смысл расходовать их перед сражением? – Ну тут я полностью полагаюсь на тебя. – Это правильно, друг мой. – Ваше Величество! Ваше Величество! Король и маг оглянулись. От королевского анклава бежал, придерживая рукой меч, королевский оруженосец. – В чем дело, Алек? – Разведчики вернулись. – Так… – протянул король. – Очень вовремя, клянусь Создателем. А то уже я подумал, что Ла Февр потерял своих шевалье по дороге. – Командиры баталий ждут вас в шатре. Я отправил солдат за командором Калленом и Матерью Алией. – Молодчина! Отличные новости, а, Тин? Первый Чародей лишь пожал плечами. Спустя минуту они вошли в шатер, где уже дожидались известий эрл Теганн, банн Сигурд, командующий первой баталией, предводитель второй – тейрн Кусланд, командир лучников сэр Дезмонд и глава тантервальских стрелков Эверад Танель. Банн Озвик, принявший под командование резервную баталию, теребил маленькую бородку и поглядывал на стоящих чуть в стороне разведчиков. – Друзья мои. – Ваше Величество. Почти сразу в штаб вошли церковники, и король сделал разведчикам знак приблизиться. – Ну что там? – Около шести тысяч рыцарей, Ваше Величество. Легкой пехоты – две баталии, лучники, тяжелые арбалетчики. Магов около пятидесяти. Они разбили лагерь по ту сторону перевала. Нам удалось подобраться поближе, подслушать дозорных. Похоже, Орлеец не решился сунуться в туман. – Какие будут мнения, господа? – Я бы предложил устроить вылазку, не дожидаясь пока спадет туман. Предводители Ферелдена повернулись на голос. Элейт Хоук, властитель Киркволла вошел в шатер в сопровождении темноволосого храмовника, молодого человека с посохом Первого Чародея и безбородого гнома с арбалетом на плече. Те, кто видел Хоука впервые, с интересом разглядывали высокую фигуру в доспехах, красивое лицо, перечеркнутое длинным шрамом, холодные серые глаза. Возвышение из низов в правители становилось чем-то вроде новой ферелденской традиции. – Наместник! Алистер сделал шаг навстречу, обменялся с вошедшим рукопожатием. На лице короля расцвела довольная улыбка. – Приветствую вас, господа. Король Алистер. Разрешите представить: мой советник господин Тетрас, рыцарь-командор де Борн, Первый Чародей Ален. – Полагаю, вы слышали доклад разведчиков. – Да. Советник Тетрас приучил меня подслушивать под дверьми. Гном фыркнул, но ничего не сказал. – Скольких вы привезли с собой, Наместник? – Пятьсот наемников, сорок храмовников, сорок магов. К сожалению, я вынужден был оставить армию дома – принц Себастьян настойчиво пробует на зуб мои ворота. – Вылазка… – протянул тейрн Кусланд, с сомнением поглаживая подбородок. – Там узкий перевал, отвесные стены… – Небольшой отряд сможет нанести достаточно урона. Мы вынудим их атаковать. – Ла Февр «Орлеец» опытный командующий. Не думаю, что он не разгадает наши уловки. – А что, по-вашему, он сделает? Сулкеров перевал единственный путь в этих местах. Ему придется перейти его рано или поздно. – Что вы предлагаете, Наместник? – Позвольте. – Хоук подошел к карте. – Цель вылазки – выманить орлесианцев на перевал. С нашей стороны, здесь и здесь, – палец Наместника указал на крутые отроги гор, – два отряда магов способны превратить ущелье в огненный котел. Я предлагаю провести вылазку, затем трубить отход и сделать вид, что армия покидает лагерь… – Вы хотите заманить их в ловушку? – Я бы подождал, пока орлесианцы пройдут по дороге, выйдут на наши нынешние рубежи и ударил с тыла и с флангов. – А если Орлец разделит свои силы? – Полагаете, он настолько глуп? – Мы сможем выиграть преимущество в любом случае. – Задумчиво произнес глава ферелденских магов. – Или разобьем его по частям, или вынудим принять бой в окружении. – Что ж, мне нравится этот план, господа. Кого мы пошлем вперед? – Я бы попросил Ваше Величество уступить это право мне. – Согласен. – Я возьму пятерых магов, остальные под командованием Первого Чародея Алена разделят свои силы на засаду и магическую поддержку ваших войск. – Хорошо. Тин? – Я займу место в засаде с другой стороны перевала. Также предлагаю распределить оставшиеся силы, укрыв часть из них здесь, – эльф указал на небольшой лесок справа от лагеря, – и с другой стороны за развалинами деревни. – Согласен. Господин Танель, поставьте своих лучников за баталиями на возвышение. Командор Каллен, ваша задача – защищать «детей ветра» от магических атак. – Ясно, Ваше Величество. – Что ж, господа, не будем мешкать. – Ответил король и первым вышел из шатра. Сулкеров перевал. Лагерь орлесианской армии. Два часа спустя – Милорд! Милорд! Дозорные заметили движение по ту сторону укреплений! Ганелон Ла Февр, прозванный «Орлейцем», командующий орлесианской армией, один из самых прославленных полководцев, рожденных на землях Верховной Жрицы, схватил со стола шлем с белым плюмажем и вышел из шатра. Горнисты уже трубили тревогу, лагерь наполнился звоном железа и звуками коротких команд, отдаваемых командирами. – Прямо на тропинке, милорд. Подскочивший ординарец сунул в руку Орлейца подзорную трубу – чрезвычайно полезное кунарийское изобретение. – Кто поднял тревогу? – Я, милорд. Орлеец обернулся. Дозорный, еще совсем молодой воин, почтительно поклонился командующему. – Что ты видел? – Пятерых воинов. Вынырнули из тумана и скрылись вон за теми валунами. – Только пятеро? – Да, милорд. – Опознавательные знаки, знамя? – Было слишком далеко, милорд. Я не разглядел. – Возможно разведка. – Подал голос подошедший предводитель легкой пехоты. – Возможно, – задумчиво протянул Ла Февр, а затем скомандовал, – магов сюда, быстро! – Да, милорд! Приказы Орлейца всегда выполнялись незамедлительно. Не прошло и пары минут, как рядом с командующим уже стояли четверо магов Орлесианского Круга. – Вы сможете согнать врага из-за тех валунов? – Отсюда – нет. Горы, милорд. Если мы попытаемся применить… Маг не успел договорить. Огненный шквал ударил по укреплениям, смёл дозорные башни. Мощная горячая волна, подкрепленная «гневом земли» швырнула на камни всех, кто мог стоять на ногах. – Заслон! – Проревел Орлеец, с трудом поднимаясь на ноги. – Не спать! Маги быстро пришли в себя, и следующий удар приняла магическая стена. – Убрать раненных! Рыцарям построиться в боевой порядок! Вновь запели горны. Огненные заклятия штурмовали преграду. Ла Февр видел, как по магическому заслону пошли неровные всполохи силы. – Стена долго не продержится, милорд. У ферелденцев очень сильные маги. – Знаю. – Командиры порядков ждут ваших приказаний, милорд. Орлеец вытер кровь со щеки, задетой каменным крошевом, и повернулся к маршалу дю Рею. – Что скажете, маршал? Седой предводитель рыцарей покачал головой. – Если останемся на месте, нас сомнут магией. У них преимущество – возвышение, мы открыты для атаки, точно кабанья голова на блюде. Если выдвинемся… Готов поклясться своим гербом, это засада. Они пытаются выманить нас за перевал. Полезем вперед – попадем в ловушку. Останемся здесь – в огненный котел. – Чтобы сделали вы, граф? Нам нужно выиграть еще пару дней. Хотя бы пару. – Лезть вперед – верная смерть. Я бы усилил защиту. Если Простаку хочется повоевать – пусть приходит сам. Мы подготовим ему достойную встречу. – Вы словно читаете мои мысли, граф. Всем магам – на заслон! Стена должна стоять! *** – Похоже, Эл, наша приманка не приглянулась щуке. – Ты стал завзятым рыбаком, Варрик? – Ну, для этого не нужно много ума. – Ты не находишь, что наши завоеватели ведут себя довольно странно? Объявить войну, добраться до границы и не спешить переходить в наступление? – А что ты хотел? Победного прорыва? Нам попалась умная, хитрая и осторожная рыбина. Наместник Киркволла усмехнулся. – Что такое Эл? Ты знаешь, как выманить улов из глубины? – Варрик, я все-таки вырос в деревне. Пусть маги продолжают атаку. Мне нужен тот, кто знает эти места. И сотню добровольцев сюда, пока не сошел туман. Дождемся темноты… *** – Они прекратили атаку, милорд. Орлеец кивнул. Скоро начнут сгущаться сумерки, а значит, он выиграл еще один день. Если так пойдет дальше, возможно их предприятие перестанет быть безнадежным. Король Алистер, прозванный в Орлее «Простаком» напоминал командующему игрока в «Порочную добродетель», который сначала делает удачный ход, а затем так долго радуется своей удаче, что начинает лепить ошибку за ошибкой. – Заслон не снимать. Усилить дозоры у стены. Если начнется хоть какое-то движение – посылать за мной без промедления. – Да, милорд. Остановившись у входа в шатер, Орлеец посмотрел на небо. Сумерки здесь казались такими долгими. Он уже не помнил, когда последний раз любовался звездами, появляющимися сначала бледными точками, а потом загорающимися все ярче и ярче, точно Создатель или кто-то из его слуг протерли небосвод черным бархатом подступающей темноты, стирая с далеких светил пыль времени. Только на войне он был собой. Только на войне мог не думать над каждым своим словом, опасаться яда в бокале вина, убийцы, подкравшегося со спины. Только на войне смерть, настигни она его, была бы честной, прямой, точно лезвие клинка. Только на войне…. Создатель, как он устал! От вечных интриг, опасений, лживых речей и намеков, способных уничтожить самую блестящую репутацию, невзирая на заслуги, пролитую кровь. Выскочка, вшивый интриган! «Вам нужно научиться чувствовать, когда пора отойти в сторону, граф. Уступить место на поле славы более молодым». Проклятие! Он, Ла Февр «Орлеец» командовал боевыми порядками, когда этот лизоблюд еще сидел в утробе своей мамаши! Бессильная злоба выматывала, пожирала силы. Орлеец вошел в шатер, задернул полог и налил вина. Теперь нет резона клясть недруга и судьбу. Ему еще повезло. Императрица дала шанс достойно сойти с поля большой политики. А могло повезти куда меньше. Ла Февр прилег на походную койку и закрыл глаза. Славу блестящего полководца Орлейцу принесла уникальная способность предугадывать ходы своих противников. Не случайно огромным вкладом в победу он считал работу шпионов, внедренных в верхние слои власти противника, скрупулезно собирающих любую информацию – привычки, связи, слабости, предпочтения. Но здесь, на перевале, Ла Февр чувствовал раздражающую его неопределенность, ибо при всей внешней открытости Простака, было совершенно не понятно, чего ждать от ферелденцев. Король собачников во всем слушал своих советников, и главным образом Первого Чародея ферелденского Круга. Но кто поймет, что на уме у эльфа? Что они задумали? Кого призвали на помощь? Что предпримут завтра? Наступать придется, рано или поздно. Выждать необходимое время, а затем ударить – решительно, со всей сокрушающей мощью. Сон сморил его, подсунув вместо ясной мысли обрывки видений. Белокаменные ступени дворца императрицы, золотые изящные статуи…. Там, во сне, Ла Февр стоял на ступенях и в ужасе смотрел, как срывались и падали гордые флаги дворянских родов, рассыпались в прах, едва коснувшись пола. Там, во сне, он слышал звуки боя – наверху, должно быть в парадном зале. Звон клинков, крики боли, а затем оглушительный взрыв, заставивший дворец содрогнуться от основания до вершин башен. Казалось, сотня магов бросила одновременно самые мощные заклинания огня, и пламя заполнило дворец, пожирая все на своем пути. Ла Февр закричал, попытался закрыть глаза руками, спасаясь от ослепительной горячей вспышки. И проснулся… Не сон. Если бы только сон! Схватив со стола клинок, командующий выскочил из шатра, и невольно сделал шаг назад. Лагерь пылал. Ужасающей реальностью захлестнули слух крики боли, лязг оружия, обрывки команд. Их обошли, неизвестно как и каким числом, но отрицать очевидное было бессмысленно. Пламя лизало палатки, телеги обоза, оружейные стойки. Здесь и там его воины рубились в отчаянных схватках. Их противники носили разномастные доспехи, выдававшие наемников. Только алые платки на правом предплечье служили опознавательным знаком. А со стороны перевала летели, ломая магическую стену заклинания вражеских магов. Их взяли в клещи, зажали, не давая вырваться, собрать боевые порядки. Демоны бездны! В его лагере восемь тысяч воинов! Если сейчас он не восстановит порядок и не организует отпор… Нападавшего Ла Февр не увидел. Арбалетный болт вонзился в плечо, не защищенное доспехом, отбросил назад. Он чудом не выпустил клинка, отпрыгнул в сторону и упал, споткнувшись о лежащее неподалеку от входа тело. В следующую секунду все было кончено. Удар ноги пришелся точно по раненной руке, заставляя разжать пальцы. Его схватили, подняли на ноги и толкнули в шатер с такой силой, что Орлеец перелетел через поваленный столик и ударился всем телом о столб. Напавший вошел следом и теперь Ла Февр смог его рассмотреть. Алый платок был повязан поверх кирасы из черненой стали, рука уверенно держала гарду двуручного клинка. Черные волосы незнакомца в беспорядке лезли в разные стороны, длинный шрам пересекал правую бровь, щеку и губы. В ноздри орлесианца ударил запах крови и железа. Он сделал попытку встать, но острие клинка уперлось ему в грудь, лишая способности к сопротивлению. – Не стоит, Орлеец. Сдайтесь мне сейчас и вы сохраните жизнь. – Я не сдамся грязному наемнику. – Слышишь, Эл? Его превосходительство сдается только правителям. Так что выходит зря ты оставил дома венец. Ла Февр с трудом повернул голову. В шатер спокойно, точно в собственный дом, вошел коренастый безбородый гном с арбалетом на плече. Только теперь Орлеец понял, кто пленил его. Еще до того, как увидел сокола, гравированного на черном доспехе. Догадался по голосу, приметному шраму и глазам. В них жили холод, сила и власть. Власть завоеванная. – Мы свое дело сделали, Варрик. Теперь очередь за королем. – Как поступим с уловом? – Позови Тарна. Пусть доставит в лагерь. Думаю, когда все закончится, его превосходительство будет разговорчивей. В шатер вошли двое наемников. Командующего вновь поставили на ноги, связали руки и бесцеремонно поволокли к выходу. В лагере шел бой, темнота и хаос разрушений давали его врагам ни с чем не сравнимое преимущество. Судьба, хранившая Орлейца до этой страшной ночи, напоследок избавила от зрелища гибели войска. Он не видел, как взрывались лириумные сферы, как пламя разливалось по земле, набрасывалось на людей и топило в своей ненасытной утробе, превращая воинов в живые факелы. Он не видел, как дю Рей, окруженный остатками своего порядка, отчаянно и страшно рубился с киркволлскими наемниками, пока в бой не ворвался демон с длинным шрамом на лице и цвет орлесианских шевалье отправился к Создателю под ударами страшного двуручного меча. Как старый друг упал на землю, орошая камни кровью, а тех, кто остался, добили, взяв в кольцо. Он не видел, как наемники с алыми платками на рукавах устроили охоту на его магов, разя без пощады, падая под заклятиями, но всё равно успевая достать – стрелами, метательными ножами, бросить в горнило смерти. Он не видел, как чудом выстроенные второй и третий порядки развернули ряды в сторону перевала, но магический заслон уже был смят и в зареве бушующего пожара орлесианские бойцы увидели хрупкого эльфа с легким клинком в руке. «Ткач заклинаний» пел свою песнь смерти, всполохи магии струились с пальцев эльфа, озаряя тонкое лицо на котором больше не было усталости и равнодушия. Только азарт боя, запах крови и горящего мяса, заставляющий раздуваться тонкие ноздри победителя Мора, оживавшего, подобно Орлейцу, лишь на войне. Беспощадные молнии разметали первые ряды, не давая сплотиться вновь, сделать хотя бы несколько шагов. А следом за молниями ударили «дети ветра», собирая жатву разящими без промаха стрелами. А с перевала уже шли, ровными, цельными рядами баталии ферелденцев. И казалось им нет числа, так долго они шли. Так долго… *** – Отличная работа, Наместник. – Благодарите изобретательность гномов, Алистер. Я повидал достаточно, но такой мощи – не доводилось. – Лириумная взрывчатка Дворкина. Гном, конечно, полный безумец, но согласитесь, Хоук, польза от такого безумия довольно ощутимая. Скольких мы потеряли? – Около пятисот человек. Десять магов. – А они? – Четыре тысячи убитыми. И всех магов, до кого мы успели дотянуться. Орлеец скрипнул зубами. Теперь они рассматривали его, пленного, униженного, с ненавистью и вызовом глядевшего на наместника Киркволла, короля Ферелдена, эльфа-мага с безразличным взглядом фиалковых глаз. Орлеец не ждал чудесного избавления. Он уже не мечтал сохранить жизнь. Но все еще надеялся спасти свою честь. – Развяжите его превосходительство. И дайте ему воды. Освободившись от пут, Орлеец потер затекшие руки. – Не желаете прогуляться, милорд? – На губах Наместника Киркволла появилась злая, ехидная улыбка. – Уверяю, вам это будет интересно. Пленного вывели из шатра. Рассвет уже лизал перевал, готовя землю к приходу солнца. Но не это привлекло внимание бывшего орлесианского командующего. В центре лагеря, на камнях, сидели, стояли, лежали, истекая кровью, его воины. Все, кому посчастливилось выжить в страшной схватке на Сулкеровом перевале. – Здесь почти две тысячи ваших солдат, милорд. Умрут они или отправятся домой зависит от вас. Слова дались Орлейцу с трудом. – Что вы от меня хотите? – Подтверждения или опровержения моих сомнений. Давайте посчитаем. Императрица Орлея посылает завоевать мою родину восемь тысяч человек. Меж тем, по нашим сведениям, армия Орлея насчитывает не меньше пятидесяти тысяч воинов. Думаю, теперь мои сомнения стали вам понятны. Императрица Силина считает ферелденцев ничтожными слабаками или вы героически полегли на перевале, дабы отвлечь наше внимание от чего-то более значимого? – Мне нечего вам сказать, Наместник. – Самое время поиграть в героев, а, граф? Возможно, вы измените свое решение, когда я прикажу убивать по одному из ваших людей за каждую минуту вашего молчания. Таким образом, вы явитесь к Создателю, отягощенные смертью почти двух тысяч человек, которых могли спасти, но принесли в жертву вашей гордыни. – Вы не сделаете этого! – Вы плохо меня знаете, граф. На войне я не играю в милосердие. – Вы ничего от меня не узнаете! – Неужели? Наместник Киркволла подал знак рукой и двое наемников вытащили из ряда пленных еще совсем молодого воина из легкой пехоты. Парень упирался, глаза его, наполненные ужасом, не могли оторвать взгляда от блеснувших в первых лучах солнца клинков. Эльф-маг принес из палатки песочные часы и поставил на бочку в двух шагах от Орлейца. – Минута, граф. Взгляд Ла Февра скользнул по лицам врагов. Простак отвернулся. Лицо эльфа не выражало ничего. Наместник Киркволла взирал на него с равнодушным спокойствием. Орлеец с ужасом видел в фиалковых и серых глазах своих мучителей страшную, зияющую пустоту. В один миг он понял, что эти двое, вознесенные на вершину власти, заплатили за свои титулы и положение чем-то невыразимо большим. Потерями, которые не смогли возместить ни людское благоговение, ни громкая слава. Своими руками усмирили собственные души. И оттого больше не чувствовали эмоций, а значит не были способны на жалость ни к себе ни к другим. Песок кончился. Наемник занес клинок, пехотинец вскрикнул и захлебнулся кровью. Орлеец закрыл глаза. Его колотила сильная дрожь. – Переверните часы, Тиндариэль. Минута, граф! – Стойте! Стойте, будьте вы прокляты! Эльф убрал часы. Наемники отпустили очередную жертву, и солдат упал на колени, не в силах устоять на ногах. – Я вас слушаю, милорд. – Мне было приказано задержать вас. Хотя бы на несколько дней. Пока… – Продолжайте. – Пока императорская флотилия не высадится в Хавтерской бухте! – Голос Ла Февра звенел от ненависти. – Через два дня сорок тысяч воинов Её императорского величества войдут в ваш пропахшей псиной город! – Довольно! Вопль короля послужил Ла Февру лучшей усладой слуха. – А вы, стало быть, согласились быть добровольно приманкой, граф. – Невозмутимо продолжил Хоук. – Благородно. Что ж, начало положено. А теперь будьте любезны, поведайте, в какую светлую голову пришла идея атаковать столицу, оставив в тылу Амарантайн и Башню Бдения. Граф, это был вопрос. Или только песочные часы развязывают вам язык? – Вы дали слово! – Взвизгнул Орлеец. – Я очень легкомысленно отношусь к словам, данным врагам. – Амарантайн выведут из игры корабли принца Ваэля и антиванские наемники. Им придется заботиться о собственной шкуре. – Вот это уже похоже на правду. – Отпустите моих людей! – Боюсь, это было бы опрометчиво, учитывая начавшуюся войну. – Не ты здесь король, Хоук! Наместник Киркволла усмехнулся и перевел взгляд на багрового от гнева Алистера Тейрина. – Тогда подчинимся воле короля. – Ваших людей я объявляю военнопленными. – Я бы сказал, заложниками, ваше величество. – Подал голос эльф. – Да, разорви меня демоны! Заложниками! Вы головами заплатите за свое вероломство! – Что будем делать с его превосходительством? – Голос Хоука не изменился. – Решайте сами, Наместник. Это ваш пленный. – Я готов к смерти! – Это было ваше слово, граф. Я мог бы дать вам шанс умереть с оружием в руках, но не хочу воодушевлять ваших солдат. – Что вы со мной сделаете? – Вас повесят. Лицо Орлейца пошло алыми пятнами. В одно мгновение ноги стали ватными, по спине прошла огненная судорога. – Я дворянин и имею право… – Вы захватчик. К тому же бездарно проиграли вчерашнее сражение. И умрете как захватчик. – Не смейте! Наместник Киркволла отвернулся. Солдаты схватили отчаянно сопротивляющегося командующего разбитой армии, поволокли к столбу, ловко накинули петлю. Последним, что увидел Ганелон Ла Февр в своей жизни, было восходящее солнце над окрашенным кровью Сулкеровым перевалом.