Наместник

Подземелье Старкхевенского замка Тюрьма для государственных преступников Нижний уровень Каменная кладка перед глазами исполняла безумную джигу, в ушах звенело, будто кто-то не слишком добрый надел на голову бывшего главы Гильдии Теней медный колокол и ударил по нему мечом. Даррен с трудом повернул голову и сплюнул тягучую кислую слюну. Онемение потихоньку отпускало. Змей знал последствия «слюны химеры» и теперь терпеливо ждал, пока в мышцах появится живительное тепло. Он еще поборется с поганкой Судьбой. Бывали и похуже переделки. В мешке каземата время останавливалось. Он мог лишь предположить, что от падения на «аудиенции» до настоящего времени прошло не более трех суток. Судя по всему, его притащили на нижний уровень и по счастью поместили в одиночку. Змей закрыл глаза и попытался собраться с мыслями. Мейда предала его. Неизвестно, что послужило причиной. Если прижать мокрицу, она наверняка поведает жалостливую историю о том, как владыка Старкхевена заставил ее под угрозой смерти. Сам же Даррен был уверен в более банальных причинах: власть и деньги. Наверняка лицемерный ублюдок посулил пустоголовой курице место главы Гильдии и дамочка не замедлила купиться. Впрочем, теперь это не имело значения. Выбраться отсюда, а затем свернуть гадине шею. Без выяснения причин. Змей пошевелил руками. Скованы над головой, но двигаются вполне сносно. Он подтянул к груди колени, размял ступни, приподнимая и опуская с носка на пятку. Отлично. Теперь самое время применить секретное умение Даррена Грона. Змей улыбнулся – с детства у него были узкие кисти и широкие запястья. И это обстоятельство спасало Даррена куда чаще, чем стилет и метательные ножи. Не собираясь больше тратить время даром, Змей постарался опуститься на пол как можно ниже, поднял ноги и уперся сапогами в цепи. Природная гибкость позволяла ему выполнять и не такие акробатические трюки, поэтому освобождение от кандалов заняло не более десяти минут. Напрячься, сложить кисти и выскользнуть из кандалов. Правда, несколько минут пришлось потратить на преодоление шума в голове, но на такие мелочи не стоило обращать внимания. Приведя в порядок дыхание, Змей поднялся и огляделся по сторонам. Камера оказалась небольшой. Влажные стены, запах сырости, сгнившая солома и деревянная бадья в дальнем углу. Даррен осторожно проследовал к двери и прислушался. Он скорее угадал, чем услышал стражника и дабы подтвердить свою догадку, аккуратно поднял бадью и несильно ударил по двери. С той стороны открыли смотровое окошко, и через несколько мгновений снова закрыли его. Змей подождал чуть больше минуты и ударил снова, на этот раз куда ощутимее. – Эй, ты! – Гаркнул стражник через оконце. Грон предусмотрительно промолчал, встав так, чтобы оказаться под защитой открывающейся двери. Теперь в игру вступила Судьба, размышляя как бы бросить кости. Недотепа по ту сторону двери мог купиться на трюк и войти в камеру, а мог сходить за подмогой, что существенно усложнило бы жизнь Змею. Судьбу следовало подтолкнуть. Даррен размахнулся и на этот раз ударил со всей силы. – Ах ты, тварь такая! – Послушалось за дверью, а затем звякнул о замочную скважину ключ, и разозленный стражник влетел в камеру. Даррен не собирался давать ему возможность собраться с мыслями и понять по какой причине кандалы одиноко свисали со стены, а преступник неведомым образом пропал из закрытого каземата. Удар бадьей по голове, в который Змей вложил все свои силы, заставил стражника покачнуться и потерять драгоценные секунды. Меч скользнул из ножен прямо в руку наемника, Змей в одно мгновение оказался перед лицом противника и ударил его ногой в живот. Стражник согнулся, хватая ртом воздух и потерял свой последний шанс позвать на помощь или оказать сопротивление. Открытый шлем не защищал его горло, чем наемник и не замедлил воспользоваться. Подхватив оседающего стражника, дабы грохот железа о камень не привлек ненужное внимание, Грон осторожно опустил еще теплое тело на пол и закрыл дверь. Теперь нужно было действовать быстро. Змей стащил с трупа залитые кровью доспехи, брезгливо поморщился, разделся, вытер обретенный маскарад своей одеждой и облачил в оную покойника. Затем оттащил к кандалам, ловко определяя на свое недавнее место. Судьба прикидывалась простушкой. Змей не верил в такие подарки, но решил не привередничать и воспользоваться внезапной милостью Создателя. В коридоре оказалось пусто и тихо, лишь факелы трещали, разбрасывая искры. Змей еще раз оглянулся по сторонам. Трепет пламени безошибочно указывал направление к выходу, но наемник потратил еще несколько драгоценных минут, чтобы вспомнить всё, что он слышал об этом месте. Нижний уровень с одной стороны уходил глубже под землю и по слухам мог вывести по тоннелю куда-то к излучине реки. Придется выбирать и вновь делать призрачную ставку: заблудиться в переплетении подземных коридоров или рискнуть, пытаясь проскользнуть мимо стражников наверх. Мысленно он склонился ко второму варианту и уже сделал несколько шагов, когда звук открывающейся двери заставил его резво вернуться к камере и замереть в позе очень ревностного служаки. В коридоре послышались шаги, и спустя минуту показался толстый субъект в кожаном фартуке, не оставляющем сомнений в профессии незнакомца. Он вразвалку подошел к лже-стражнику и уставился за Змея немигающим взглядом бесцветных глаз. – Открывай. – Безо всяких эмоций в голосе произнес палач. – А тебе зачем? – Ляпнул Змей первое, что пришло в голову. – Новенький что ли? – В голосе заплечных дел мастера послышались подозрительные нотки. – Новенький. – С вызовом ответствовал Змей, вживаясь в шкуру не слишком догадливого, но заносчивого типа. – Твое счастье. Отпирай, говорят. – Забирать будешь? Мне сказали там преступник большой важности. – Не твое дело. А важность тут у всех одна. Без важности в Нижний никто не попадает. Змей кивнул, для видимости повозился ключом в замке, открыл дверь, пропустил палача внутрь и шагнул следом. – Отчего кровища? – Палач повел большим носом, но вместо ответа получил лезвие корда, приставленное к толстой шее. Кожаный фартук хрюкнул, дернулся, отчего лезвие скользнуло по шее, надрезая кожу. – Ты точно хочешь узнать ответ? – Зашипел Змей, толкая палача вперед. – Нет? Отлично. А вот теперь поговорим. И запомни, один ненужный звук, и ты займешь место рядом с этим бедолагой. Если понял меня, подними руку. Вот, умница. Тогда первый вопрос – проход к реке. Внятно, быстро, но доходчиво. – По коридору вниз, затем два поворота направо. Там будет склад, в углу, за бочками люк в полу. – Просипел палач, тараща на Змея выпученные глаза. – Славно. Сколько стражников внизу? – Шесть или семь. – Хорошо. Тогда вопрос второй – какого демона и кто прислал тебя сюда. – Его высочество. – Убить меня хотел, гнида? – Отвести. В пыточную. – Вот как? О чем же выпытывать? – О покушении на его высочество. Змей присвистнул. – И кто же намеревался ухлопать нашего набожного хозяина? – Убийца, подосланный Наместником Киркволла. Связан с еретиком… – Ага. Все интереснее и интереснее. Уж не с тем ли заморышем, которого я привез несколько дней назад из Антивы? Давай, боров, надо понимать ты знаешь, где он теперь. – Кто? – Не прикидывайся слабоумным. Еретик. Убийца Владыки Церкви. Маг-блондин. – Третья камера отсюда. – Там есть стража? – Нет. Только мой помощник. – Чудесно. Просто чудесно. Меньше минуты спустя он стоял над телом палача, лихорадочно выстраивая в голове последовательность следующих шагов. «Ловко, высочество, очень ловко. Значит убийца, подосланный Наместником Киркволла? Что ж, недурная мысль. Думаю, с твоим врагом я быстро найду общий язык. К тому же у меня на руках будет козырь». Третья камера справа. Боров не солгал – охраны действительно не было. Даррен прислушался. За дверью не было слышно ни звука. Он оглянулся по сторонам, и больше не медля, вошел внутрь. Эта камера оказалась значительно больше его недавнего пристанища. Несколько факелов освещали стены, заляпанный кровью стол, железную клетку в углу, блеснувший металл пыточных инструментов. И запах. Ударивший в ноздри Змея и заставивший его сморщиться от отвращения. Тяжелый запах крови, отчаяния и смерти. Помощник кожаного фартука соображал быстрее покойного собрата по ремеслу. Не стал задавать вопросов, отлично понимая, что стражнику в окровавленном нагруднике нечего делать в пыточной комнате. Поэтому проворно вскочил на ноги, схватил тяжелые щипцы и сделал попытку пробиться к двери, попутно призывая на помощь. К сожалению, ремесло сыграло с ним дурную шутку. Привыкшие к воплям из пыточной, стражники, если кто и мог его услышать, видимо не обратили на призыв ни какого внимания. Змей без труда отбил первую атаку палача и рубящим ударом отправил врага на встречу с Создателем. Подручный борова кулем рухнул на каменный пол. Змей бросился к выходу, на всякий случай опустил тяжелый засов. Недавний «заказ» Даррена лежал в углу. Змей подошел к распростертому телу, наклонился, быстро оглядел с ног до головы. Идеальный план побега существенно усложнился. Путешествие по проходам Нижнего уровня с голым, покрытым кровью пленником с изувеченными ногами никак не приближало Змея к свободе. Наемник подошел к бочке, набрал в кружку воды и выплеснул на мага. Еретик зашевелился, мучительно застонал и с трудом открыл глаза. – Идти сможешь? Маг дернулся, всхлипнул. Даррен дал ему воды, затем попытался поднять на ноги, но тут же понял бесполезность этой затеи. Наемник грубо выругался. «Похоже, Змей, свой «козырь» ты теперь потащишь на себе. Шесть или семь стражников…. Плохой расклад. Чума и Мор, очень плохой». Оставаться на месте было глупо. Даррен усадил пленника на скамью, но маг, вскрикнув от боли, сполз на каменный пол. Еще лучше! Сидеть он не мог тоже. Только лежать, создавая для Змея все возможные неудобства. «Назвался рабом – гни спину» – так любила говорить старуха Гетла, когда-то воспитавшая Змея. – Как-нибудь выберемся». Первым делом наемник сбросил уже не нужные доспехи, забрал оружие, ключи и взвалил пленника на спину. По счастью, маг не был слишком тяжел. До конца коридора беглецы добрались без помех. Уложив мага на пол, Змей открыл тяжелую дубовую дверь и выглянул в новый коридор. Проход здесь был узким, развилку освещали факелы. Змей двинулся вперед, прижимаясь к стене и стараясь не покидать спасительной темноты. Повернул направо и… едва не налетел на стражника. Наемник нырнул обратно и затаил дыхание. Стражник стоял к нему спиной, предоставляя зыбкий шанс на один удар. Сжав крепче корд, Змей тенью выскользнул из своего убежища, и вогнал лезвие в шею противника, одновременно зажав ему рот ладонью. Оттащив тело в темноту, Змей погасил факелы. Справа и слева находились тяжелые двери других камер. Одна из них была открыта и пустовала. Удостоверившись, что внутри достаточно темно, Змей вернулся за магом, опустил на пол в пустом каземате. Следовало дойти до второй развилки и вновь сыграть в кости с Судьбой. Отвлечь очередного стражника не составило труда. Змей выскользнул из темноты, ударил ногой по двери очередного каземата, а затем вновь скрылся в тени, дожидаясь пока потревоженный охранник решит выяснить причину внезапного шума. Он поволок тело в пустую камеру, где недавно оставил мага, обыскал покойного, забрал ключи, а затем без помех прошел по проходу до указанного палачом склада. Четверо стражников, ни мало не заботясь об исполнении своих прямых обязанностей, играли в кости, шумно обсуждая броски и не забывая прикладываться с кувшину с пивом. Не теряя времени даром, Змей вернулся в коридор и отпер все камеры. Узники оказались только в трех из них, к тому же в последней Змей с удивлением обнаружил одного из своих людей, пропавшего пару месяцев назад. Наемник не стал слушать излияния уверовавшего в чудесное спасение собрата. По счастью все трое могли передвигаться самостоятельно и устремились к свободе по указанному Змеем направлению. Даррен вновь затушил факелы, затаился во мраке коридора и мысленно попросив прошения у бедняги Фалько, запустил вслед удирающим узникам ставший ненужным меч. Клинок зазвенел по камням. Шума оказалось достаточно, чтобы стражники забыли об игре, обнаружили пустые клетки и кинулись догонять ускользнувших пленников. Пробравшись на склад, Даррен нашел в углу сваленную в кучу одежду заключенных, схватил первые попавшие под руку рубаху и штаны и бросился за магом. Первый ход был сделан. Им осталось добраться до безопасного убежища и найти способ вырваться из города. Свободный город Старкхевен Квартал Нищих Два часа спустя Пожалуй, немногие жители Старкхевена смогли бы представить свой город без Квартала Нищих. История его появления была проста и не особенно удивительна. Четыреста лет назад старкхевенские земли поразила «серая смерть». Происхождение недуга не было известно до сих пор. Кто-то поговаривал о происках Тевинтера, винил во всем зарвавшихся в своих экспериментах магов, кто-то считал, будто причиной эпидемии стали крестьяне, подцепившие заразу в старом могильнике под Пологими Холмами. Смертоносные симптомы – жар, бред, внутренние нарывы и кровоизлияния начинались лишь на десятый день после заражения, и терзали свою жертву около двух недель, прежде чем наступала смерть. По хроникам выходило, будто кое-кто из зажиточных крестьян бросился за помощью в город, там был настигнут болезнью, и положил начало массовой эпидемии. Тогдашний правитель Старкхевена приказал отделить кусок городской земли на севере, и выселять туда всякого зараженного, невзирая на состояние и сословие. Квартал Нищих вырос на месте временного пристанища обреченных. После победы над «серой смертью» все постройки и лазареты были сожжены дотла, а на пепелищах вырастали домики и лачуги, призванные отныне стать пристанищем бедного люда. С тех пор там сходились, дрались, пили, рожали детей, вершили суд, занимались мелким ремеслом, молились, хлебали пиво в двух тавернах, пели песни, веселились, плакали, сетовали на судьбу, умирали. Дважды становились источником эпидемий, однажды – бунта. Квартал Нищих жил по своим негласным законам. Заслышав на улице шум и крики, умудренные опытом жильцы лачуг, густонаселенных домов и подвалов немедленно закрывали двери и ставни. Ни какие призывы о помощи не могли убедить упавших на городское дно дать прибежище или прийти на помощь неизвестной жертве. Впрочем, на помощь никто и не рассчитывал. Простые, нехитрые правила: услышал шум – беги, застал драку – поверни назад, не попадайся на глаза дерущимся. Деньги, ежели завелись таковые – прячь поглубже, а лучше сразу трать. А еще – не ходи в Гнилой тупик, если нет на то крайней нужды. У кого же нужда появлялась, поплутав по извилистым дворам и проходам, ныряли между двумя брошенными домами, и боязливо спускались по щербатым ступеням вниз. Стучали в неприметную дверь под горящим фонарем, и молились Создателю уйти живыми. Ибо там, уже несколько десятков лет жила ведьма. Никто не знал, откуда она пришла. Старуха в многослойном цветастом одеянии, седая и сморщенная, с ужасающим шрамом на шее и глазами, в которых казалось жила сама смерть. У посетителей взгляд этих глаз отнимал волю. Не помня себя от ужаса, садились они за низкий стол, смотрели как высохшие, когтистые руки раскладывают на столе непонятные и пугающие предметы, как двигаются тонкие губы, выдавая предсказания. Она предсказывала судьбу, привораживала, готовила самые сильные яды, проклинала неотвратимыми проклятиями. И никому не называла своего имени. В ту ночь фонарь не горел. С полудня моросивший дождь к вечеру перешел в настоящий ливень и теперь исполнял удалую пляску по крышам и карнизам. За дверью было темно, только в глубине комнаты догорали угли в камине. Старуха сидела за столом, закатив глаза под вздрагивающие веки, от чего теперь они казались белыми слепыми бельмами. Неслышимые голоса шептали, рассказывали, посылали перед мысленным взором видения. Затем резко выпрямилась, махнула перед лицом рукой. – Блоха. Еще один обитатель страшного дома, тощий мальчишка, спавший за перегородкой, вскочил с лежанки, выглянул, потирая кулаком заспанные глаза. – Что случилось, мать? – Твой брат идет. Не один. Разжигай очаг да нагрей воды. Парнишка не высказал удивления, бросился исполнять поручения. Если мать сказала, значит так и будет. Он и не таких чудес насмотрелся, пока жил здесь, подобранный в вонючей луже восемь лет назад. В Квартале Нищих знали, что ведьма брала воспитанников, растила их как собственных детей. Всем им потом сопутствовала удача. Один ходил под парусами прославленным пиратом, другой возглавлял Гильдию Теней. Оттого и Блоха был уверен в своем блестящем будущем. Он успел раздуть пламя в очаге и подвесить котелок с водой, когда в дверь постучали. Три удара, тишина, еще два, а затем еще. Блоха бросился открывать, точно зная, кого увидит на пороге. – Змей! – Тихо, малец. Ну чего стоишь столбом? Помогай. Блоха кивнул. Скривился, когда брат уложил на его постель грязного, тощего светловолосого мужчину, но ничего не сказал. – Ты знала, мать. Старуха не ответила. Молча вспорола одежду незнакомца, потребовала воды и тряпок. Блоха с отстраненным интересом наблюдал, как мать смывает кровь, бормочет под нос непонятные слова. Вода в котелке забурлила, старуха знаком велела снять котел с огня, поставить на стол. Бросала в кипяток сухие травы, экстракты из нескольких банок темного стекла, водила над водой темной ладонью. Кропила настоем раненного и от каждого прикосновения горячих капель он мучительно стонал. Брат тяжело опустился на лавку. Только теперь Блоха заметил кровь на его одежде, на сапогах. – Ты ранен? – Нет. Притащи поесть и пива. В последние три дня кто-нибудь спрашивал обо мне? – Нет. Змей, а кто это с тобой? – Много будешь знать – до бабы не доживешь. Вот что, братик. Нам придется уходить отсюда и уходить быстро. Я дам тебе денег, ты пойдешь в порт и заплатишь за два места до Киркволла. Если корабля до Цепей не будет – ищи, кто идет на Ферелден. Но смотри по сторонам. Бьюсь об заклад, в тавернах хватит любопытных ушей. В «Старые паруса» не ходи. Иди в «Русалку» или в «Три склянки». – Может к Брогану? Он бы все устроил. – Нет, братик. Сейчас я во всем городе доверяю только матери и тебе. *** Тело – такое легкое… Я словно лечу… Кто это – рядом? Чья рука на лбу? Кто мыл меня? Травами пахнет, словно на опушке леса… Мокрое, теплое… А я руки поднять не могу… Только слышу всё… – Плох? Мужской голос смутно знаком. Ему отвечал женский – глухой, дребезжащий, принадлежащий старому, древнему существу. – Горячка его терзала. Изранен сильно. – Отойдет? – Как Создатель решит. – Ну, ну, мать. Ты и не такие раны лечила. – Так зачем спрашиваешь? Маг застонал. – Очнулся? – Нет. Бред это… Сны… Сны… Черная пещера с гладкими стенами…. Спальня в вишневых с золотой драпировках. Ты спишь, повернувшись на бок, и я вижу сильное, твердое плечо, черные волосы, разметавшиеся по подушке. Не хочу будить тебя. Сотню лет и еще сотню смотреть, как вздрагивают ресницы, сотню лет и еще сотню слышать, как срывается тихое дыхание с твоих губ. Помнишь, в первое время после нашего знакомства тебе казалось, будто шрам на лице уродует тебя в моих глазах? Я так и не осмелился спросить, откуда он у тебя. Лечь за твоей спиной, прижаться к теплому телу и пролежать так – сотню лет и еще сотню…. – Странно, что они еще не пришли за мной сюда. Неужели продажная стерва не растрезвонила про мое убежище? – Твоя красотка знает, чем ей это грозит. – Да уж, никому не хочется подохнуть в собственной блевотине от твоего проклятия. Открыть глаза удалось с огромным трудом. Туман беспамятства отпускал медленно, расползался, открывая взгляду темную комнатку, травы в пучках, развешанные под потолком, стол, с которого скалил желтые зубы череп, горшки и миски. И лишь потом – его спасителей. На сундуке, укрытом полосатым сукном, сидела старуха. В ореоле седины темнела пятном смуглая кожа уроженки Антивы. На мягком, низком топчане расположился высокий темноволосый мужчина в кожаном дуплете. Две пары глаз – черные, пугающие, словно бездна и зеленые – смотрели на него. Маг хотел что-то сказать, но голоса не было. Вдруг разом навалилась на него тяжелая, будто медвежья туша усталость, придавила, лишила слов. Он лишь дернул головой, сглотнул комок. – Дай ему питья, сын. Темноволосый кивнул, взял со стола оловянный кубок. Горькая влага полилась в горло мага. Он судорожно глотал настой, чувствуя, как медленно возвращаются ясность мысли и силы. – Кто вы? – Глянь, заговорил. – Усмешка у спасителя была злая, взгляд колючий, как у травленого волка. Он наклонился, подобрал с лавки одежду, бросил на грудь мага. – Одевайся. – К..куда? – Подальше отсюда. Тебе же не хочется вернуться под ясные очи его высочества? Упоминание о принце Старкхевена отозвалось теле мага судорогой. – Я не могу идти. – Можешь. Хромать будешь, это верно, но убраться из нашего славного города хромота не помешает. – Куда ты меня везешь? – Если Создатель смилуется – в Киркволл. – Нет! Должно быть, в его крике звучало все отчаяние мира. Темноволосый удивленно приподнял бровь, повернулся к старухе. Старуха улыбалась, показывая желтые зубы. – Боится он, сынок. Не рады ему будут. – О чем ты? В глазах старухи заплясали багровые искры. Маг отпрянул, прижал к груди рубаху. Плечи его дрожали. – Он знает о чем. Любим был, да любовь ту предал. Защиты желал, помощи, да платил за них не шибко щедро. По губам страсть текла, а сердце держал точно дверь для гостей непрошенных – приоткрытым. А теперь боится Ястреба. Раньше силен был, а теперь нет силы, ушла. Ястреб-то высоко взлетел. Презрения страшится, холода, пустоты неминуемой. Любовь, угасшую в глазах увидеть. Для него оно теперь – хуже смерти. Маг закусил губу, на бледных щеках брызнули пятна стыда. – Ладно, мать. Об этом потом думать будем. Скрипнула дверь, послышались шаги. К двум обитателям дома присоединился третий – совсем еще мальчишка. – Ну что? – Нашел, брат. Идут до Амарантайна, капитана звать Гладиус. Этой ночью с якоря снимутся, до глухого часа. Денег взял и велел ждать у третьего пирса. – Спрашивал кто такие? – Нет. Допытывал только, здоровы ли. Опасается, видишь ли, прилипчивых болезней. – Молодец, братец. – Возьмешь меня с собой? – Куда? В Киркволл? – Не, на что мне туда. Сегодня ночью. – Возьму. Старуха поднялась на ноги, в углу комнаты открыла сундук, принялась рыться в тряпье. Затем подошла, взяла черноволосого за руку, обернула вокруг запястья синий кожаный шнурок. – На удачу, милый. Станет совсем худо – он тебе любой замок откроет. Чую, не скоро мы с тобой теперь свидимся. А ты, маг, запомни. Даже предателям боги последний шанс дают. Не упусти его, слышишь. Иного не будет. Не упусти… Порт Старкхевена Корабль «Морская Гончая» – Сколько приняли? – Тридцать человек, восемь эльфов. Сейчас заберем еще двоих и можно сниматься с якоря. – Хорошая работа, Гладиус. – Надеюсь последняя в этом году. Мне уже третий раз приходится менять команду, перекрашивать борта и платить за новые документы. – Брось ныть, капитан. Если доходы перекрывают расходы, значит, дельце выгодное. А выгодное дельце бросают только трусы и дураки. – Или покойники. Меньше всего мне хочется кончить жизнь с петлей на шее. – Ты слишком много ноешь, Гладиус. – Много ною? Тебе напомнить, как мы едва ускользнули из Киркволла? – Не бойся. Еще один рейд и вернемся в Империю богатенькими господами. – Надеюсь. Твои люди готовы? – Не сомневайся. Как только выйдем в открытые воды, можно будет распахнуть загоны. – А до того времени скажи им, чтобы сидели тихо. Нам ни к чему лишний шум в старкхевенских водах. Луна серебрила воды реки, отражающие тяжелые паруса «Морской Гончей». Корабль послушно устремился прочь от города, оставляя за бортом уснувший порт, белокаменные очертания Дворца, огни на Дворцовой площади. Сорок пассажиров располагались на ночлег в трюме корабля, приспосабливались к легкой пока еще качке. Они даже не догадываясь об участи, что ждала их впереди.