Когда отцветёт сакура

      Кымсэги в недоумении переводил взгляд с невозмутимого Джулдарами на потирающую пострадавшее ухо мышку и хлопал огромными, по чайной плошке глазами. Стоящий по другую сторону решётки полосатый товарищ так и прыснул со смеху: — Ох, видел бы ты сейчас свою физиономию! — Ты, Джулдарами, наглый и хитрый хвост, — сердито пискнула мышка, от души наступая хохочущему бурундуку на лапу, — мог бы и предупредить, что твой Кымсэги меня дрелью изобьёт. — Это паяльник... — растерянно поправил Кымсэги, пряча инструмент в карман. — Ох, да вот что в лоб, что по лбу! — саркастично заявила пострадавшая мышь, в обществе Джулдарами явно чувствуя себя увереннее. — Что дрелью, что напильником— всё равно больно.       Охая, она потёрла лоб и выжидающе уставилась на бурундука. Но его, похоже, мало интересовали мышиные синяки. — Не злись на него, Сакура, — примирительно заметил невозмутимый Джулдарами. — Учитывая, что его могли и казнить через пару часов, его отчаяние и агрессия по отношению к твоей персоне вполне оправдана. — Как ты её назвал? — потрясённо спросил Кымсэги.       Джулдарами смутился. — Сакура... — А я думал, мышей по номерам зовут... — Ну что ты, Кым,— укоризненно покачал головой бурундук, — имена у всех мышей есть. Иначе они откликаться друг дружке не будут. Да и неудобно, что у мыши имя есть, а ты её по имени не называешь, по номеру только... — Во-о-о-от! — заплакала Сакура.— Меня никто так не называ-а-а-а-а-ал! Никто меня не люби-и-и-ит! И рыжий меня паяльнико-о-о-о-ом! — Ох, ну извини меня... Мышутка, — с видимой неохотой извинился Кымсэги, закатывая глаза.       Сакура сердито посмотрела на него, потом обречённо вздохнула и махнула лапкой: — Извинения приняты, Рыжий. — Эй, я Кымсэги, а не Рыжий! — возмутился бурундук, стискивая прутья решётки так, что костяшки пальцев побелели. — Ну а я — Сакура, а не Мышутка, — победоносно хмыкнула мышка, подкручивая хвостик.       Атмосфера в тюрьме начала накаляться, но пыл обоих забияк быстро охладил Джулдарами. — Кымсэги, я, конечно, понимаю, что тебе надо выплеснуть на ком-то злость, но давай ты займёшься этим не сейчас и не здесь? — предложил он. — Учитывая, что совсем скоро с тобой придёт разбираться палач, то было бы весьма и весьма неприятно слышать вашу... эээ... беседу. — Или очень и очень даже приятно, — хихикнула Сакура, прячась за спину Джулдарами.       На этот раз Кымсэги предпочёл проигнорировать нахальную мышь. "Ведь явно же ещё подросток, не буду же я с ней махаться", — решил он про себя, успокаиваясь. — Так, а теперь, если все удовлетворили свою жажду ругани, предлагаю вытаскивать начальника охраны из-за решётки, — Джулдарами повернулся к Сакуре, перевязывающей бантик на ухе, потрёпанном Кымсэги. — У тебя, случайно, ключа в фартуке не завалялось? — Я кухарка, а не тюремщица, — фыркнула та, но явно для виду: глаза у неё восторженно сияли.       Джулдарами ответил ей одной из своих очаровательнейших улыбок, при этом его полосатый пушистый хвост заходил из стороны в сторону. Собственно, тут Кымсэги отчасти и стало понятно, что за чертовщина происходит. — Значит, будем взламывать, — решил Джулдарами и, припав на колени перед тюремной камерой, извлёк довольно внушительную связку отмычек. — Смотри, Кым: сейчас мы тебя выпустим, и Сакура отведёт тебя к другим пленным — вроде с тобой два хорька было и мышь. Из тюрьмы она покажет путь, а дальше ей идти опасно, сами выбираться будете.       Замок на двери щёлкнул, поддавшись напору одной из отмычек, и вот Кымсэги уже по другую сторону решётки. — Разве ты не пойдёшь со мной, Джулдарами? — с еле различимой тревогой в голосе спросил он.       Товарищ с улыбкой покачал головой: — Не-а, мне придётся сейчас последствия твоего побега улаживать. С тобой, как я и сказал, пойдёт Сакура. Главное, не подерись с ней, она девчонка вредная, возьмёт и охрану на уши поднимет. И зря я тут, выходит, возился с этими чертовыми скрипучими замками.       Это было сказано скорее внимательно поводящей ушами-локаторами Сакуре, с интересом разглядывавшей Кымсэги. Судя по её снисходительному взгляду, мышка была о бурундуке не самого высокого мнения. — Отведёшь его — и живо сюда, — серьёзно, но в то же время с теплотой инструктировал Джулдарами. — Если кто-то что-то спросит — ты ничего не знаешь, поняла, серенькая?       Сакура понятливо кивнула и слегка потянула Кымсэги за рукав: — Пошли, чего встал-то?       Бурундук с некоторой опаской зашагал за мышью. Обернулся на повороте, чтобы последний раз посмотреть на Джулдарами. Но его уже не было. — Одни проблемы от вас, бурундуков... — ворчала Сакура, высоко поднимая ноги, чтобы нечаянно не споткнуться обо что-нибудь. — Много ли бурундуков ты встречала за свою жизнь, ребёнок? — ехидно поинтересовался Кымсэги. — Если не считать пленных, то только тебя и Джулдарами, — фыркнула мышка. — Мы вообще случайно познакомились: он мотоцикл чинил с утёнком, а я как раз шла в лес за ягодами, для кухни. Ну, смотрю, он с уткой разговаривает, значит, бурундук. Утка потом улетела, а я подошла и спрашиваю: мол, бурундук? Он, конечно, поотпирался, потом понял, что бесполезно. Но мне Джулдарами понравился, и я тогда дала клятву, что не выдам его хорькам. — Ёже мой, типичная мышь, — Кымсэги закатил глаза к потолку. — Ты сейчас договоришься, и я подниму тревогу, — пригрозила Сакура, сжимая кулачок. — И подведёшь Джулдарами. И подставишь Холм. И этого тебе Джулдарами не простит.       На столь веский аргумент у мышки не нашлось возражений. Она надулась и молча потрусила вперёд. "Джулдарами, что же это с тобой такое? — мысленно хмыкнул Кымсэги. — С каких это пор тебе ушастые недомерки по вкусу?" Внезапно Сакура застыла на месте. Задумавшийся бурундук врезался в её худенькую сгорбленную спину. — Что там ещё? — шёпотом поинтересовался Кымсэги. — Охрана, — так же тихо прошелестела Сакура, подбегая к дверце в стене. — Придётся скрываться в подземном лабиринте. Есть одна проблема: я в нём не разбираюсь. И мы можем заблудиться. Но уж лучше мы заблудимся, чем попадёмся вот им, — она мотнула ушастой головой на звук двух грубых голосов за углом и со скрипом отворила дверь.       Мгновение — и мышка исчезла в тоннеле. Кымсэги, не раздумывая долго, бросился за ней. Дверь со скрежетом захлопнулась за его спиной. — Так... — рядом раздалось глухое сопение Мышутки. — Вот мы и в подземном лабиринте... — Тут же темно, как в гробу, — Кымсэги поёжился — его шёрстка отчего-то совсем не грела. — И холодно. — И мрачновато, — завершила картину Сакура, чиркая спичкой.       Крохотный дрожащий язычок пламени чуть осветил влажные земляные стены. Кымсэги помотал головой и понял, что они очутились в начале мрачного ветвящегося коридора, прорытого мышами. Норы переплетались между собой, многие из них наверняка заканчивались тупиками, и бурундук даже не представлял, куда идти дальше. Судя по выражению мордашки Сакуры, она впервые полностью разделяла его мнение. — Эх, ладно, пойдём искать выход! — она кивнула на норы, но не очень уверенно. — Нет, я понимаю, что мыши смыслят в норах, но только в тех, которые вырыли сами, — невесело ухмыльнулся Кымсэги. — А сидеть долго тут нельзя: рано или поздно хорьки обнаружат пропажу, и тогда несдобровать нам обоим.       Сакура обречённо кивнула, скосив глаза на спичку. — Но ведь выход должен быть... — мышка сложила одну руку на груди и принялась расхаживать взад-вперёд на манер хорька вдоль нор.       Кымсэги также уныло посмотрел на крошечное живое пламя на кончике спички. Огонёк непрерывно отклонялся в сторону одной из нор. — Эге-е...Раз сквозняком веет, значит, та норка выход имеет! — бурундук указал на тёмный подземный ход. — Ну, Рыжий... голова! — уважительно произнесла Сакура и первой нырнула в узкий лаз. — Мы погибли! Нас казнят завтра же! — обречённо пискнул мышиный солдат, хватаясь за прутья решётки. — И миссию мы провалили, и начальника охраны подвели... — Тихо! — раздался над головой чей-то яростный шёпот. — Ничего не подвели.       Кымсэги стоял на коленях перед решёткой и сосредоточенно ковырял в замке отмычкой. — Рыжий, надеюсь, ты дальше сам? — фыркнула Сакура, отряхивая платье и передник от земли. — Мне бы к поварам вернуться, пока не застукали, что я тут с вами бегаю. — Да, конечно, — Кымсэги улыбнулся ей уголками рта. — Спасибо, Мышутка. Может быть, ещё и увидимся когда-нибудь. — Надеюсь, что нет, — хмыкнула мышка и растворилась в темноте подземелья.