«Истощение»

Дазай никогда не пользовался лифтом, всегда поднимался на свой второй этаж пешком, даже с тяжелым грузом. Панорамные окна его квартиры выходили на спортивную площадку, чистую и безлюдную. Район тихий, спокойный, но иногда по дороге может проехать полицейская машина или скорая помощь с квакающими звуками. В десяти шагах находился комбини и книжный магазин. Кафешки и пара тройка баров. Чуть дальше станция метро. Небольшой чемодан и рюкзак за спиной, больше у Акутагавы вещей с собой не было. Войдя в квартиру, юноша разулся и прошелся по паркету в белых носках. Дазай соблюдал идеальную чистоту, хотя в прошлую их встречу сказал, что перед приходом Акутагавы будет убираться. Это вызвало у манекенщика легкую улыбку: — Мне здесь нравится. — Я рад это слышать. Но, давай, я расскажу тебе о кое-каких нюансах. — Каких? Дазай поведал ему про свой распорядок дня: он рано просыпается и рано ложится спать. В будни. В выходные может дрыхнуть хоть до обеда. Телевизора у него нет, так как все новости и фильмы он привык смотреть по компьютеру. Когда у него накапливается грязная одежда, он относит её в прачечную, которая находится внизу. Балконная дверь часто заедает, поэтому ее нужно подпирать, когда выходишь покурить. — Я не курю, — сказал Акутагава. — Тогда, ладно. Дальше. Дазай сам готовит себе еду. Он не привык следить за кем-либо, кроме себя, поэтому Акутагава должен все делать сам. Рюноске от его слов грустно улыбнулся: — Чайником я же могу пользоваться? — Можешь пользоваться всем, но ничего не переставляй. — Хорошо. — В общем, это пока всё. Если вспомню что-то еще, скажу. А если у тебя возникнут вопросы, спрашивай. — Угу. Где я буду спать? — А-а. Иди сюда. — Дазай повел его в спальню. Просторная светлая комната с большой двуспальной кроватью посередине. Постель была аккуратно заправлена, а сверху был растянут теплый коричневый плед. На деревянной тумбочке заряжался телефон. На полу, в специальной подставке, заряжалась камера. — Класс. А ты дашь мне пароль от wi-fi? — Дам. И еще ты получишь ключи. Насчет оплаты… Осаму сказал, что пять тысяч иен в месяц (45 $) будет норм. Он вообще не хотел брать с парня денег, но тот уперся рогом и всё. Рюноске радовался тому, что наконец-то сможет наслаждаться тишиной и заниматься любимыми делами. Хоть теперь ему и придется привыкать к режиму Дазая. — Предлагаю это отпраздновать, — сказал Осаму воодушевленно. — Пошли в кафе. Я угощаю. ~ Первая неделя совместной жизни прошла хорошо. Своим присутствием Акутагава никак не мешал жизни фотографа. Он тоже был аккуратным и чистоплотным. Отдельно хранил зубную щетку и предметы личной гигиены. Когда Дазай шел первым в ванную, Рюноске заправлял их общую кровать. Осаму любит читать перед сном, а Акутагава смотреть сериалы. Друг другу они не мешали. Спали по разным краям. Спальня была самой теплой комнатой в доме и самой уютной. Хотя Дазай большую часть времени проводил на кухне, сидя за столом с ноутбуком; он не видел, чтобы манекенщик готовил себе еду. В воскресенье у хозяина квартиры был запланирован поход в продуктовый магазин, и он решил взять с собой Акутагаву. Выглянув в окно, Дазай посоветовал ему одеться теплее. В магазине они взяли тележку и поехали по рядам с многочисленными продуктами. Людей было мало. — Ты можешь выбрать себе всё, что захочешь, — сказал Дазай около полок с чаем и кофе. Рюноске вел себя очень скромно. Его агрессивное поведение срабатывало только в экстренных ситуациях, как самозащита. Юноша кусал себя за обветренные губы, сдирая омертвевшую кожу до крови. Он долго ходил между рядами, но ничего так и не клал в тележку. Наконец-то он остановился перед шоколадом. Огромный выбор аж глаза разбегаются. Шоколад тёмный, молочный, с кокосом, с орехами, с сухофруктами, пористый, горький, с печеньем и так далее. Рука Акутагавы потянулась к шоколаду с орехами и изюмом, но внутри, где-то в задней части мозга, на него наорал демонический голос: Нельзя! Не трогай! И Юноша отдернул руку, как будто его обожгло. — Что такое? — удивленно спросил Дазай. — Если хочешь взять, возьми. Это не преступление. Но Рюноске не взял. У него покраснели щеки, похолодели пальцы, но он не сдавался. У кассы Дазай вытаскивал продукты, а Акутагава складывал всё в пакеты. Об его руку стукнулась плитка шоколада, которую он так хотел взять. Дома, на кухне, они разбирали покупки. Осаму поставил чайник, помыл несколько яблок, сложил их в корзину на столе, а когда чайник закипел, приготовил чай и позвал Рюноске. — Ты ещё растешь, — сказал фотограф. — Твоему организму нужны витамины. Съешь яблоко. — Не хочу. — От яблока с тобой ничего не случиться. Брюнет достал из шкафа плитку шоколада и развернул её. Приятный шорох фольги и мелодичный хруст разломанного шоколада сводили Рюноске с ума. Он шарахнулся в сторону от протянутого ему кусочка. — Не хочу, — повторил он. — Ты любишь шоколад? Рюноске кивнул: да. — Я тоже. — Дазай поднес кусочек ко рту и съел. — Шоколад помогает работе мозга и способствует хорошему настроению. Люди, которые часто грустят, у них очень низкий уровень серотонина. Им нужен шоколад, чтобы стать счастливее. О, отличная идея для стиха! — воскликнул он. — Где моя тетрадочка? Фотограф отложил плитку и нырнул в комнату на поиски тетради, куда обычно записывал стихи и идеи. Рюноске остался на кухне. Темно-коричневый прямоугольник, в котором было до хрена калорий в жалких ста граммах, гипнотизировал его. Какая досада. Но он так любит шоколад, особенно темный, с орехами или обычный, тающий во рту. Подцепив один отломанный кусочек, манекенщик поднёс его ко рту и прикоснулся к гладкой поверхности губами. «Пока Дазай не видит, — подумал он, но за секунду до срыва, положил кусочек обратно. — Нет. Мне нельзя». ~ Вторая неделя началась с мелкого снега, а фотографу и манекенщику нужно было ехать на работу. Метро было переполнено, и чтобы Рюноске никто не сшиб, Дазай схватил его за руку и прижал к себе. В поезде он заслонял юношу собой от наглых извращенцев — любителей лапать молоденьких и красивых. Дазай был выше Рюноске, и когда поезд сделал остановку для пересадки, черноволосый не нарочно стукнулся об него и смутился. — Извини. — Ничего страшного, — улыбнулся фотограф, и шепотом начал диалог. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально. А что? — Ты бледный, — заметил Дазай. — Хорошо сегодня спал? Я слышал, как ты ходил ночью по квартире. Что-то случилось? — Ничего, — буркнул Рю. — Просто не спалось. — Эй. — Мужчина поправил ему воротник и застегнул верхнюю пуговицу на пальто. — Чего? Указательным пальцем Осаму прикоснулся к кончику носа и Рюноске залился краской. — Не делай так. Дазай улыбнулся и пожал плечами: он будет так делать. Поезд тронулся и Рюноске снова прислонился к Дазаю. ~ После шестичасовой работы Акутагава чувствовал усталость и ноющую боль по всему телу. Ещё он был зол, потому что Дазаю приспичило зайти в магазин, когда до дома осталось всего пара метров. Дома фотограф улыбался какой-то странной, загадочной улыбкой. Рюноске переоделся в домашние штаны и футболку, лёг на кровать и вздохнул. Через минуту в спальне появился Осаму, с той же непонятной, хитрой улыбкой. Из небольшой коробки он вытащил палочку, покрытую шоколадной глазурью. Зажал один конец печеньки у себя во рту и забрался на кровать к Акутагаве. В полудрёме юноша увидел перед собой его лицо и широко распахнул глаза. — Ты чего? — Он попытался вылезти из-под Дазая, но мужчина лег на него, не давая возможности освободиться. — Отпусти! — Отпущу, когда съешь, — произнес он с шоколадной палочкой во рту. Под тяжестью чужого тела Рю не мог свободно дышать, плюс, онемели руки, а Дазай не отступал от своей гениальной идеи. С одной стороны он применил насилие, с другой просто дурачился. Рюноске разозлился: — Хватит. Это не смешно. Пусти, мне больно. — Неть. Сделай кусь. «Да чёрт с тобой!» — подумал Акутагава и быстро сгрыз палочку, чтобы не ощутить её вкуса. Однако не успел вовремя остановиться и его губы соприкоснулись с дазайскими. Юноша покраснел. У него быстрее забилось сердце и участилось дыхание. Он этого не хотел! Но посмотрев в блестящие карие глаза Дазая, он увидел в них своё размытое отражение. — Так… слишком сладко, — прошептал фотограф и отстранился.