«Истощение»

POV Дазай Что я делаю, чёрт возьми? Психика этого парня расшатана в пух и прах, а тут я ещё масло в огонь подливаю. Совсем на голову отбитый. Но ведь я хотел как лучше. Меня сильно беспокоит то, что он ни хрена не ест. Сколько ещё он так продержится? Я не могу допустить, чтобы он запутался в себе ещё больше. Он не совершит моих ошибок. Я теперь всегда должен быть рядом с ним. ~ Сидя на кухне, я как всегда читал новости и завтракал. Потом вдруг услышал, как что-то глухо упало. Я соскочил со стула и метнулся в спальню. На полу лежал Рюноске. Я бросился к парню, приподнял ему голову и начал звать по имени. Он не реагировал. Я случайно увидел бутылку, отвинтил крышку и побрызгал на него водой. — Рю! Рю, очнись! Что с тобой? Акутагава посмотрел на меня стеклянными глазами. На фоне истощенного лица они показались мне такими большими и такими чёрными, словно два шарика, обрамленные ресницами вокруг. Он разлепил пересохшие губы и тихо произнёс: — Не знаю. Я резко встал и комната вдруг почернела. Но со мной все нормально. — Рю, я устал слышать одно и то же. Обморок это не нормально. — Я погладил его по щеке большим пальцем. — Пожалуйста, прекрати. Я не твой старший брат, и уж тем более не отец. Акутагава сел. — Ты мой друг. — Да. Но пойми, ты должен прекратить. Пожалуйста, хватит. Не мучай себя. Ведь ещё чуть-чуть и будет слишком поздно. Акутагава начал плакать. Слезы обильным ручьем покатились по щекам и закапали на пол. Мой рот не закрывался: — Я не хочу, чтобы ты покинул меня. Акутагава спрятал лицо в ладонях. Я придвинулся к нему ближе и приобнял за талию. — Рю, послушай. Послушай меня, а не тот голос, который приказывает тебе. Со мной ты в безопасности. Я твой друг. Я тебе помогу. Бедный мальчишка громко всхлипнул и заревел. Он тоже устал от этого. Я прижал его голову к своему плечу, плавно погладил по спине, поцеловал в висок. Мне было его так жаль. Он безутешно плакал. Видимо, в нем накопилось слишком много боли, которую он сдерживал всё это время. — Тяжелая выпала доля, — басом приговаривал я, чтобы он успокоился. — Но мы справимся. От ласковых движений Рюноске перестал плакать. Он прижался ко мне, как котёнок, которого всю жизнь обижали хулиганы. Теперь это мой котёнок, и я буду защищать его, пока он не окрепнет и не станет сильнее. Я взял парня на руки — он был такой легкий, будто я поднял пустую коробку — и понёс на кухню. Он обвил меня руками за шею, и, кажется, не хотел отпускать. Я улыбнулся, поцеловал его в висок и опустил на стул. Потом я сделал ему кофе. — Когда ты в последний раз ел? — сложив руки на груди, спросил я. Рю задумался. — Э-э… Я пил чай и воду. Очень много. Иногда жевал жвачку. — Офигеть. — В последний раз я, кажется, ел салат из моркови. — Ага. Знаешь, чего я боюсь? Акутагава отрицательно покачал головой. Мне пришлось ответить: — Я боюсь, что когда ты начнешь питаться, твой пищевод будет выталкивать еду обратно. Понимаешь? — Да. Это ужасно. — Угу. Ну-с, давай уже с чего-нибудь начнём. — Я хлопнул в ладоши. — С чего-нибудь легкого. — Я начал рыскать в шкафчиках, холодильнике и буфете. — О! Я могу сварить суп. Овощной. С тофу. — Хорошо. — Найди мне кастрюлю и набери в неё воды. Вдвоем мы приготовили отличный суп. Под моё руководство, конечно. Акутагава резал овощи на очень мелкие кусочки, и у него получилось красивое блюдо. Я видел, как он несколько раз улыбнулся, видимо, готовить вместе со мной ему понравилось. Надеюсь, что «да», потому что это важно для будущего. — Не терпится попробовать, — сказал я, разливая суп по мискам. — Приятного аппетита. Посмотрев на дымящийся суп, черноволосый юноша подцепил ложку пальцами и зачерпнул жидкость. Я был так горд им, что весь ужин улыбка не сползала с моего лица. Однако позже у Акутагавы сильно заболел живот. Это не удивительно, ведь его организм просто охренел от того, что наконец-то получил еду. Я отыскал таблетки, которые снимают спазм, и дал ему одну. Боль стихла, мальчику стало лучше. Мы легли на кровать и поставили кино. Рюноске задремал ближе к концу фильма. Я выключил и убрал ноутбук на пол. Потом обнял спящего Аку, и тоже попытался заснуть. Перед отправкой в царство Морфея, я понял, что стальными цепями привязываюсь к этому милому и хрупкому созданию. С его холодными костлявыми руками, бледной кожей, черными, как смоль глазами. К такому дикому и одновременно доверчивому. Мне хотелось держать его за руку, трогать и гладить. Хотелось даже целовать. Везде, где только можно.