«Истощение»

В моей квартире отсутствуют весы. Когда анорексией болел я, то взвешивался по сто раз в сутки (если не больше), а после выписки из больницы мне пришлось их выбросить. Теперь у меня с весами связаны неприятные воспоминания. Прошло так много времени, но я до сих пор помню, как меня насильно пичкали едой в больнице, «пока не съешь хоть что-нибудь, не выйдешь из-за стола» и как таскали на взвешивание. Перед тем как взвеситься я пил много воды, клал тяжелые предметы в карманы, пришивал грузики к одежде и т.п. Но все мои хитрости врачи знали наизусть и раздевали почти до трусов. Беседы с психиатром… аж мурашки по коже от этих воспоминаний! Но мне кажется, что именно после разговоров с этим прикольным мужиком я определённо изменился и смог покинуть палату. Мании постоянно взвешиваться и контролировать свой вес у Акутагавы я не наблюдал. Парень просто морит себя голодом и до изнеможения занимается физкультурой. Рюноске много работает, потому что очень хочет стать известной моделью. Наивный мальчишка… Из-за своего упрямства ты загремишь в больницу. А я, увы, не смогу тебя оттуда достать. *** Приготовив завтрак, я накрыл на стол и пошёл будить спящего красавца. Рюноске с головой закутался в одеяло и всем своим видом показывал, что не планирует сегодня вылезать из теплой постели. — Вставай, — произнёс я. — Или из-за тебя мы опоздаем. — Куда? — сонно спросил Рю. — Как «куда»? На работу. — А-а… Точно. — Завтрак на столе. Я жду тебя. Через десять минут, сидя за столом, Рюноске противно скрипел вилкой по тарелке — безжалостно расчленял омлет на мелкие кусочки. Я потягивал кофе с молоком. Рюноске демонстративно ничего не ел. — Ну, хоть что-нибудь съешь. — Наколов на вилку маленькую помидорку, я поднес её ко рту парня, но он отвернулся. — Нет, — твердо сказал он.  — Давай. Ты можешь. — Не могу! — Он вскочил из-за стола и закрылся в ванной. Вздохнув, я собрал в бэнто кое-что из еды, надеясь, что смогу накормить парня в студии, когда у нас будет обедненный перерыв. *** Когда мы вошли в модельное агентство, госпожа Виктория, увидев Акутагаву, стремительно подскочила к нему и вцепилась в мальчика своими длинными накрашенными когтями. — Вот ты где! С тобой срочно хотят поговорить. — Она потащила парня к лифту. Я последовал за ними. — Тори-сама, доброе утро! Простите, что тут происходит? — А-а, привет, Дазай. Отлично сегодня выглядите. — Ответьте на мой вопрос, пожалуйста. — Не могу. Это сюрприз! В главном офисе нас ждал иностранец. Средних лет мужчина в дорогом костюме. Смуглый брюнет с карими глазами и легкой щетиной. В одном ухе у него красовалась золотая серьга, на руке блестели серебряные часы и золотые кольца (на указательном пальце и мизинце). Когда мы вошли, он встал и улыбнулся, не показывая зубов. От него приятно пахло мужским парфюмом. — Здравствуй, Акутагава, — пробасил он, и протянул руку для рукопожатия. Рюноске вынужден был поздороваться. — Мне так хотелось увидеть тебя. Виктория все уши прожужжать, рассказывая о тебе. Мужчина внимательно осмотрел юношу, однако, мне его взгляд совсем не понравился. Он был какой-то плотоядный. Чёрт, да он будто на товар смотрит, а не на живого человека! Кстати, его японский был так себе. — В живую ты намного красивее, чем на фотографиях. — Спасибо. Но Вы, кажется, хотели о чём-то поговорить, — без эмоций сказал Рю. — Да-да. Твой прекрасный портфолио иметь честь заинтересовать меня. Я бы хотел предложить тебе работу. Хм… Мы можем поговорить наедине? — Мужчина холодно посмотрел на меня, а я в ответ посмотрел на него. — Прошу вас выйти. Я и Тори-сама вышли в коридор. Женщина на радостях ушла за кофе, а я остался ждать, прислонившись к стене. Как же бесит, когда меня вот так выставляют за дверь. Да кто этот мужик такой?! Откуда, блин, взялся? И о чем он там разговаривает с Акутагавой? А вдруг он его обидит?! Пусть только попробует хоть пальцем его тронуть, я вышвырну его в окно! Дверь вдруг открылась и краем уха я услышал: — Подумай над моим предложением. До свидания, Акутагава. Рюноске сидел в кресле и держал перед глазами визитку. Иностранец прошёл мимо меня, как мимо уличного столба. Я бы ему с удовольствием врезал… — Что он тебе сказал? — спросил я у Рю сразу резко и напористо. — Я не совсем всё понял. Он объяснял на плохом японском. Потом перешёл на английский. — Что за работа? Над чем тебе надо подумать? Кто это вообще?! — Дазай, не кричи. Тебя могут услышать. — Рюноске посмотрел на меня спокойным взглядом. — Карим бизнесмен и известный модельер в своей стране. Он предложил мне представлять его новую коллекцию в Абу-даби. А ещё… он сказал, что если я соглашусь на кое-какие услуги, то буду купаться в золоте. — Так стоп! Ещё раз, чтобы я понял. Он увидел твою фотку, ты ему понравился и теперь этот араб хочет, чтобы ты стал ещё одной игрушкой в его гареме. — Дазай… — «В золоте купаться», да? Даже не смей думать об этом! — А с какой такой стати ты мне вдруг приказываешь? — разозлился манекенщик. — Ему нужна модель! — Нет, мой дорогой. Не модель, а раб! Это сексуальное рабство. И с такими хрупкими мальчиками как ты у мужиков разговор короткий. Это щас он тебе лапшу на уши вешает, а потом будет грубо насиловать. — Хватит! Совсем сдурел? — Рю, ты не должен быть таким наивным. — Давай я сам как-нибудь разберусь, каким я должен быть, а каким нет. Я всегда справлялся в одиночку, без чужой помощи. И сейчас меня ничего не пугает. — Ага. Скажи-ка ты ещё девственник? — Чего? Это тут причём? — Притом. Если дашь согласие этому арабу, то будь готов. Акутагава крепко сжал кулачок и сверлил меня злыми глазами. Потом он встал, пихнул меня плечом и вышел в коридор. Вздохнув, я последовал за ним. Не думал я, что этот день будет таким тяжелым.

Конец POV Дазай

*** В обеденный перерыв фотографы и модели разместились в кафетерии. Акутагава не хотел туда идти, однако Дазай, ухватив парня за шиворот, потащил его за собой, игнорируя сопротивление и громкую брань. Усадив Акутагаву за стол, фотограф попросил последить за его камерой, а сам ушел за чаем. Брезгливо отодвинув от себя бэнто, Акутагава вытащил телефон из кармана. Парень прижал ладонь к лицу, чтобы не вдыхать ароматы еды, но у него сдавило в животе неприятной резкой болью. «Ненавижу тебя, Дазай!» — рычал про себя манекенщик, но уйти не имел права, так как следил за чужой камерой. На диванчике, почти рядом, сидела симпатичная девушка, с белыми волосами, кривой чёлкой и желто-фиолетовыми глазами. Перед ней лежали свежие фрукты. Она косилась на Рюноске, сжимая в руке яблоко. — Послушай… Извини, мы не знакомы. Но я много раз тебя видела. Мы работаем в одной студии. — Ага. — Ты в порядке? — вдруг спросила она. — А что? — Ничего. Просто ты такой бледный. На вампира слегка похож, — попыталась пошутить девушка. — Я видела, ты пришел сюда с нашим фотографом. — Он притащил меня насильно, — буркнул Рю. — Ясно. Вы друзья? — Друзья? С чего ты взяла? Девушка пожала плечами. К столу подошел Осаму. Он поставил перед Акутагавой чай. — Рю, ну как ребенок, честное слово. Ешь давай, а то с ложки кормить буду. Ай, ложку забыл! Щас! Девушка сдерживала свой смех, прикрыв рот ладонью. Акутагава запрокинул голову назад и выдохнул: — Как же он заебал. — По-моему это мило. Он о тебе заботится. — Это не забота, а издевательство, блин. — И сколько ты уже не ешь? — Почти две недели. Вчера только сорвался. — Ясно. Знаешь, я завидую вам, парням. Потому что не важно, что и сколько вы едите, вы всё равно будите тощими. Это нам, девушкам, природа покоя не даёт. — Да дело даже не в этом, — усмехнулся Рюноске. — Просто… это ради ощущения. — Ощущения пустоты? — Нет. Эйфории. — Значит, когда голодаешь, то чувствуешь эйфорию? — Да. — Ага. Я вот хотела предложить тебе своё яблоко. Но не хочу, чтобы ты потом выбросил его в помойку. Сама съем. — Я не выбрасываю еду. Просто не ем. — Это круто, что у тебя есть сила воли, но мне кажется, что ты делаешь хуже себе. Надо питаться, чтобы жить и быть красивым. Извини, я пойду, мне уже пора. Приятно было поболтать. — Пока. Когда девушка пропала из виду, Акутагава пожалел, что не спросил, как её зовут. Однако появление Дазая заставило его тут же забыть о ней.