«Истощение»

Поблагодарив коллег за проделанную работу, модели и фотографы двинулись по домам. Поднимаясь вверх по лестнице к метро, Дазай отстал от Акутагавы, так как тащил на себе тяжелое оборудование. «Этот засранец даже ни разу не обернулся в мою сторону», — проворчал фотограф. И словно прочитав его мысли, Рюноске обернулся. Прохладный ветерок колыхал его ломкие чёрные волосы, которых с каждым расчесыванием становилось всё меньше и меньше. Акутагава не говорил Дазаю о том, что у него начали выпадать волосы. — Если будешь плестись как черепаха, то я уеду домой без тебя, — язвительно произнес манекенщик, встав в позу. Осаму остановился и поставил штатив на землю. — Во-первых, черепаха обошла зайца в той гонке. Во-вторых, я думаю, что такого как ты в метро точно облапает какой-нибудь извращенец. И раз ты их до смерти боишься, то впадешь в ступор и ничего не сможешь сделать. — Что?! Я их не боюсь, понял! И чтоб ты знал, я смогу дать сдачи тому, кто посмеет меня тронуть! — прокричал Акутагава и на носу от гнева у него появилась складочка. Он твердо зашагал наверх, а Дазай, вздохнув, поднял своё оборудование и последовал за ним. Ну не оставлять же наивного мальчишку на растерзание похотливым дядькам. После собеседования с неприятным, по мнению Дазая, арабом, они повздорили, и Рюноске до сих пор злится на Осаму за то, что тот суёт свой длинный нос в его дела. POV Акутагава       Если этот идиот думает, что я, как маленький ребенок при виде конфетки, побегу к этому стремному арабу, то он глубоко ошибается. Я сразу понял, что этот Карим от меня хочет. И мне это не нравится. Это мерзко, отвратительно и настолько погано, что аж блевать тянет. Не помню, куда дел его визитку, но её надо выбросить. Надо вообще выбросить из головы всё, что сегодня произошло и даже… ту девчонку с яблоком? Она вроде ничего, красивая. Надо будет завтра имя у неё спросить. Ой, что за чушь собачья! Зачем она мне? У неё глаза странного цвета, наверняка линзы носит, видимо та еще показушница.       Наконец-то приехал поезд. Черт, сколько же в вагоне людей. Где этот Дазай, не могу его найти. Ой, ладно, пофиг. Захожу в вагон в одиночку. Встаю к людям спиной, а к дверям лицом, как бы нос не прищемило. Поезд тронулся. О каких наушниках может идти речь, если я не могу пошевелить даже рукой. Блин, как же неудобно. А?! Позади какой-то мужик дышит мне в затылок. Фу, блять! Ну и воняет же от него. Он случайно тронул меня внизу. Не могу пошевелиться. Он потрогал меня ещё раз? Вот урод! Ах!.. Нет-нет-нет, щеки покраснели, мне так мерзко. Прекрати! Почему я не могу ничего сделать?! Пытка продолжается пока поезд не останавливается и половина людей не выходит. Меня трясёт. — Рю. Я слышу голос Дазая позади, поворачиваюсь и вижу его. Он смотрит на меня и от этого выражения лица мне хочется реветь. Ненавижу, когда он бывает прав! Ненавижу его! Но все равно иду к нему и сажусь рядом. Он незаметно берет меня за руку. — Ты как? Меня только что облапали, какая мерзость, позволь мне умереть прямо сейчас. Поразительно, как я еще не сгорел со стыда стоя там у дверей. — Нормально. Дазай прижимается к моему плечу и тихо говорит: — Прости меня за наш разговор в офисе. Ты прав, это не моё дело. — Ничего. Всё в порядке, — отвечаю я, чуть наклоняя голову. От его теплого дыхания я чувствую смущение, но какое-то другое. К тому же от Дазая приятно пахнет жвачкой. — Дай жвачку. Он отпускает лямку сумки с камерой, затем лезет в карман пальто и высыпает мне на ладонь две мятные пластинки. ~ Войдя в дом, я первый отправляюсь в душ. Меня просто колотит от холода. Многие люди склонны мерзнуть, но у того, кто морит себя голодом, холод идёт будто бы изнутри. К тому же я хочу смыть с себя того извращенца! Блаженствую под горячей водой полтора часа. Затем заматываюсь в халат и выхожу из ванной. По запаху понимаю, что Дазай занимается приготовлением ужина. — Рю, иди-ка сюда! У меня для тебя кое-что есть. — Не, я лучше спать пойду. — Молодой человек, тащите свою костлявую задницу на кухню, а не то, я вынужден буду принять меры! Закатываю глаза и иду на кухню. Вижу накрытый на двоих стол, стараюсь не дышать, чтобы не чувствовать запах еды. Дазай подходит ко мне. — Закрой глаза, открой рот. Я вижу запеченную скумбрию, овощи и рис, плотно сжимаю губы и отрицательно качаю головой. Дазай с улыбкой смотрит на меня и мягко спрашивает: — Ты хочешь быть красивым? Я киваю. — А здоровым? Снова киваю, но не понимаю, к чему он клонит. Дазай кладет ладонь мне на голову и медленно проводит по влажным волосам. Потом показывает мне результат, на который мне больно смотреть. — Что ты делаешь для того, чтобы быть красивым и здоровым? — спрашивает он, заглядывая в мои глаза. — Моришь себя голодом. Ты не думаешь о том, что можешь облысеть в восемнадцать лет? Или потерять все зубы? А? Чего молчишь? Ты настолько зациклился на своей внешности, что тебе уже наплевать на здоровье. Организм человека формируется до двадцати пяти лет. Твоё тело в постоянном стрессе, и как оно будет поддерживать в тебе жизнь, если ты не даешь ему топливо? Дазай так рассердился. Я понимаю, что он беспокоится обо мне, но ведь я не просил его… Конец POV Акутагава Повернувшись к фотографу спиной, Акутагава таким образом прячет влажные глаза и желает скорее уйти прочь. Дазай обнимает его руками и прижимает к себе. Рю становится трудно дышать, однако он чувствует тепло исходящее от чужого тела. В таком положении они стоят несколько минут. — Тебе нужны витамины. Я приготовил рыбу, она очень вкусная и полезная, в собственном соку, без масла. Овощи первой свежести, рис тоже. Соль стоит на столе. Ещё есть десерт, но какой не скажу. Пусть будет сюрприз. Дазай усаживает онемевшего мальчика за стол, зажимает ему в правую руку вилку и отстраняется. Рюноке с опаской смотрит на еду, в голове опять начинает звучать демонический голос, который юноша пытается блокировать мыслями: «Я жить хочу, хочу быть здоровым, сильным и красивым». Он накалывает кусочек запеченной рыбы на вилку и кладет в рот. Пресноватый вкус, но как говорится «блюдо может быть вдвойне вкусней, если ты не ел семь дней». Дазай улыбается, ласково гладит Рю по плечам, хвалит, потом тоже садится ужинать. Постукивая вилкой по тарелке, Рю съедает половину порции, потом говорит, что больше не может. — А что на десерт? — спрашивает он больше из любопытства. — Фрукты. Я купил немного экзотики, которую давно хотел попробовать. Осаму встал из-за стола, чтобы дотянуться до пакета. Внутри лежал один драконий глаз, десять штук микани (японские апельсины), четыре киви и шесть инжира. Увидев последнее, Акутагава запустил руку в пакет и тонкими пальчиками подхватил один плод. Дазай ликовал в душе. — Их нужно помыть, — произнес фотограф. — Сделаешь это? А я пока уберу со стола. — Угу. — Рю забирает у мужчины пакет с фруктами. — Кино будем вместе смотреть? — Да, давай. Включив ноутбук (хозяин которого отлучился на секунду), Акутагава замечает на рабочем столе папку с фотографиями под названием «Невоспитанная мисс Безупречность». По велению любопытства он кликает на неё курсором. — Забыл, что после рыбы хорошо пить горячий чай. — Дазай поставил на стол две кружки зеленого напитка. — Что ты делаешь? — Ой, прости, мне захотелось посмотреть... — Ничего. Эти фотографии я сделал в нашу первую встречу. Ты шикарно на них получился. Я работал только над цветом и кое-какие детали на фоне фотошопил. — А почему так назвал? — Ну, э-э…хех. Тебе это подходит. — Фотограф садится рядом с моделью и забрасывает ногу на ногу. — Но с тех пор как ты начал жить со мной, я понял, что ты можешь быть другим. — Каким? Дазай тянет к нему руку, отводит прядь волос за ухо. — Ранимым. — Неправда, — отмахивается от него Акутагава, слегка покрываясь румянцем. Листая дальше, манекенщик находит другие фотографии, не постановочные. — Когда ты успел это снять? — тревожно спрашивает парень, внимательно рассматривая снимок за снимком. Вот он сидит на качелях, устремив взгляд ввысь. Залипает в телефоне, ожидая метро. Говорит с кем-то в офисе. Скучает в кафетерии. Лежит на кровати с книгой в руках. Одевается стоя спиной к двери. Осаму молча наблюдает за его реакцией. — Ты чертов сталкер, а не фотограф! — Вот уж нет! Я ценитель прекрасного. Чего ты ещё ожидал, живя со мной под одной крышей? Кстати, у меня в планах была задумка для эстетического фотосета. — Эстетика чего? — Обнаженного тела, — говорит Дазай и коварно улыбается. — Как ты на это смотришь, мм?