«Истощение»

В обеденный перерыв Дазай нашёл Накаджиму Ацуши у автомата с едой и напитками. Она как раз закончила набирать комбинацию кнопок, чтобы купить себе диетическую колу и булочку. Дазай с ней поздоровался. — Здравствуйте, Дазай-сан! — радостно воскликнула Ацуши-тян. — Хорошо поработали сегодня. Надеюсь, у вас получились красивые фото. Хотя, я так много раз моргала… Вы о чем-то хотите поговорить, Дазай-сан? — спросила беловолосая модель. — В последнее время вы выглядите таким уставшим. — Неужели? Хотя, наверное, ты права. Я хотел спросить у тебя, не хочешь ли ты съездить сегодня со мной в больницу, навестить Акутагаву-куна? Я думаю, он был бы рад, если бы ты пришла. — О! Конечно, я с радостью пойду. Знаете, я бы и раньше сходила проведать его, но у меня нет его контактов, и я понятия не имею, в какую больницу мне ехать. Большое спасибо, что предложили! — Ацуши признательно согнулась в поясе. — Не стоит. Тогда сегодня после работы никуда не уходи. Поедем на метро вместе. — Окей! В вагоне наземного метро Ацуши сильно волновалась. Она призналась Дазаю, что первый раз едет в больницу, чтобы проведать кого-то. Хоть она с Акутагавой знакома не так давно, он ей понравился, и ей бы очень хотелось с ним общаться и дружить. Но после того как парень свалился в обморок на подиуме, и напугал всех моделей, в том числе и Ацуши, она долго не могла прийти в себя. Через несколько минут задумчивой паузы Ацуши посмотрела на Дазая и заметила тень печали на его лице. Ей вдруг захотелось погладить его по руке, чтобы хоть как-то приободрить, что она и сделала. Осаму посмотрел на неё, и устало улыбнулся. — Со мной все хорошо, Ацуши-тян, — проговорил он почти без грусти в голосе. — Я просто не выспался сегодня. — Если вас мучают какие-то мысли перед сном или они не дают вам уснуть, то нужно считать баранов в шляпе, — посоветовала Накаджима. — Почему «в шляпе»? — усмехнулся Осаму. — Не знаю. Точнее, не помню. Мне давно об этом кто-то сказал. Но это помогает, я пробовала. — Спасибо, тоже как-нибудь попробую. — Прочитав название станции на бегущей строке, Осаму сообщил Ацуши, что на следующей остановке им нужно будет выходить. Отложив книгу на стол, Акутагава лёг спиной на кровать, положив руки под голову. Читать целый день — утомительно. К тому же близилось время ужина, то бишь очередная моральная пытка под пристальным взором санитаров. Стук в дверь. Акутагава глянул на часы — слишком рано для ужина. Парень нахмурился и сел. Дверь в палату открылась и, на короткий миг, у Рюноске замерло сердце от приятного удивления. — Приве-е-ет! — протянула Ацуши, по-девчачьи подбегая к нему. Такая обаятельная, светлая и позитивная Ацуши, словно белый тигрёнок, который не наигрался в детстве. — П-привет. — Неуверенно улыбнулся ей юноша. — А как ты узнала, что я здесь? Чуть отстав от своей спутницы, в палату вошел Дазай. Как всегда с каким-то пакетом, внутри которого лежит что-то интересное и сладкое. Осаму напустил на себя самый бодрый вид. — Йо, Акутагава-кун! Надеюсь, ты не будешь против кампании? — По традиции он поставил пакет на стол. — Я купил тебе новые книжки. Ты же съел шоколад, который я принёс тебе вчера? Акутагава кивнул. Он не стал говорить, что шоколад вчера съел не он, а Достоевский. — Расскажешь мне, как ты тут живешь? — поинтересовалась Ацуши, с любопытством рассматривая комнату друга. Не успел Рюноске ей ответить, как в палату заглянул Мори. Он вежливо поздоровался с гостями и сообщил, что Акутагаве необходимо пойти на ужин. — О! А мы можем пойти вместе? Я за весь день только одну булочку съела, — шутливо простонала голодная Ацуши. — Конечно, милая, вы можете пойти на ужин вместе, — разрешил Мори. Затем врач посмотрел на Осаму и одобрительно улыбнулся ему. — А тебе бы не помешало вздремнуть. — Всё в порядке. — Дазай, не спорь! Акутагава уперто и очень долго трапезничает, так что тебе должно хватить времени, чтобы поспать. Можешь прямо тут и расположиться. Дазай вздохнул и подчинился, а Мори закрыл за собой дверь. Больничный пищеблок чем-то был похож на кафе в развлекательном центре: множество рядов чёрно-оранжевых квадратных столиков с такими же стульями со спинкой. В воздухе витали ароматные запахи разнообразной пищи. Большинство пациентов предпочитали сидеть с правой стороны у панорамного окна и любоваться красивым видом на вечерний йокогамский порт. Ацуши целенаправленно направилась в сторону магазина, но Акутагава поймал её за руку. — Стой. Не надо никуда ходить. Нам всё принесут. — Правда? — удивилась девушка. — Как в ресторане? — Типа того. Они сели за столик у окна. Акутагава вдруг увидел знакомую белую шапку-ушанку. Фёдор тоже его заметил и приветливо помахал ему рукой. Он уже закончил ужинать и собирался уходить. Однако заметив, что рядом с Рю сидит красивая девушка, Достоевский как-то странно заулыбался и показал товарищу одобрительный знак (два больших пальца вверх). Акутагава смутился и отрицательно покачал головой в ответ. Фёдор неслышно посмеялся, затем встал из-за стола и куда-то ушел. — Кто это? — спросила Ацуши, которая всё видела. — Ты тут уже с кем-то подружился? — Да, этот парень мой знакомый. Но он с другого этажа. — А что с ним? — Анемия. Ацуши понимающе закивала, а затем обрадовалась, когда им принесли ужин. Разделив одноразовые палочки, Ацуши пожелала «приятного аппетита» вслух и принялась за еду с большим аппетитом. В свою очередь Акутагава всё делал медленно, эдакий «слоу моушен». Он смотрел в окно, о чем-то думал, сортировал овощи на тарелке, но ничего не ел. Немного отпил остывшего чаю. Потом он посмотрел на Ацуши, которая доедала последние рисенки. Парень поинтересовался: — Хочешь добавки? — Ох… Даже не знаю. Рис тут очень вкусный. — Хочешь забрать мой рис? — предложил Рю, осторожно, словно разведчик, оглядываясь по сторонам, в поисках санитаров. — Ты не будешь? — уточнила Ацуши. — Ну, ладно, давай. Накаджима потянулась к его мисочке с рисом, как вдруг позади Акутагавы возник Мори. Врач пододвинув к их столику третий стул и сел, сложив руки на спинке. — Милочка, по правилам, с тарелки Акутагавы ничего нельзя брать. Он должен всё съесть сам. А если ты хочешь чего-нибудь ещё, подойди вон к той женщине и попроси. — А, хорошо. Извините, — испуганно проговорила девушка и поспешила поскорее удалиться. Мори же испытующе посмотрел на своего худенького пациента, который тупил взгляд обо что угодно, лишь бы не смотреть на психиатра. — Халтурим, значит? Такой фокус не пройдёт, — сказал Мори тоном учителя, поймавшего ученика на списывании. — Акутагава-кун, ты помнишь, о чем мы с тобой говорили в моём кабинете? Ты сделал хоть какие-нибудь выводы? Пища — наша основная энергия. Мы питаемся для того, чтобы жить. Существует, конечно, ещё и духовная энергия, но я что-то не видел, чтобы ты молился. Акутагава-кун, посмотри-ка на меня. Ты же знаешь, что я не желаю тебе зла, и ни в коем случае не хочу на тебя давить, но, подумай сам. Что будет с Дазам, если тебе вдруг станет хуже? Поставь себя на его место. Какие чувства ты бы испытывал? Мори говорил спокойно, но каждое его слово, будто игла пронзающая сердце Акутагавы. Юноша упёрто не смотрел на врача, хоть и ощущал на себе его взгляд. Он прикусывал губы и чувствовал, что вот-вот расплачется. По спине прошелся неприятный горячий импульс. Хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы больше ничего не видеть и не слышать. Врач пододвинул к Рюноске еду, а парню хотелось инстинктивно отодвинуться, но позади была стена, бежать ему было некуда. А Мори беспощадно продолжал: — Ты для Дазай-куна очень дорог. И, мне даже кажется, что он видит в тебе свой смысл жизни. Это заметно по его поведению и отношению к тебе. Раньше я не наблюдал такого за ним, даже, когда он выписывался из больницы и клялся, что станет совершенно другим человеком. Он понимает тебя как никто другой. Так пойми же и ты его. Рюноске шмыгнул, прекрасно понимая смысл врачебных слов. Дазай волнуется за него, а он упирается непонятно почему; ему мешает какой-то барьер. И этот самый барьер изо всех сил пытается сломать Мори. Всё также, не смотря на врача, Акутагава взял в руку ложку и зачерпнул в неё рис, поднес ко рту и съел. Почти не прожевав, он проглотил пищу, стараясь не почувствовать её вкус. Мори довольно улыбнулся и придвинул к юноше чашку зеленого чая. Вернувшись в палату после окончания ужина, Акутагава обнаружил на своей постели дремлющего Дазая. Он лежал поверх одеяла, подложив под голову ладонь. Подойдя к нему, Рюноске погладил его по каштановым волосам, затем по плечу, и почувствовал наплыв приятного тепла и чего-то ещё, что очень трудно передать словами. Приоткрыв глаза, Дазай повел плечом, частично переваливаясь на спину. Взявшись за тонкую кисть Акутагавы, он притянул его к себе, чтобы тот на него лёг. Доверившись, Рю послушно выполнил его немую просьбу, растворяясь в объятиях любимого человека. Приподнявшись, Акутагава тянется к Дазаю за поцелуем. Осаму отвечает ему мгновенно, расслабляется и с головой отдается сладкому моменту. Когда кончики их языков коснулись друг друга, табун приятно-остреньких мурашек атаковал обоих. Отстранившись друг от друга, и сев ровно на постели, Рюноске посмотрел, что ему на этот раз принес Дазай: книги, две плитки шоколада и сочное красное яблоко. В палату вошла Ацуши, отряхивая руки от капелек воды. — Дазай-сан, мне Мори-сенсей сказал, что нам пора ехать по домам. Уже поздно для посещений. Вздохнув при мысли о расставании, Дазай ещё раз обнял Рюноске, но уже по-дружески, ибо в палате они были не одни. Попрощавшись с Акутагавой и пообещав прийти ещё не один раз, Ацуши вышла за дверь и следом за ней вышел Дазай. Но, перед тем как закрыть дверь, он пожелал Рю приятных снов и они обменялись улыбками.