Несмотря ни на что

Усаги: Прижимая к себе и уткнувшись мне в шею, Сейя глубоко вдыхает мой аромат. Мокрые волосы парня липнут к моим щекам, охлаждая полыхающие щеки от смущения; прикасаясь к влажной коже, всем телом ощущаю, как мужчина дрожит — его бросает то в жар, то в холод; а невнятная речь дает мне знать, что еще чуть-чуть — и Коу отключится.  — Совсем иной аромат… Другой голос… Его горячее дыхание обжигает мне кожу, и сердце замирает, когда я чувствую, как его правая ладонь медленно скользит по спине, вверх, вдоль позвоночника; запустив пальцы в мои волосы, Сейя сжимает их в кулаке  — На ощупь шелковистые… Мягкие… — ослабив хватку, он перебирает пряди волос, и я прикрываю веки от наслаждения. Легкое касание к шее и, скользнув подушечками пальцев по ней, он выводит замысловатые линии, переходит на ключицы, а затем на плечи.  — Кажется, я совсем запутался… или всё же тронулся головой… — бормочет он и замолкает; руки бездушно падают на постель, а тело парня тяжелеет с каждой секундой.  — Отдохни… — шепчу ему на ухо, хорошо понимая, что он меня не слышит. — Прости… не могу признаться… только не сейчас. Невозможно предугадать твою реакцию, а я не хочу сделать тебе еще больнее… нам обоим. Приложив ладонь к спине мужчины, а другой придерживая его за голову, медленно опускаю на подушку, внимательно смотря на него; его лицо искажено от боли и отчаяния… Отчетливо это вижу, и сердце моё обливается кровью. Удивляюсь, как я смогла контролировать свои эмоции и чувства, успокоить свое сердцебиение и не отозваться дрожью на его прикосновения… Не заплакать и не открыть ему свою личность, не окольцевать его своими объятиями и расцеловать его лицо… Чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, и чтобы сдержать их, прикрываю веки. Все еще слышу его слова, пропитанные болью; ощущаю нежные объятия и прикосновения, таившие в себе желания… Боль пронзает мое сердце, и я, распахнув глаза, удивлённо смотрю на Сейю. Температура в комнате резко поднимается, воздух накаляется, и мне становится все труднее и труднее дышать…  — Неужели?.. — сердце мое замирает от предположения, и я, кажется, совсем перестаю дышать; я и не заметила, как приложила ладонь к влажной груди мужчины. — Я — причина всего этого… Слезы, скатившиеся по щекам, обжигают мою кожу; губы дрожат, а руки трясутся от волнения. Убрав ладонь с груди Сейи, встаю с кровати и подхожу к гардеробной.  — Ты караешь себя из-за того случая… — обреченно вздыхаю, осознавая тот факт, что, возможно, я загнала парня в эту клетку, разрушила его жизнь, карьеру… Наткнувшись взглядом на собственное отражение в зеркале, внимательно всматриваюсь в неё, не веря своим глазам: Акияма медленно превращается в Цукино — двадцатилетную девушку со смешной прической оданго; с разбитым сердцем, потухшим взглядом, униженная и растоптанная любимым человеком… Васильковые глаза смотрят на меня с болью и грустью во взгляде; капли соленых слез, как драгоценные камни, сверкают на щеках златовласки; хрупкое девичье тело дрожит — она не в состоянии совладать с эмоциями… чувствами… Медленно поднимая правую руку, с грустной улыбкой на губах, девушка протягивает мне ладонь, раскрывая ее. Присмотревшись, застываю в недоумении; в ладони она держит ту самую розу: слегка раскрывшийся бутон — символ нашей любви… Снова эта невыносимая боль… я так старалась убежать от нее… спрятаться… забыть… А она вновь напомнила мне о себе… *** Оставалась неделя до конца второго учебного года. Этот год был последним для Сейи и Харуки, и, закончив универ, мы, наверное, разошлись бы в разные стороны, если бы не одно обстоятельство. Хотя об этом знали лишь двое из нашего трио… по моей же просьбе. Погружённая с головой в учебники, я сидела в своей комнате и готовилась к экзаменам, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран и узнав звонящего, сразу же приняла вызов.  — Доброго времени суток, Хвостатый. Неужто соскучились по мне? — привстав, я медленно подхожу к окну и всматриваюсь в бесконечное ночное небо, усыпанное россыпью золотистых звезд.  — Куколка… — раздавшийся шепот на том конце провода ввел меня в ступор; сердце болезненно сжалось, предчувствуя беду.  — Все в порядке? — не сдержавшись, всё же спросила; Коу всегда ограждал меня от своих проблем, и, если честно, меня это злило.  — Нет… То есть да… — тяжело вздохнув, проговорил тот, а дальше продолжил нежным голосом. — Просто хотел услышать твой голос перед боем. Залог успеха… — и улыбка вновь озаряет моё лицо.  — Прости, что я не рядом… — присаживаясь на подоконник, извиняющимся голосом прошептала в трубку.  — Уже месяц, как ты неотъёмная часть меня, Уса… — его слова вгоняют меня в краску от стыда и смущения.  — Сейя…  — Сегодня я тебя тревожить не буду… а завтра мы должны поговорить. Я должен кое-что тебе сказать… — серьезный голос мужчины пугает меня немного. — И еще, понимаю, ты против этого, но… — обиженно произносит Коу, а я, затаив дыхание, слушаю, догадываясь, о чем это он. — Думаю, давно уже пора… мне хочется орать на весь Токио…  — Ладно, обсудим этот вопрос завтра, Сейя. — сердце радостно забилось от понимания, что еще день —  и все встанет на свои места.  — Ты мой ангел, Усаги. — не видя лицо парня, я все же была уверена, что озаряет его красивое лицо в эту минуту радостная улыбка, а сапфировые глаза сверкают от счастья. — До завтра, Куколка.  — До завтра, Хвостатый. Закончив разговор, я еще долго смотрела в ночное небо задумчивым взглядом…  — И почему я так долго сопротивлялась этому? — улыбнувшись, спрыгнула с подоконника и, напевая мелодию вальса, стала кружиться в танце по комнате, вспоминая последний год… Но больше всего трепета в моем сердце вызывали события последнего месяца.  — Какое счастье быть любимой… — плюхнувшись в постель, я обнимаю подушку и мечтательно прикрываю веки. Из царства сновидений выводит меня писк мобильника; потянувшись в постели, быстро открываю почту и натыкаюсь на спам в виде видео ролика. Сердце предательски заныло, предчувствуя беду. Присев на кровать, нажимаю «воспроизвести» и застываю в недоумении… И всё… мой мир… мой мечты… всё рухнуло… Невыносимая боль пронзает грудную клетку… беспощадно вонзая кинжал мне в сердце… забирая счастье, веру, надежду и свет… Пустыми глазами смотрю на пару, занимающуюся любовью, и пусть на записи невозможно было разглядеть девушку в объятиях брюнета, я знала, кто она…  — Как… как ты мог? — и лишь когда ролик закончился, я заметила слова, прилагающиеся к видео. «Трёхкратный чемпион в боях без правил — Сейя Коу, еще тот извращенец — любитель траха перед камерами. Интересно, а партнерша хоть знала о его предпочтениях?»  — Боже, Сейя… Все что мне в эту минуту хотелось, это врезать ему по морде со всей силой, растоптать, убить, уничтожить… Быстро набрав его номер, я стала дожидаться, когда же мне ответят. Пара гудков — и встревоженный голос мужчины раздался в трубке.  — Куколка… — на фоне слышны были восторженные крики людей, и я догадалась — Коу вновь одержал победу.  — Как ты мог?.. — взревела я.  — Что случилось, Уса? — его голос дрогнул, может, и из-за страха за меня, но мне было глубоко наплевать на это. Я была в истерике.  — Взгляни на почте… Прикольный спам в виде видеоролика ждет каждого японца и тебя тоже, уверена. Может, заметишь там знакомое личико?.. — и бросила трубку. Всю ночь мобильник не умолкал, звонки и сообщении от Сейи просто вывели меня из себя, и я отключила телефон, вынула карту и выкинула; весь следующую неделю он пытался застать меня одну, но я всячески избегала его общества, и в этом мне помогал Тено. Мужчины даже столкнулись в рукопашном бою; хорошо, что никто это не видел, и я смогла разнять парней. Журналисты покоя Коу не давали, любыми способами пытались узнать имя девушки у самого героя домашнего порноролика, что еще больше выводило брюнета из себя…  — Усаги, поверь, я тут не причем и это не то, что ты думаешь… пожалуйста, выслушай меня, я все объясню… — поймав меня возле дома, проскулил Коу.  — Ты хоть слышишь, что говоришь?! Чем можно объяснить эту запись?! Ведь ты это сделал: обманул девушку, затащил в постель, снял это и ради пиара разослал всем по почте?! Какой же ты… Ты хоть понимаешь, каково было мне увидеть это?! Каково мне сейчас?! Вся страна видела, Сейя, вся страна! — зло прорычала я, пронзая влажные сапфировые глаза взглядом, полным ненависти. — Ты мне омерзителен. Я ненавижу тебя, Сейя, всем сердцем ненавижу. Проклинаю тот день, когда я тебе доверилась. Да, я ненавижу себя, за то, что подружилась с таким, как ты, полюбила… — слёзы скатились по щекам мужчины, а губы задрожали; он попытался обнять меня, но я грубо его оттолкнула.  — Я совершила ошибку! Как я вообще могла подумать, что ты способен на чувства?! Не смей даже приближаться ко мне! Лучше бы ты сдох на последнем бою! Лучше бы ты исчез навеки!.. Лучше бы мы никогда не встречались! И оставив Сейю застывшим на улице, я забежала в дом… И правда — после этого я не видела его больше никогда… *** И вот я вновь пережила этот кошмар… «Почему? Что ты хочешь мне этим сказать?» — строгим взглядом всматриваюсь в свои же глаза пятилетней давности.  — Вспомни, зачем ты здесь! Кто он и кто ты! — звучит в голове собственный голос и, сразу же все эмоции отступают, и меня охватывает спокойствие. — Ты должна выслушать его, помочь ему выговориться и разобраться с его демонами. И неважно, что им вполне можешь оказаться ты! Девушка с Оданго улыбается мне, искренно и добро — так, как умела только она; указав взглядом на спящего брюнета, она смотрит на меня глазами, полными надежды и счастья… Вижу, как темно-красные лепестки роз, засияв ярким светом, медленно раскрываются, наполняя комнату божественным ароматом… Поднимаю взгляд на девушку, васильковые глаза смотрят на меня ожидающе… Каждый из нас, хоть раз в своей жизни, стоял перед зеркалом, всматриваясь пристальным взглядом в свое отражение, и вел беседу с самим собой из прошлого; эти разговоры не похожи на обычные обсуждения своих возможных проблем с близкими, друзьями… возможно, и с врачами. С каждым из нас случалось в жизни что-то такое, что оставило глубокий след в душе; что-то, что тревожило нас настолько, что мы всячески пытались оградить себя от этого… Забыть, выкинуть из головы, заменить чем-то менее болезненным, и, никогда ни с кем не обсуждая это, мы вроде и достигли желаемого. Вот только подсознательно, там, где-то очень глубоко, за неприступной кирпичной стеной, оно все еще дышит, притаившись, и ждет этой самой встречи… Пронзая своё отражение пристальным взглядом, ты неосознанно сам же разрушаешь неприступную стену, обнажая его полностью и давая возможность напомнить тебе о том, что ты так старался забыть. И идет дискуссия… вы оба, стоящие друг напротив друга, без масок, предъявляете свои «претензии», обсуждаете все «за» и «против», и стараетесь найти решение для перемирия… Бывает, находите — и это дарит вам прощение и спокойствие; а бывает, и нет — и тогда все начинается заново, вот только с двойной тяжестью… Легкая улыбка озаряет моё лицо, и я лишь киваю головой, соглашаясь с намерением девушки; васильковые глаза зажглись светом надежды и веры в лучшее и, улыбнувшись мне, Цукино растворяется, уступая место Акияме. Разобравшись в себе, спокойная и можно сказать, счастливая, достаю сухое полотенце и нижнее белье мужчины из шкафа и подхожу к кровати. Большие карие глаза Файтера, лежащего возле Коу, смотрят на меня грустным взглядом; безмерную боль, страх и беспокойство за своего хозяина излучают две прекрасные пуговки. Наклонившись и лаская животное за ушком, ободряюще проговариваю:  — С твоим хозяином все будет в порядке, Файтер, обещаю! Проскулив, пёс поднимает лапу и касается моей руки, как бы благодаря меня за поддержку; а влажные глаза смотрят с надеждой. Улыбка расплывается на моих губах и я, обнимая, целую морду собаки.  — Но мне понадобится твоя помощь, друг. — На мои слова Файтер подает голос, давая мне знать, что он готов на все ради своего хозяина.  — Умница! — отпрянув от пса, я подмигиваю ему. — Обсудим наши действия попозже. Облизнув своим влажным шершавым языком мне лицо, Файтер прыгает с постели и удобно устраивается на ковре в углу. Я же присаживаюсь на краю кровати и, приложив ладонь ко лбу парня, проверяю температуру тела; вновь его бросает то в жар, то в холод. Поборов смущение и неловкость, принимаюсь за дело, стараясь не смотреть на мужчину и не сделать неловкое движение рукой, чтобы не коснуться его лишний раз. Надев на него белье и освободив его от мокрого халата, накрываю одеялом.  — Ни к чему нам еще и простуда, — проговариваю, слегка улыбнувшись. Заметив, как Файтер, вскочив с места и вцепившись зубами в мокрый халат, тащит его в сторону ванной комнаты, улыбнувшись, захожу вслед за псом. Спешно прибравшись в ванной комнате, я раздвинула шторы, позволив солнечным лучам осветить спальню мужчины. Осмотревшись вокруг, я увидела лишь огромный шкаф, тумбочку возле кровати и удобное кресло, стоящее в углу.  — От тебя прежнего и следа не осталось… — шепотом произношу, внимательно разглядывая пустые темные стены. Грусть и тяжесть накрываеют меня: комната пропитана депрессией хозяина. Придвинув кресло к кровати Коу, присаживаюсь, смотря на парня. Тот спит, видя явно тревожные сны; укутавшись в одеяло, Сейя ворочается в постели, бормоча во сне непонятные для меня слова. Его кожа покрыта влагой от пота, и я нежно и незаметно вытираю его влажным полотенцем.  — Все будет в порядке! — зная, что он меня не слышит, все равно проговариваю, приложив влажное полотенце ко лбу парня. Хочу, чтобы Сейя знал, чувствовал, что он не один… Есть кому разделить его боль. — Доверься мне, позволь помочь тебе и обещаю, все пройдет… все твои кошмары пройдут. Сжавшись в комок, Коу вновь бормочет что-то, и на этот раз я смогла расслышать одно из слов.  — Прости… — всем сердцем чувствую тяжесть его боли и отчаяния, искренность…  — Уже простила… — шепчу, продолжая свое занятие. И этот день пройдет… наступит новый; забудется старое… а неизведанное закружит нас в танце, в ожидании чего-то хорошего, приятного, чистого и доброго. Это и есть жизнь…