Несмотря ни на что

Ночь… Файтер давно спит мирным сном, удобно устроившись на моей постели, а я никак не могу заснуть: происшествия сегодняшнего дня загоняют меня в раздумья… Дождь… Капли жидкости постукивают на поверхности подоконника, нарушая тишину звуком, похожим на приятную мелодию вальса… Смутная тоска не отпускает меня… Как объяснить это чувство? Оно как фон: не каждую минуту осознаешь его, но оно всегда есть — как звук твоего голоса, как запах твоего тела… Привстав с кресла-качалки, медленно, невесомыми шагами выхожу из спальни и на минуту застываю, прислушавшись к тишине.  — Лишь бы не разбудить её… — шепча, осторожно прикрываю дверь за собою и выхожу на террасу. Как чудесно… подставляя лицо и ладони, ощущать мягкие прикосновения этого волшебного потока, который остужает горячую кожу, омывает и омолаживает не только тело, но и душу… Летний дождь — это юность и горячность самой природы, и так сладко отдаться его прохладным и свежим струям. Каждая капля — это энергия и бодрящая сила, и каждая живая клеточка чувствует и жадно пьет эту живительную влагу… Дождливая погода… подходящее время для того, чтобы навести порядок в собственных мыслях… невольно наталкивая на размышления, она словно дарит время, чтобы разобраться в себе…  — И в чем ты хочешь разобраться, Сейя… — бормочу, опустившись и усевшись прямо на мокрый мраморный пол. Для одних дождь — это вполне обычная погода, они не обращают никакого внимания на падающие с неба капельки; на других дождливые дни навевают пессимистическое настроение; а третьи — просто наслаждаются им… любят… А почему бы и нет? Разве дождь — это не прекрасно? Он поливает землю, дает ей глоток воды и вселяет в нее жизнь. Особенно он прекрасен в выходные дни, когда можно заварить чашку ароматного чая или крепкого кофе и сесть возле окна с любимой книгой. Дождь словно приостанавливает жизнь, замедляет ее, ведь в обычные дни люди просто не находят времени на чтение, на общение, на размышления… Вообще-то мне нравится дождь. В нем есть что-то очень успокоительное и приятное. Он весь такой негромкий, приглушенный и мокрый. И пахнет все в дождь так… даже не знаю, как объяснить. Дождь выявляет запахи. Сильные становятся спокойнее, тише… слабые же, наоборот, проявляются… Прохладные капли жидкости скользят по моим щекам, оставляя влажные дорожки. Я окончательно промок, но не спешу встать и укрыться от дождя. Тяжело вздыхая, достаю пачку сигарет, всегда валявшуюся у меня в кармане, но редко использовавшуюся по назначению, и, молча прикурив, омрачаю чистый воздух табачным дымом… Дождь… еще тогда он стал мне родным… поставив старую палатку глубоко в моем сердце, как будто он и стал частью меня…  — Льешь, прям как тогда… ты был свидетелем моего признания… — грустно улыбаюсь, откинув голову назад. Холодная вода смывает улыбку с моего лица. — Помнишь, Оданго? Совсем мелкий, колко-холодный дождь, но все-таки не морось. Падают мелкие и быстрые капли, наполняя воздух запахом воды и шелковистым шумом. Запахи… Мне стоит затаиться, притихнуть, успокоить свои мысли, и я могу ощутить все запахи и все звуки, окружавшие меня тогда. У меня слишком хорошая память, и иногда, думаю, было бы лучше, если бы она была похуже. Стоит ли помнить все? Не знаю… Но я помню… *** Тишина царит в аудитории. Все увлеченно выполняют задание профессора, лишь только я, размышляя о своем, всматриваюсь через окно в глубину голубого неба, так напоминающей мне ее глаза. Вновь и вновь я вспоминаю нашу первую встречу с ней во дворе университета. Как я мог не узнать в ней ту маленькую крошку с двумя Оданго, с доброй улыбкой на губах, протягивающей мне алую розу, я никак не мог понять… Легкая улыбка озаряет моё лицо, вспомнив, как нелепо она налетела на меня тогда. Как я мог не понять — почему же мое сердце затрепетало при касании девичьи руки, когда я помог ей встать… Неприятный холодок пробегает по всему телу, когда я вспоминаю следующую встречу, как при выезде со двора чуть не сбил девушку. Ее реакция, спокойствие, сдержанность… то, как вела себя со мной, поразили меня тогда. Я был очарован ею, и мне искренно хотелось дружить с ней… оберегать… защищать… как младшую сестру… Каким же дураком я был… Сколько лет она была рядом, была мне просто другом… Почему же я не понял себя?.. Но в одну прекрасную ночь все изменилось… После боя, справившись с неожиданным нападением озлобленного проигрышем противника и получив от него немало серьезных травм — основная часть ударов пришлась по лицу — по настоянию моего друга мы обратились за помощью к Усаги. Девушка сразу же выбежала из дома на помощь мне, не обращая внимания даже на столь позднее время. Увидев её в розовой пижамке с зайчиками и с оданго… её испуганный взгляд, полный заботы и переживания за меня, я впал в ступор. Лишь тогда я понял себя… узнал её — девушку из своих снов… В ту ночь я не смог заснуть — впервые за свою жизнь, стоя в темноте перед окном и опираясь руками на подоконник, я смотрел с ожиданием в окно соседнего дома. И я запаниковал… Шли дни, и почти все заметили перемены во мне — Сейя Коу потерял интерес ко всему: к играм, к женщинам, к развлечению… он стал задумчив. Но, как оказалось позже, изменился не только я… Боль пронзает сердце, и, чтобы совладать со своими эмоциями, сжимаю кулаки. Как я мог согласиться с ним… вступить в эту дурацкую игру — заключить пари. Для кого? Для чего? «Чёртов идиот!» — тяжело вздыхаю. Уже несколько месяцев я стараюсь обратить её внимание на себя, завоевать сердце девушки, признаться… несколько раз я говорил с ней о моих чувствах… но все впустую — она избегает меня, не верит и смотрит с опаской. И я хорошо её понимаю — на её месте я бы тоже не поверил… с моим-то прошлым… Поначалу я убеждал себя, что это иллюзия, жажда выигрыша, желания мальчика-сироты… Но, каждый новый день все больше убеждал меня в обратном — она и есть мой воздух… моя жизненная сила… Стремительно и напористо из-за горизонта надвигается темная туча и как-то разом заволакивает небо, накрепко заточая яркое солнце в свою темницу… Звонок — и я, вскочив с места, пулей вылетаю из комнаты и оказываюсь возле двери её аудитории. Как всегда, последней выходит она.  — Усаги… — схватив её за локоть, пытаюсь остановить, чтобы сказать хоть малую часть того, что так желает выкрикнуть моё сердце, но девушка не дает мне это сделать.  — Перестань! Не хочу слышать! — ее васильковые глаза смотрят на меня грозно. — Займись другими! Да любая девушка будет рада твоему вниманию и с радостью даст тебе то, в чем ты больше всего нуждаешься! А меня, прошу, оставь в покое! И она уходит, оставив меня одного… не выслушав.  — Но мне нужна ты, а не любая другая… — срывается с моих уст, но, она не слышит. Опустив голову, незаметно иду вслед за ней. Выйдя со двора университета, девушка идет домой пешком, через парк. Тучи полностью затмевают солнце. Становится хмуро. На какой-то миг все притихает, но только на миг. Словно спохватившись, задул резкий холодный ветер, ослепительная молния вспорола небо и резко и пугающе, как выстрел, прогремел гром. Усаги чуть вскрикивает и прибавляет шагу. Я за ней… На Токио с неба обрушивается лавина дождя. Молнии вспыхивают почти непрерывно, одна за другой. Не утихая, гремит в тучах гулкая, небесная канонада. И от этого блистания и грохотания трепетно сжимается сердце… Увидев беседку, Усаги быстрым шагом забегает внутрь. И я за ней…  — О, Господи… — тяжело вздыхает златовласка, пытаясь укрыться от дождя, но бесполезно. Мой друг заставляет ее сделать шаг в мою сторону, — Что ты от меня хочешь, Сейя?  — Тебя, Усаги! — ее васильковые глаза смотрят на меня удивлённо, слегка грозно и обиженно. Ветер бушует, танцуя в паре с дождем и, намокнув, мы делаем шаг вперед.  — Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты мне поверила. Я правда не знаю… Но, я знаю точно, мое сердце рвется к тебе, душа расцветает лишь рядом с тобой, а мысли заняты лишь только тобой! — замечаю, как ее взгляд смягчается — и это наполняет меня надеждой. Еще шаг — и я смогу обнять её крепко, крепко… если конечно, она позволит.  — Я люблю тебя! Люблю, так сильно, что готов всю жизнь ждать… доказывать тебе и всему миру свои чувства. Я готов к адским мукам… ко всему! Я правда тебя люблю… больше жизни! — она застывает и растерянно смотрит на меня.  — Я говорю тебе слова любви в последний раз, потому что мне больно от того, что происходит между нами. Мне больно видеть тебя такой. Знай, твоей вины нет в том, что ты не можешь ответить на мои чувства взаимностью. Я все прекрасно понимаю, мы совсем не пара: я тьма, ночь, а ты — свет, добро. Мне не место рядом с тобой… в твоем сердце. Сам виноват в этом, я и это знаю и понимаю. Мне бы хотелось вернуться назад, прожить свою жизнь иначе —но это невозможно. Так что я сам виноват в том, что мне не верит та единственная, кому я признаюсь в любви. Не бойся, мне не больно! Мне больно от другого… Главное для меня ты, твоё счастье… и видеть то, как из-за меня ты меняешься, как твоя улыбка исчезает при виде меня, опускаешь голову и бежишь, прячешься ото всех… убивает меня. Если хочешь, я вновь стану незнакомцем для тебя, только вернись — та жизнерадостная, добрая и улыбчивая девушка. Опустив голову, делаю шаг назад и, оборачиваясь, хочу уйти, но девичья рука, вцепившись в мой локоть, не дает мне сделать и шагу. Сердце радостно затрепетало, а в глазах засверкали слёзы, и лишь моя стойкость не дает им сорваться с ресниц и скользить по щекам.  — Сейя, прости… Я не знаю, что тебе ответить и как вести себя с тобой… — оборачиваюсь и смотрю на свою радость с надеждой; она виновато опускает голову, пряча свой прекрасные глаза.  — Слышать такое от тебя и в мой адрес… Я не могу тебе ответить… Я не знаю, что ответить…  — Оданго… — коснувшись подбородка, приподнимаю ее голову и, всматриваясь в глубину глаз цвета морских волн, улыбнувшись, произношу:  — Просто позволь быть рядом, оберегать тебя… Любить тебя… — она лишь слегка кивает головой, но и этого достаточно для меня. Огонек радости вспыхивает, и Усаги читает его в моих глазах.  — Можно поцеловать тебя, мой ангел? Она не отвечает, васильковые глаза заметались от растерянности. Лёгкая улыбка озаряет моё лицо, и, наклонившись, касаюсь столь желанных губ девушки. Дрожь волной пробегает по всему телу, бросая меня то ли в жар, то ли в холод, одновременно даруя жизнь и отнимая… Дождь…. Он зарядил внезапно, уже почти на закате дня, в городе, раскрашенном бархатом мягких лучей всегда бережного майского солнца. Низкое небо, казалось, всхлипнуло и тут же счастливо расплакалось, наверное, не в силах себя больше сдерживать от какой-то внезапно накатившей радости, которая прорвалась — и нет ей уже конца. Небо роняло слёзы счастья и лучами солнца улыбалось всему вокруг… Отстранившись друг от друга, мы молча выходим из беседки и продолжаем путь к её дому, уже вместе, держась за руки. Когда кроны деревьев зашумели миллионами капелек на листьях, к ним в объятия, в спасительный кров, тотчас же бросились разные смешные прохожие, застигнутые врасплох. Смешные оттого, что были они в движениях своих быстры и потому неуклюжи — они шлёпали и скользили по бетонным дорожкам, балансируя, что было ловкости, дабы не упасть и не испачкаться и не вымокнуть окончательно. А ещё потому, что двигало ими необъяснимое инстинктивное чувство самосохранения, как будто бы они были не плотью с костями, а сахарными пирамидками, готовыми вот-вот, с лёгкостью, растаять под дождём и раствориться окончательно в брызгах небесной влаги. Они бежали по лужам, чтобы скорее укрыться под шелестящими зелёными покровами и переждать дождь, но он, похоже, не спешил останавливаться, и, казалось, только вошёл во вкус… Быстро освободившись от куртки, я поднимаю правую руку и, как под крыло, прячу свою спутницу от влаги и холода. Но мы не прибавляем шагу, а просто гуляем… молча… На брусчатке тротуаров в спешке рождаются бесконечные лужицы и ручейки, по которым каплями стучит дождь, выдувая большие круглые пузыри. А они то лопаются, то надуваются снова. Своей курткой укрываю её от дождя, и в её глазах я читаю радость…  — Я люблю тебя, Усаги! — шепчу, застывший у калитки ее дома. Дождь смыл всё старое и пыльное в этом городе, освежил краски и вдохнул в тротуары улиц прозрачную свежесть и новую жизнь… Ей нравится этот дождь — я это вижу. Она шла по улице и улыбалась ему… мне… ведь она такая же счастливая, как и этот дружище-дождь! Улыбнувшись мне, мой ангел смотрит наверх, в небо. Солнце и тёплые капли дождя заставляют её на секунду зажмуриться, но не стирают улыбку с её губ и глаз. Она прикрывает веки: тёплый дождик усердно поливает её лицо, смывает накопившуюся усталость с печалями и как-то по-детски радует. Он непрерывно увлажняет её длинные светлые волосы, стекает капельками по изгибам её счастливого лица: по щекам, губам, носу, подбородку, шее, и капает на грудь… Она несколькими резкими движениями встряхивает свои промокшие волосы, и с них в разные стороны летят его капли… и в мою сторону. Как же хорошо! Распахнув глаза, Усаги вновь улыбается мне и, обернувшись, весело шагает по лужам от калитки до дома, купаясь в слезах счастья, которые были повсюду…. *** Просто сижу на полу и мокну под дождем… Словно жду чего-то, покорно сложив руки на коленях, нюхаю воздух, напоенный водой, и жду. И дождался — на свою голову… Впрочем, может быть… Кто знает… Так безумно, и так легко! Густо-сырой плотный ветер ударил мне в лицо. В шорохе и плеске дождя ко мне стали приближаться шаги. Тихие шаги, и тот, кто идет, не разбирая, ступает и на мрамор, и в воду… Мне кажется, что он почти бежит — так быстро он идет. Но при приближении ко мне шаги затихают на миг, а потом изменяют свое направление. Он идет ко мне и уже не так быстро, как раньше.  — Что случилось? — её голос и капельки дождя перестают омывать моё лицо. Грустно улыбаюсь. Чужому человеку трудно, конечно, объяснить, почему я сижу здесь один, под дождем, и еще в такой поздний час… но, только не ей. Знаю, она поймет и без слов… и следующие слова девушки подтверждают это.  — Опять прошлое… — опустившись на корточки возле меня, она присаживается рядом, слегка задев меня зонтом. Этот запах, чистоты и свежести, заставляет прикрыть веки и глубоко вдохнуть её аромат; а тепло её кожи, случайно контактируя с моей, заставляет затрепетать сердце… как когда-то давно… Странно все это! Мы просто сидим… молча… каждый думая о своем. Укрывшись под одним зонтом: я весь промокший, она же нет…  — Почему не спишь? — все же нарушаю тишину. — Надеюсь, не я тебя разбудил.  — Нет. Просто не спится, как и тебе… — мне кажется, или её голос звучит грустно?  — А жаль, что не я причина твоих бессонных ночей… — ухмыляюсь. Странно, но тоска куда-то исчезает…  — Ну, извини, Красавчик, что не оправдала твоих надежд. — По звучанию голоса понимаю, она улыбается. — Может, зайдём в дом? Ты можешь простудиться. — Ее теплая ладонь накрывает мою и нежно сжимает.  — Видно, я все же прочно засел у тебя в голове, раз так переживаешь обо мне. — Хихикаю, медленно привстав с её помощью. — Смотри, береги сердечко…  — Вижу, ты не прочь пофлиртовать… — смеется Усаги и, ущипнув меня, продолжает: — Может еще и на ужин пригласишь даму в какой-нибудь ресторан?  — А почему бы и нет?! — проговариваю я, заходя в ванную комнату и скинув себя мокрую одежду. — Завтра же устрою. — Укутавшись в халат, я выхожу и, легко ступая босыми ногами по холодному полу, захожу на кухню. Останавливаюсь, коснувшись плечом косяка, и произношу: — Сто лет не приглашал девушку на свидание…  — На свидание? — доносится до меня растерянный девичий голос, и я радостно улыбаюсь. Что-то булькнуло утробно — будто кипящий чайник.  — Да, на свидание! Ты же сама напросилась? А я, как истинный джентльмен, должен исполнить пожелание миледи. — Проговариваю с серьезным лицом. Звякнуло фарфором о фарфор. Чай полился в чашку с дрожащим тонким звуком. Я шагаю вперед, ударяюсь коленкой о скамью и сажусь на нее. Мне страшно хочется прикоснуться к ней. Но она сама берет меня за руку и дает мне горячую чашку. Успеваю пальцем провести по её руке: нежная ладонь, а пальцы длинные и гибкие.  — Раз так, выбор ресторана предоставлю джентльмену. — По звучанию голоса понимаю, она улыбается. С ней в кухне, ей-богу, было как-то уютнее. — Удиви меня, Мамору.  — Вызов? — смеюсь от всей души. Это девушка с каждым днем мне нравится всё больше и больше. Слышу, как она спокойно делает глоток горячего напитка и медленно опускает чашку на стол.  — Неужто струсил, Красавчик? — постукивая пальчиками по поверхности стеклянного стола, вызывающе хихикает она.  — Никогда! — выдержав паузу, для раздумья, предлагаю:  — Ты останешься довольной, я это гарантирую… но в этом случае, ты должна выполнить одну мою просьбу. — И я назло не сдерживаю хитрую улыбку.  — Какую? — вкрадчиво спрашивает она, и я, откинувшись на спинку скамьи и замурлыкав, как довольный кот, хихикаю:  — Неужто боитесь, миледи?  — Не дождешься! — ухмыляется она. Я же расплываюсь в довольной улыбке. — Я согласна. Я чувствую себя так, как никогда прежде: легким и пушистым, словно Файтер; и восторженный повизгивающий лай рвется из моего сердца. Я чувствую себя — счастливым. Я, действительно, впервые за много-много лет, вопреки всей мелкой жизненной тоскливости, чувствую себя счастливым… Кто знает, что принесет мне завтрашний день… Нам обоим…