Несмотря ни на что

*** Медленно-медленно отступает ночь, унося с собой душистую прохладу и тишину. Свист и трели просыпающихся голубей наполняют город звенящей невидимой жизнью… Стоя у открытого окна, Сейя задумчиво смотрит на горизонт, лаская своего четвероногого друга за ушком и прислушиваясь к звукам вокруг. Пес же не отводит заботливого взгляда от хозяина — всем сердцем чувствуя его смятение, тот боится возможных последствий своего противоречивого состояния… Вдыхая чистый утренний воздух, веки опускаются, и на губах Сейи расплывается светлая улыбка — ночного дождя и след простыл… Ожидание повисло в воздухе: вот сейчас… сейчас… еще секунда — и покажется солнце… но, нет, солнце — актер, великолепный мастер выдерживать паузы… Что произошло прошлой ночью? Что изменилось в НЕМ? Уже совсем рассвело, но сердце тревожно стучит: ещё не всё, ведь главное — впереди. Не отвлекись, не пропусти момент!.. Что это с НИМ? Какой еще момент?.. Вот оно! Огромное, тяжелое алое солнце медленно и величественно поднимается из-за горизонта. Оно не торопится — впереди длинный день… Солнце… Тёплое, яркое солнце — свет чистый, белый… Лучик надежды после грома и урагана, после ночного дождя — будто символ… Что за мысли лезут ему в голову? Раздавшийся писк мобильника выводит Сейю из раздумья.  — Все улажено? — принимая звонок с опаской, спрашивает Коу.  — Что за идиотский вопрос? — голос выдаёт недовольство собеседника по поводу раннего пробуждения и доставленных неудобств, хотя еле улавливаемая дрожь и растянутые последние слова в предложении дают Сейе понять, что единственного родственника просто пожирает любопытство — ЧТО или КТО является причиной столь необычной просьбы кузена в такую рань.  — Знаю, тебе не терпится узнать, что со мной происходит, — произносит Сейя грустным голосом, отходя от окна и присаживаясь на кровать, — но я сам еще не понимаю… — тяжело вздыхая, он ласково треплет макушку пса, лежащего рядом, будто Файтер в состоянии ответить на мучающий его вопрос.  — Да влюбляешься ты, парень, что тут не понятного, - но Сейя слышит лишь гавканье собаки…  — Меня волнует только одно, — с любовью и заботой произносит Ятен, — и прошу, ответь честно на мой вопрос, — он выдерживает паузу, давая брату время подумать, и продолжает. — На сердце спокойно? Рука, скользящая по щенячьей шерсти застывает, но Файтер не шевелится, прекрасно понимая причину — его самый любимый и дорогой в жизни человек задумался над вопросом… Файтер отлично помнит, как проходили дни и ночи в течение последних пяти лет: его хозяин, будто бездушная кукла, просто жил, существовал, иногда неделями не проронив ни слова. А он, лохматое существо, всеми силами пытался облегчить ему боль, вырвать хозяина из стальной хватки костлявых рук одиночества… А с появлением златовласой девушки в их жизни, его хозяин будто ожил: стал проявлять эмоции, улыбаться, шутить. Файтер был безмерно благодарен юной особе, ведь Сейя был ему больше чем хозяин, больше чем друг…  — Спокойно, — уверенно отвечает Сейя, и Ятен с Файтером с облегчением выдыхают. — Спасибо тебе за всё.  — Всё, что угодно для тебя, брат, — Ятен прощается, пожелав кузену приятного времяпровождения.  — Сказать тебе по секрету? — минуту подумав, шепчет Сейя, чувствуя пристальный взгляд карих глаз Файтера. — Волнуюсь, как подросток на первом свидании, — ухмыльнувшись, он ласково треплет макушку пса и, наигравшись, добавляет со всей серьезностью. — Не позволяй мне испортить этот день моим скверным характером, друг, — целует влажную морду животного, тот облизывает лицо хозяина в ответ. *** Назойливый солнечный луч, танцующий на розовых щеках Усаги, вынуждает её покинуть царство сновидений и распахнуть васильковые глаза. Потянувшись в кровати, она улыбается золотистому диску и вскакивает, напевая слова любимой песни. Глаза горят от счастья, а на губах играет радостная улыбка, и причина проста: Сейя приходит в себя, открывается миру… ей… Видя озорную улыбку на его лице и вспыхнувшую искорку в его потухших глазах, сердце замирает, будто перед ней в тот момент стоит прежний Сейя… её Хвостатый — словно феникс, воскресший из пепла. Всего лишь на несколько минут, но все же оживает… А это означает, что её метод лечения приводит к нужному результату — положительному не только для пациента, но и для врача. Сейя, сам того не подозревая, помог ей раз и навсегда разобраться со своими кошмарами и страхами. Она отпустила… простила… Приятная мелодия входящего вызова заставляет Усаги замолчать и взглянуть на дисплей горящего нежно-голубым светом мобильника: фото симпатичного блондина, целующего её в щеку, светится в такт музыки.  — Слушаю, — принимая вызов, Усаги вынимает из шкафа халат и накидывает на себя.  — Ну почему же так официально, милая?! — в мягком мужском голосе звучит грусть и сожаление. — Всё же мы с тобой муж и жена.  — Уже год как нет, — её голос не звучит раздраженно, даже наоборот: никто не сможет испортить ей настроение — даже ОН.  — Официально мы все еще муж и жена, и ты носишь мою фамилию, — она чувствует, что он улыбается. — Нам следует поговорить на эту тему…  — Ничего нового я тебе не скажу, Алмаз, также как и ты мне, — спокойно отвечает Усаги, расчёсывая свои золотые локоны перед огромным зеркалом.  — Возможно, но ты забываешь о главном, моя Королева, и мой долг чаще напоминать тебе об этом! — голос звучит нежнее, и Усаги напрягается, догадавшись, что он собирается сказать. — Я люблю тебя! — на секунду Алмаз замолкает, чтобы унять бешено колотящееся сердце. — Вообще я звоню по делу. Нашел я твоего Урагана или как его там…  — Ветер… — рука Усаги застывает, а васильковые глаза сверкают, как чистое море под лучами золотого солнца, в ожидании услышать нужную ей информацию как можно скорее.  — Точно, — задумчиво произносит Алмаз. — Так что я поймал твоего Ветра, собрал о нём всю возможную информацию и скинул тебе на почту.  — Спасибо, — радостная улыбка озаряет её лицо, и, бросив расчёску, Усаги за секунду подлетает к прикроватному столику и включает ноут для проверки почты.  — Может, откроешь тайну и скажешь, кто он и почему ты так отчаянно ищешь его? — затаив дыхание, Алмаз ждет ответа.  — Если коротко, то он друг пациента, который и поможет мне с его выздоровлением. — Усаги внимательно читает биографию своего некогда близкого друга, стараясь не вскрикнуть от удивления. Она не может поверить своим глазам, ей кажется, что Алмаз всё же ошибся, и читает она биографию совсем другого человека, а не сильного духом и телом Тено. Но, к сожалению или к счастью, Алмаз никогда не ошибается, и Усаги это знает. Лишь одно радует — Тено уже не один…  — Когда ты вернешься? — очередной вопрос супруга после минутной тишины заставляет Усаги отвести растерянный взгляд от монитора.  — Ты ведь понимаешь, — тяжело вздыхая, начинает она, присаживаясь на край кровати. Васильковые глаза наполняются слезами грусти, а сердце ноет, чувствуя ответственность за состояние всё же родного человека на том конце телефонного провода. — Нашим отношениям пришёл конец еще тогда — в прошлом году… Не хочу вспоминать об этом, ты и так знаешь, о чем речь. — Ей не хотелось вспоминать прошлое, причинять боль себе и ему. — Я прошу тебя, не надо усложнять себе жизнь… нам обоим.  — Как мне убедить тебя, что я сожалею о содеянном? Готов просить прощения всю жизнь, стоя на коленях… не поднимая головы… — его голос звучит искренне, впрочем, она и не сомневается в том, что Алмаз и правда сожалеет, но это уже давно не имеет никакого значения. — Это была лишь интрижка…  — И эта интрижка продолжалась почти год, — устало шепчет Усаги, распрямляя спутавшиеся за ночь кончики волос. — Мы были женаты всего год, а у тебя уже появилась любовница.  — Ты отдалилась от меня…  — Прошу, хватит! — тяжело вздыхая, Усаги встает с кровати и подходит к окну, окинув взглядом Токио. — Поверь, я осознаю свою ошибку, поэтому и прошу развода уже год, чтобы не мучить ни тебя, ни себя. Подпиши, Ал. Если правда любишь, подпиши… Тишина. Ни ему, ни ей не осталось что сказать, и они одновременно нажимают отбой. Сверкающие серебром капельки слез, срываясь с длинных, черных ресниц, скользят по щекам Усаги, отозвавшись на боль, сжимающую ее сердце. Почему же судьба так жестоко играет с людьми? Как врач, как психотерапевт, она знает ответ на этот вопрос, но вот, как обычная девушка, просто не может его принять…  — В своих бедствиях люди склонны винить судьбу, богов и всё что угодно, но только не самих себя, — слова Платона срываются с её губ и, улыбнувшись, она добавляет. — Как говорится, измени походку, и ты изменишь направление своей судьбы. Так что, время исправлять ошибки, Усаги. Вытерев слёзы, она с легкой улыбкой на губах выходит из комнаты. Оказавшись в гостиной, Усаги внимательно осматривается вокруг — тишина, царившая в квартире, настораживает её.  — Мамору, — чуть громче зовет она мужчину, но тот не отзывается. — Файтер, — но собака не подает голоса. Ужас и страх пронзают сердце: неужели она ошиблась, и Сейя просто сдался? Обыскав каждый уголок в доме и не найдя хозяина квартиры, Усаги разрыдалась:  — Сейя, — голос дрожит, а сердце разрывается на части. Усаги мечется по комнате, выискивая глазами хоть намек на то, куда он мог бы пойти. Неожиданно раздавшийся громкий писк дверного звонка приводит Усаги в чувства, и влажные васильковые глаза испуганно смотрят в сторону входной двери. Повторный звонок, и испуг сменяет надежда — может, хозяин со своим питомцем выходили гулять? За секунду преодолев коридор, Усаги открывает дверь и застывает, удивлённо глядя на незнакомого мужчину, протягивающую ей букет алых роз и огромную коробку с бантом такого же цвета.  — От господина Джиба, — приветливо улыбается тот, слегка наклонив голову.  — Спасибо, — растерявшись, шепчет Усаги, принимая подарки. Сделав шаг назад, мужчина оборачивается и идет в сторону лифта, не произнося больше ни слова. Закрыв дверь, Усаги не спеша заходит в гостиную, кладет коробку на диван и достает маленький белоснежный конвертик, закреплений в бутонах роз. «Добрый день, соня! Надеюсь, ты любишь розы. Буду краток, сама понимаешь, не хочу смущать милую девушку, пишущую вместо меня. Я позволил себе выбрать для тебя наряд для нашего свидания. В твоем распоряжении два часа, чтобы подготовиться, а дальше ты вся моя. П. С. Стакан холодной воды остудит;)»  — Ну Хвостатый, — злость вспыхивает лишь на секунду. — Напугал же ты меня! Улыбнувшись, она наполняет хрустальную вазу водой и ставит букет на стол. Заинтересованный взгляд голубых глаз падает на коробку, мирно лежащую на диване. Наклонившись, Усаги развязывает алый бант, затем снимает крышку и вынимает элегантное, длинное, темно-синее платье с рукавами «¾» и V-образным вырезом на груди.  — Как я люблю, — слегка удивленная выбором Коу, Усаги заходит в спальню, чтобы подготовиться к свиданию. ***  — Мы на месте, мисс. Черный Мерседес останавливается у входа в двухэтажное здание, сверкающее золотом. Усаги не успевает поблагодарить водителя, как дверь открывается и мужчина средних лет, улыбнувшись, протягивает руку, помогая ей выйти из автомобиля.  — Добрый день, мисс, — на приветствие Усаги лишь вежливо улыбается. — Прошу… Усаги молча следует за мужчиной по красной дорожке, растянутой от тротуара до дверей. Она много слышала о GINZA UKAITEI, ресторане-музее, славящемся своим уникальным стилем в приготовлении блюд, основанном на французской кухне. Ресторан настолько популярен, что посетители вынуждены бронировать столик за полгода, чтобы попробовать изысканную еду и насладиться атмосферой роскоши. Оказавшись внутри, Усаги с восхищением рассматривает интерьер: многочисленные бесценные японские и западные антикварные вещи гармонично сочетаются со стенами из красного дерева, создавая одновременно ощущение торжественности и уюта, а мозаичное изображение девушки в традиционной японской одежде во всю высоту стены в холле поражает воображение посетителей. Усаги даже не замечает, как попадает в огромный зал.  — Но, тут никого… — обернувшись, она застывает — дверь за ней закрыли, а мужчины и след простыл. — Ну что ж… — улыбнувшись, Усаги заходит вглубь зала, направляясь к единственному накрытому на двоих столу. Её удивило, как Коу удалось за ночь забронировать весь ресторан? Звучат приятные звуки рояля. Классическая композиция как нельзя лучше подчёркивает изысканность интерьера. Опустившись на мягкий стул с высокой резной спинкой, Усаги обводит внимательным взглядом пространство вокруг, замечает оркестр, стоящий справа от нее, и останавливает взор на одной из трех дверей, уловив доносящиеся оттуда приглушенные голоса. Через минуту дверь медленно открывается, и появляется Файтер, держа в зубах маленькую корзину с розами тёмно-красного цвета. Он подбегает к Усаги, виляя хвостом, и кладет корзину ей на колени.  — Спасибо, дружок, — лаская пса за ушком, она целует его влажную морду и спрашивает шепотом. — А где же наш Неугомонный Романтик? Дверь вновь открывается, и в зал заходит Сейя, слегка побледневший и растерянный, медленно двигаясь в её сторону, он довольно неуклюже выписывает рукой небольшие полукруги перед собой и постукивает раскладной тростью по паркету. Усаги заворожено смотрит на него: высокий, подтянутый брюнет, с низким длинным хвостом и в белоснежной рубашке, идеально подчёркивающей его широкие плечи и грудь. Она резко опускает голову — васильковые глаза наполняются слезами из-за нахлынувших воспоминаний. «Возьми себя в руки, Усаги! Твоя задача исправить все, что ты испортила — жизнь двоих друзей». Шаг за шагом Сейя приближается к ней. Взяв себя в руки, Усаги поднимает голову и встречается с ним взглядом. Её сердце ёкает — глаза Сейи полны слез.  — Все нормально? — соскочив с места, Усаги за секунду оказывается возле него и осторожно касается его руки. Влажные сапфировые глаза, которые в этот момент кажутся ей темнее обычного, с болью смотрят на нее. Усаги замирает, впервые за последние годы почувствовав то знакомое чувство… Глядя в глаза любимого человека, тебя охватывает теплое, нежное чувство. Ощущаешь одновременно любовь, уют, безопасность, тепло и волнение, и в этот момент тебе кажется, что всё в мире правильно, всё так и должно быть, и ты не хочешь, чтобы этот зрительный контакт оборвался, поэтому ты замираешь, затаив дыхание, и наслаждаешься глубиной прекрасных глаз любимого…  — Минуту назад все так и было, а сейчас… сказать честно… — не своим голосом произносит Сейя, но не договаривает, и это еще больше настораживает Усаги. Он чувствует, как холод обволакивает её. — Да, расслабься ты… Шучу я, шучу, — лёгкая улыбка расплывается на его губах, а в глазах сверкают звездочки. — Без комментариев! — её голос звучит раздраженно, и Сейя понимает, что Усаги обижается на него всерьёз.  — Прости… — присаживаясь за стол, она бросает на него внимательный взгляд — улыбка исчезает, и грусть отчетливо читается на его лице. — Ты прекрасно выглядишь… — на одном дыхании произносит Коу. Усаги будто окатили ледяной водой… Страх пронзает сердце, когда она догадывается о причине его растерянности и грусти — кто-то описал её внешний вид, возможно детально, и Сейя заметил явное сходство с его Оданго.  — Спасибо за подарок. — Усаги замечает, как дрожат руки Сейи, и её сердце болезненно сжимается — как бы трудно ей ни было, она все же в состоянии контролировать свои эмоции, чувства и желания. Сейя добродушно улыбается, не замечая ничего подозрительного в её голосе — мало ли в Токио блондинок с голубыми глазами по имени Усаги.  — Будто по мне сшито и подчеркивает цвет моих глаз, — улыбается она, ведь сейчас не время отступать или боятся, важно всё исправить и помочь… Дверь открывается, и в зал заходит официант, неся заказанное заранее Сейей красное вино, далее горячее блюдо, название которого, Усаги никак не может произнести. Но как ни старались молодые люди вести себя как обычно и начать непринужденную беседу, ничего не получалось.  — Как тебе говядина? — слегка улыбнувшись, больше из вежливости спрашивает Сейя.  — Невозможно словами передать, — с набитым ртом, совсем по-детски, говорит Усаги. — Ничего подобного я еще не пробовала… Сейя лишь ухмыляется, расслабленно откинувшись на спинку стула. Ну почему он не может просто выкинуть все из головы и наслаждаться моментом? Уловив знакомую мелодию, сапфировые глаза мужчины засверкали, а губы растянулись в хитрой улыбке. Почему бы и нет?  — Прекрасная мелодия, так и тянет танцевать…  — Всегда хотела научиться танцевать танго… — прислушиваясь к мелодии, грустно улыбается Усаги. — Но Алмаз считает танцы для бездельников.  — Алмаз? — растерянно повторяет Сейя, и Усаги мысленно ругает себя. Зачем она только произнесла его имя? — Прости, но твой Алмаз сам бездельник, — раздраженно говорит Сейя, ему уже не нравится этот мужчина, кем бы там он ни был… — Хочешь, я научу тебя танцевать?  — Прости, что? — в голосе Усаги звучит неподдельное удивление.  — Прощаю и предлагаю свои услуги, — обворожительная улыбка расплывается на губах Сейи. — И заметь, совсем бесплатно. Что скажешь?  — Честно? Страшновато как-то, — чувствуется напряженность в её голосе. Он слышит, как Усаги, взяв бокал, делает глоток красного вина.  — Чего ты боишься, Усаги? — он смотрит ей в глаза, скрестив руки на груди и положив локти на стол, чтобы быть немного ближе.  — Боюсь ошибиться.  Ну почему, смотря в его глаза, она всегда забывает, что они не видят?  — И зря, — со всей серьезностью произносит Сейя. — В танго не бывает ошибок, не то что в жизни… — тяжело вздыхает, прикрывая веки. — Поэтому он и является замечательным танцем — ошибаешься, сделай вид, что так и надо и танцуй дальше, — сапфировые глаза горят, Сейя с вызовом смотрит на нее. — Так пойдем же потанцуем. Обещаю, тебе понравится.  — Ладно, попробую. Сейя встаёт со стула и делает пару шагов к оркестру. Васильковые глаза удивлённо смотрят на него. Грация, заключенная в почти ста девяноста сантиметрах роста, длинные ноги, широкие плечи, идеальная спина, гордая, и вместе с тем, изящная посадка головы, небрежно падающая на лоб темная прядь… Она знала, что скромно опущенные глаза могут быть манящими, словно глубь ночного неба, усыпанная россыпью золотистых звезд… Аристократический нос, уникальный и неповторимый, и уже поэтому прекрасный. Легкая полуулыбка, слегка ироничная, будто он посмеивается над собой. Твердый подбородок… Небрежно раскрытый ворот белоснежной сорочки… Смущаясь, Усаги опускает голову — лишь бы никто не заметил ее восторженный взгляд. Будто чувствуя её состояние, он озорно улыбается ей и протягивает руку. И она встает… Очень осторожно Сейя ведет её по площадке, уверенно держа в своей руке ее узкую ладонь; вторая его рука лишь запястьем касается блестящего шелка платья на спине Усаги… Тем временем, ритм становится более настойчивым и страстным… Танец уговаривает, зовет, настойчиво требует оставить все мысли, закрыть глаза и раствориться в ощущениях. Шелк, скользящий по разгоряченной коже. Бедро к бедру. Плечо под рукой. Ладонь в ладони… Прямая спина, влажность в глазах… Кого он представляет на её месте? Так не смотрят на человека, с которым почти ничего не связывает. Так смотрят на любимую девушку. Так смотрят на ту, которой дарят танец. Так не касаются временной партнерши и едва знакомой девушки. И так не сбивается дыхание от простого, мимолётного соприкосновения бёдер. Это чувственнее и интимнее, чем секс. И лишь чертящие рисунок на паркете стопы, в которых чувствуется напряжение, напоминают, что это всё реальность. Сейя раскручивает Усаги и резко отбрасывает ее от себя, но в последний момент удерживает ее пальцы и снова притягивает к себе, на секунду склоняет голову к ее тонкой белой шее, обняв за плечи. И снова отпрянув, продолжает танец, полный страсти. Усаги широко раскрывает глаза, но Сейя только улыбается. Неуловимо быстрым движением он поворачивает партнершу, и наклонившись над ней, заставляет изогнуться назад. Его лицо застывает в миллиметре от её, и горячее дыхание обжигает губы Усаги, но испугаться она не успевает, он снова ведет ее… Еще одна лукавая улыбка, и Сейя оказывается за спиной Усаги, касается ее плеч и слегка разводит руки. Раскрытые ладони скользят вдоль ее тела, не касаясь её, и она чувствует жар его рук. Усаги растерянно поворачивает голову, не зная, как себя вести. Шелк на ее груди трепещет от частого дыхания. Сейя бережно берет ее руку, поднимает к губам, будто раздумывая поцеловать или нет, и вдруг снова кружит партнершу. Голова идёт кругом, и всё, что попадает в поле зрения Усаги, смазывается, превращаясь в бесконечную карусель из образов. И в этот момент рождается то самое чувство полета и легкости. Разносящиеся по залу звуки страстного танго и ласкающее кожу мужское дыхание наполняют душу ощущением абсолютной свободы и счастья. Холодный шелк платья скользит по обнаженной ноге, спина отзывается болью — да он просто забавляется! Остановив этот вихрь цвета ночного неба, Сейя снова наклоняется к ней. Усаги откинулась назад, и, хотя он крепко держит ее, она цепляется за его плечо тонкими пальчиками. Усаги сгибает колено и, дрожа, прижимается бедром к его ноге. Он удивленно приподнимает бровь, выпрямляется, возвращая Усаги в исходное положение, и при последних аккордах музыки замирает за ее спиной, склонив голову к плечу.