Несмотря ни на что

Сейя не спешит освобождать Усаги из объятий. Чувствуя его обжигающее кожу дыхание, она всеми силами старается унять бешено колотящееся сердце, не позволить зарождающейся волне дрожи накрыть её хрупкое тело.  — Тебе понравилось? Соблазн коснуться её кожи велик, и Сейя следует зову собственного сердца. Ощутив кончиками пальцев бархатистую кожу Усаги, он чувствует, как ёкает сердце, порождая тревожные мысли.  — Нет… то есть да… — растерявшись, отвечает она, вызывая грустную улыбку на лице Коу. — Мне кажется это больше чем танец для тебя… Ты был совсем другим…  — И каким же я был? Усаги чувствует, как скользит его рука по её спине, медленно прокладывая путь к талии, и злится, что не в состоянии шевельнуться… держаться от него на расстоянии.  — Ты сиял! Будто жил этим танцем, вкладывая в него все свои чувства, эмоций… — его рука застывает, и ладонь накрывает талию Усаги. — Ты будто хотел открыть истину кому-то…  — И как, у меня получилось? — Он глубоко вдыхает аромат её кожи, и, сверкая серебром, одинокая слеза срывается с его черных ресниц.  — В смысле?  — Забудь, — шепчет он ей на ухо и, убрав руки с талии девушки, делает шаг назад, отстраняясь. — Вы были великолепны, миледи! Только не смутитесь.  — Не смущусь, — оборачивается Усаги и натыкается на изучающий взгляд темно-синих глаз. — Я не смущаюсь!  — Что и удивительно, — усмехается Сейя. — Для большего эффекта, может сделаешь мне комплимент, оценив мой внешний вид. Как никак я за долгое время впервые одел белую рубашку и классические черные брюки, чтобы понравиться тебе и, сказать честно, я чертовски волнуюсь: а вдруг я утратил чувство стиля.  — Надел, красавчик, надел!  — Что?! Ты это серьезно?! — озорная улыбка расплывается на губах Сейи. — Ты только что исправила мою речевую ошибку?! — взяв девушку за руку, он уверенным шагом подходит к столу.  — Да перестань, я просто тебя поддразниваю, — хихикает Усаги, и Сейя ловит себя на мысли, что ему не терпится увидеть её улыбку. — Мысленно я все время поправляю тебя, подталкиваю на истинный путь. Он удивлённо приподнимает левую бровь, вызывая очередной приступ веселья у девушки.  — Вот только не надо делать такое лицо!  — Я рад, что наши отношения достигли той стадии, когда ты возложила на себя не только нелегкую задачу быть духовным наставником, мозгоправом чокнутого меня, но и любезно согласилась провести со мной бесплатные занятия, дабы напомнить мне грамматику родного языка, — протягивая ей бокал вина, по-доброму улыбается Коу.  — Ну… дальше будет еще хуже… — вкрадчиво проговаривает Усаги, принимая бокал из его рук.  — Странно, неужто я пропустил момент, когда было хорошо?! Раздаются божественные звуки рояля, и молодые люди замолкают, прислушиваясь к известной композиций Бетховена «Лунная». Усаги завороженно наблюдает за пальцами пианиста, как они порхают по клавишами, извлекая из рояля удивительные, прозрачные, хрустальные звуки, нежные и теплые, как объятия любимого человека. Она чувствует, как мелодия поглощает её сердце, душу, окрыляя её. Ей одновременно хочется встать и взмахнуть крыльями, взлететь к сияющей под самым потолком этого дорогого ресторана люстре, и залезть под стол, прижать колени к груди и плакать… плакать… от грусти… от потери… от боли… «Интересно, он чувствует себя так же?» Она бросает внимательный взгляд на Сейю и грустно улыбается — его лицо излучает задумчивость, и Усаги уверенна: он чувствует тоже самое, что и она. Последний аккорд, и раздаются аплодисменты.  — Несомненно, ты выбрал чудесный ресторан для ужина, — нарушает тишину Усаги.  — Значит, я смог тебя удивить… — хитрая улыбка расплывается на губах Сейи, и Усаги, вспомнив условия их договора, почему-то кажется, что ничего хорошего ей не стоит ждать от него.  — Не то слово. Я не знала, что ты умеешь танцевать, — отвечает она, наблюдая за действиями официанта; поставив блюдо из моря продуктов на стол, тот молча удаляется.  — Не знала… — задумчиво повторяет Сейя, но через секунду ухмыляется, даря Усаги облегчение. — Мой белобрысый брат много чего не знает обо мне.  — Почему? Мне казалось вы близки… Улыбка сходит с его лица, и, опустив голову, он грустно отвечает:  — Иногда судьба очень жестоко играет с людьми, сталкивая их не с теми людьми и, что еще хуже, разлучая родных. Ятен мне как старший брат, хотя старше меня он всего лишь на полгода. Мы оба родились в Лондоне и жили в одном доме со своими родителями в радости, любви и гармонии, не зная ни боли, ни страха… пока судьба не решила поиграть с нашим семейством в выдержку. Погибла мать Ятена. Отец винил дядю в гибели сестры, и он не мог больше жить вместе с ним в одном доме, городе, стране. И мы вернулись на родину. Усаги замечает, как лицо Сейи искажается от боли, и он сжимает кулаки, стараясь справиться с поступившими слезами. Не медля, она накрывает его кулаки своими ладонями. Коу вздрагивает и, грустно улыбнувшись, поднимает благодарный взгляд на златовласку.  — Оказалось, черная полоса в нашей жизни на этом не закончилась. По пути в Токио мы попали в аварию. Родители погибли на месте, я же чудом спасся. Все закончилось тем, что меня воспитала бабушка в Токио, а Ятена его отец в Лондоне, который скоро женился на англичанке. Так мы и потеряли друг друга на целых двенадцать лет, до той поры, пока я не ослеп и не впал в кому. Узнав от бабушки о моём состоянии, Ятен бросил все дела, поругавшись с отцом, и помчался в Токио мне на помощь. Через неделю после его приезда скончалась бабушка, и ему пришлось взять на себя всю ответственность за меня. Он упорно отказывался отключать аппарат жизни обеспечения, слепо веря тому, что я очнусь, и его совсем не волновало сколько времени и денег требовалось для этого. Разумеется, я узнал о том, что он для меня сделал, лишь после семи месячной отлучки из жизни.  — Он чудо, — шепчет Усаги.  — Ты права, вот только я никак не могу понять, чем же заслужил это чудо, — Сейя осторожно освобождается от её рук и берет столовые принадлежности, нервно ковыряя ими еду в тарелке.  — А разве для чуда нужны причины? — улыбается Усаги. — Может, он тебе дар свыше.  — И за что же? — ухмыляется Сейя.  — Ну, вот опять… — обиженно говорит Усаги. — Да просто так! Чтобы ты наконец поверил в чудеса! В людей!  — Как-то не логично, — не сдается Сейя. Ему чертовски нравится с ней спорить, разговаривать.  — Ей, богу… ты невыносим. — Усаги за секунду опустошает бокал. — Ну, не может быть, чтобы ты ни во что не верил.  — Тебя интересует, во что я верю? — задумавшись, спрашивает Сейя. — Не знаю, с чего и начать, — ухмыляется он. — Я верю в судьбу, от которой не уйти, и она рано или поздно все равно тебя настигнет. Я верю в то, что чувства сильнее разума и им не прикажешь, как бы ты ни старался. Сделав глоток спиртного, он грустно улыбается, постукивая подушечками пальцев о поверхность стола.  — Я верю в то, что мурашки появляются далеко не ко всем, а только лишь когда человек затрагивает в тебе что-то глубоко, и неважно реагирую ли я на голос, взгляд, прикосновение или просто в моем подсознании возникает его образ. Сейя не отводит взгляд сапфировых глаз, и Усаги вздрагивает от неловкости и страха: а вдруг он давно понял, кто перед ним?  — Я верю в то, что если человек предаст мое доверие, то во мне сломается что-то, порвется нить, и я уже не смогу посмотреть на него так, как раньше. Холод обволакивает златовласку, сердце болезненно сжимается и, кажется, совсем перестает биться.  — Не умею я воскрешать то, что умерло, — но Сейя продолжает свой монолог, вызывая у Усаги все больше и больше сомнений. — Я верю, если человек твой, то ты чувствуешь его дыхание у себя под кожей, один пульс на двоих, мысли и фразы, которые один начинает, а второй подхватывает. Пальцы застывают в воздухе, губы расплываются в доброй улыбке, и он, наклонившись к ней, накрывает её ладонь своей.  — Я верю в то, что если мне плохо, то где бы ни был мой человек, он почувствует щемящую боль в области сердца. Сердце сжимается в комок, и, чтобы сдержать себя, взять в руки, она, затаив дыхание, начинает обратный отсчет: девять, восемь, семь…  — Я верю в закаты с чашкой горячего чая и рассветы, которые отражаются в глазах. — шесть, пять… — Я верю в шепот нежный и ласковый, без фальши. Я верю в то, что голос бывает родным, и, когда его слышишь, ты будто кутаешь душу в тепло. Я верю в молчание, которое может быть красноречивее слов. Сбившись со счета, Усаги начинает считать заново.  — Я верю в магию взгляда, которой можно поставить на колени или убить, а можно заставить летать, улыбаться и воскреснуть. Я верю в то, что когда закрою глаза, мой человек останется со мной, несмотря на мои слабые стороны, недостатки или ошибки. Я верю в то, что время не повернуть вспять и что всё когда-то проходит… и поэтому, нужно дорожить тем, что у нас есть, ценить моменты, каждую секунду, каждое мгновение. Ты спрашиваешь во что я верю, Куколка? Вот тебе и ответ, — на одном дыхании говорит он, крепко сжимая хрупкую девичью ладонь. — Точнее было время, когда я во все это слепо верил… Грустно улыбнувшись, Сейя убирает руку и все свое внимание переключает на блюдо из морепродуктов. Усаги не в состоянии произнести ни слова — впервые она не знает что ответить… как утешить. Точнее знает, но не скажет по одной простой причине: никакие слова не смогут вернуть Коу веру во все это.  — Все так плохо? — сочувствующе спрашивает Усаги. Поймав на себе удивленный взгляд, она уточняет вопрос: — То, что случилось с тобой? Это был неудачный разрыв?  — А разве бывает по-другому, когда она и есть биение твоего сердца? — ответ Сейи причиняет ей невыносимую боль. Чувства вины, стыда не дают Усаги возможность успокоиться.  — Если ты правда любил её, тогда почему сбежал? — интересующий её вопрос сам собой срывается с её губ.  — Никто не бежал! — отрицательно мотает головой Сейя.  — Это бегство! Уж я-то знаю, я в этом спец, — девичий голос звучит совсем неестественно, вызывая удивление на лице Коу.  — Понимаю, со стороны мои действия могут показаться человеку бегством… но, поверь, это не так! — залпом опустошив бокал и улыбнувшись, произносит Сейя. Усаги виновато опускает голову, понимая, что она чересчур бурно реагирует на его слова. — Знаешь, как это бывает, когда не можешь принять решение. Не знаешь, стоит ли что-то сделать или нет, и тогда ты обращаешься к вселенной с просьбой дать знак? Мне было страшно признаться ей в любви… боялся потерять её, ведь мы были такими разными, но все же хорошими друзьями. Улыбка застывает на губах Сейи. Минуту промолчав, он тяжело вздыхает, устало прикрывая веки и продолжает:  — И вселенная ответила на мою просьбу. Оказалось, мой единственный друг так же был влюблен в неё и он, поняв первым, что мы оба горим одним огнем, предложил следующее: каждый из нас по отдельности проявит знаки внимания к девушке, признается в своих чувствах ей и, добившись взаимности, представит доказательства второму, чтобы он признал поражение и не мешал влюбленным строить отношения.  — Вы заключили пари? — васильковые глаза наполняются слезами, и Усаги, прикрывая веки, опускает голову, пряча лицо в своих ладонях. Сердце болезненно сжимается, дрожь накрывает хрупкое девичье тело… еще секунда и она попросту заплачет в голос.  — Знаю, это омерзительно… — треск разбитого стекла привлекает внимание Усаги и, убрав руки от лица, заплаканные голубые глаза с испугом смотрят на Сейю. — Прости, не хотель тебя пугать, не туда поставил бокал, — тяжело вздыхая, извиняется Сейя и, не обращая внимание на официанта, возникшего возле них, он продолжает: — Я принял разговор с Харукой за знак вселенной и согласился. Я просто верил, что так по-честному, правильно. И это было моя самая большая ошибка в жизни. Судьба вновь решила поиздеваться надо мной, преподать урок, и я выучил его: без моего ангела вся моя жизнь потеряла смысл.  — Прости конечно, но ты просто самоуверенный балбес! — дрожащим голосом произносит Усаги. — Ты думаешь, точно знаешь, в чем твоя проблема, но ты ошибаешься!  — Почему же? — задает вопрос Коу.  — Ты думаешь, что тебе не выбраться из того, что с тобой происходит, но на самом деле у тебя есть варианты. Всегда были! Ты просто боишься их рассмотреть! И тогда боялся! — девичьи голос стал спокойным, но Сейя все еще чувствует напряженность, растерянность, исходящую от Усаги.  — Не надо забывать, я слепой… — ухмыляется он.  — Ты прекрасно меня понял! — строго звучит её голос, и Сейя примирительно говорит:  — Ладно, и что же это за варианты?  — Ты можешь снова встать и уйти…  — От чего?  — Ты сам должен найти ответ на этот вопрос, — произносит Усаги, провожая взглядом официанта, уносящего осколки разбитого бокала. — Хотя я уверена, ты давно его знаешь. Мы всегда можем уйти и иногда должны… но главное, точно знать, когда… чтобы потом не жалеть. Ты, только ты, принимаешь решение… и твоё решение привело тебя сюда. Помнишь, мы говорили об этом? Ладно, прошлое — его не вернуть, не переиграть… Так что ты скажешь насчет настоящего? Что мешает тебя сейчас разглядеть варианты выбора и принять правильное решение?  — А ты не думала, что существует важная причина, которая не позволяет мне это сделать? — скрестив руки на груди и приподнимая левую бровь, слегка обиженно спрашивает Сейя.  — Знаешь, чему меня научила жизнь? Не бывает безвыходных ситуаций! — спокойно отвечает Усаги. — Может, ты преувеличиваешь, и все просто и легко? И вполне достаточно всего лишь небольшого желания? — заметив на лице Коу задумчивость, Усаги накрывает его ладонь своей и, улыбнувшись, спрашивает: — Почему же по-твоему падают люди? Сейя поднимает теплый взгляд сапфировых глаз на златовласку.  — Чтобы взлететь… — сама же отвечает на свой вопрос. — Путь у нас лишь только один, стремиться вверх! Теплый взгляд глаз цвета ночного неба застывает, прожигая девушку на сквозь, будто стараясь рассмотреть чистую девичию душу, а на губах играет лёгкая улыбка. Тишина, воцарившая между ними на несколько секунд не давит, даже наоборот, Коу чувствует себя спокойно. «Она права! Права во всем!» — проносится в голове у Сейи. Зал наполняет божественные звуки гитары и трубы…  — Что мы все обо мне и обо мне… Чувствую себя как на сеансе у психолога, — скрестив пальцы в замок и подперев ими подбородок, произносит Сейя. — С вашего позволения, теперь я поиграю в доктора, госпожа Акияма, — легкая улыбка озаряет его лицо, Сейя ощущает напряженность исходящую от Усаги. — Не думайте ли вы, миледи, что как-то несправедливо с вашей стороны знать всё о моих скелетах в шкафу, в то время как я о вас совсем ничего не знаю? Вспомним наш первый разговор по душам за яблочным пирогом. Мы тогда разговорились о любви… первой и неудачной… Глаза ночного неба ожидающе смотрят на златовласку, и грустная улыбка не сходит с губ парня. Усаги знает, он не отстанет пока не услышит откровение.  — У тебя было когда-нибудь такое чувство, когда в глубине души ты знаешь, что кто-то сыграет главную роль в твоей жизни? — сделав глоток вина для храбрости, задает вопрос Усаги.  — Да, — шепчет в ответ Сейя.  — Хорошо помню тот солнечный день… — отведя взгляд от Коу, продолжает она. — Играя во дворе, я замечаю проходящего мимо нашего дома мальчика с огромными, грустными синими глазами, и внутренний голос звучит в моей голове: он станет счастьем для тебя. И так оно и было… пока однажды он просто не растоптал мою любовь, предав моё доверие.  — Алмаз и есть тот мальчишка?  — Нет, — честно отвечает она. — Но он тот, кто повторил это со мной…  — Мне жаль… — мужской голос звучит искренно, и Усаги поднимает взгляд, почувствовав нежное прикосновение руки.  — Не стоит, — улыбается Усаги. — Странно, но я до сих пор горжусь тем, что я стала девушкой, которая распознала любовь и всецело ей отдалась.  — Несмотря на недостойных мужчин… — убирая руку и опустив голову, говорит Сейя.  — Кто знает, может это я не достойна искренней любви… отношений? — Так. Ты ошибаешься! — возражает Сейя с таким выражением лица, что Усаги невольно рассмеялась. — Просто к сведению! Не могу представить мужчину, который не мог бы захотеть отношений с тобой!  — Спасибо, — её веселый смех, вызывает на сердце радость и облегчение. Сейя не раз успел мысленно обругать себя за заданный вопрос.  — Знаешь, мне кажется, — вкрадчиво говорит Сейя, нервно почесав затылок, — мы встретились по какой-то причине. Я думаю, мы должны были найти друг друга. Васильковые глаза с удивлением смотрят на Сейю.  — Я думаю, у нас обоих есть что-то, что мы слышком долго откладывали! — уверенность в мужском голосе слегка пугает златовласку. — С моим неоконченным делом мы разобрались. Теперь нужно разобраться с твоим. Алмаз — какое место в твоей жизни занимает он? Сапфировые глаза ожидающе смотрят на растерявшую Усаги.