Несмотря ни на что

Тишина — «поступь чуда», синоним тайны, суть которой притягательна, но скрыта от человеческого постижения… Усаги не спешит с ответом, и, улыбнувшись лишь уголками губ, Сейя прислушивается к тишине. Стук собственного сердцебиения не дает ему возможность расслышать её… разгадать тайну этой хрупкой девушки. Тревога полностью овладевает им. Все эти невыносимо долгие годы, после выписки из больницы, Коу просто хотелось спрятаться, оградить себя ото всех, зализать душевные раны и забыть обо всем, в первую очередь о ней. Но ему не удавалось выкинуть её из головы, вырвать из сердца. И постепенно он терял себя в этом бессмысленном, бесконечном сражении с самим собой. Сейя Коу, боец по жизни, однажды сдался. По крайней мере так он думал до сегодняшнего дня… И горько ошибался: он просто разучился прислушиваться к себе… к своему внутреннему голосу. Ухмыльнувшись, Сейя запускает пальцы себе в волосы, слегка взъерошив их — оказывается, он потерял не только зрение, но и слух… голос… Первые месяцы, выйдя из комы, он убеждал себя — все, что с ним случилось, лишь страшный сон и однажды, проснувшись, он обнаружит, что ничего в его жизни не изменилось и все осталось как прежде. Но время шло и жестокая реальность заставляла Сейю с большим трудом, но все же осознать, что тот несчастный случай долго будет сказываться на его жизни, а его любовь, как бы ему это ни хотелось, никогда не вернется к нему после всего. Временами Сейя злился на то, что это произошло именно с ним, что жизнь несправедлива по отношению к нему, раз она такое себе позволяет. Он злился на себя самого и на тех, кто явился причиной его несчастья. Его раздражало абсолютно все: начиная со стараний Ятена показать Коу, что жизнь не кончается с потерей зрения, и его желания помочь Сейе выйти на «свет», заканчивая сочувствием людей, которые принимали его за инвалида. Когда до него начало доходить понимание реальности произошедшего, им овладели мрачные мысли: что впереди его не ждет ничего хорошего, что вообще, как ни странно, жизнь все еще продолжается и, что главное, он не играет в ней никакой роли. Сейя потерял интерес к тому, что раньше приносило радость, — к друзьям, к семье… ко всему. Сегодня же, после появления этой милой девушки в его жизни, он ясно ощущает свое пробуждение: заряжяясь светлой энергией, вроде бы незнакомой, но такой родственной души, к Коу возвращаются силы… желание жить, радоваться, бороться. Ему не терпится разобраться во всем… в себе… и помочь ей. Чем? Он сам не знает… Почему же его терзают мысли, что он гораздо ближе к своему счастью, чем ему это кажется, стоит лишь протянуть руку, и он физически ощутит её присутствие рядом? От чего же разум и сердце в один голос твердят ему не испортить все и быть осторожнее? Неужто он тронулся головой окончательно? Чтобы успокоить себя, выкинуть из головы навязчивые мысли, Сейя берет бокал вина и делает глоток. Раздаются божественные звуки рояля, и грустная до глубины души композиция наполняет пространство ощутимой для сердце тяжестью, болью и отчаянием композитора.  — Алмаз мне муж… — и на фоне этой завораживающей мелодии, как гром среди ясного неба, звучит дрожащий девичий голос. Усаги виновато опускает затуманенный взгляд, не замечая, как рука Сейи застывает и теплый взгляд сапфировых глаз за мгновение сменяется ледяным, умело маскируя боль и терзание… смятение…  — Ты замужем… — не своим голосом больше уточняет, чем спрашивает Сейя, поставив бокал на стол и устремляя задумчивый взгляд вниз, на мирно лежащего Файтера неподалеку. Сердце замерло, чувствуя — скоро развязка, которая поможет им обоим найти путь, чтобы выбраться из этого ада. Пес, готовый исполнить любую команду хозяина, вскакивает, смотря на него внимательно.  — Наша с Алмазом годовщина двадцатого апреля, и в прошлом году я решила его удивить. Прожигая взглядом белоснежную скатерть, продолжает Усаги спокойным, но грустным голосом, не замечая, как Файтер подходит к Сейи и кладет голову ему на колени. Улыбнувшись, тот ласкает пса за ушком и опускает на него взгляд полной благодарности.  — За день до этого у него было назначено несколько встреч по работе в Камакуре и к празднику, вечером, он должен был вернуться по идее, — Файтер поднимает правую лапку и накрывает руку хозяина, скользящую по его шерсти. Сейя застывает… он знает, что это означает и его четвероногий друг прав — для начала нужно выслушать девушку внимательно, помочь ей выговориться, а дальше он придумает, как развеселить её.  — Я включила его персональный компьютер, чтобы узнать, когда будет его последняя встреча, чтобы умело распорядиться временем и успеть приготовить сюрприз, — он сердцем чувствует каждое слово, произнесенное ею. — Как вдруг пришло письмо с пометкой «срочно этим вечером!». Мне стало интересно, а может, и он готовит сюрприз для меня? И я кликнула мышкой… Нежное касание руки и Усаги поднимает благодарный взгляд на Сейю. Его сапфировые глаза излучают сожаление, сочувствие и… понимание. Легкая улыбка озаряет лицо златовласки — они снова стали друзьями…  — В письме говорилось о встречи в номере 412 в полночь, в той самой гостинице, где Алмаз обычно останавливался, и подпись Н., — шепчет она, желая выговориться.  — И что ты сделала? — спрашивает Сейя тихим голосом, нежно сжимая ее ладонь.  — Ты удивишься, но, ничего, — осторожно высвободив руку, Усаги наливает себе воду и делает глоток. — Я просто читала все эти письма, как какой-то роман, и понимала их отношения продолжались больше года. Год он просто обманывал меня, разделяя ложе еще с кем-то. Я была в шоке… Он писал ей от всего сердца. Разные переживания, что-то веселое… то, что обычно говорят тому, кого любят… Шумно выдохнув, она откидывается на спинку кресла и устремляет задумчивый взгляд на сверкающую золотом люстру. Сейя немного помедлив, убирает руку со стола и начинает вновь ласкать Файтера, сидящего рядом и с интересом наблюдающего за девушкой своими огромными карими глазами.  — А ваш брак? — вкрадчиво спрашивает Коу, понимая, что тема для девушки болезненная, но она жаждет выговориться.  — Все казалось таким же, — свет режет глаза, но Усаги не отводит взгляд, а лишь прикрывает веки и грустно улыбается. — Вот только каждый взгляд… каждая шутка… каждый раз, когда мы занимались любовью… Улыбка сползает и мелкая дрожь накрывает девичье тело. Сейе не обязательно быть зрячим, чтобы видеть, как она, зажмурившись, накрывает свои хрупкие плечи, обнимая себя, успокаивая. Он чувствует это… слышит… ощущает вибрациями звуков, издаваемыми ею. Рука застывшая на макушке пса, нежно дёргает за правое ушко, давая безмолвную команду Файтеру, чтобы он подошел к Усаги. Тот исполняет его немедля и, оказавшись возле златовласки, проскулив, привлекает девичье внимание к себе, кладет голову ей на колени и смотрит в васильковые глаза своим грустным щенячьим взглядом.  — Все это стало ложью?.. — она искренно улыбается псу, смотря на него с благодарностью, и переводит взгляд на Сейю. Впервые Усаги не может прочитать что-либо на его лице, кроме как готовности выслушать её.  — Я была парализована. Я ничего не могла ему сказать, понимаешь? — Он просто кивает головой в знак согласия и, лаская пса, Усаги продолжает: — Это моя жизнь, мой брак, мой мир… мой единственный шанс снова любить… Спрятав руки под столом, Сейя сжимает кулаки. Последние слова глубоко ранили его сердце, но он контролирует свои чувства и эмоции.  — А потом, вроде бы все изменилось. Он сказал ей, что чувствует себя виноватым и похоже, тогда он выбрал меня, но… — несмотря на то, что Усаги старается говорить о супруге спокойно, Сейя чувствует, что каждое произнесенное ею слово пропитано грустью и болью, и это значит, что он дорог ей.  — Через месяц он все равно поехал на встречу к ней, — ухмыляется Усаги. — А мне соврал, позвонив, что якобы по работе ему придется поехать на пару дней в этом чертовом городе, и я вспылила. Села за руль и поехала к ним… и знаешь, что я поняла, стоя у двери гостиничного номера и не решаясь зайти внутрь, чтобы поймать их с поличным?  — Нет… — шепчет Сейя, отстраняя грустный взгляд от златовласки.  — Что я злюсь не на них, а на себя, подсознательно понимая, что в его измене виновата я. И больше чем он, — на одном дыхании произносит Усаги, приподнимая ладонями морду Файтера и целуя его в носик. На лице Коу появляются удивление и растерянность.  — Это как? Не ты же ее уложила в постель к своему мужу? — с отвращением говорит Сейя. — Прости, но я не понимаю, почему ты винишь себя. Это он принял решение, и он изменял, — и уже тихим голосом добавляет, убедившись в правоте своих мыслей: — Видно, сильно любишь…  — Люблю, но не так, как стоило бы… — шепчет Усаги, тяжело вздыхая. Файтер, проскулив и весело виляя хвостом, вновь подходит к хозяину.  — Не понял… — удивление звучит в голосе Коу.  — Любовь бывает разной. И если ты имеешь в виду соединяющую сердца и души влюбленных, то такая любовь бывает лишь один раз в жизни… — грустная улыбка озаряет лицо златовласки. — Мы познакомились с Алмазом в трудное для нас обоих время. Сейя внимательно слушает Усаги, попивая вино, почти не притронувшись к морепродуктам.  — Встретились обаятельный, заботливый, внимательный молодой мужчина, преданный своей работе, невеста которого изменила ему с фитнес инструктором, и я, маловидная, хрупкая девушка с разбитым сердцем, потерявшая веру в любовь… Голос предательски дрогнул, лишая Усаги возможности говорить, но лишь на секунду. Заметив, как Файтер, навострив ушки, смотрит на неё прищурив глаза, готовый, если что, кинуться к ней утешать, весело хихикает и продолжает уже спокойно:  — Скажем так, подружившись, мы смогли залечить раны друг друга, и благодаря ему я стала вновь доверять людям. Будто сама судьба нас столкнула: мы виделись почти каждый день, разговаривали, просто гуляли. Нам нравилось общество друг друга. Через некоторое время, неожиданно для меня, Алмаз сделал мне предложение, и, немного подумав, я согласилась, — то, как звучит девичий голос, Сейя понимает: Усаги сожалеет о своем решении. — Впервые в своей жизни я поступила эгоистично, не подумав о чувствах дорогого мне человека. Думала симпатия к нему со временем могла перерасти во что-то большое, и я смогла бы забыть того, кто украл моё сердце… смогла бы вновь научиться любить и быть счастливой рядом с мужчиной, который испытал на себе боль предательства и, зная какого это, никогда не поступил бы так со мной. Мне просто хотелось счастья, забыть все старое. Люби только то, что случается с тобой и предопределено тебе, ибо что могло бы более соответствовать тебе? Как видишь, я ошиблась… Шумно выдохнув и устало прикрывая веки, Усаги на минуту замолкает и прислушивается к чистым, как хрусталь звукам рояля. Сейя же не знает что сказать, убедившись в том, что «неоконченным делом» златовласки является не ее супруг, а ее первая, и похоже, единственная любовь. Лишь сердце, раненное тем же ножом, может чувствовать боль предыдущего.  — И с пониманием пришло спокойствие, — улыбается Усаги, постукивая пальцами о поверхность стола в такт музыки. — Не было причины врываться в комнату и устраивать сцены. Спустившись в холл отеля, я попросила администратора передать моему супругу утром записку со словами, что нам нужно поговорить, а сама вернулась домой. На следующий день у нас состоялся разговор. Алмаз просил прощения, клялся что любит меня, и это просто временное помутнение рассудка, что такое больше не повторится. И я чувствовала себя еще хуже, слушая его извинения. Чувствовала себя лжецом, предателем. Ведь я его никогда не любила по-настоящему?! Он это чувствовал… знал… догадался намного раньше меня, и это убивало. Так больше не могло продолжаться. Мне не стоило мучить его… нас обоих. Я объяснила ему все, попросила прощения и предложила развестись.  — И он согласился? — в сапфировых глазах читается безмерный интерес, впрочем, как и в карих глазах его четвероногого друга.  — Согласился, с трудом, но согласился. Последний аккорд и рояль замолк. Ни Сейя, ни Усаги не спешат нарушить воцарившую тишину. Файтер бросает внимательный взгляд то на Усаги, то на Сейю. Погрузившись в свои мысли, они сидят друг напротив друга молча: одна с видящими, но с закрытыми глазами — с желанием вычеркнуть все свои ошибки из памяти; второй с незрячими, но распахнутыми глазами цвета ночного неба — мечтая вернуть года, потраченные впустую… Ему и не нужно было видеть, а просто прислушиваться к себе, к зову собственного сердца. Теперь-то он не будет терять больше ни минуты.  — А давай забудем обо всем и убежим?! — васильковые глаза распахнулись от удивления и уставились на Сейю, ободряюще улыбающегося. — Ну хотя бы на вечер!  — Не поняла… что ты предлагаешь? — лёгкая улыбка озаряет лицо златовласки.  — Что-то тут стало душновато, не замечаешь ли ты, Файтер? — обращается он к псу со всей серьезностью. Тот, обводя внимательным взглядом помещение, подает голос, соглашаясь таким образом с хозяином, и что вызывает веселый смех у девушки, это то, что морда собаки выражает в эту минуту безмерную серьезность.  — Ты согласен, что для нас полезнее прогуляться по городу до набережной пешком? Встретить закат у океана? — мужской голос так и веет серьезностью. Файтер опять гавкает, вызывая очередной веселый смех у девушки. — Решено! Встаньте, миледи.  — Но, — испуганно говорит Усаги, смотря на Коу снизу вверх. — До набережной так далеко.  — Доверься мне, Усаги, — улыбнувшись, Сейя протягивает ей руку. — Да, я слепой, но я помню каждый переулок в этом городе. Как никак я дитя Токио. И у меня же есть Файтер… — немного помедлив, добавляет шепотом: — А теперь еще и ты. Сердце болезненно сжалось, но Усаги не обращает на это внимание.  — Обещай, ты не будешь геройствовать, — коснувшись его руки, произносит златовласка. — Если тебе будет трудно передвигаться по улицам пешком, мы сразу же останавливаем такси.  — Вот только не надо этого, — Сейя улыбается, но в его голосе звучат нотки раздражения. — Я не инвалид, Усаги. Все со мной в порядке и, несмотря на то, что я слеп, поверь, вижу я гораздо лучше остальных. Дверь перед молодыми людьми открывается, и они выходят из зала. Файтер же, окинув внимательным взглядом помещение напоследок и убедившись в том, что за ним никто не следит, прыгает на стул, где минуту назад сидел его хозяйн, и быстро опустошает его тарелку. После чего довольный и счастливый пес, пару раз гавкнув, делает грациозный прыжок и удаляется из зала, весело виляя хвостом. *** Водитель черного спортивного байка — Yamaha R6, начихав на правила дорожного движения и собственно других водителей, на большой скорости обгоняет других участников движения, выезжая на встречную полосу. Кажется, он нарочно выезжает на встречу движущим машинам и буквально в последнюю секунду ловко уходит от столкновений, даже не сбавляя скорости на крутых поворотах, то и дело создавая ситуации, когда мотоцикл почти ложится на бок. Но при всем при этом он легко маневрирует на оживленной трассе. Создавалось впечатление будто вокруг все мерцает и сливается в единую невнятную картинку, словно едет по ярко окрашенному тоннелю. С оглушающим ревом байк останавливается напротив ресторана, припарковавшись прямо у входа в здании. Гонщик ловко покидает место водителя, при этом в каждом его движении ощущается некое изящество вперемешку с мощью, его даже можно сравнить с неукрощенным тигром, который одновременно символизирует красоту дикой природы и исключительную силу. Освобождая светлую голову от шлема и жадно глотая столь необходимый воздух, молодой мужчина спешно поднимается по лестнице, забегает внутрь и прямиком направляется к администратору.  — Срочно! Хочу видеть хозяйку этого заведения!  — Прощу прощения, сэр, но ресторан закрыт и госпожа не принимает гостей сегодня, — вежливо отвечает тот — внешний вид незнакомца и тон, высокомерного, нетерпящего возражений человека не вызывает доверия, даже наоборот… раздражает и немного пугает.  — Слышь, Карапуз! Вцепившись в белоснежный воротник мужчины и протянув к себе круглое лицо перепуганного не на шутку персонала, блондин произносит каждое слово, стиснув зубы и яростно сверкая голубыми, как ясное небо, глазами:  — Да, мне до одного места, закрыта твоя столовая или нет! Повторяю вновь для непонятных: хочу видеть Мичиру!  — Кто спрашивает? — сообразив, что незнакомца суровым видом лучше не злить — а то, мало ли что, может запросто шею свернуть, задает вопрос тот севшим голосом, сжавшись в комок.  — Супруг! Довольная улыбка мгновенно расплывается на губах блондина, заметив, как поменялся в лице «карапуз». Отпустив его и поправив рабочую форму, по-дружески хлопает по плечу.  — Ну, ну… бывает, ничего. Беги к моей Русалке и сообщи, что я приехал! Тот кивает головой в знак согласия и убегает в сторону кабинета своего работодателя, безмолвно подавая знак сотруднику охраны, что в его помощи нет необходимости. Усмехнувшись, заваливаясь на диван в холле, блондин достает из кармана черную коробочку и, вынув маленький пузырёк, бросает себе в рот, не обращая никакого внимание на мужчину, с высоты двух метров грозно смотрящего на него. Минуты тянутся. Администратора не видно, как и его жены. Терпению блондина приходит конец, и грозный взгляд голубых глаз обводит помещение в надежде увидеть Её.  — О, а ты откуда тут взялся? — заметив немецкую овчарку с интересом наблюдающего за ним, мужчина хлопает себя по колену, призывая пса таким образом к себе. Тот не шевелится: сидит перед мозаичной изображением девушки в традиционной японской одежде и, навострив уши, лишь смотрит на него своими огромными карими глазами.  — Ну, ладно, как хочешь… — бормочет тот, пожав плечами, и, хитро улыбнувшись, добавляет: — Кажется, у меня кое-что найдется для тебя… Та-там! — радостно вскрикнув, он достает из кармана шоколадку. Мгновение и пес оказывается возле мужчины. Виляя хвостом и высунув язык, он смотрит в голубые глаза взглядом полной мольбы и ожидания.  — Вот же хитрый мальчуган! — рассмеявшись, мужчина угощает животного сладким, лаская его за ушком.  — Благодарю, Мичиру! Вы и Ваш персонал сделали этот день незабываемым для нас! — из далека доносится до него слова, и блондин устремляет взгляд в сторону голоса — почему-то голос ему показался знакомый… Сейя и Усаги, взявшись за руку, идут по длинному коридору в компании изящной женщины с волосами цвета аквамарина. Услышав голос хозяина, пес бежит к ним, позабыв о незнакомце. Тот же, застывший, всматривается в лицах приближающегося к нему людей.  — Сейя… Усаги… — шепчет блондин дрожащим голосом, а глаза цвета ясного неба мгновенно становятся влажными. — Не может быть… Пару шагов в их сторону и он застывает — а стоит ли этого делать?!.