Несмотря ни на что

Голоса… Сейя сидит в кожаном кресле, облокотившись на подушку и подвернув под себя одну ногу. Наконец, потеплело настолько, что он открыл окно в своей комнате… Где-то во дворе, не уставая, чирикает птица. С тех пор, как стало тепло, птицы не умолкают совсем, и воздух переполнен стеклянным их писком и свистом… А может эти голоса звучат лишь в его голове?! Из окна — будто дуновение ветра — прохладный воздух вливается в теплую комнату широким потоком, принося с собою перемены… Странно это, ох, как странно, — ощущение живого воздуха, почти позабытое за время зимы, когда дом закупорен, будто банка, и воздух в нем затхлый и вяжущий… И вместе с живым сквозняком в комнату заходят звуки и наполняют её. Раньше им приходилось проходить сквозь стекло, и они становились мертвыми и приглушенными, будто вата. А теперь окружающий мир со всеми звуками и запахами заходит в дом и поселяется здесь, вовсе не собираясь уходить… Легкая улыбка расплывается на губах парня, и, прикрыв глаза, он подставляет лицо потоку ветра. Порыв холодного воздуха проходит по комнате и задевает босую ногу мужчины. От этого свежего и влажного прикосновения по его телу проходит нервная дрожь. Файтер сопит где-то внизу, наверное, лежит на домашних туфлях хозяина, как он и любит. А Сейя просто сидит и слушает голоса птиц и ветра, вспоминая прошедший день. Сейя: — Благодарю, Мичиру! Вы и ваш персонал сделали этот день незабываемым для нас! — Идя по длинному коридору в компании хозяйки поистине чудесного ресторана и по совместительству бывшей однокурсницы и хорошего друга моего кузена, я поблагодарил женщину за хорошее обслуживание и попросил прощения за доставленные неудобства, ведь прекрасно понимал — из-за меня она понесла колоссальные убытки.  — Не стоит благодарности, Мамору! — и по звучанию женского голоса я понял, Мичиру улыбается нам. — Передайте белобрысому, чтоб даже не думал возвращаться в Англию, пока не соизволит навестить свою подругу. Или он надеется на то, что со временем мой гнев улетучится, и я прошу ему его выходку? Так вот зря надеется! Не явится на бракосочетание своего единственного друга непростительно?!  — Дословно передам. С опозданием примите мои поздравления! — Мое настроение заметно ухудшилось из-за воспоминания, как примерно год назад Ятен не смог прилететь в Токио на свадьбу Кайо из-за того, что я сорвался и загремел в больницу. — Благодарю! — улавливая нотки печали в девичьем голосе, я слегка растерялся — может, не стоило поздравлять её, мало ли что могло произойти за год. Тем более, я и не был с ней знаком до сегодняшнего дня. Взяв Усаги за руку, я шел по коридору молча, позволяя дамам общаться друг с другом — Мичиру оказалась еще и знаменитой скрипачкой, но неиграющей уже год, и Усаги интересовалась, планирует ли она свое возвращение на сцену, на что получила неоднозначный ответ. Гавканье собаки, и мой лохматый друг возник возле меня, весь пропахший шоколадом. Интересно, и кого он одурачил на этот раз? Пара шагов, и мы остановились у выхода.  — Мамору, Усаги, рада нашему знакомству! — голос Мичиру прозвучал нежно, мелодично, без нот печали, и я свободно выдохнул, протягивая ей руку для пожатия.  — Взаимно! Попрощавшись с Кайо, я сделал уверенный шаг в направлении входной двери, оставляя девушек наедине. Она открылась почти бесшумно и, переступив порог, я ощутил прохладные волны легкого ветра, они обвили меня сразу же, взъерошив волосы и лаская полыхающие щеки. С каждым вздохом я чувствовал, как слезы радости начинали выступать на глазах, отозвавшись на моё душевное состояние.  — Чудесный день! — прошептал я, пряча руки в карманах и обращаясь к своему четвероногому другу. Тот подал голос, будто соглашаясь. — Она принесла мне… — на секунду я задумался, пытаясь найти нужное слово, — счастье! — улыбнулся я, уверенный в том, что Оно лучшее обозначение всего происходящего. «Лишь прислушавшись к голосу сердца, ты найдешь выход», — слова златовласой девушки всплыли в воспоминаниях, заставляя мое сердце биться учащенно. Златовласая… Невероятно, но она и правда оказалась блондинкой. А я ругал себя все эти дни, считая, что прошлые воспоминания о Ней играют со мной злую шутку, и мне просто мерещатся Её золотистые локоны повсюду. И в какой шок меня повергло детальное описание девушки — сердце замерло, и я мог поклясться, что душа моя покинула физическую оболочку. Она как две капли воды похожа на мою Усаги… И её история не дает мне покоя… Интересно… И что все это значило, в какую злую шутку играла со мной вселенная? Значило ли это, что мне стоило прислушаться к голосу собственного сердца? Невероятно… И какой выбор я готов был сделать? Я знал ответ, но только озвучивать его пока не собирался… Принятое решение придало мне сил действовать, и я добился того, чего хотел — смог подобрать нужные ключи к её дверям, не ко всем разумеется… но то, что я услышал, помогло мне сложить кусочки пазла и увидеть картинку. Но многие детали оставались для меня не ясны, а значит, нам предстоял как минимум ещё один откровенный разговор. Звуки жизнерадостного города окутали меня со всех сторон, но на этот раз они не раздражали, даже наоборот, вызывали по всему телу волну приятной дрожи. Я ощущал себя живым, частью чего-то потрясающего, божественного. Устремляя задумчивый взгляд в небо, отчаянно вглядывался в кромешную тьму, и знаете что? Я увидел лучик Света — теплого и чистого. Звук закрывающейся двери позади меня, дыхание женщины, её необычные мягкие шаги и запах приблизились. Усаги встала рядом со мной, накрывая мою ладонь своею и нежно сжимая.  — Думаю, нам лучше вернуться домой, — вкрадчиво проговорила златовласка, и от ее голоса на сердце разливалось тепло. — Мы просто погуляем сегодня, Усаги, хорошо? — опуская взгляд, я искренне улыбнулся. — Ты даже не представляешь, как долго я не выходил на улицу, чтобы просто погулять. — Хорошо. — Она не могла не заметить зажегшиеся искорки в моих глазах. Я знал, Усаги понимала, что-то изменилось во мне, но что именно она не знала, и мне это было только на руку. Надев очки и раскрыв раскладную трость, улыбнувшись, я старался спрятать свое волнение. Переплетая пальцы с её пальцами в замок, я поднял руку и, не удержавшись, коснулся губами тыльной стороны её ладони, оставляя легкий поцелуй. Она пыталась освободиться, но я еще крепче сжимал ее ладонь своею и, делая шаг за шагом, медленно и не спеша, прокладывал путь тростью и с легкостью вел девушку за собою. Каждый слепой, чтобы передвигаться самостоятельно, должен иметь точку отсчета. Чаще всего эта точка — ты сам, и все ты воспринимаешь по отношению к себе: справа или слева, спереди или сзади, сверху или снизу, как далеко и так далее. Но нужны еще точки: в комнате — шкаф, стол, дверь. На улице — твой дом, дерево или клумба, поворот твоего пути. И каждый миг ты должен воспринимать себя в системе координат. Осознание себя в пространстве очень важно. Размеры шагов, положение рук и ног, напряжение мышц — все это дает сведения о том, где ты. Для меня всегда существуют «я» и весь остальной мир. И очень важно знать, какое место ты занимаешь в этом мире, и как велико то место, что ты занимаешь… И я знал… теперь знаю… Грохот трамваев, рев мотоциклов, визг тормозящих автомобилей, шаги, торопливые и медленные, мужские основательные и женские острые от каблуков — это шум присутствующий везде. Но я почти не обращал на него внимания, лишь уверенно двигался дальше, точно зная куда, и наслаждался Ее присутствием. *** Голоса… Усаги сидит на подоконнике, подвернув под себя одну ногу и устремляя задумчивый взгляд на горизонт. Сон отказался приходить к ней этой ночью. Как все-таки красив, одинок и безлюден город в три часа ночи. И только пара машин промчатся по большому проспекту, который в дневное время заполняют километровые пробки… Распущенные золотистые локоны трепещут на ветру, рисуя в воздухе разные узоры. Усаги мечтательно вздыхает. В ночном городе можно укрыться, раствориться, спрятаться от чьих-либо глаз. Можно делать что захочешь, быть кем и с кем захочешь; можешь тихо лежать на прохладной траве, смотреть в черное… темно-синее небо с миллиардами звезд… или можешь прыгать, бегать и петь свои любимые песни во вес голос, тебя за это сейчас никто не осудит… Васильковые глаза наполняются влагой, и Усаги прикрывает веки, чтобы сдержать подступившие слёзы. В ночном городе можно поплакать: чернота этих ночей спрячет тебя, твои мысли и твои слезы… Где-то во дворе, не уставая, чирикает птица. Ночные звуки, часто незнакомые и непонятные людям, в них каждый слышит что-то свое, что-то сокровенное… то, что хочет услышать… Одинокая слеза, сорвавшись с длинных и черных ресниц, сверкает серебром под светом полной луны.  — Если бы… — срывается шепот с розовых губ. Она всегда любила ночь больше, чем день… ведь ночью она была настоящая — могла позволить себе слабость. И… наверное… любила бы ночь еще сильнее, если бы Он был с ней в это время… Глубоко вздыхая, Усаги встает с подоконника и отходит от окна. Звук медленно открывающейся двери и бесшумные, почти невесомые девичье шаги заставляют Сейю забросить воспоминания — в тишине движения ему слышны особенно отчетливо. Он реагирует мгновенно. Бросив подушку на кровать, Сейя встает с кресла и, не издавая ни звука, за секунду оказавшись у двери, прислушивается к тишине. Затаив дыхание, Усаги бросает заинтересованный взгляд в сторону спальной комнаты Коу и прислушивается. Ни звука. Свободно выдохнув, она заходит на кухню и ставит чайник. Порывшись в холодильнике, достает начатую банку с паштетом и делает себе бутерброд. Заварив чай, усаживается за стол и, медленно откусывая по кусочку от нехитрой закуски, запивает горячим напитком. Ей хотелось заплакать, реветь от души… она знает, что будет дальше, вот только… как быть ей после?! Усаги: Мы гуляли по оживленным улицам одного из крупнейших, густонаселенных городов мира, где удивительным образом соседствуют старинные узкие улочки с фешенебельными кварталами современных, каменных и мраморных застроек, подчас причудливо украшенных и декорированных. Мы мило болтали обо всем и в тоже время ни о чем конкретном. В час пик город дышал, словно переполненный муравейник в заботливых объятиях золотистого солнца, прохожих становилось все больше и больше, и мне становилось от этого не по себе — прогулка в этой давке не могла не навредить здоровью Сейе. Но, один его вид, то, как уверенно он шел сквозь толпы, обворожительно улыбаясь, успокаивало меня, и я следовала за ним, позволяя ему вести меня за собою. Временами Сейя задавал вопросы, просил описать местность — улицу, переулок, возвысившиеся до небес постройки. Его интересовало, какие изменения произошли в городе за последние пять лет. И я с удовольствием рассказывала обо всем. Он слушал внимательно, временами вставляя смешные истории из своей жизни, связанные с тем или иным местом. Никогда я не видела его таким… несмотря на то, что Сейя шутил и улыбался искренне, временами даже флиртовал, слишком он был спокойным и умиротворённым сегодня. И я вдруг поняла почему — мы оба выросли, повзрослели, изменились… а может, всегда такими и были и никогда не знали друг друга, просто не успели узнать… И знаете что? Стало ужасно горько и больно от осознания этого… — Жаль, я многое пропустил, — как-то горько усмехнулся он… Мысленно я все еще находилась в ресторане и танцевала танго, ощущая страсть, жар исходящую от него… чувства. На сердце было спокойно, и я чувствовала себя такой счастливой — будто и не было последних пяти лет в нашей жизни, и мы те Усаги и Сейя, гулявшие по улицам города еще тогда — полны любви, надежды на совместное, светлое будущее. Как же грустно…  — Вот мы и пришли… Его голос заставил меня покинуть царство грез, поднять взгляд и застыть от неожиданности. Над нами возвышались двойные ворота Отэмон из темного дерева, с темно-серыми полосами кованого железа, поблескивающие под лучами огненного солнца.  — Мы же вроде шли по набережной? — я перевела взгляд на Сейю и еще больше растерялась, видя его искрящийся взгляд, направленный на меня.  — Шли. Но сердце привело меня сюда. — Лёгкая улыбка озарила лицо парня. — Кажется, прошел целый век после того дня… — вдыхая чистый воздух поглубже, я пыталась унять бешено колотящееся сердце — почему он решил прийти сюда, именно в этот сад. Из-за волнения я еще крепче сжимала мужскую ладонь.  — Оказывается, чтобы вынудить человека выйти на чистый воздух и насладиться прогулкой нужно совсем немного: приятный человек рядом и хорошая погода. — Он сделал шаг вперед, потянув меня за собою, и мы зашли в Восточный сад Императорского дворца. «Правда, если человек ещё и любимый, погода уже не играет никакой роли…» — пронеслось в голове у меня. Мы шли вдоль живой изгороди из белых и красных азалий. Лениво и бездумно, будто гуляющие без цели, стояли облакоподобные сакуры, и ослепительные солнечные лучи зажигали тысячи живописных лепестков, кидая на другие темную, как ночь, тень, по которой только при сильном ветре сверкали маленькие узоры золота. Файтер шел впереди, весело виляя хвостом и восторженным взглядом рассматривая сад. Никакого городского шума, суеты. Над верхушками деревьев время от времени просматривались небоскребы современного Токио. Много хороших воспоминаний связаны с этим местом… счастливых воспоминаний…  — Мне нравится, как тут пахнет, — улыбнулся Сейя своей обворожительной улыбкой и, застыв посреди дорожки, ожидающе посмотрел на меня. — Ты чувствуешь знакомый аромат? Сердце обливалось кровью. Я смотрела влажными глазами в глубину сапфировых глаз и пыталась прочитать в них ответ на свой вопрос.  — Тут пахнет жизнью, свободой… любовью, — не дождавшись моего ответа, продолжил он. — Как же я скучал! Теперь я понимаю смысл слов, сказанных мне когда-то родным человеком — на душе становится тепло от места, где оставлены вчерашние следы, пусть и засыпанные годами… Листья на деревьях колыхались от малейшего дуновения ветерка. Разноцветные цветочки на траве были похожи на тысячи маленьких бриллиантов разных сортов, разбросанных по поляне. Слышно было лишь пение птиц и журчание ручья. В воздухе витал аромат свежих полевых цветов. А справа от нас стояла та самая беседка. Сад выглядел точно так, как и тогда. Вот только без грома и дождя.  — Ведь, в памяти каждого человека навсегда остаются счастливые моменты и места, с которыми и связаны эти моменты, — от его слов становилось еще больнее, и я мысленно поблагодарила Сейю за то, что он отпустил мою ладонь. Ведь руки мои дрожали как осенний лист. — И как бы далеко ни забрасывала нас жизнь, как бы сильно мы ни хотели забыть обо всем из-за кучи причин, все равно каждого из нас манит к себе то самое место, где твои мечты… воспоминания вновь обретают крылья. «Ты прав. Прав на все сто, и это причиняет невыносимую боль…» — Сжав кулаки, я глубоко вдохнула чистый воздух и, задержав дыхание, пыталась успокоить свое бешено колотящееся сердце и очистить разум. Там в ресторане я смогла открыться Сейе, рассказав все, что терзало меня последний год. Сердце мое приняло его, рассмотрев в парне кучу достоинств, невидимых мне раньше, и оно доверилось ему. Разве что-нибудь могло измениться за такой короткий промежуток времени? Неужели я могла позволить своим эмоциям испортить все? Да, в этом саду, мне было страшно находится, горько и больно, но… я сильнее этого и никак не могла допустить разрушение доверия, что возникло между нами за это время.  — Как же глупо, не правда ли? — усмехнулся Сейя, каждым шагом приближаясь к беседке. — Чтобы быть счастливым, достаточно просто быть. Не нужно никаких чрезвычайных обстоятельств. Зачастую простого ощущения «сегодня был хороший день» вполне достаточно. С трудом, но присущим ему упрямством Сейя поднялся по ступенькам, зашел в беседку и застыл, приложив ладонь к мраморной колонне, Коу произнес, грустно улыбнувшись:  — Главный парадокс человечества — для счастья много не надо, а мало не хватает… имея, мы его даже не замечаем. — Он медленно шагнул вглубь и, постукивая тростью по мраморной скамье, устало опустился на нее, прикрывая веки и глубоко вдыхая чистый воздух.  — Ну, у всех по-разному. — Все же я смогла найти силы в себе успокоить ритм бешено колотящегося сердца и, поднявшись в беседку со следующими словами, присела на скамью возле Сейи. — Хотя бы на уровне чувств. Кому-то приносит счастье внезапный поцелуй под весенним дождем, а для кого-то счастье — это чемодан из крокодиловой кожи набитый деньгами… Счастье не поддается обобщению, дорогой ты мой человек.  — Ты в чем-то права, — улыбнулся он, устремляя задумчивый взгляд вперед, и на сердце стало сразу же спокойно. Снова я ощущала себя защищенной, будто под крылом родного человека.  — И сейчас для меня счастье находится здесь с тобой, Усаги. — Сердце замерло от услышанного.  — Спасибо тебе, — выдержав паузу, добавил он, еще больше загоняя меня в краску — алый красный.  — Спасибо? За что? — еле проговорила я, удивлённо смотря на парня.  — Спасибо за то, что пришла в мою жизнь и дала мне взбучку. — Он подмигнул, улыбаясь своей обворожительной улыбкой. — За то, что научила прислушиваться к звукам, чувствовать душой весь остальной мир и видеть сердцем свет во тьме. Спасибо за то, что честна со мной, хоть и не до конца, но все же. Доверилась мне и зажгла во мне искру, и правда дорогой моему сердцу ты человек.  — Не за что… Должно было быть радостно на душе, ведь у меня получилось достучаться, пробудить и вернуть его к жизни. Но от чего же тогда сердце так предательски ноет? — Стоп! — И страх вспыхнул огоньком. — Что значит «честна со мной, хоть и не до конца»? Ты не доверяешь мне? Сейя посмотрел на меня прищурившись, скрестив руки на груди, и когда грозные слова сорвались с его губ, я застыла, будто ледяной водой меня окатили:  — А то ты не знаешь?! В глазах померкло и стало катастрофически не хватать воздуха. Что это значит?  — Ведь излить душу, поговорить о своих болячках намного легче, даже с незнакомцем, — после секундной паузы продолжил он, и я с облегчением выдохнула.  — Это не показатель полнейшего доверия, того, что вы друзья и вместе готовы и в ад, и в рай. Согласись, в ад за собой мы готовы утащить кого угодно. Человек так устроен, ему легче разделить свое горе с другим, таким образом облегчив себе терзание. А вот радость — только с самым близким человеком. Очень близким. Мы существа эгоистичные. Что поделать? — пожав плечами, как-то грустно улыбнулся Сейя.  — Ты поделилась со мной своим адом, а вот раем… мне бы хотелось знать, что или кто доставляет тебе счастье.  — Не думаешь, что Мы повторяемся? — улыбнувшись спросила я, вспомнив наш первый разговор по душам, после того несчастного случая с наркотой.  — Ты права, мы говорили на эту тему, — согласился он, бросив раскладную трость на скамью. — И я верю, что так оно и есть, и тебя правда радует счастье других людей: их улыбки, здоровье и так далее. Это особенность доброго человека — радоваться счастью других. Но радоваться и быть счастливым — это разные понятия. Вот мне и интересно, что или кто вызывает чувство и состояние полного, высшего удовлетворения у тебя. Прозвучало как-то пафосно, но ты поняла суть сказанных слов. Серьезный взгляд сапфировых глаз казалось видит меня насквозь, и я растерялась, в который раз ловя себя на мысли, что, может, Ятен ошибался, и Сейя прекрасно все видит. Боже, какая же я дура. Понимая, что я не собиралась отвечать, тот, улыбнувшись, продолжил:  — Ладно, хитрая лиса, первым отвечу я. — Мгновение, и выражение его лица стало мягче. — Частичка моего счастья — это беседка. Тут мне впервые открылись ворота в рай. Любить человека и чувствовать, как тот не доверяет тебе, избегает, видеть, как постепенно угасает по твоей вине… это невыносимо больно. Впервые в своей жизни я был готов сделать шаг назад, отказаться от своих желании, закопать свои чувства глубоко в сердце и стать чужим человеку, которым я дышал, лишь бы вновь увидеть её светлую улыбку и теплый взгляд, пусть даже адресованые не мне. Примерно эти же слова я сказал ей тогда находясь здесь, под проливным дождем. И вот, когда уже казалось, что наступил конец, она остановила меня. Остановила и приняла. Открыла ворота в рай. Сейя мечтательно прикрыл веки, грустно улыбнувшись. Я же замерла, прекрасно понимая, о чем он говорил. Слезы наворачивались на глазах — как бы мне хотелось сказать ему правду, но… страх сильнее меня. Точнее чувства вины — если бы я выслушала его тогда, поговорила, кто знает, может все пошло бы совсем иначе для всех нас — троих.  — Сказать честно, — откинувшись на спинку скамьи, Сейя улыбнулся, — только сейчас я могу трезво оценить свою жизнь после трагедии и дать определение моему существованию.  — Надежда? — произнесла я свой вариант ответа, грустно улыбнувшись и откинувшись на спинку скамьи.  — Ожидание. — Широкая ладонь парня опустился на моё плечо, вызывая приятную дрожь по всему телу. — Человек способен ждать, даже когда нет никаких надежд.  — И чего ты ждал? — Я старалась направить свое внимание на веселого Файтера, который всеми силами пытался цапнуть назойливых голубей, прыгая с одного куста к другому, и у меня получилось. Действия пса вызывали улыбку на моем лице и помогали не думать о невинных прикосновениях Сейи.  — До сих пор жду! — задумчиво проговорил он. — Возможность исправить все и, кто знает, может, вернуть свое счастье.  — Ты бы хотел поговорить с Усаги?! — Вопрос вырвался сам собой, поняв смысл сказанных слов, я направила удивленный взгляд на Сейю. Тот кивнул в знак согласия.  — Если бы она дала мне такую возможность… — грустная улыбка расплылась на губах парня. Сейя встал и, сделав пару шагов, застыл, полуотвернувшись и задумчиво смотря вдаль. Я же не могла произнести и слово — он готов, готов к разговорам. Но готова ли я? Вечер. Рыжее небо готовилось ко сну. От Солнца мчалась огненная колесница, держа путь на Луну. Так день закрывал очередную свою страницу, и небо заботливо набрасывало на Землю лиловое одеяло, чтоб растворить светлое и тёмное начала. У заката было своё, особое обаяние. Символ расставания и в то же время надежда на утренний рассвет — ежедневное небесное переодевание…  — Ты мне не ответила, — мужской голос заставил меня очнуться. Ухмыльнувшись и облокотившись спиной о перила беседки, Сейя смотрел на меня ожидающе. — Твоя очередь поделится со мной своим раем.  — Мы не всегда можем быть счастливыми, Мамору, но всегда можем дарить счастье остальным. — Сердце сжалось в комок, вызывая грустную улыбку на моих губах. Я понимала, что признаюсь в этом больше себе, чем мужчине.  — Но в наших силах обрести его, сохранить! А для этого нужно лишь научиться жить и для себя, прислушиваться к своему сердцу! — заключил Сейя с серьезным выражением лица.  — Легче сказать, чем сделать, — ухмыльнулась я.  — Просто, ты чистая душа, Усаги, и тебе труднее сфокусироваться, поставить себя, свои желания, даже не выше, а на уровне других, — улыбнулся он по-доброму и, пряча руки в карманах, устремил задумчивый взгляд в белоснежный потолок беседки. — Тебе просто необходимо расставить все по полочкам и научиться принимать истину. Бывает и так — иногда наше счастье просто само находит дорогу к нам. Стоит лишь увидеть его и набраться смелости, чтобы сделать шаг навстречу. — И что такое счастье по твоему? — Я понимала, почему его слова задевали меня… почему сердце сжималось от боли все сильнее и сильнее. Он стоял передо мной спокойный, серьезный, со своей обворожительной улыбкой на губах и искрящимися голубыми глазами, которые так напоминали мне бесконечное небо в темную ночь. Сейя ответил, не раздумывая: — Быть счастливым, значит ощущать, как с каждой минутой тебя переполняет радость и блаженство от того, что с тобой происходит. Когда улыбка сама появляется на губах, ты смеешься, и кажется, что всё смеётся вместе с тобой. Когда все идет как надо, и хочется делиться с другими всем хорошим и чудесным, что есть на свете. Или просто делиться. — А может, — лёгкая улыбка озарила моё лицо и, привстав, я взяла раскладную трость со скамьи и приблизилась к Сейе. — быть счастливым — это значит просто чувствовать себя на своем месте? Сущность счастливой жизни я целиком усматриваю в силе духа.  — Цицерон, — улыбнулся Сейя, по-джельтменски подавая мне локоть, и мы вышли из беседки. Файтер сразу же забросил свое занятие и последовал за нами. Одинокие фонари освещали небольшие островки пространства, прокладывая нам путь к выходу из парка.  — Мотоки Фурухата! — улыбнулась я, вспомнив о мальчике с голубыми глазами. Сейя удивленно посмотрел в мою сторону. — Примерно четыре с половиной года тому назад в Киото произошло двойное убийство на глазах восьмилетнего мальчика. Следствие вела моя тетя, и я помню все детали дела, как она отчаянно пыталась разговорить мальчика, чтобы тот указал им на убийцу, ведь зацепок никаких больше не было, но напрасно, после трагедии мальчик не проронил ни слова. Однажды я случайно увидела его в отделе, сидящего за круглым столом в гордом одиночестве, когда зашла к тёте, даже не помню за чем. Никогда не забуду его голубые глаза, страх и боль, пустоту, что я увидела в них, и я присела рядом. Мы сидели так до вечера, пока за ним не пришел соцработник. «До встречи» — вот его первые слова за долгое время и то, что я почувствовала в тот момент не передать словами. Его грустная улыбка отрезвила меня тогда, и я вдруг стала понимать, что мне нужно было делать для счастья. Счастье это стать тем, кто ты есть! Отдать себя, не требуя ничего взамен. И только тогда ты обретаешь легкость, которая вознесет тебя к небесам. Поднявшись, ты ощутишь, что такое счастье. Счастье — миг. Любовь и радость — вершины. Только сильные духом способны к их покорению. Хочешь быть счастливым — будь сильным! Это показал мне Мотоки.  — Падая в пропасть, находя силы, вновь и вновь совершают люди восхождение по обретению счастья. Вот из чего и состоит наша жизнь: из падений и взлетов, а между ними безмятежное бытие и желание летать, — заканчивает мою мысль Сейя. — И ты чувствуешь себя на своем месте, Усаги? — садясь в салон автомобиля рядом со мной, задал вопрос Коу, накрывая мою ладонь своею и нежно сжимая.  — Да, — честно ответила я.  — Рад, это слышать! Мне бы хотелось познакомится с Мотоки! — улыбнулся Сейя.  — Мы можем в месте его навести в детдоме! — предложила я.  — Отличная идея! Думаю, на сегодня нам хватит прогулок. Домой, Юджи, — обратился он к водителю, и машина двинулась с места. *** Усаги грустно улыбнулась, поставив пустую чашку на столе и откинувшись на спинку скамьи. Взяв мобильник, она смотрит на дисплей, явно раздумывая над чем-то. Уверенные движения большим пальцем по экрану, и через несколько секунд в комнате раздается нежные звуки мелодии… Сейя замирает, услышав знакомые слова той самой песни… Сердце учащенно бьется — теперь нет никаких сомнений. Сапфировые глаза наполняются слезами и, сделав шаг назад, отстраняясь от двери, но приложив ладонь к деревянной поверхности, медленно опускается накорточки, запуская вторую руку себе в волосы. Усаги сидит неподвижно. Застывший взгляд васильковых глаз направлен куда-то в одну точку. «…Everything I do — I do it for you…» И слёзы срываются с черных ресниц девушки. Выключив музыку, она встает со стола и выходит из квартиры за считанные секунды.  — Ты справишься, Усаги. Ты справишься. Двери лифта распахнулись, и она мчится к выходу, не обращая внимание на молодого человека из охранной службы корпуса. Прохладный поток воздуха обвивает хрупкое тело девушки. Глубоко вдыхая, Усаги не спеша спускается по лестнице и проходит несколько метров вдоль здания.  — Слишком много эмоций за сегодняшний день, — улыбнувшись, она устремляет задумчивый взгляд в глубину ночного неба, усыпанную россыпью золотистых звезд. — Я понимаю тебя, твои чувства, Усаги… но ты справишься! Я справлюсь!  — Не стоит разгуливать по улице в одиночку, Котенок! — Усаги опускает удивленный взгляд перед собой на силуэт возникшего из ниоткуда мужчины. — А то, мало ли кого вы можете встретить в такое время суток.  — Хару? — улыбнувшись, тот выходит на свет, позволяя девушке рассмотреть себя хорошо.  — Рад тебя видеть, моя принцесса! Думаю, нам есть о чем поговорить.