Fashion My Love (Ziam)

POV ЗЕЙНА

Я вышел из мужской уборной, дважды убедившись в том, что мешков под глазами не было видно. Лиам Пейн был ходячей катастрофой, и, по всей видимости, ему не обязательно было находиться рядом с вами, чтобы негативно на вас влиять. Я бодрствовал до самого утра, потому что чувствовал себя виноватым и озабоченным. Зейн Малик никогда не беспокоится ни о ком.. кроме себя. Ох, что же он со мной делает? Я не мог спать, не мог есть... Должно быть это какое-то дерьмо вроде вуду. Это выражение на его лице, когда он понял, что я собираюсь оставить его одного, заставило меня чувствовать себя так, словно я пнул ногой щенка. Дважды. Но он ударил меня сковородой. Гребанной сковородой! Мы в расчете, разве нет? Почему я чувствую себя виноватым? Я также оставил Перри одну в бистро, но совсем не волновался на ее счет, так почему это происходит со мной по отношению к нему? Почему Лиам вынуждает меня это чувствовать? Он не имеет права. Все, сосредоточься, Зейн, ты должен позировать на камеру.

POV ЛИАМА

Мы с Найлом вошли в здание, и я делал все возможное, чтобы притвориться, будто не замечаю, как на нас смотрят, или как шепчутся. Конечно, я облажался с этим, и мои щеки наверняка горели. Так как Найл не планировал оставаться у меня на ночь, ему было не во что переодеться, и он решил сменить одежду на работе. Ну, вы знаете, как много одежды здесь можно найти. Я просто не мог смутиться еще больше, чем сейчас. ― Найл, что на тебе? ― я поднял глаза и увидел мистера Стайлза и мистера Томлинсона, смотрящих на нас. Первый выглядел раздраженно, а второй был явно напряжен. ― Простите, я пойду переоденусь, ― сказал Найл, направляясь к своему кабинету. ― А вы, мистер Пейн? ― сказал мистер Томлинсон. Ну, почему все эти мужчины были такими горячими? Имею в виду, что знаю, что это мир моды, но проклятье! Могу я ткнуть пальцем в эти чудесные ямочки на щеках мистера Стайлза? А ягодицы мистера Томлинсона заставляют меня хотеть.... Я остановил свой внутренний монолог, поскольку они по-прежнему смотрели на меня. Вот дерьмо... ― Ты мне нравишься, ― сказал мистер Стайлз, ухмыляясь, ― Зови меня Гарри, а эту прекрасную задницу, стоящую рядом со мной, Луи. А сейчас тащи свою задницу в блок B ― возможно, Зейн нуждается в тебе.

***

Я все еще бил себя по лицу за то, как глупо себя вел, когда зашел в блок B. Там проходила фотосессия, и я чуть не кончил в штаны, когда увидел Зейна. Он был полуголый. На нем было только нижнее белье, а его божественно сексуальное тело было покрыто серебристой и золотой красками. ― Пр...привет. ― Рад видеть, что ты все еще можешь говорить, Гейн. Я снова треснул себя по лицу, но на этот раз слишком сильно. ― Эм, прости. Я пойду... тебе. Эм, я имел в виду, что пойду выполню свои обязанности... да. Я пошел делать такие вещи, как: сварить ему кофе, найти вентилятор, отвечать на его письма и тому подобное.

***

Теперь Зейн в кожаной куртке, обтягивающих джинсах, конверсах и по-прежнему без майки. В реальность меня вернул голос директора. ― У нас есть плохой мальчик, а где же, черт возьми, наш непорочный милашка? ― О чем он говорит? ― спросил я Элеонор, которая являлась одной из стилистов. ― У этой съемки есть определенная тематика. Сначала Зейн был "Парнем, сотворенным их серебра из золота". Золото символизирует силу, власть и совершенство, а серебро ― противоположность этому. А теперь мы хотим, чтобы он выглядел, как плохой парень, и нам нужен кто-то другой, чтобы отразить противоположные качества: милый, счастливый, непорочный и все такое. Чтобы противопоставить это его темной стороне. Я кивнул. ― Эль, поторопись и найди кого-нибудь еще, у нас совсем нет времени! ― сказал Найл. Она повернулась так, что теперь стояла лицом ко мне. ― Надень это. Иди! ― сказала она, всучив мне в руки несколько предметов одежды.

***

Я выглядел горячим! На самом деле, даже очень горячим. На мне были светло-бежевые брюки, пара белых конверсов, белый плащ и светлая рубашка под ним. ― О, да ты неплохо выглядишь. Пять очков рыжим волосам, ― сказала Элеонор, толкая меня в сторону фотографа. ― О, мило, ― все что он сказал. ― Зейн, поприветствуй своего нового приятеля. Зейн повернулся, и могу поклясться, его губы дрогнули, когда он увидел меня: ― Хорошо, давайте уже покончим с этим. В течении следующего часа я забавлялся, изображая с Зейном борьбу, ― я постоянно толкал его, пока нас фотографировали. Ему нужно было хмуро на меня смотреть, а мне ― лишь смеяться над ним. ― Великолепно. Теперь, Зейн, повернись к нему спиной. Хорошо, Лиам, делай вид, будто тебе грустно, что он уходит. Да! Зейн, тебе нужно выглядеть более раздраженным, ― сказал фотограф, а я еле сдержал смех. Зейн теперь был раздражен, но это были реальные чувства. ― Лиам, зли его и дальше. Зейн... хм, продолжай в том же духе. Я решил по полной насладиться данной возможностью и, подбежав к Зейну, запрыгнул ему на спину. Не ожидая этого, он упал на пол с глухим треском, а я ― следом за ним. ― Хорошо! Лиам, ты был удивителен. Я покраснел, бормоча "спасибо" в пол. Зейн усмехнулся и пошел переодеться. Я ждал, пока с Зейна смоют краску. Он хмурился, поэтому я спросил, что у него случилось. ― Последний раз, когда я проверял, флирт со всеми подряд и перепих с моим боссом не входили в список твоих должностных обязанностей. Вот что я ненавижу в этой индустрии, так это то, что слухи распространяются со скоростью света. ― Во-первых, я ни с кем не флиртовал, и, последний раз, когда я проверял, в мои обязанности не входило работать на крупнейшего во всем мире кретина, и сейчас мы оба тут, так что... ― ответил я раздраженно. Все поспешили покинуть помещение, так как Третья мировая война вот-вот начнется. ― Что ты только что мне сказал на глазах у всех этих людей?! ― зарычал Зейн, прервав меня. ― Ну, извини меня за эти слова, но все, кто находились в этой комнате, думают о тебе так же! ОБОЖЕМОЙ. Лиам, остановись. Остановись прямо сейчас! ― По крайне мере, ты и эти люди не думают, что я маленькая шлюшка, которая спит с его боссом. Ты что, хотел чертово повышение?! Я чувствовал, что побледнел, но он не собирался останавливаться. ― И ты, убитый горем из-за провала вчерашнего свидания, плачущий из-за того, как давно ты вообще в последний раз на него ходил, флиртовал со всеми парнями в этом здании и провел ночь со своим боссом?! О, знаешь, лучше быть кретином, чем гребанной шлюшкой. Услышав это, я почувствовал, как он разбил какую-то часть моего сердца. За то недолгое время, что мы провели вместе, я думал, что хоть немного ему нравлюсь. Что, может быть, его ко мне отношение стало более теплым, что он, возможно, подумал, что я могу быть его другом. Когда он не смеялся надо мной, как Перри, когда он довез меня до дома, когда он улыбнулся мне, пусть и вчера он ушел... Я не знаю, почему я думал об этом, и не знаю, почему от этого так больно. Я ощутил, как слезы наворачиваются на глаза, и отвернулся от него. ― Так... это то, что ты думаешь? Он фыркнул: ― Я уверен, что как-то по-другому о тебе и подумать невозможно. Все. Теперь я плакал. Чертовы эмоции, я никогда не чувствовал ничего подобного. Найл подошел и схватил меня за руку. ― Зейн, остановись прямо сейчас. Я стряхнул руку Найла со своей и сказал: ― Зейн... Ты выиграл. Я прямо чувствовал, что он закатил глаза за моей спиной. Ну все, я не мог отступать. ― Я выиграл бы, если бы мог уволить тебя прямо сейчас, ― сказал Зейн. Я засмеялся и покачал головой. ― Нет. Я обернулся к нему лицо, пытаясь больше не плакать. Но, конечно же, слезы снова предательски навернулись на мои глаза. ― Когда я начал на тебя работать, я сказал себе, что не уйду, потому что это то, о чем ты мечтал, ведь ты не мог меня уволить. Я принял вызов, работая на "великого Зейна Малика", ― сказал я, очертив в воздухе кавычки, когда произносил его имя, ― На эгоистичного, отвратительного подонка Малика и... это оказалось слишком серьезным вызовом для меня. Так что, как всегда, я потерпел полное фиаско. И, может это так и не выглядит, но я никогда не был так счастлив из-за полного провала, как сейчас. Я неудачник, и это то, что я делаю всегда: всегда все порчу и вечно терплю неудачи. Мои отношения развалились, у меня нет хорошего образования, я недостаточно хорош для моего отца, моей семьи и … для тебя. И я благодарю Бога за это. Потому что я скорее умру, чем дальше буду работать на тебя со всеми твоими гребанными замашками. Я снял белое пальто и рубашку, а потом бросил это в него. ― Забери это. ВСЕ ЗАБИРАЙ! Я бросил один ботинок ему в грудь, а другой ― в лицо. ― Я надеюсь, что это больно, придурок! Я снял бежевые брюки прежде, чем надеть собственные и уйти. ― О, и в том случае, если ты не понял, к чему я все это говорю, ― сказал я, заходя обратно в помещение. ― Это худшая работа на свете! Ты стервозный, невежливый, высокомерный, дерзкий, подлый и неблагодарный сексист! Я кричал ровно то же, что и предыдущий его ассистент. ― Ты выиграл, Зейн! А теперь иди-ка ты на х*й. Я УХОЖУ!