Сказания о демонах Севера

История третья, случай в доме Захиб-тархана

Захиб-тархан прославился на всю империю не только своим богатством, но и изысканным вкусом. Его дворец на морском побережье — истинное произведение искусства. В саду собраны редчайшие сорта роз и жасмина, а ониксовые беседки увиты цветущими лианами, привезенными из-за морей. Изнутри все украшено позолотой и мозаикой из самоцветов. Многие годы Захиб-тархан увлекается коллекционированием необычных и ценных вещей. Его комнаты уставлены говорящими зеркалами из Гальмы, головами окролипов, последнего из которых видели сотню лет назад, и тонкой восточной керамикой, что откликается нежной мелодией на малейшее дуновение ветра. Этому собранию редкостей дивятся все гости тархана, даже самые искушенные ценители прекрасного. Однажды гальмские пираты доставили Захиб-тархану то, чего он жаждал уже много лет – ствол дерева. Возможно, вы удивитесь: разве может быть что-то ценное в древесине, пусть даже в необычно крепкой и с приятным золотистым отблеском? Однако доставленная древесина была не простая — то был ствол дерева с дикого нарнийского побережья. И Захиб-тархан не мог позволить себе лишиться возможности пополнить коллекцию. И все же тархана одолели сомнения, стоило ли платить такую огромную сумму за древесину сомнительного происхождения, хоть и отличного качества. Верить пиратам на слово – чушь! Им ничего не стоило достать любую мало-мальски интересную древесину и выдать ее за нарнийскую! Не заметив за покупкой никаких волшебных свойств, Захиб-тархан обвинил пиратов в мошенничестве, велел схватить и повесить их. Из дерева смастерили большой обеденный стол. Лучшие столяры империи трудились над столом денно и нощно, и к концу месяца взору гостей, приглашенных тарханом, предстал шедевр. Великолепную фактуру дерева подчеркивали перламутр и лазурь, рассыпавшиеся по поверхности стола хитрыми узорами: букеты цветов и виноградные гроздья, и парящие в солнечных лучах мотыльки с полупрозрачными крыльями. Все это сверкало, переливалось и, казалось, излучало саму жизнь. Никто не сдерживал похвал и восхищенных возгласов при виде такой красоты, и хозяин сиял от гордости. Вскоре состоялся роскошный пир, достойный самых великих царей мира. Вино лилось благоухающими реками, тонкий аромат блюд дразнил ноздри, а их вкус был подобен райской музыке. Танцовщицы и жонглеры оказались выше всяких похвал – они словно сошли со страниц сказаний о чудесной стране Таш, обители праведников. Торжество длилось много дней. Разъехавшись по домам, гости еще очень долго вспоминали радушие и щедрость хозяина. А спустя несколько дней после окончания празднества Захиб-тархана сразил странный недуг. Всегда полнокровный и пышущий здоровьем тархан в одночасье побледнел и высох так, что кожа свисала с него складками. Потрескавшиеся сосуды и лихорадочный блеск в его глазах вселяли ужас всем, кто смотрел на больного. Доктор, присланный из Ташбаана самим Тисроком — да живет он вечно! – подтвердил диагноз своего провинциального коллеги о том, что Захиб-тархан слег из-за сильного страха, преследовавшего его в собственном доме. Тархан не ел и не спал с последнего полнолуния. Собственно, с полнолунием и начались во дворце странные события, свидетелями которых стали даже слуги тархана. В первую ночь всех, кто находился в доме, проснулись от громкого плача и стенаний. Вскочив с постели, Захиб-тархан велел слугам найти источник пронзительных звуков, от которых раскалывалась голова, и немедленно уничтожить его. Слуги обыскали весь дом от верхней террасы до самых глубоких подвалов, но так ничего и не нашли. А плач тем временем перешел в вой и никак не прекращался. В ярости тархан приказал высечь нерадивых слуг. Их вопли тонули в дьявольском завывании. С наступлением утра все прекратилось. Изнуренный ночным кошмаром, Захиб-тархан хотел было выспаться днем, но сон не шел к нему. Тархан чувствовал себя отвратительно, и все усилия врача оказались напрасны. Вечером врача высекли, а тархан, выпив графин старого вина, уснул. Сон его оказался крайне недолгим. Едва над морской гладью появился бледный лик ночного светила, дворец всколыхнулся от жуткого воя. Почти сразу ему вторила ругань Захриб-тархана. В бешенстве он схватил ятаган и стал бегать по дворцу, круша все, что могло издавать звук. Он уничтожил все музыкальные инструменты, не пощадил и звенящие зеркала и вазы. Даже «музыка ветра» — подарок его брата, который погиб в сражениях на южной границе, – была нещадно разбита на мельчайшие осколки. Слуги попрятались в погребах, а некоторые и вовсе убежали прочь из дворца, несмотря на жестокое наказание, грозившее им за такой проступок. Нечеловеческий плач и стенания были слышны далеко за пределами поместья, однако недостаточно для того, чтобы их услышали соседи — восточные дворцы расположены на огромном расстоянии друг от друга, не в пример тем, что ютятся у стен Ташбаана. Наутро, как и в прошлый раз, во дворце снова стало тихо. Обессиленный Захиб-тархан велел позвать врача, но оказалось, что тот покинул дворец, не простив нанесенного ему оскорбления. Слуги изо всех сил старались облегчить страдания хозяина, но ни ванна с душистыми маслами, ни расслабляющий массаж не помогали. Снова наступила ночь, а с ней – мучительный кошмар. Слуги заранее попрятались, рассудив, что лучше быть выпоротыми утром, чем убитыми среди ночи обезумевшим хозяином. Захиб-тархан изрубил подушки, цветы, обрушил несколько легких беседок в саду, гоняясь за невидимым врагом. Утром дворецкий обнаружил хозяина неподвижно лежащим посреди спальни. Приблизился, опасаясь самого худшего, но тархан был жив. Его разбил паралич: ни двигаться, ни говорить тархан не мог. Слуги спешно перенесли хозяина в постель и послали за врачом. Пока все хлопотали вокруг тархана, он усиленно пытался сообщить что-то половиной рта и неистово скашивал глаза в глубину зала, где хранилась коллекция. Старый дворецкий прислушался к невнятному бормотанию и догадался, что Захиб-тархан велит что-то убрать. Так как господин все время с ужасом косился в сторону комнаты с редкостями, дворецкий велел слугам осторожно перенести содержимое комнаты в пустующую дворцовую пристройку. Захиб-тархан заметно успокоился и вскоре даже задремал. После того, как комната опустела, слуги, по приказу дворецкого, стали тщательно обыскивать стены и пол на предмет возможных тайных ходов. Как знать, может во дворец пробрался наемник кого-то из недоброжелателей их господина? Хотя сложно было представить, какая сила в мире могла довести Захиб-тархана до такого состояния. Ближе к ночи прибыл доктор из Ташбаана и остался дежурить у постели больного. Также была выставлена вооруженная охрана. Ничто не должно было беспокоить больного. Слуги, хлопотавшие на первом этаже, первыми заметили белесый прозрачный силуэт, возникший из ниоткуда посреди столовой. Призрак, медленно воспарил над невольными зрителями и просочился сквозь потолок. В следующий миг раздался характерный душераздирающий крик-плач, от которого все присутствующие попадали на колени, закрывая уши ладонями.Пронзительный вопль прервался так же внезапно, как и начался. Когда все — и доктор, и охрана, и слуги — пришли в себя и кинулись к тархану, выяснилось, что он мертв. После слуги шептались, что призрак тот был духом нарнийского дерева, мстившим за свою гибель. Или неупокоенной душой одного из повешенных. Как знать, как знать.