Ангелы ада

Соджи сидел на подоконнике и уже часа два мучил свою гитару. Инструмент, которому передавалось подавленное настроение хозяина, издавал какие-то стонущие звуки. Но парень будто не слышал их, без остатка погрузившись в воспоминания – единственное, что приносило ему радость. И хотя память с каждым разом рисовала все более и более размытые картины их встреч и фраз, он отчаянно цеплялся за последние ниточки ускользающей от него мечты. Пальцы Соджи беспорядочно дергали струны: «Е» – У Вас такое красивое имя… – Правда? А мне оно никогда не нравилось. Из цветов мне больше всего по нраву сакура, потому что на неё люди смотрят с большей охотой, нежели на сливу. Да и розовый цвет мне больше по душе…. «А» – Становится холодно…. – Уме улыбнулась и лукаво посмотрела на Окиту. Он тут же сбросил свою куртку и набросил на хрупкие плечи госпожи своего сердца. – Очень мило с Вашей стороны…. Но я бы предпочла согреться другим способом…. «D» – Вам не нравится, Уме-сан? – взволнованно спросил Соджи, увидев, как возлюбленная поджала губы после того, как она прочла на листке стихотворение, сочиненное им. – Все эти слова про любовь…. Они так наивны…. Что Вы знаете о любви, Окита-сан…. – Достаточно, чтобы понять что это. Но, если Вам не по нраву это, – парень ткнул на злосчастный листок, – то… – Да, мне не по нраву. Не тратьте больше время на такую ерунду, – женщина разорвала в клочья многострадальную бумагу и выбросила в реку. Потоки воды унесли в безызвестность обрывки светлого чувства, излитого на бумагу. «G» – Ну же, Окита-сан! Вы идете или нет? – Я думал, мы этот вечер проведем только вдвоем…. Я бы хотел посмотреть с Вами на звезды в Хэйан-джингу. – Вас снова потянуло на романтику? Ах, да, Вы же ещё так молоды…. – Не пойму, что в этом плохого…. – искренне удивился Окита, – Я хочу провести свободное время с любимой женщиной….. Уме расхохоталась: – Вот умора…. Ну, в таком случае, мы пойдем без Вас! Женщина развернулась и поспешила к подругам, оставив Соджи в полнейшем недоумении. «Что я сделал не так?» «Н» Уме, оперлась рукой на плечо Окиты, чтобы застегнуть пряжку на туфле. Парень невольно ойкнул. Женщина с удивлением посмотрела на него: – Вам больно? – Сегодня на тренировке не успел выставить блок, – пояснил Окита. Женщина ещё сильнее ударила в плечо и лукаво спросила: – Окита, Вы не шутите? Вас можно побить? – Уме-сан…. – парень с мольбой смотрел на возлюбленную: – Я прошу Вас быть со мной нежнее…. Женщина кокетливо захлопала ресницами и коснулась ладони Соджи: – Я буду с Вами нежнее, когда мы окажемся наедине. Обещаю…. «Е» – Окита-сан, – губы Уме коснулись его уха, – если Вы раньше освободитесь, я не дам Вам провести эту ночь одному… Щека ощутила невесомое прикосновение длинных ресниц, а до слуха донесся томный вздох… Струна, задетая слишком сильно, порвалась, больно щелкнув по пальцам, и Окита открыл глаза. Вопреки ожиданиям, он находился в своей комнате в полнейшем одиночестве. Соджи вышел во двор и с головой окунулся в бочку с ледяной водой, встряхнул волосами и, заткнув за пояс катану, отправился на патрулирование, хотя сегодня была не его очередь. – Ну же, госпожа Акане любезно согласилась осмотреть твое ранение, – Симада уже минут сорок терпеливо уговаривал товарища. – Да со мной все в порядке! Это же просто царапина! – протестовал Шимпачи и изо всех сил пытался вырваться из рук его чересчур заботливых друзей. – Ничего себе царапина! – вытаращил глаза Хейске, глядя на огромное багровое пятно на плече Нагакуры. – Так дело не пойдет…. Пойдем, не то из тебя скоро вся кровь вытечет, – поддерживал друзей Харада, которому тоже здорово досталось в этой потасовке, – Да я там был только что. Госпожа Акане очень даже симпатичная и глазом моргнуть не успеешь, заштопает тебя. – Ага, как дырявый носок! – вставил Хейске. – Не пойду! – Нагакура уперся руками в дверной проем и вся компания с места сдвинуть его не могла. Черт их понес мимо злосчастного «Сендая». Напоровшись на ужинавших там шинигами, шинсены не удержались и заглянули на огонек. Такого погрома ресторан не знал давненько. Шинсеновцы нанесли сокрушительный удар по самолюбию врага. Особенно постарался Шимпачи, которому было особенно скучно. За что и поплатился колотой раной в плечо. Естественно, лица своего соперника Нагакура не разглядел, зато тот теперь, всенепременно будет ходить с дырой в боку, и вспоминать шинсена незлым тихим словом. – Ну же, Шимпачи-сан, – умолял Симада, – Вам же только хуже станет…. У Вас серьезное ранение! Окиту всё это уже начало порядком раздражать: – Да что ты цацкаешься! Симада-сан, я поражаюсь твоему терпению. На твоем месте я бы давно уже ему вломил. – Ну… – замялся Симада, – он же мой товарищ…. У меня рука не поднимется. – А у меня поднимется…. Прости, Шимпачи-сан, ты не оставил мне выбора… Соджи одним ударом вырубил Нагакуру и вся компания, переведя дыхание, и фыркая, что, мол, кое-кому сбросить пару килограмм не помешало бы, потащила «это тело» в медпункт. Нагакура недовольно хмурился и фыркал, пока доктор обрабатывала его рану и делала перевязку. Акане-сан – она же врач, определенный в штаб шинсена – терпеливо сносила это фырканье, списывая всё на идиотизм своего пациента. Наконец, когда пациент начал вслух возмущаться, что его притащили сюда насильно, её терпение лопнуло, и она немного раздраженно произнесла: – Если Вы не прекратите дергаться, то я могу промахнуться и вместо плеча зашить Вам рот. Шимпачи съязвил, надеясь, что эта докторша обидется и отстанет от него: – Потому что Вы – криворукая? Наивный, он и не предполагал даже, что госпожу Акане не так-то легко было смутить: – Потому что Вы – трепло. Закончив зашивать рану, девушка достала бинты и принялась за перевязку. – А Вы – язва… – парень вновь принялся «налаживать контакт». – А Вы – идиот. И вообще, даже не надейтесь. Нагакура искренне не понял, о чём она: – Что? Докторша дернула бровью: – Вы не в моем вкусе. Лицо Шимпачи перекосило от хохота так, что только что наложенные швы чуть не разошлись: – Вы что, серьезно думаете, что Вы мне понравились? Да я никогда в жизни не встречал такой противной девушки! Акане только фыркнула: – Лохматый болван… И тем самым вызвала у своего пациента бурное негодование: – Что? Эй, женщина! На твоем месте я был бы поосторожнее с выраже… Шимпачи отлетел в сторону и грохнулся на пол, словно мешок. – Забавно… – Акане-сан опустила правую ногу и отряхнула руки, – Я собиралась сказать Вам то же самое… Парень с широко раскрытыми глазами смотрел на своего лечащего врача, которая только что отправила его в нокдаун. Она же преспокойно стянула резиновую перчатку и поправила выбившуюся из прически прядь: – Сила женщины заключается не в её слабости, а в умении до поры до времени скрывать свой разряд по каратэ. Да, и выметайтесь из моего кабинета. Придете на перевязку завтра в то же время. И ещё одно: будьте так любезны, обращаться ко мне на «Вы». Из-за закрытых дверей послышался уже нескрываемый истерический хохот развеселой компании, которая, толпясь у замочной скважины, подслушивала и подглядывала за происходящим в кабинете. – Вы знали, да? – выйдя из кабинета, косился Шимпачи на ржущего Окиту. – Попробуй такую послать на кухню! – хихикал Харада, держась за стену, чтобы не свалиться на пол, где уже валялся Хейске. – Как она тебя, Шимапчи-сан! – Симада тоже не сдержал смешка, но тут же откашлялся, поймав грозный взгляд товарища. – Вот лисица…. – все ворчал Нагакура, даже когда их компания уже покинула флигель, где располагался медпункт. Парни, вдоволь насмеявшись над ситуацией, почувствовали легкий голод, а так, как завтрак, благодаря кое-кому, они пропустили, то было принято решение наверстать упущенное. Не прошло и десяти минут, как парни расположились на своем любимом месте и принялись уплетать за обе щеки то, что удалось стырить на кухне. – Может, вам добавки? Все шинсены, как один, повернулись к Чизуру, принесшей на подносе сладкие блинчики, которые Харада не заметил во время своего рейда на кухню. – Только если Вы присоединитесь к нам, – мило стрелял глазами Сано. Девушка, слегка смутившись, все же присела рядом. С появлением представительницы прекрасного пола все значительно оживились и наперебой начали рассказывать про свои подвиги (естественно, только те, которые можно рассказывать при очаровательных девушках), Харада все намеревался похвастаться своим шрамом, но Шимпачи и Симада вовремя сдержали его порыв. Только у Окиты настроение нисколько не улучшилось и он, даже не притронувшись к завтраку, поплелся в свою комнату, сославшись на то, что ему хотелось бы поспать. На самом деле сон не шел к Соджи уже вторую ночь. И причиной тому было внезапное исчезновение Уме. Она не отвечала ни на звонки, ни на сообщения, которые парень отправлял ей десятками. Поворачивая на свой этаж, Окита столкнулся с Серидзавой, на довольной роже которого сияла улыбка. «Ну, хоть кто-то счастлив…» – подумал Соджи, входя к себе. Кондо-сан внимательно выслушал своего зама. Он знал, что тот никогда не пользуется непроверенными данными, но все же переспросил: – Хиджиката-сан, ты уверен? – Да. Сайто-сан следил за ним несколько дней, опросил свидетелей и даже хозяина. Сомнений нет. Лицо Кондо стало хмурым: – Что ж…. Тогда нам ничего не остается, как задержать его. Но, у замкома, похоже, было свое мнение на этот счет: – Но это же позор для отряда…. Мы и так не особо пользуемся доверием Айдзу, а тут выясниться, что один из наших злоупотребляет служебным положением…. Кондо-сан откинулся в кресле: у него и так проблем хватало, а тут ещё этот Серидзава: – Что ты предлагаешь? Не закрывать же глаза на его действия…. Фукучо серьезно посмотрел на командира, будто колеблясь, говорить или нет: – Я могу предложить не нам закрывать глаза, а ему. Глаза Исами расширились от ужасной догадки. – Да, – подтвердил Хиджиката, – Нужно просто избавиться от него. Командир тут же отрицательно замотал головой: – Нет! Я никогда не пойду на такое! Тоши! Как вообще тебя посетила такая мысль? – Как, как? Исами, что ты как маленький! В отряде важна дисциплина и порядок! Нарушители должны нести наказание, а ты решиться не можешь… – Одно дело – арест, а другое – убийство! – Мы можем обставить дело так, будто Серидзава натолкнулся на шинигами и погиб, выполняя свой долг. Но такое объяснение тоже не убедило Кондо: – Нет! Никогда! Слышишь, Тоши, никогда! – Ты слишком добр…. Замком подошел к окну и недовольно поморщился, увидев Чизуру в компании шинсенов. Ему до крайней степени не нравилось, что его жена общается с другими мужчинами, да ещё и смеется над их глупыми шутками. Хиджиката чертыхнулся про себя и продолжил разговор с Кондо, но на вопросы отвечал рассеянно, поскольку отойти от своего наблюдательного пункта он так и не смог до тех пор, пока компания не завершила свой завтрак и отправилась отсыпаться. – Какой парень…. – мечтательно прикрыла глаза Мизуки, исподтишка любуясь втыкающим в свой компьютер Яманами. Но тут же, поймав его взгляд, поспешно отвернулась и принялась делать вид, что усердно работает. – И чего он на меня вообще внимания не обращает? Хм… я же не уродина там какая-то…. Быстро справившись с заданием, Мизуки принялась лазить по развлекательному порталу Киото, изучая афишу на сегодня. – Фау! Клаф! Нафтояфая ифальянфкая офера! – воскликнула она в восторге, позабыв, что рот у неё забит конфетами. В результате монитор, рабочий стол и даже Яманами, который, как на зло, оказался поблизости, оказались забрызганными шоколадом. Мизуки, осознав, что в который раз облажалась, извиняющее посмотрела на Саннан-сана. Тот только фыркнул и принялся носовым платком вытирать испачканные шоколадом очки. – А Вы любите итальянскую оперу? – с надеждой спросила девушка. «Вот прицепилась…. Все норовит отблагодарить…. Как будто мне нужна её благодарность….» – Нет. – Совсем-совсем? – Да. Яманами вышел из кабинета, а Мизуки, отбросив в сторону испачканную салфетку, вздохнула, закрывая вкладку: как же ей не везет…. Кондо весь день не выходил из кабинета. Все его мысли были заняты необходимостью принять решение. Но с каким трудом оно давалось. Он раз за разом так и эдак продумывал последствия, и раз за разом возвращался к тому, с чего начинал. Проблема состояла в том, что Хиджиката был прав. Хиджиката всегда прав, но его методы гуманизмом не отличаются. Кондо же был уверен, что проблемы стоит решать цивилизованно и отчаянно пытался найти какой-нибудь компромисс. Но тщетно. Так ничего и не решив, Кондо вышел из кабинета, в надежде, что глоток свежего вечернего воздуха поспособствует появлению разумной мысли. Что-то внутри подсказывало, что от того, каким образом развяжется данная ситуация, зависит очень многое. Пройдя буквально пару шагов, он тут же наткнулся на Хиджикату и понял, что подумать ему уже вряд ли удастся, но замком лишь положил ему ладонь на плечо: – Я очень надеюсь, Кондо, что ты сделаешь правильный выбор. Не забывай, что на кону – твой пост. Ты – командир и должен думать, в первую очередь, об отряде. Хиджиката удалился, оставив командира в глубоком раздумье. Кондо тяжело вздохнул: всё было против того, о чем он мечтал. Безусловно, Айдзу придет в ярость, узнав, что один из шинсенов пользовался своим служебным положением для личной выгоды. Это – позор для всего отряда, но скрывать этот факт – ещё более позорно. Размышления были прерваны голосом из темноты: – Даже если вы сделаете свой выбор, вы никогда не узнаете, был ли он правильным. Кондо-сан сразу признал голос Хару-куна, а спустя мгновение из темноты появился и он сам. Очевидно, Они стал свидетелем их с Хиджикатой разговора. – Но Вы же не знаете даже, о чем шла речь…. Томоэ подняла брови от удивления: – А есть разница? Выдержав необходимую паузу и убедившись, что Кондо-сан говорить не собирается, она продолжила: – Каким бы ни было Ваше решение, это будет решение, которое определит путь, которым Вы пойдете. Даже если оно будет являться следствием чьего-то совета, сделано оно будет Вами. Но, что бы Вы ни выбрали – будет ли это путь искренности или путь самообмана – с того момента вы уже не сможете с него свернуть. Вы несете ответственность за свои слова и за свои действия. Кондо опустил голову: – Хм… я ошибался. Вижу, Вы более чем в курсе того, о чем остальные даже не подозревают. Я не хочу оправдываться: я виноват в том, что допустил подобное…. Юкиширо скрестила руки на груди и оперлась спиной о стену: – Вы терзаетесь напрасно, Кондо-сан. Здесь нет правых. Здесь виновны все. Но, если Вы уж надумаете принимать какое-то решение, пусть это будет ВАШЕ решение. Томоэ развернулась, намереваясь уйти, но её на мгновение остановило робкое: – Но, Катамори-сан не одобрит огласки… – Положитесь на мудрость господина Айдзу. Искренние слова не могут не достигнуть сердца. Кондо Исами, командир спецподразделения полиции Киото Шинсенгуми, не спал всю ночь. Утром на его столе лежали три написанных им письма: жене с просьбой о разводе, приказ об аресте Серидзавы Камо с предъявлением ему обвинений в использовании служебного положения в личных целях и заявление об отставке, адресованное Айдзу. Соджи только под вечер вышел из своей комнаты, где весь день занимался маранием бумаги. Именно так он называл свои попытки сочинить новую песню. Правда, с порванной струной на гитаре, это было, мягко говоря, не очень просто. Плюнув на это дело, Соджи вышел прогуляться по штабу и, дойдя до западных ворот застыл на месте, увидев, как беспардонно Серидзава целует Уме. Его Уме. Окита готов был поклясться, что в тот момент чувствовал, как земля уплывает из-под ног, а сердце разбивается на куски. Нет, не может быть… этого просто не может быть…. Его Уме украли у него самым наглым и бесчестным образом. Не замечая Соджи, парочка зашла в чайный домик, расположенный в саду Яги. – Окита-сан… Вы… Хиде, которая оказалась тут же, коснулась плеча парня, но тот сбросил её руку и решительно направился в чайный домик. – Я убью его! Яги-сан, осознав, во что может вылиться его гнев, побежала следом, пытаясь сказать ему кое-что очень важное: – Окита-сан! Постойте, не делайте этого! Но Соджи был слишком ослеплен гневом, чтобы выслушивать что-то. Он влетел в павильон и сразу же набросился на Камо: – Как Вы посмели? Как Вы посмели прикасаться к Уме-сан?! Я убью Вас за это! Окита изо всех сил ударил Серидзаву кулаком в живот, но тот даже не пошатнулся. – Сопляк…. Даже если ты считаешь, что отлично владеешь кендо, тебе не тягаться со мной! Это – моя женщина и она останется со мной! – Ещё посмотрим! – он повернул голову к возлюбленной: – Уме-сан, не волнуйтесь, я сумею постоять за Вас. «Да ей же плевать на вас!» – чуть не выкрикнула Хиде, но она была так взволнована, что не сумела выдавить из себя ни звука. Окита вытащил катану и приготовился к атаке. Камо обнажил клинок, принимая вызов Соджи. Хиде стояла ни жива ни мертва от ужаса. Серидзава славился блестящим умением владения мечом, да и физически он был сильнее Окиты. Противники бросились навстречу друг другу и скрестили клинки. – Уме-сан! Остановите их! – девушка с надеждой бросилась к женщине, но та лишь скрестила руки на груди и молчала, будто её это вовсе не касается. Хиде трясла её за плечи: – Почему… почему Вы не остановите поединок? Вы же можете! – А смысл? – безразлично произнесла Уме, – В этом мире сильные выживают, слабые – умирают. Плоть слабых – пища для сильных. Если Оките суждено умереть, пусть он умрет. Хиде в ужасе отпрянула в сторону. Что за бред несет эта женщина? Соджи не должен умереть! Нет, она не может быть такой бездушной! Или может? – Окита-сан! Прошу Вас! – Хиде в бессилии упала на колени и умоляюще протянула руки к парню. Но тот даже не заметил этого. Девушка в отчаянии закрыла лицо руками: «Он же погибнет….» Новая атака была отбита, но Яги-сан так перепугалась, что завопила не своим голосом. Соджи, не выдержав нового удара, впечатался в стену. Хиде, увидев, что Камо направляется к нему, чтобы добить, побежала и встала между ними. – Нет! Она заорала так, что уши заложило и у Серидзавы, и у Окиты. На крик в чайный домик вбежали Яманами, Хиджиката и Харада. – Ты зашел слишком далеко, – прошипел замком, вытаскивая клинок. Его примеру последовали и остальные. Серидзава захохотал, глядя на своих новых противников: – Надо же…. Надеетесь убить меня? Что ж, это будет весело…. Камо поднял клинок и бросился на Хиджикату. Замком остановил удар и со злостью посмотрел в глаза противнику: – Я никогда не обнажаю свой меч ради шутки. Ради Шинсенгуми я уничтожу тебя. Я даже демоном стану! Камо ухмыльнулся: – До демона тебе ещё далеко! Можешь поверить моим словам, потому что я видел настоящего демона. – Глюков ты видел! – захохотал Сано. Серидзава, не выдержав силы они-фукучо, отлетел в сторону. Следующим, кто атаковал его, был Яманами. Но он был не настолько силен, как Хиджиката, поэтому, наткнувшись на кулак Камо, пробил собой перегородку, отлетев в другую комнату. Нагината Харады промахнулась, и Сано с большим усилием вытаскивал её из деревянной балки. Серидзава хохотал, как сумасшедший, глядя на своих противников. Но смеяться ему пришлось недолго: вскоре все четверо стояли напротив него. Они верно рассчитали: атаковав одновременно, Камо не успеет отбить сразу все удары. Но Серидзава был не так прост: он догадался о таком маневре и опередил атаку. Первым досталось Яманами: его катана была разрублена пополам, Соджи, успев ранить Камо в руку, снова отлетел к стене. Хиджиката вместе с Харадой успели отскочить, чтобы нанести ответный удар. Фукучо нацелился в сердце, а Сано – в живот, но оба их выпада были блокированы двойными кодачи невесть откуда взявшегося Хару. – Что за черт? Хару-кун, ты чего? – удивленно поднял брови Сано. Камо расхохотался, не ожидая такой поддержки в лице Они. Но смеяться ему вновь пришлось недолго: Хару вовсе не был намерен становиться на его сторону. Молниеносным выпадом он выбил катану из рук Серидзавы, а Ямадзаки огрел его по пояснице своим фирменным приемчиком. Шинсен скорчился от тупой боли и распластался на полу. Уме тут же с воплем бросилась к Серидзаве и принялась охать и ахать над ним. Соджи с горечью осознал, что выбор она сделала не в его пользу. Четверка все ещё непонимающе смотрела на Хару. Юкиширо убрала свое грозное оружие: – Я не позволю совершиться подлому убийству, да ещё и на глазах у Хиде-доно. Все четверо, выпучив глаза, повернулись к рыдающей девушке, про которую вовсе забыли. –Хидедзиро-кун… ты что, девушка? – Окита понимал, что чего-то он не понимает. Яманами хмыкнул, мол, ну вас со своими проблемами, теперь ещё нужно новый меч искать, и вышел. Сано и Хиджиката поспешили улизнуть, сославшись на то, что нужно что-то решить насчет Серидзавы. Томоэ с Ямадзаки последовала за ними, чтобы убедиться, что жизни Камо ничто не угрожает. Соджи остался с горько рыдающей Хиде. – Это я… я во всем виновата…. Мне нужно было раньше сказать Вам, что она гадкая, подлая женщина…. Но Вы в неё так влюблены, что все равно не поверите…. Окита даже не пытался уловить смысл её слов. Его мозг переваривал информацию о том, что его ученик Хидедзиро на самом деле не сын Яги, а дочь. И сейчас она, пережив настоящий шок, сидит на полу и льет слезы в три ручья. Для них-то такие разборки – обычное дело, а вот для слабой женской психики – явный перебор. – Зачем Вы бросились защищать меня? Вас могли убить… Девушка только рыдала в ответ. Парень присел рядом и попытался утешить её: – Ну, это… ну обошлось же…. Успокойся. Хиде только пуще прежнего разрыдалась. Соджи ничего другого не оставалось, как утешительно обнять бедняжку. От неожиданности Яги-сан костяшками пальцев надавила на ребра Окиты, чем заставила шинсена ойкнуть от боли: – Сломал, наверное… гад! Хиде мгновенно пришла в себя: – Вам срочно нужно показаться врачу! Слезы сразу же перестали течь из прекрасных глаз, и она буквально волоком потянула упирающегося Соджи к доктору. Едва они вышли, как навстречу вылетела Мицу-сан, которой уже донесли о досадном инциденте. Как следует промыв мозг Хиджикате и все присутствующим заодно, и пообещав при первом же удобном случае натянуть им глаза на задницу, девушка неслась к дорогому братцу, мысленно представив, как он в предсмертной агонии истекает кровью. Юкиширо открыла личное дело Каситаро. Да, в базе данных она ничего не нашла, поэтому ничего другого, как нелегально залезть в архив шинсена, ей не оставалось. Но и здесь ничего интересного не было. Пошурша документами, как следует, она выругалась. Да что это за беспредел? Она приложила столько усилий и все зря? Как она сейчас понимает бедолагу Яманами, когда тот ничего не обнаружил на сервере, который взламывал почти неделю. – Тьху! – плюнула она, и уже было засунула папку обратно на полку, как из-за спины послышалось: – Что, тебе тоже Ито не нравится? Девушка от неожиданности выронила папку, и та глухо стукнулась о кафельный пол. – Сайто-сан, я же говорил: не нужно так подкрадываться к Хару-куну, – упрекнул товарища Хейске, но, поймав на себе взгляд Хаджиме, предпочел заткнуться. – Мы здесь, собственно, вот это положить, – Сайто протянул Томоэ медицинское заключение о ранении Ито Каситаро. Юкиширо, бросив беглый взгляд на бумажку, положила её в папку. Сайто и Хейске тем временем уже направлялись к выходу: – Я ничего не видел…. – И я, – добавил Тодо. – А я видел… – вдруг осенило Томоэ. Шинсены обернулись, уставившись на Они, который пялился на только что увиденную справку. – Хейске-кун, как Шимпачи-сан описывал человека, который его ранил? – Ну… – замялся Тодо, – лица он не разглядел, но то был высокий мужчина, прекрасно владеющий мечом. Но Нагакура-кун умудрился ранить его в правый бок. А зачем тебе? – Думаю, я знаю, кого в «Сендае» видел Шимпачи…. Юкиширо решила поделиться догадкой и чуть ли не вприпрыжку направилась к ним, но, поскользнувшись на кафеле, распласталась бы на нем, не подхвати её Сайто. – Так, посмотрим, что тут… Хаджиме извлек из пальцев Томоэ пару листов и принялся их внимательнейшим образом изучать. – Хм…. – он приставил вторую руку к подбородку, из-за чего все ещё висящая Юкиширо рухнула на пол и набила на затылке приличную шишку. – Сайто, ты сволочь! Парень не обращал никакого внимания на оскорбления, чем злил Томоэ ещё больше. – Так…. Хм… Ито получил, как он написал в отчете, ранение от шинигами во время патрулирования. Так… Но здесь, в графике, его фамилии напротив этого числа нет. – Значит, это его ранил Нагакура-кун? – удивленно переспросил Тодо, помогая Хару подняться, – Но как так может быть? Каситаро же тоже шинсен. – Похоже, Ито – крыса… – сделал вывод Сайто, – Вот только неясно, зачем он здесь. Юкиширо отряхнулась: «А мне, похоже, ясно….» – Вы уверены? – Хиджиката уже порядком устал от плохих новостей. Их и так навалилась целая куча. Тут не знаешь, что с Серидзавой делать, так ещё и Каситаро свалился, как снег на голову. Фукучо косился на Сайто и Хейске, принесших столь «радостное» известие. Послы стояли перед замкомом, ожидая что же он скажет. Тот внимательно изучил бумаги и откинулся на спинку кресла: – Этого вполне достаточно для подозрений, но недостаточно для официальных действий. Если Ито – засланный к нам агент шинигами, то мы вполне можем заслать шпиона и в его ряды. Хиджиката пристально посмотрел на Сайто и тот, поняв негласный приказ, утвердительно кивнул. – Хейске, тебя этот тоже касается. Ты, как бывший ученик Каситаро, можешь оказаться полезен. Тодо радостно закивал: ещё бы, не каждый день выпадает такая возможность проявить себя. – Делайте что хотите, но войдите в доверие к этому мерзавцу. Оба шинсена криво улыбнулись и поспешили покинуть кабинет замкома. – Ну, на кой этот осмотр? – возмущалась Томоэ, стоя в очереди к очаровательной Акане-сан. Парни не обращали внимания на её бухтения, а с удовольствием сбрасывали рубашки и футболки, надеясь понравиться докторше. Шимпачи недовольно косился в сторону девушки в белом халате: слишком свежи были в его памяти её приемчики. Харада же, наоборот, решил покрасоваться и выбирал позу поэффектнее. Сайто, который, в отличие от остальных, по жизни футболку утром в штабе не носил (даже Хиджиката махнул рукой на это), вообще было всё пофигу. Хотя нет, не всё: он подпирал стену и буквально сверлил взглядом Хару. Окиты не было, так как Кондо отправил того под домашний арест в комнату и приказал не выпускать его из-под наблюдения. Его поручение с радостью исполняла Хиде. Бедняга Соджи, и так терзаемый душевными и физическими травмами, вынужден был ещё терпеть супчики своей сестрицы, которая окружила его своей заботой и всячески показывала ему свою любовь. Окита спал и видел, как бы сигануть от такой жизни в окно. Но предусмотрительная Мицу приказала поставить на окна комнаты решетки, чем ввергла Соджи в ещё большую депрессию. Хейске, как всегда, бегал туда-сюда, разузнавая свежие сплетни, то бишь, новости. Сей незаменимый источник информации работал лучше, чем большинство корреспондентов на телевидении, разузнавая всё подряд, начиная с того, что будет сегодня на обед и, заканчивая тем, с какой ноги сегодня встал замком. Юкиширо с паникой глядела на свою быстро приближающуюся очередь. «Что же делать…. Что делать….» – Хару-кун, а ты чего футболку не снимаешь? От неожиданного вопроса Шимпачи Юкиширо так и подпрыгнула. – Я это… ну… у меня э-э-э… аллергия на солнце, – нашлась девушка. – Аллергия на солнце? – переспросил Харада, который никогда о таком не слышал. – Да. Очень, очень, очень сильная, – уже более уверенно соврала Юкиширо. – Кажется, я слышал что-то о таком, – призадумался Хейске и компания дружно начала обсуждать столь редкий недуг. Томоэ облегчено перевела дыхание. Как хорошо, что они иногда не очень догадливы: какое ещё солнце, если они сейчас в помещении? Юкиширо возрадовалась легкой степени идиотизма товарищей, но ненадолго. Глядя, как Шимпачи и Харада меряются размерами мускулов, она с ужасом представила, что скоро докторша заставит её стянуть спасительную футболку, и она будет разоблачена. Оставалось уповать на землетрясение или наводнение…. Хотя, какое к черту наводнение? – Хару Они! – голос госпожи Акане вернул её в суровую реальность. Томоэ стояла перед докторшей, которая жестом попросила избавиться от верхней одежды. И тут её осенило. – А что такой прелестный цветок делает здесь? – начала она подкатывать к девушке. Акане-сан недовольно покосилась на очередного наглого прохвоста: – Снимайте свою футболку. – Только если ты согласишься пойти со мной на свидание, – Томоэ игриво стреляла глазами в девушку. – Просто снимите Вашу чертову футболку, – сквозь зубы проскрежетала докторша. Юкиширо изо всех сил старалась не рассмеяться и продолжила изображать из себя ловеласа: – Тебе не терпится посмотреть, везде ли я идеальный? Для пущей убедительности она приблизилась к Акане-сан на опасное расстоянии и ущипнула её за… Ну, в общем, понятно и так, за какое место. – Катись к черту! Я никогда в жизни не буду осматривать этого извращенца! – воскликнула Акане-сан, возмущенно сотрясая воздух кулаками. Юкиширо, сидя около стены, где она приземлилась после броска через плечо, довольно потирала ушибленный затылок. «Никогда бы не подумала, что хамство способно спасти…» – Да что б его черти взяли! – Яманами был в ярости. Он только что разругался с фукучо из-за сущего пустяка. Что нашло на Хиджикату, он ума приложить не мог. Что за семейка? Сестрица достает его, постоянно пытаясь пригласить в разные забегаловки. Такое ощущение, что ей лишь бы поесть. Её не менее изобретательный в области пыток братец тоже не отстает: сначала надает поручений, а после за них же и отчитывает. Вот и сегодня настроение у замкома врагу не пожелаешь. А оттого Яманами отгреб по полной. Чего зам так на него взъелся? У Кейске тоже работа, чай не сахар. Парень отставил в сторону микроскоп. Он уже второй день изучал красную дрянь из подобранного флакона, но химический анализ, хоть и определил компоненты, сказать для чего вообще эта болтанка придумана, не мог. С виду – ничем не примечательная жидкость (если не брать во внимание кричащий цвет). Но Яманами нутром чувствовал: что-то здесь не так. И Они точно знает, что именно, раз так уверенно старался уничтожить эту дрянь. Но что же, все-таки, это за дрянь? – Саннан-сан! – из-за двери робко выглянула замкомовская сестрица, – Я Вам не помешала? Парень тяжело вздохнул: «Опять…. Где ж я так нагрешил-то…. Чего она липнет именно ко мне….» – Я… я просто ещё раз хотела извиниться и… И тут Яманами вспомнил Хиджикату и перебил собеседницу: – Мизуки-сан, – вдруг елейным голосом заговорил он, – Ваше предложение насчет оперы ещё в силе? Девушка радостно подскочила: она никак не ожидала, что этот лед растает. – Да, конечно! Я сейчас же позвоню насчет билетов! Блондинка радостно побежала выбирать платье и хвастаться Чизуру о том, что у неё сегодня свидание с самым лучшим парнем. Между тем этот самый лучший парень ухмыльнулся: «Что ж, они-фукучо, я рассчитаюсь с тобой за обиду…. По-своему….» Хиджиката взревел, когда Кондо рассказал ему о том, что сделал: – Ты же обещал мне, что не будешь принимать необдуманных решений! Кондо-сан спокойно смотрел в глаза Тошизо: – Это было обдуманное решение…. – Да кто, черт побери, надоумил тебя на такое? – Это было МОЁ решение, Тоши! Я не могу пойти против своей совести! Ты же сам прекрасно знаешь: бой должен быть честным! Если я виноват в происшедшем, то только я должен нести ответственность за это. – А развод? На кой черт тебе это сдалось прямо сейчас? – Тоши! Я хочу, наконец, стать счастливым. – Как будто я когда-то желал тебе совершенно противоположного! – Но счастлив я могу быть только с ней…. Хиджиката только головой покачал: – Твоя искренность – твой враг. Но именно благодаря ей мы стали лучшими друзьями. – Кондо-сан! – в дверях кабинета показалась Чизуру, – Господин Айдзу срочно вызывает Вас к себе. Командующий принялся разыскивать куртку, а Хиджиката тем временем принялся допрашивать жену: – А где Мизуки? Чизуру замялась, не зная, как лучше сообщить о причине отлучки золовки: – Ну, она… на свидании…. Лицо замкома вытянулось от удивления: – Что-о-о? Ладно, с ней я позже поговорю. Чизуру с облегчением выдохнула и уже собиралась уйти, но «А ты иди сюда…» фукучо заставил её застыть на месте. – Чизуру, мне не нравится, что ты проводишь слишком много времени в обществе столь сомнительной компании…. И тут Хиджиката понял, что это он зря сказал. Чизуру развернулась к нему и, засучив рукава, пошла в наступление: – Какой сомнительной компании? Они – прекрасные ребята! Она храбро тыкала указательным пальцем в широкую мужнину грудь: – Мне что, гнить со скуки, пока мой благоверный занят делами государственной важности? И чего ты вообще за мной следишь, а? Ты что, мне не доверяешь? Хиджиката принялся отмахиваться: – Что ты, дорогая, я просто забочусь о тебе…. – Да в гробу я видела такую заботу! Лучше бы пригласил меня куда-нибудь! Ты в жизни не приглашал меня на свидание! Тоши понял, что, пожалуй, лучшим решением будет согласиться со всеми требованиями и пообещать выполнить их в скором времени. От полного поражения Хиджикату спас Кондо, отыскавший, наконец, куртку и собирающийся на встречу с Айдзу. Увидав Исами, Чизуру смолкла и вышла из кабинета, но по её взгляду Тоши понял, что этот разговор будет продолжен и решил сегодня не попадаться на глаза жене. Бросив взгляд на решительно настроенного Кондо, он спросил: – Ты серьезно, Кондо? Катамори-сан же точно по головке за такое не погладит…. – Не волнуйся, Тоши, я опередил его и вместе с копией приказа отправил ему заявление об отставке. Хиджиката нервно сглотнул: он не на шутку волновался за Исами, но тот успокаивающе похлопал его по плечу и улыбнулся: – Хару-кун сказал, что искренние слова не могут не достигнуть сердца, и я полностью согласен с ним. Проводив взглядом Кондо, Хиджиката нахмурил брови: «Хару-кун, значит….» Кондо, хоть и не подавал виду, но все-таки сильно нервничал. Айдзу вызвал его поздно вечером, когда все его дела были завершены. Значит, разговор предстоит долгий и не особо приятный. Наконец, секретарь пригласила его войти к господину мэру. Айдзу Катамори, нынешний мэр Киото стоял, повернувшись к окну, поэтому Кондо не мог прочесть по его лицу, какой бури ему ожидать. – Я полагаю, – начал разговор Айдзу, – что Вам и так ясно, что будет являться темой нашей беседы. – Да, – глухо произнес Исами, осознавая, что голос предательски пропадает. – Я ожидал чего-то подобного, когда подписывал указ о формировании Шинсенгуми. Я ведь был ознакомлен со всеми анкетами. Но я надеялся, что Вы, с Вашим опытом и чувством такта, не допустите чего-то такого, что нанесло бы удар по репутации того, кто является покровителем отряда. Моё положение шаткое, ведь очень многие нацелены на кресло главы города. Айдзу развернулся и ударил кулаком по столу: – Они не понимают, какая это ноша! Кондо виновато изучал ковер под своими ногами. – Вы очень подвели меня, Кондо-сан. не думал, что Вы так безответственно отнесетесь к выполнению своих обязанностей. Исами готов был уже сквозь землю провалиться со стыда. Вдруг пикнул телефон. Катамори-сан взял телефон и прочитал пришедшее сообщение. – Прошу прощения… Кондо с удивлением наблюдал, как его хмурый вид сменила едва уловимая улыбка. Мэр перевел взгляд на командира шинсенов. Тот чувствовал этот прожигающий взгляд, но глаз не отвел. Айдзу довольно хмыкнул и в следующее мгновение Кондо с удивлением смотрел, как мэр рвет в клочья его заявление об отставке. – Что… что Вы делаете, Катамори-сан? Айдзу улыбнулся: – У Вас хороший защитник, Кондо-сан. Прямо таки демонический защитник. Хотелось бы, чтобы и у меня был такой. Этот человек никогда ни за кого не просил, но раз уж он это сделал, значит, Вы того стоите. Знаете, что он написал мне? Айдзу снова взял в руки телефон и открыл папку с входящими сообщениями: – «Я ручаюсь, что человека, более преданного нашему делу, чем Кондо-сан, не найти». И знаете что, Кондо-сан, я поддерживаю его мнение. Не многие люди осмелятся сделать то, на что отважились Вы. Пойти против общественного мнения – серьезное и обдуманное решение. А Ваше заявление об отставке говорит о том, что Вы готовы принять ответственность на себя. А это может далеко не каждый. – Но… вы должны были уволить меня или понизить в должности, раз я допустил такой инцидент в доверенном мне отряде. Вы же сами только что… – Мы все совершаем ошибки, Кондо-сан, но это повод избегать их в дальнейшем. Искренние слова не могут не достигнуть сердца. Глаза Кондо-сана на мгновение расширились от удивления. Он уже слышал эти слова от…. Мягкость в голосе ушла, тон Айдзу вновь стал деловым: – Теперь о деле. Из надежных источников мне стало известно о запланированной встрече Тёсю или его людей с каким-то важным чиновником из правительства. Ваша задача узнать с кем и где он встречается, и о чем пойдет речь. Сделать это нужно без лишней шумихи, то есть действия ваших людей должны быть неофициальными. Естественно, Вы сами и Ваш зам светиться не должны. Кондо понимающе кивнул. – Я рассчитываю на вашу помощь. – Мы сделаем все возможное и невозможное. Командир Шинсенгуми поклонился и поспешил удалиться, не переставая удивляться, как быстро господин мэр меняет свои решения. Точнее, каким авторитетным для него является мнение того, кто прислал ему сообщение, ставшее спасительным для Кондо. «Демонический защитник…» – командир мысленно прокручивал в голове слова Айдзу. Вернувшись в штаб, он первым делом хотел вызвать Они и поговорить с ним. Узнав, что Хару-кун и Хиджиката уже больше получаса заняты важным разговором в додзё, Исами со всех ног бросился в тренировочный зал. Зная крутой нрав Тошидзо, которому сдуру проговорился про совет Они, он уже прекрасно представлял, что это за «важный разговор», и молил небо, чтобы фукучо не успел искромсать беднягу на кусочки. – Это ты навешал лапши на уши Кондо-сану? – фукучо набросился на Хару сразу же, как только за ними закрылась дверь, – Это бесчестно! Юкиширо сдерживала клинок Хиджикаты рукоятью: – А планировать убийство одного из своих собственных людей – не бесчестно? Свободной рукой Томоэ нащупала свой мобильный и принялась набирать сообщение. Фукучо отскочил в сторону, но лишь для того, чтобы произвести новую атаку: – Серидзава – подлец! Тебе ли не знать, чем он занимался? Томоэ остановила удар, частично обнажив лезвие: – Каким бы он ни был, его кровь не должна быть на нашей совести! Хиджиката провел удар по ногам Они, но тот прыжком ушел от него. – Это не твое дело! Следующий удар фукучо едва не лишил Хару головы: – Пока я состою в отряде – очень даже моё! Или Вы думаете, что Ваш план убийства Камо идеален? Томоэ вновь сунула руку в карман и нажала кнопку «Отправить сообщение». Замком, отошедший к стене для разбега, удивленно приподнял бровь. – Катамори-сан не такой идиот, чтобы поверить в то, что Серидзава мог погибнуть в обычной уличной драке. Судя по выражению Вашего лица, Вы не просчитали такую возможность. И тем более не могли бы просчитать то, что сделал бы Айдзу в том случае, если бы всё произошло так, как вы спланировали. Вы можете вымещать свою злобу на мне сколько угодно, но это не изменит того, что Вы не правы. Фукучо принял позицию для своего предельного удара: – Что ж, ты говорил, что покажешь свою настоящую скорость, если я буду сражаться в полную силу. Посмотрим, сдержишь ли ты свое слово. Мобильник подал сигнал, что сообщение доставлено. Томоэ отбросила его в сторону и улыбнулась краешком губ, принимая вызов: – Я всегда выполняю свои обещания. Хиджиката увидел, что Хару перевернул свой клинок заточкой в свою сторону и принял какую-то странную стойку: лезвие почти вплотную было прижато к его выпрямленной левой руке. Создавалось впечатление, будто Они просто стоит по стойке «смирно». Замком сделал выпад, но Хару увернулся от него и, пройдя под правой рукой Хиджикаты, произвел ответный удар, который пришелся в область поясницы. Почувствовав тупую боль, фукучо стиснул зубы и резко развернулся, собираясь хорошенько огреть Они катаной по спине, но не увидел его. Удары же, наносимые тупой стороной меча, продолжали сыпаться градом с совершенно разных сторон. – Сукучи? – Хиджиката отпрянул назад, увидев, наконец, перед собой своего противника, который бил носком обуви об пол, после чего делал рывок в сторону и исчез. Около уха фукучо послышалось: – Да…. Это и есть моя настоящая скорость. С её помощью я могу пробить любую, даже самую сложную защиту. – Я никогда не видел сукучи в действии… Спустя долю секунды Они вновь стоял перед Хиджикатой: – И больше не увидите. Я редко применяю эту технику. – Почему? – Методы нужно выбирать в соответствии с силами противника. Бой должен быть честным. Услышав последние слова, Хиджикату передернуло: именно их сегодня говорил ему Кондо пред тем, как ушел на встречу с Айдзу. Но эта вспышка эмоций на лице замкома длилась лишь мгновение. Он вновь сдвинул брови: – Что ж, если ты надумал играть в благородство, это твой выбор… но… не ожидай того же от меня. Замком мгновенно выпрямился и, вложив все силы в удар, атаковал Хару. Томоэ почувствовала, что внутри начинает просыпаться сила, пробуждения которой она вовсе не хотела. Пальцы стали ледяными, и от этого ещё крепче держали рукоять катаны. Девушка сузила глаза, чтобы скрыть от противника пробивающийся огонек. Она всеми силами сдерживала демоническую силу, вырывающуюся наружу, но с каждым ударом это становилось все сложнее. Хиджиката тем временем с неистовой силой продолжал атаки. Теперь удары сыпались уже на Они то справа, то слева, сверху, по диагонали, и предугадать, откуда придется следующий, было весьма затруднительно. Когда клинок Хиджикаты вонзился в стену в миллиметре от тела Томоэ, а сам он ударил её ребром ладони в горло, девушка решилась действовать. Противника стали друг напротив друга для последней, решающей атаки. Они одновременно бросились друг к другу и одновременно произвели удар. Мощность от столкновения клинков была такова, что катана Юкиширо отлетела в сторону и застряла в полу. «Какой мужчина…. Никому ещё не удавалось выбить меч из моих рук…» Томоэ понимала, что технически, поединок она проиграла. Впервые в жизни. Но отчего-то осознание поражения не оставило должной горечи. Может, потому, что проиграть такому мужчине было большей честью, чем одержать над ним победу? – Теперь ты – мой! – фукучо левой рукой сорвал с себя остатки футболки и сделал выпад, но Хару ушел от него прыжком вверх. Хиджиката молниеносно ударил вверх, желая настигнуть Они, пока тот не успел приземлиться, но его катана застряла в балке, а сам Хару полетел прямиком на него. «Не дай бог, зайдет кто-то сейчас….» – думал замком, когда Хару, нависая над ним, кончиком носа коснулся его щеки. Хорошо ещё, что он не заметил, как Томоэ залилась румянцем до самых ушей, пялясь на торс фукучо. – Ты слезешь с меня или нет? – не выдержал Хиджиката и отпихнул Они с такой силой, что тот отлетел к стене и с грохотом ударился об неё спиной. – Ты бы подкачался, что ли…. – фукучо даже немного перепугался, думая, что Хару сломал себе хребет, но, увидев, что тот потирает ушибленный затылок, снова надел маску безразличия: – Ты немного хиловат, как для мужчины. Оба противника сидели на полу, тяжело дыша: у обоих силы были истощены, поскольку они дрались на пределе своих возможностей. – Это была Ваша… предельная техника? – глаза Юкиширо сияли. – Да, – фукучо сплюнул кровь, – А это – твоя? Юкиширо тоже выплюнула в сторону струйку крови: – Нет. Фукучо удивленно поднял взгляд на Они. Хару-кун, смотрел в пол, опустив голову: – За свою короткую жизнь я убивал многих, чтобы спасти нескольких. И я знаю, как важно вовремя остановиться, чтобы не сойти с ума под тем кровавым дождем, который ты вызвал. Удар моей предельной техники относиться к тем ударам, от которых практически невозможно уклониться. Кондо-сан – искренний человек и я не хочу, чтобы он потерял того, кто так заботиться о нём. Хиджиката улыбнулся уголком губ: – Надо же, какая забота… – фукучо сплюнул кровь, – Да, Кондо-сан – мой лучший друг. И я не хочу, чтобы его репутация была запятнана. Ради него я готов стать даже демоном из преисподней. Юкиширо откашливалась после удара в горло: – Думаю, в жизни каждого есть такой человек. Вы желаете Кондо-сану добра, но не хотите задаться вопросом: а будет ли его совесть спокойна после того, что могло бы произойти? Меч, который Вы держите в руке, должен служить не для бессмысленной резни, а для борьбы со злом. Фукучо испытывающе смотрел в глаза Они, но тот не отвел взгляд. – Поэтому ты не хочешь передавать свой стиль никому? Судя по ударам, которыми мы обменялись, я могу только гадать, насколько он совершенен. – Вы правильно определили, что недостаточную мощь ударов я компенсирую своей скоростью. Мой учитель владеет и тем, и другим и это делает его величайшим мечником нашей эпохи. Хотя он и передал мне все секреты своего стиля, доведенного им до совершенства, я навсегда останусь лишь бледной тенью его таланта. Хиджиката поднялся и подошел к Хару, протягивая руку: – Твоя сила заключена не только в скорости. Ты веришь в то, во имя чего сражаешься. Ты искренен и с друзьями, и с врагами. И этим ты так похож на Исами. Хару воспользовался помощью фукучо, чтобы подняться: – Поэтому Вы не воспользовались тем моментом, когда моя рука ушла назад для замаха? Вы могли использовать горизонтальный удар и пригвоздить меня к стене, как мотылька, но не сделали этого. Хиджиката фыркнул: – Могу поклясться, что в тот момент мне казалось, будто я видел лицо Кондо. Убей я тебя, у меня было бы ощущение, будто я убил его, – фукучо гневно посмотрел на Хару: – Неужели ты считаешь, что я могу убить лучшего друга? С улицы послышался топот и в додзё с грохотом ворвался Кондо-сан: – Хиджиката-сан, мне сказали… Что тут, чёрт возьми, произошло? – Ну, я пригласил Хару-куна выпить с нами как-нибудь, – и глазом не моргнул замком. – И я, естественно, согласился, – покосилась Томоэ на него. Тут взгляд командующего начал метаться с Хару на Тошидзо, с Тошидзо на учиненный в тренировочном зале бедлам и обратно. Лица обоих: и фукучо, и Они были покрыты синяками, ссадинами и кровоподтеками, одежда была изорвана практически в клочья, клинок Хару застрял в доске пола, а катана Хиджикаты торчала в потолочной балке. В общем, всё указывало на то, что на «приглашение выпить как-нибудь» Кондо опоздал. Хиджиката, с все тем же серьезным выражением лица, смотрел на командира, как ни в чем не бывало. Исами уже собирался отчитать своего зама, но Хару опередил его пламенную речь своим вопросом относительно разговора с Айдзу. – Я же говорил, – выслушав ответ Кондо, Юкиширо вытащила свой клинок и убрала его в ножны, – Айдзу слывет мудрым человеком, – С этими словами она подняла с пола упавший мобильник, который был как две капли воды похож на мобильник Айдзу, и направилась к выходу из додзё. – Хиджиката-сан, – тут голос Томоэ предательски дрогнул: – очень жаль, что мы не встретились раньше…. Фукучо хмыкнул, не поняв смысл последней фразы Они, и повернулся к Кондо: – Айдзу сказал, почему он порвал твое заявление? Исами улыбнулся: – Он сказал, что у меня демонический защитник. – Я думаю, нам стоит сказать ему спасибо. – Я обязательно напомню тебе об этом, когда мы с ним «выпьем как-нибудь». Фукучо поджал губы: – Значит, шпион Айдзу все-таки Хару…. Кондо помог другу вытащить застрявшую катану: – Они с ним даже говорят одинаковыми фразами. Фукучо поднял ножны и отправил в них свой клинок: – Тогда я начну подозревать, что ты тоже шпион Айдзу. – Почему? – искренне удивился Кондо. Хиджиката поднял то, что осталось от его футболки: – Вы с Они тоже говорите одинаковыми фразами. Посмотрев на недоумевающий взгляд Кондо, он жестом пригласил его перейти для разговора в другое, более подходящее, место. – Признайтесь, Саннан-сан, Вы все-таки любите оперу? – Мизуки приставала к парню с расспросами, когда они, наконец, вышли из театра. – Нет, – шмыгнул носом хакер: – Но где я ещё смогу спокойно поспать целых три часа? Блондинка чуть нахмурилась, но тут же улыбнулась. Она была рада, что Саннан-сан согласился и принял её приглашение. Какая к черту разница, что он дрых, как сурок. Ведь всё это время он провел (пусть даже в бессознательном состоянии) рядом с ней! Проходя мимо какого-то темного переулка, Яманами остановился и принялся вглядываться в темноту. – Что-то случилось, Саннан-сан? – с тревогой спросила Мизуки. – Нет, – поспешил заверить её парень, – просто я вспомнил, что у меня есть одно очень важное дело. Девушка недовольно дернула его за рукав: – А оно не может подождать? – Нет, – парень отцепил от себя её руку, – Возвращайтесь домой, я думаю, что надолго задержусь. Оставив девушку ночью одну посреди пустой улицы, Кейске нырнул в темноту и последовал за Хару Они, тень которого он безошибочно узнал. Проследив за оным, Саннан-сан остановился у небольшого здания, принадлежавшего, если верить вывеске, какой-то бывшей городской библиотеке. Даже не став проверять двери, Яманами по пожарной лестнице взобрался в открытое окно чердака. – Пойду домой я, а как же! Здесь определенно веселее! – фыркнула Мизуки, выглядывая из-за угла, и подошла к входной двери. Юкиширо сидела в помещении тайной лаборатории, где Ширануи и Амагири под чутким руководством Ямадзаки проводили исследования сыворотки Тёсю. – Кто это тебя так разукрасил? – Ямадзаки обрабатывал ссадины на лице Юкиширо. Девушка недовольно морщилась: – Так разукрасить может только он. Сусуму подал ей мешочек со льдом: – Кто он? Томоэ приложила лед к припухшей губе: – Замком. – Что за бред? – удивился Ямадзаки. Юкиширо была вынуждена вкратце объяснить, что произошло. А так, как вкратце рассказывать она не умела, то повествование в лицах, сопровождаемое эмоциональной жестикуляцией, заняло, по меньшей мере, минут двадцать. Наконец, она закончила и спросила: – А у вас что нового? Связной хмыкнул и взял папку с результатами своих исследований: – Ну, я сделал вскрытие пары тел…. Не знаю, поможет это в деле или нет, но, если ты способна учуять даже самый тонкий аромат, то шинигами лишены обоняния. Их рецепторы настроены только на запах крови. Юкиширо ойкнула: она отняла лед от губы, и та разболелась снова. Девушка поспешила вернуть мешочек обратно: – Ты уже выяснил, почему? Сусуму надел очки и принялся искать в бумагах какие-то расчеты: – Думаю, всё дело в исходной сыворотке. Ингредиенты обоих видов отимидзу одинаковы, их соотношение идентично. Разница лишь в том, что в основе сыворотки Айдзу – цветущая слива, а в сыворотке Тёсю – сакура. Кроме того, отимидзу, которой тебя вылечил Катамори-сан, около двухсот с лишним лет, поэтому длительность её действия значительно дольше, нежели у болтанки из лаборатории шинигами. Они обретают демоническую силу лишь на короткий отрезок времени, в то время как у тебя она постоянна. – Если, кроме основного ингредиента, обе сыворотки идентичны, значит, кто-то из шпионов Тёсю похитил рецепт. – Я даже знаю, когда это произошло: примерно двести лет назад, когда предки Катамори-сана и Тёсю выясняли отношения. Первоначально отимидзу использовалось как лекарство, но с добавлением количества ингредиентов, оно стало новым оружием тогдашней войны. Судя по запискам, оставленным с тех времен, существовало множество вариантов приготовления сыворотки. Каждый из них проявлял разные способности у тех, кто её употреблял: кто-то обретал возможность двигаться с божественной скоростью, кто-то получал огромную физическую силу, кто-то улучшал чувствительность рецепторов. Но со временем был изобретен универсальный рецепт, который и остался главной тайной клана Айдзу. – Но, видимо, не для Тёсю. – Нда… похоже, история повторяется. – Это одно из её свойств, – Юкиширо на минуту задумалась: – Если была изобретена сыворотка, значит, должно было быть изобретено и что-то, что нейтрализует её действие. Ямадзаки снял очки, закончив отчет: – Возможно. Но Кодо Юкимура, который занимался всем этим двести лет назад, унес эту тайну с собой в могилу. Томоэ резко повернулась в сторону двери и большим пальцем приподняла за тсубу рукоять катаны: – Похоже, у нас гость…. Томоэ улыбнулась и как можно радушнее произнесла: – Проходите, Яманами-сан. Оттуда, где Вы стоите, не очень хорошо видно. Кейске сделал несколько шагов вперед и предстал перед Ямадзаки и Томоэ: – Благодарю, но слышно отсюда неплохо. Сусуму поднялся со своего мета: – Я так полагаю, Вам интересно узнать, где Вы находитесь? Кейске посмотрел по сторонам и поправил очки: – Я полагаю, что это секретная лаборатория Айдзу, которая занимается изучением вот этого, – шинсен вытянул вперед руку с флаконом отимидзу, – Я никак не мог понять, что это такое и для чего предназначено, но, благодаря Вашему разговору, я разъяснил интересующие меня вопросы. Ямадзаки и Юкиширо удивленно переглянулись: похоже, этот парень разузнал гораздо больше, чем они думали. Томоэ поднялась со стула и положила ладонь на рукоять. Её глаза зловеще сверкнули: – Тогда, полагаю, Вы понимаете, что выйти живым отсюда у Вас нет шансов. Саннан-сан нисколько не испугался: – А я и не говорил, что собираюсь уходить отсюда. Тут у Юкиширо челюсть вообще отвисла. Саннан-сан воспользовался паузой и продолжил: – Судя по виду Вашего лица, я вижу, у Вас тоже есть кое-какие счеты с Хиджикатой. Поэтому я присоединюсь к вам. « По виду лица… Ты ещё её спины не видел» – пронеслось в мыслях Сусуму. Томоэ фыркнула: – Уж если у меня и могут быть счеты с кем-то, то только с шинигами. Так что, если Ваше самолюбие было уязвлено, Вам определенно не сюда. У нас есть дела куда важнее. Яманами удивленно смотрел на Хару-куна, все так же спокойно сидевшего на стуле, и Ямадзаки, стоявшего рядом с ним. – Но… Сусуму снова подал скривившейся Томоэ мешочек со льдом: – Личная неприязнь не должна мешать работе. Вы можете идти. Хакер улыбнулся и поправил очки: – Я же сказал, что не собираюсь уходить отсюда. Шинигами – это зло. А зло должно быть уничтожено незамедлительно. И, даже если я не разделяю мнений фукучо, то с законом Ак Зок Цан я согласен полностью. Присоединившись к Вам в исследованиях отимидзу, я окажусь намного полезнее, чем за компьютером в своем отделе. Я выбрал свой путь – я остаюсь. – Я, кстати, тоже, – из темноты вышла Мизуки, – Я не оставлю Вас, Саннан-сан. Парень подпрыгнул от неожиданности: вот черт… Он так надеялся, что, наконец, отдохнет от этой не в меру активной блондинки, но, похоже, у сестры замкома были другие планы. – Мизуки-сан, как Вы здесь оказались? – Через парадный вход, – преспокойно ответила блондинка. Ямадзаки покосился в сторону, сделав пометку в своем блокноте, что надо бы поставить кодовый замок. – Я слышала, что вы говорили о каком-то Юкимуре, который занимался подобными исследованиями. – Может, Вы хотите сказать, леди, – из соседней комнаты, скалясь, вышел Ширануи: – Что были лично знакомы с Кодо-саном? Мизуки не обратила внимания на насмешку: – С ним – нет. Но кое-кого из его потомков я знаю. В ту ночь к нулевому отряду присоединилось ещё двое: Яманами Кейске и Хиджиката Мизуки. Первый оказался сведущ в химии, вторая же весьма разборчива в расшифровке древних манускриптов по медицине, которые сотнями пылись на полках библиотеки. Кроме того, Мизуки взяла на себя задание выяснить все о таинственном предке жены своего брата, чья фамилия до замужества была Юкимура. Отряд шинсенов, как обычно собирался на ночное патрулирование. Сегодня им поручили охранять место пребывания важного государственного чиновника из Осаки, который задержался в Киото по делам и был для богов смерти лакомым кусочком. В штабе царило оживление – А где Сайто-сан? – Юкиширо не могла найти в толпе Хаджиме. – Да его снова скрутило. То ли колики, то ли судороги…. Я не запомнил, – проинформировал Хейске. – А-а-а… – протянула Томоэ. «Всё понятно… Сегодня около штаба снова шатался тот подозрительный тип…. Что же ему нужно?» – Да не переживай! Сайто же за тебя не переживает! – Сано по-дружески хлопнул Они по плечу, отчего тот рухнул на пол. – Да он же на ногах не держится! – воскликнул Кондо, – Хару-кун, ты остаешься! Томоэ протестующее замотала головой, но командир слушать ничего не захотел и буквально вытолкал её обратно в свою комнату отдыхать и набираться сил. – Что ж, все подвиги сегодня достанутся только мне! – улыбнулся Харада, – правда, не с кем и словечком будет перекинуться… – Можешь провести задушевную беседу с шинигами, – подтрунивал над ним Шимпачи. – С ними я предпочитаю разговаривать с помощью вот этого, – Сано жестом указал на свою нагинату и вся компания, хорошо помня каждую его «беседу» дружно прыснула от смеха. – Останусь я здесь, а как же! – ворчала Томоэ, сбрасывая с себя форму шинсена и, путаясь в ногах, напяливая повседневные джинсы Аоши. Из окна своей комнаты она увидела тень, перепрыгнувшую ограду. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто это был. Хотя она чувствовала ужасную слабость во всем теле и у неё голова просто раскалывалась от головной боли, девушка через балкон покинула свою комнату, отправившись вслед за Сайто. Из-за заложенного носа, ей не скоро удалось напасть на след, который переплетался с тысячами других. Юкиширо довольно долго бродила кварталами старого города, пытаясь отыскать запах снежного зимнего дня, с которым у неё ассоциировался Сайто. Наконец, она остановилась в неосвещенном переулке и вся обратилась в слух. Капли начавшегося дождя мерно стучали по брусчатке и навевали мысли о сне. Дождь усиливал запах, а ветер подсказывал, что его обладатель движется в этом направлении. Юкиширо почувствовала, что силы вот-вот покинут её и оперлась на стену. Щеки пылали, голова раскалывалась, а ноги подкашивали, но она решила во что бы то ни стало закончить начатое дело. Наконец, послышались долгожданные шаги. Судя по звуку, около дверей дома остановилось трое мужчин. Томоэ прислушалась ещё внимательнее: да, все верно, три пары ботинок. Одни, легкие, ступающие практически бесшумно, без сомнения, принадлежат Сайто, а двое других – тяжелых, с прорезиненной подошвой – мужчинам, лет тридцати с лишним. В заложенный нос ударил резкий запах табака, отчего на глазах Юкиширо выступили слезы. Очевидно, кто-то из них сильно нервничал и пытался сбросить напряжение посредством курения. Судя по всему, этим кем-то был именно Хаджиме. – Этот …. – Юкиширо не расслышала фамилию, – …. сильно задолжал нам. – Что ж, тем хуже для него…. – басистый голос первого прозвучал угрожающе: – Он ведь был предупрежден. – Ты всё помнишь? – спросил скрипучий голос второго, – Свидетелей оставлять нельзя. – Да. «Сайто! Какого черта?» – Томоэ даже по этому односложному ответу узнала голос товарища. Но сейчас это «да» прозвучало как-то хрипло, так, что у неё появилось ощущение, будто его насильно заставляют участвовать в этом темном деле. – Чего стоишь, Сайто! – недовольно бурчал скрипучий голос, – Давай! Этот человек должен расплатиться с нами своей жизнью и жизнью своей семьи, раз у него нет денег. – В таком случае, ты расплатишься за свои долги таким же способом! Сквозь тьму блеснуло лезвие клинка, окрасившееся в багряный цвет, и раздался сдавленный крик убитого. В свете разрезавших ночное небо молний, Сайто увидел застывшее от ужаса лицо своего «напарника», которого только что рассек надвое Хару. Они загородил собой входную дверь дома, в который они собирались вломиться, не давая им пройти внутрь. – Ты что сделал? Томоэ смахнула с катаны кровь: – Я сделал то, что давно должен был сделать ты. Второй мужчина ткнул пальцем в Юкиширо: – Убей его, Сайто! Хаджиме тут же набросился на Хару. Атака была так внезапна, что не успей Томоэ выставить ножны, то её постигла бы та же участь, что и убитого ею. – Идиот! – Томоэ собралась с силами и толкнула парня. Спустя мгновение Хаджиме сидел в луже под проливным дождем. Вода потоками стекала по его опущенному лицу, охлаждая пыл. – Почему ты так защищаешь этого негодяя? Парень вскочил и, тяжело дыша, воскликнул: – Ты ничего не знаешь о моей жизни! Когда отец отрекся от меня, я остался на улице. У меня не осталось ни друзей, ни родных, которые бы не шарахались от меня, как от больного чумой. Я оказался в Киото и сразу же вляпался в неприятности. Если бы не эти люди, не знаю, что было бы со мной. Я многим обязан им, поэтому каждый раз, когда они просят о помощи, я не могу отказать. – Неужели ты не понимаешь, что они используют тебя, внушив, будто ты им обязан? – Они – благородные люди! Горло Юкиширо сдавил кашель, но она, поборов приступ, продолжила: – Благородные люди не вламываются в дома среди ночи и не устраивают резни! Что ты знаешь о благородстве? Идиот! Им просто нужен человек, выполняющий грязную работу! – Сайто, убей его! Сколько раз тебе нужно повторять приказ? Томоэ не отпускала взгляд Хаджиме: – Ты мог не понимать их мотивы, но не чувствовать того, что тебя используют, ты не мог. – Да ты вообще кто такой?! – раздраженно воскликнул «напарник» Сайто. Томоэ повернула голову к мужчине: – Заткнись! Я разговариваю с другим идиотом! Хаджиме смотрел на Хару, который вновь давился кашлем: «А он смелый…. Он ведь не в состоянии драться, но не намерен отступать….» – Мы все носим маски, Хаджиме, – Томоэ вновь обратилась к брюнету, – Но маска благородства никогда не налезет на подлую рожу негодяя. Пора бы уже определиться, на чьей ты стороне. Хаджиме молча смотрел на асфальт, о который разбивались сотни брызг. Его лицо не выдавало никаких эмоций, но внутри шла борьба между правдой и наваждением, жертвой которого он оказался. Этот несносный и бестактный юнец, которого он терпеть не может, только что сказал ему то, в чем он сам не находил сил признаться. Как долго он был марионеткой и позволял кому-то дергать за невидимые нити его чувств? Чего достиг? Отгородился от мира глухой стеной, чтобы больше не испытывать боли предательства и попал в хитро спланированную западню. Мужчина в негодовании воскликнул в очередной раз: – Сайто! Но парень уже не слышал его, обращаясь к Хару: – Ты же самовольно покинул штаб? – Да, – Томоэ и бровью не повела, хотя знала, куда клонит Сайто. – А если я сдам тебя? – Ну, мне придется неделю торчать на кухне. Хаджиме зло улыбнулся уголком губ. Увидев это, Юкиширо добавила: – А тебе придется неделю есть то, что я готовлю. Когда Сайто представил это, ухмылочка сползла с его лица. – Да убьешь ты его или нет? Чертов мальчишка! Всё приходится делать самому! Мужчина бросился к Юкиширо, вынимая револьвер и прицеливаясь. Томоэ, разворачиваясь, услышала, как он спускает курок. Раздался выстрел и какой-то металлический лязг. Хаджиме стоял между ней и своим «напарником». Пуля, выпущенная из револьвера, была отбита катаной. Глаза шинсена гневно метнули молнии в мужчину: – Если кто и убьет его, то только я. Томоэ из-за спины Сайто видела только, как его левая рука сделала замах и опустилась, а забор окрасился кровью. Девушка облегченно вздохнула и почувствовала, как её ноги подкашиваются. Хаджиме стоял под холодным весенним дождем, который смывал с него следы крови и, как ему казалось, следы горечи и злости. Мир не состоит только лишь из предательства и обмана. В его жизни есть искренние люди, но он, будучи ослеплен болью, не хотел замечать их присутствия в своей судьбе. За минуту он нашел для себя ответ, который искал столько лет. Теперь он точно знал, на чьей он стороне. И тут до него вновь донесся еле уловимый в воздухе аромат цветущей сливы, усиленный дождем. «Слива же давно отцвела…» Сайто повернулся к Хару, чтобы поблагодарить, но увидев идиотскую улыбку на лице Хару, заподозрил неладное, и едва успел подхватить его, когда тот потерял сознание. Дотронувшись до лба Они, парень понял причину этого обморока: у Хару был сильный жар. – Как он? – Сайто караулил Ямадзаки, который вызвался сидеть с Хару, пока он сам был на дежурстве. – Жар уже спал, но я не могу впихнуть в него даже суп! – сетовал Сусуму, тыча пальцем на поднос с нетронутым завтраком. Брюнет взял поднос и зашел в комнату Хару, который пластом лежал на кровати, бледный, как смерть, то и дело сморкаясь в носовой платок. Не говоря ни слова, Сайто сел на кровать и поставил поднос: – Ешь. – Не хочу. – Хм… Что ж, ты сам не оставил мне выбора. Он зажал Юкиширо нос и держал примерно с минуту, в ожидании того, что рот откроется, но этот метод оказался недейственным. Когда Сайто оставил попытки, она фыркнула: – Старый трю… Брюнет тут же левой рукой зафиксировал челюсть, а правой начал вливать в открывшийся рот суп и не остановился до тех пор, пока миска не опустела. – Фовесть ефть? – хриплым шепотом кричала Томоэ, чуть не захлебнувшись супом. – Лишнее не держим, – улыбнулся брюнет и впихнул ей в рот лапшу. Томоэ не оставалась ничего другого, как покорно прожевать и после получить добавки. Когда с едой было покончено, Хаджиме решил сделать то, за чем, собственно пришел. Он поднялся и посмотрел в глаза Томоэ: – Хару-кун… спасибо. Томоэ слабо улыбнулась в ответ. Сайто развернулся к окну, чтобы не встретиться взглядом с Хару: – Я всегда был уверен, что никто не будет проявлять ко мне заботу и так оно и было. До вчерашней ночи. Ты…. Я меньше всего ожидал, что именно ты после всех наших перепалок вдруг…. – Это я не ожидал, что ты убьешь его, чтобы спасти меня. Сайто загадочно улыбнулся: – Ты же не думал так просто увильнуть от нашего поединка? – Вон оно что…. – протянула Юкиширо и тут же закашляла. Хаджиме смотрел на этого забавного паренька, который так внезапно ворвался в его жизнь: «Я ещё способен защитить тех, кем дорожу». – Что насчет Ито? – Его посылают к черту на кулички дней на пять, и мы с Хейске через час отправляемся вместе с ним. Хиджиката-сан считает, что это удобная возможность втереться в доверие и всё проверить. – Хиджиката-сан не обделен мозгами, – согласилась Юкиширо. Сайто, уже стоя в дверях, вопросительно посмотрел на Хару: – Я могу кое о чем попросить тебя? Томоэ утвердительно кивнула. – Пока меня не будет, не встревай ни в какие неприятности, ладно? – Хорошо, – честно пообещала она, – Кто ещё кроме тебя будет спасать мою тощую задницу? Сайто улыбнулся и вышел. Томоэ же, которая с детства плохо переносила простуду, осталась в плену у одеяла почти до самого его возвращения. Шимпачи докуривал очередную сигарету. Все его попытки бросить сию вредную привычку потерпели крах с появлением Акане-сан. Парень, каждый раз после перевязки нервно выкуривал по полпачки, настолько бесила его эта наглая докторша. – Интересно, где Хару-кун простуду подхватил? – отбросил он в сторону очередной окурок, – Он же из штаба не выходил…. – Ага, – поддакнул Сано, – Сайто в его комнате уже второй день сиделкой работает. Хейске непонимающе чесал заьылок: – Что-то я никак не въеду… Сайто раньше вообще на дух не переносил Хару-куна, а теперь они вроде как лучшие друзья… – Да, как-то не похоже на Хаджиме-куна, – согласился Харада, – Жди какого-нибудь стихийного бедствия. Тодо сыпал новыми фактами: – Нет. Ну, правда, я сам слышал, как Сайто-сан говорил, что Хару-кун свой в доску и что будь он девушкой, то женился бы, не раздумывая. Нагакура снова щелкнул зажигалкой: – Пить тебе меньше надо, Хейске. Сайто-сан не мог такого сказать даже, если бы он был в дрова. Тодо принялся отчаянно спорить: – Я говорю тебе: говорил! – Не говорил! – Говорил! – Кто кому что говорил? – из-за спины Сано вырос Сайто. Харада тут же нашелся: – А, это мы тут… э… новое задание обсуждаем. – Да, – подхватил Тодо, – тут, пока нас не будет, – тут он подмигнул брюнету, – они что-то затевают. – А то не ясно что…. – протянул Сано и дал Хаджиме прикурить, – решать будем, кого на дело посылать. Дело то не хухры-мухры… Там девку засылать надо. – А-а-а, – безразлично хмыкнул Сайто, выпустив струйку дыма. Ему было все равно, лишь бы Хару никуда не совался до его приезда. – Только где ж её взять? – закашлялся Шимпачи. Очевидно, шестая сигарета, была явно лишней. – А Чизуру-тян чем не девушка? – напомнил Хейске. – Ага. Пойди, скажи это замкому, – фыркнул Харада, – это ж его жена! – Да ну? – не поверил Тодо. Сано затушил свою сигарету: – Я думал, ты в курсе. Ты ж у нас за новости отвечаешь. Кондо тоже просил, чтобы она оказала нам эту услугу, но ты б видел, как озверел Хиджиката-сан…. Я думал, точно демона вижу. – Я так понимаю, Мизуки-сан тоже отпадает? – Сайто сделал вид, что ему интересно. – Ага, – подтвердил Нагакура, – А Акане-сан попробуй, пошли её…. После её приемчиков никакая госпитализация не поможет и никакой хирург твои кости потом не соберет…. – Эй, Сайто-сан, Хейске-кун! – раздался голос Симады. Тодо и Хаджиме переглянулись, выбросили недокуренные сигареты, и пошли к ожидавшим их группе Ито. – Счастливого пути… – улыбнулась Томоэ, наблюдая из окна своей комнаты, как её товарищи покидают штаб. Мы все выбираем свой путь и рано или поздно наступает момент, когда наши дороги расходятся. И лишь течение неумолимого времени покажет, сойдутся ли они вновь. Не в наших силах остановить неизбежное, но пока мы будем вместе… этот краткий миг жизни. Его мы можем продлить…. Ведь все в жизни бывает лишь однажды…. Путешествие без грустных прощаний…. Начало без конца…. Ей невольно вспомнились парни из Росигуми. Они тоже так же прощались, с улыбкой на лице уходя на задание, с которого не вернулись. Томоэ судорожно сжала кулаки: тогда, в тот апрельский день, она ничем не смогла им помочь и все они погибли. Но теперь она больше не допустит такого. Ни за что… Пока я могу держать в руках меч… клянусь… никто из них не погибнет. _______________________________ Спасибо моим читателям за то, что остаются с нами) Как обычно, глава растянулась на N-нное количество страниц, но у автора все равно осталось ощущение, что чего-то он в неё не добавил. Хотя автора вновь унесло в сторону из-за все той же любви к все той же героине, он честно пытался на время забыть о ней вообще. И главными персонажами на сей раз стали лучшие друзья: Кондо и Хиджиката. Кондо - до определенного момента типичный японский гражданин: примерный семьянин, отличный шеф и просто жизнерадостный человек. Когда-то он был влюблен в сестру Окиты, но в ту пору она была замужем. С её появлением Исами решает в корне изменить свою жизнь и готов даже послать к чертям свою безупречную репутацию. Ко всему этому прибавляются проблемы в штабе и нравоучения Хиджикаты. Помучив вдоволь персонаж, жестокий автор таки дает командующему, натерпевшемуся в каноне бед, право на счастье вместе с любимой женщиной. Кондо очень искренний человек и не умеет лгать, что является среди людей огромным недостатком. Но именно это его качество подкупает Хиджикату, который становиться его лучшим другом, а впоследствии, Айдзу и Томоэ, которая нарушает свое "золотое правило" не вмешиваться в чужие проблемы и помогает Кондо сохранить должность командира. Она, а после и Айдзу, понимает, что более преданного человека им не найти. Хиджиката. Без сомнений, лучший мечник отряда. Сочетание физической силы и истинного мастерства владения катаной делают его опасным противником. Это на своей шкуре проверяет Юкиширо, впервые в жизни проигрывая поединок. От этого её не спасает даже частичное применение демонической силы. Хиджиката печется о делах отряда даже больше, чем Кондо. Он - мозг всех операций. Но, в отличие от друга, он не обладает великодушием и следует правилу "цель оправдывает средства". Он суровый замком и он постоянно делает вид, что не в восторге от своих подчиненных, у которых темное прошлое. Однако, ради своих самых близких людей(жены Чизуру, сестры Мизуки и Кондо) он готов на многое. Постоянно читает мораль Исами и Чизуру все из-за той же заботы о нём. Недолюбливает Яманами из-за того, что тот нравится его сестре. Опять-таки из-за чрезмерной заботы. Ах да, наш Тоши чертовски хорош собой. Особенно без футболки. Мицу. С виду хрупкая и бестолковая девушка. Но она способна бороться за свое счастье. Хиджиката не особо жалует её, считая, что она буквально притягивает несчастья. Но, в конечном итоге, смиряется с тем фактом, что только с ней его друг может быть счастлив по-настоящему. Возможно, он недолюбливает её ещё из-за того, что боится её выходок. Однажды она разгромила тренировочный зал. Кто знает, что она разгромит в следующий раз? Кроме того, она очень любит младшего брата и её угрозы "натянуть глаза на задницу" действительно звучат устрашающе. В данной главе персонажи так или иначе выбирают путь, по которому пойдут: Саннан-сан и Мизуки решают вступить в нулевой отряд; Кондо вообще в корне меняет свою жизнь и выбирает путь искренности; Томоэ решает защищать шинсеновцев, отплатив таким образом, долг перед теми, кого не смогла когда-то защитить; Сайто освобождается от цепей прошлого и обретает дорогого для себя человека в лице Хару.