Ангелы ада

Томоэ, кое-как подлечившись, вышла, наконец, из своей комнаты и решила глотнуть свежего воздуха. Перед тренировкой весь штаб гудел, обсуждая скорый приезд премьер-министра в Киото, приближающийся ханами и турнир сумо, который было решено организовать в честь праздника и показательное выступление, в котором принимали участие шинсеновцы, по поводу визита столь высокопоставленного гостя. Юкиширо от скуки просматривала колонку уголовной хроники свежей газеты в ожидании тренировки: в городе после непродолжительного перерыва вновь объявился серийный убийца девушек, ограблен банк, но преступников удалось поймать по горячим следам, в старом городе участились случаи нападения на любителей ночных прогулок. «Хм… как раз в том квартале, где у Хейске украли катану. Нужно будет сказать ему, когда они вернутся». Мобильный пискнул, оповещая, что получено очередное сообщение. «Сайто» – подумала Томоэ и не ошиблась. Как всегда, сдержанное и краткое пожелание хорошего дня и дежурный вопрос как самочувствие. Как хорошо, что они через два дня возвращаются. Правда, у неё возникло ощущение, что теперь её самолично будут не только спрашивать, но ещё и температуру мерить и, даже, проверять наличие пустой тарелки после обеда. По крайней мере, так вещало sms. А угрозы Сайто не бывают пустыми. Отбросив мысли о таких перспективах, Юкиширо отправилась на тренировку, которую проводил оправившийся Окита. В первых рядах, на своем прежнем месте, среди новичков, как ни в чем ни бывало, стояла Хиде. Правда, уже в своей обычной, женской, одежде. Увидев Соджи, она приветливо поздоровалась с ним: – Окита-сан! Я рада, что Вам лучше! Парень шарахнулся от неё в сторону. – Окита-сан, что случилось? – с тревогой спросила Хиде. Соджи замялся: – Ничего. Просто… просто никак не привыкну, что ты на самом деле – девушка. Хиде улыбнулась как можно приветливее: – Ну, так привыкайте… Но, судя по тому, как Окита провел тренировку, ему ещё было привыкать и привыкать. У парня до сих пор в мозгу не сходился тот факт, что его друг внезапно оказался Хиде. – Я ж ей такое говорил…. – хватался он в отчаянии за голову, жалуясь товарищам после тренировки, – чего и парням-то никогда не рассказывал…. – Про размер своей зарплаты, что ли? – захохотал Харада. – Очень смешно… – фыркнул Окита, – Вот как мне теперь быть, когда я знаю, что она знает то, что я ей рассказывал? Соджи смотрел на офигевшие лица товарищей: – Ну, вы поняли, о чем я? – Я ни черта не понял, – честно признался Нагакура. – Я тоже, – подхватил Сано, – Жаль, Хейске нет. Симада-сан удивленно поднял брови: – Думаешь, он бы понял? Сано хихикнул: – Думаю, он бы, как следует, поржал. – Я уже ржу! – послышалось из трубки громкий смех Тодо. Юкиширо, которой звонил вышеупомянутый шинсен, включила громкую связь, чтобы Хейске был, как обычно, в курсе всех штабных новостей. Соджи отмахнулся: мол, вы только смеяться горазды, а не советы путевые давать. – Вы где сейчас, Хейске-кун? – поинтересовался Симада. – А мы сейчас в такой дыре… ну, то есть, в таком живописном месте… Я стою, собой мошек кормлю, жду, пока Сайто-сан на берег вылезет. – Хорошо, что не червей, – подколол Шимпачи. – Да ты все равно не вкусный, – хихикнул Харада, – а где ты сказал Сайто-сан? – Открывает сезон. Бррр! Понять не могу, как можно в такую холодную воду лезть…. – О, а ты сфоткай и нам пришли! – подал идею Сано. – Я сейчас кому-то сфоткаю! – послышался откуда-то издалека голос Сайто. – Ща, пацаны! – обрадовано потер руки Тодо и отключился. Через какую-нибудь пару минут телефон Хару оповестил, что пришло mms-сообщение. Все гурьбой бросились смотреть на Хаджиме-куна, по пояс стоящего в реке. Пока все разглядывали «будущую звезду глянцевых журналов», пришла ещё одна mms-ка, но уже от Сайто. На этот раз на фотке был Тодо, сидящий в воде в одежде. Компания дружно расхохоталась, представив, как Сайто-сан осуществил свою «месть». –Хару-кун! – к компании бежал Тамесабуро и все парни, как один, сразу же выбросили сигареты: никто не хотел подавать дурной пример подрастающему поколению. – Хиджиката-сан и Кондо-сан срочно вызывают тебя. – Уже иду, – Юкиширо тут же зашагала в кабинет замкома. – А тебе никто не говорил, что старших нужно называть на «Вы»? – наставлял мальчика Харада. – Вот ещё учитель выискался, – фыркнул Тамесабуро. – А ну, малец, иди сюда! Я живо научу тебя почтительно разговаривать со старшими! – Сано вытащил ремень, решив припугнуть мальчишку. – Сперва догони меня, если сможешь, ленивая задница! – высунул язык Тамесабуро и помчался по направлению к дому. – Ну, я тебе сейчас задам… – Сано, размахивая ремнем, побежал следом за мелким наглецом. Все остальные, боясь то ли за Тамесабуро, то ли за Хараду, пустились вдогонку. – Вот я тебя! – Сано изловчился и схватил Тамесабуро за шиворот, собираясь преподать ему изрядную трепку, – Сейчас научу хорошим манерам! Харада замахнулся ремнем, но тут же с диким воплем выпустил мальчишку. – Тебя бы самого кто научил! Хиса-сан – бабушка Тамесабуро – схватила Сано за ухо, словно какого-то мелкого хулигана: – Ишь, чё удумал! Тамесабуро, которого бабушка спасла от справедливо заслуженной трепки, стоял в сторонке и хихикал, глядя на недоуменное лицо Харады, которого чихвостили, как какого-то подростка. Хиса, закончив с нравоучениями для шинсена, приблизилась к внуку и потащила в дом, бормоча что-то про гречку и угол. Тамесабуро завопил не своим голосом и просил, что лучше бы его выпорол Харада. – Похоже, эта бабка когда-то работала инквизитором, – хихикнул Окита. Вся компания залилась веселым смехом. Не смеялся только Сано, ухо которого до сих пор горело. Не успела Юкиширо зайти в кабинет, как Хиджиката прямо с порога ознакомил её с ходом дела: для выполнения задания, которое им поручил Катамори-сан, требовался внештатный агент. Посоветовавшись, было решено заслать на задание девушку. Но, поскольку кандидатуру Чизуру и Мизуки замком категорически отверг, кандидатуру Мицу запретил рассматривать сам Кондо, а Акане-сан точно провалит порученную операцию, лимит женской части отряда был, таким образом, исчерпан. Томоэ удивленно пялилась на него, не понимая, каким боком это относится к ней. Но следующая фраза фукучо дала ответ на её немой вопрос: – До завтра нам нужно найти подходящую, надежную леди, которая согласиться оказать нам такую услугу. – А я-то здесь причем? – сразу же поёжилась Юкиширо. – Я слышал, что ты пользуешься повышенным вниманием со стороны женского пола. Может, для благого дела, поднимешь старые связи? У тебя наверняка должна быть какая-нибудь надежная знакомая. Томоэ задумалась и вспомнила о том, как Аоши что-то говорил насчет того, что у него появилась подружка: – Да, пожалуй, есть одна. Да, она точно подойдет. – Нет! – орал в трубку Аоши, когда Томоэ поделилась своими планами насчет Юки, – Вот заведи себе девушку и посылай её на такие опасные задания! – Уже бегу, аж спотыкаюсь, – съязвила Томоэ и понизила голос до шепота, так как разговор она вела под дверью кабинета начальства, – я ещё помню, что я, к сожалению, не пацан. – И вообще, – не унимался Аоши и она, чтобы не оглохнуть, отстранила мобильный от уха, – ты ещё про одну кандидатуру забыла. – Про какую? – искренне не поняла Томоэ. – Про свою! Юкиширо-младшая фыркнула: – Ага. Ща. Поцелуй меня с разбега я за деревом стою. – Что? – раздалось у неё за спиной. Томоэ поспешно выключила телефон и повернулась на голос фукучо. – Э-э-э… Она поможет. Хиджиката скептично поднял бровь: – Точно? Юкиширо печально вздохнула, глядя ему прямо глаза: – О да! Поверьте, ради того, кто ей не безразличен, она пойдет на всё. – Молодец, Они, хвалю, – пробурчал замком, – завтра в «Сендае» вечером. Томоэ крайне удивилась такой беспечности: – И Вы даже не поинтересуетесь кто она? Фукучо, не поворачиваясь, ответил: – Да мне без разницы. Но если завалишь задание, отгребать будешь по полной. Я лично с превеликим удовольствием найду тебя даже в преисподней и четвертую. Томоэ саркастично фыркнула: – О да, понятней стало…. Тошидзо закрыл дверь кабинета и оперся на неё: «Тебе сам Айдзу доверяет. Не вижу причин, чтобы у меня были сомнения». Ямадзаки преспокойно занимался своим новым изобретением, как вдруг спиной почувствовал чье-то присутствие. Ему даже гадать не нужно было, чтобы узнать кто. Вариант-то всего один. Кто ещё кроме неё любит входить через окно, а не через дверь? – На дело напросилась? – Угу, а ты как всегда в курсе всего, – Томоэ уселась на подоконник и бесцеремонно стащила сэндвич с тарелки Ямадзаки, воспользовавшись тем, что ему не до ленча. Парень занимался паянием каких-то контактов, и все его внимание было сосредоточено на этом: – Интересно, что у тебя там за знакомая? – Что, Аоши сдал, да? – спросила девушка с набитым ртом, – Может, познакомить? Ямадзаки оторвал взгляд от микросхемы и хитро посмотрел на неё: – Если только она не владеет кендо. Томоэ, дожевав стыренный сэндвич, с умным видом уставилась в потолок: – Кстати, я задаюсь вопросом: как пронести катану под кимоно да ещё и незаметно? – Да, официантка с катаной будет смотреться оригинально, – подтрунивал над ней парень. – Значит, нужен кто-то, кто будет моим телохранителем, – девушка улыбнулась самой милой улыбочкой и сложила ручки, как ангелок: – Поможешь? – Неа. Я уже подписался на другую авантюру, – пожал плечами Ямадзаки. Он уже закончил микросхему и принялся вкручивать какие-то винтики в какую-то непонятную штукенцию, – замком отдал приказ неотрывно следить за перемещением и действиями Ито. Они же завтра к вечеру возвращаются. Знал бы он, что Катамори-сан дал мне такое поручение ещё неделю назад, когда получил твой отчет. – Хиджиката очень проницательный. – Да уж. Хотя, я бы подобрал другое слово – «подозрительный», – фыркнул парень, – Понатыкал камер наблюдения по всему штабу, даже здесь. Наивный, думал, что я не замечу. Хотя, его позиция ясна: он не доверяет собственным подчиненным. Но оно и неудивительно, учитывая, какое у них прошлое. Только мне одно на ум не приходит: на кой за кастеляншей следит целых пять? Она что, правительственный шпион? Или приторговывает опиумом, маскируя его под стиральный порошок? – На этот вопрос, пожалуй, я могу дать ответ: она его жена. – Откуда такие сведения? – Ну, скажем так, я умею появляться в нужное время в нужном месте. Томоэ, изучив все стены отдела, наконец, обратила внимание на занятие Ямадзаки: – Что ты там ковыряешь? Парень, не отрываясь, ответил: – Моя новая разработка. Испытательная модель. – О, у тебя вдохновение появилось? С мыслями о том, что все равно не отцепится, Ямадзаки отложил в сторону свои бесценные винтики с отверткой и открыл ящик стола: – Ага. Сразу после того, как ты назвала мои разработки фуфлом. Девушка растянулась в довольной улыбке: – А ты ещё говоришь, что от моей болтовни пользы нет. – Система раздачи волшебных пенделей ещё работает, как я погляжу, – парень вытащил коробку с кодовым номером и открыл её. – Вот, – протянул он девушке заколку, украшенную изображением цветущей сливы, – при необходимости самообороны самое оно. Томоэ недоверчиво покосилась на сей предмет, но ощупав остро заточенные зубцы, кивнула: мол, пойдет. Сусуму продолжал, протягивая украшенный камнями гребень: – Вмонтированные видеокамеры особой чувствительности, позволяющие производить съемку даже в кромешной тьме. Так, дальше, – следующим предметом из коробки оказались изящное колечко: – естественно, с функцией слежения за тем, кто его носит. Пару жучков и веер. Юкиширо внимательно изучила его, но не нашла ни вылетающих при раскрывании дротиков, ни прочей полезной функции: – А это мне ещё зачем? – Для полноты образа. Но вообще-то, – парень ткнул на экран веера, где была нарисована опять-таки ветка цветущей сливы, – это твой пропуск в любую автоматическую дверь. Магнитная полоса воздействует на магнитное поле, которое излучает дверь и заставляет её открыться. – А-а-а…. Томоэ с интересом рассматривала очередные изобретения, но не видела среди них действительно полезного: – Без оружия пойти я не могу, – категорично заявила она, – Сам знаешь, чем обычно все мои вылазки заканчиваются… «А все из-за того, что у тебя рот не закрывается» – подумал Ямадзаки, но вслух этого, естественно, не произнес. Вместо ответа он вытащил из коробки рукоять меча и протянул девушке: – Держи. Это подойдет лучше всего. Томоэ вертела в руках предмет и с выражением лица «ты что, издеваешься», спросила: – А где все остальное? – Внутри. Вот, смотри, – объяснил Сусуму, – это кнопка. Под переплетом она не видна, но ощутима на ощупь. Нажми. – Ух, ты! – Томоэ не смогла сдержать восторга, залюбовавшись появившимся из рукояти клинком. – Части лезвия скреплены между собой так, чтобы автоматически складываться и раскладываться, – продолжал инструктаж Ямадзаки. – Но это же не катана, а цуруги. – Изогнутое лезвие трудно поддается складыванию, но я работаю над этим. Этот экземпляр не лишен достоинств: он идеален в плане ношения в кармане или в складках кимоно, но имеет и недостатки: места стыков уязвимы и если атака противника будет достаточно мощной и придется вот сюда, – Сусуму ткнул пальцем на места стыков, – то он сломается. – Я буду иметь это в виду. Спасибо. Девушка улыбнулась и направилась к окну. – Удачи! – бросил он вслед удаляющейся Томоэ, – И ещё одно: пожалуйста, постарайся вернуть в целости хотя бы половину из этого. – Томоэ! Да ты такая красотка! Жаль, Аоши сейчас тебя не видит! – восторгалась Юки, украсив гребнями и заколкой прическу на голове Юкиширо. Невеста брата охотно согласилась оказать посильную помощь: её подруга работала в «Сендае» и без проблем «заболела» на один вечер. Так что с «трудоустройством» у Томоэ не было проблем. Пока все складывалось как нельзя лучше. Юкиширо посмотрела на себя в зеркало: да, давненько она не одевалась, как девушка. Длинные волосы, к которым она уже отвыкла, пряча их под париком, благодаря стараниям Юки, были уложены в причудливую прическу. Даже кожа приобрела фарфоровый блеск. Ещё бы! Ведь её часа два отмывали от штабной пыли разными банными средствами и отмачивали в ванной. Юки так старалась, что Томоэ даже не узнала себя в отражении. Вместо бесформенных шмоток Аоши на стройной девичьей фигуре красовалось кимоно, а изящные сандалии сменили собой грубые ботинки. – Тебе нужно не официантку изображать, а гейшу. Томоэ только скептично цокнула языком: – Да брось, Юки. Ты не слышала, как я хреново пою. Юки кашлянула, тактично намекнув, что приличные девушки так не разговаривают. Томоэ, которая успела подумать о том, что Юки и Аоши – два сапога пара, – намек поняла и решила, что лучше уж она молчать будет. – Если что, я буду неподалеку, – шепнула Юки, когда они почти подошли к ресторану. – Ага, – кивнула Юкиширо, не понимая, как та ей поможет, если что-то пойдет не так. Она уж было хотела поделиться этим соображением, но Юки успешно растворилась между потоками туристов, фотографирующим первые распустившиеся бутоны сакуры. В свете иллюминации деревья были поистине великолепным зрелищем. Люди, оторвавшись от повседневных забот, заполонили парки и скверы, чтобы полюбоваться величайшим из творений природы – цветущей вишней. «Что-то народу многовато…. Черт… сегодня же ханами начинается….» – дошло до Томоэ. Понадежнее спрятав цуруги в правый рукав кимоно, она взяла в руки веер и поспешила на свое сегодняшнее место работы в «Сендай», протискиваясь между людьми. – Чёрт! Здесь же полгорода! – раздраженно выругался Хаджиме. Он безуспешно разглядывал в толпе зевак хилую фигуру Хару, который, как ему сказали, отправился сюда. Он же просил не соваться никуда до его возвращения! Мысленно брюнет ругал командира и замкомандира на чем свет стоит, которые послали Они в самое логово шинигами. Едва Сайто приехал, первым делом направился к Хару. Не найдя его, он узнал о тайном задании, и сразу же отправился в «Сендай». – Вот и отлично, – пробубнил Соджи, которому это было только на руку. Он надеялся, что в такой толпе встретить одно знакомое лицо будет невозможно, но то и дело шарахался от девушек, которые хоть чем-то напоминали Хиде-сан. Она ему мерещилась уже везде. Даже вместо стареньких бабушек, мирно сидящих на лавочке, он видел старшую дочь Яги. Бормоча что-то вроде: «Не, это перебор… Я так уже не могу… Нужно срочно напиться…», Соджи поплелся за «топливом». – Сайто-сан, как съездили-то? – Сано пытался отвлечь товарища от поисков, но на его слова брюнет лишь раздраженно махнул рукой. – Сайто-сан, да не пропадет твой Хару-кун! Чё он, не мужик, что ли? Давай лучше выпьем! – Да не трогай ты его, – Шимпачи пытался остановить своего любопытного приятеля: – Сайто-сан только из ссылки вернулся! Харада не отставал: – Так разве это не повод повеселиться, как следует? Тут в Сайто врезалась какая-то девица и, хотя сам Хаджиме вообще этого не заметил, Сано тут же встрепенулся: – Эй, красотка, смотреть нужно, куда идешь! – Простите… – Томоэ с ужасом поняла, в кого врезалась и опустила взгляд. Но Сайто, которому голос показался каким-то знакомым, уже пристально вглядывался в черты её лица: – А мы с Вами раньше никогда не встречались? Томоэ испуганно выронила веер и замотала головой: – Нет, что Вы…. Сайто не мог оторвать от неё взгляд: огне-алое кимоно, белый платок, глубокие черные глаза и аромат цветущей сливы. Девушка, пролепетав извинения, поспешила скрыться за воротами парка, в центре которого располагался «Сендай» и где уже начиналось самое занудное действо: под бой барабанов (единственное музыкальное сопровождение, которое к тому же не давало зрителям уснуть) начиналось представление – постановка древней истории про два барабана. Сайто наклонился, поднял оброненный красавицей веер и, пытаясь отыскать его обладательницу в толпе, шаг за шагом оказался на территории, где полновластными хозяевами были шинигами. – Сайто-сан, ты куда? – напрасно звал товарища Хейске. – Да брось его! – Сано хлопнул его по плечу: – Что, не знаешь нашего бабника Сайто? Давай лучше повеселимся! Или Вы забыли, что О-Масу пригласила нас на праздник? Последнюю фразу Харада нарочно произнес как можно громче, надеясь, что она заставит Сайто вернуться. Но шинсен не обратил на эту недопровокацию никакого внимания. – Что ж, – Сано повис на плечах Тодо и Нагакуры: – Нам же больше саке достанется! – И то верно! – воскликнули они и, подхватив вернувшегося Окиту, побрели по указанному в приглашении адресу, предвкушая отличную попойку. Сайто безуспешно пытался отыскать обладательницу веера среди разряженных в модные кимоно девиц, снующих на празднике в поисках кавалеров. Некоторые из них пытались, при помощи стандартных женских уловок, познакомиться с ним и парень едва сдерживался, чтобы не послать их куда подальше. «Где же ты…» Не найдя незнакомку, он решил возобновить поиски Хару. Поразмыслив, что Они любит приложиться к текиле или встрять в неприятности, Сайто, проанализировав, что и то и другое можно вполне успешно совершить в баре, уверенно перешагнул порог «Сендая» и, выбрав самый темный угол, занял выжидательную позицию. Рано или поздно Хару точно появится здесь. Через полчаса нахождения «в засаде», он был с лихвой вознагражден. Правда, в поле зрения появился вовсе не его друг (если, конечно, их с Хару вечные претензии друг к другу можно назвать дружбой), а то самое кимоно, которое врезалось в него менее часа назад. «Она здесь официанткой работает?» – расширились глаза Сайто, когда он заметил в руках девушки поднос. Изящной походкой она поднялась на второй этаж, относя заказ. Хаджиме, недолго думая, подошел к лестнице и принялся караулить её, когда она будет спускаться. Но прошло минут десять, а девушки все не было. Оглянувшись по сторонам, брюнет сам поднялся на второй этаж, где царил приятный полумрак. И, завернув за угол, сразу же столкнулся с Томоэ. Та от неожиданности выронила поднос, но Хаджиме успел его подхватить. – Вы несколько неосторожны…. Юкиширо сочла за благо молчать, ибо её длинный язык снова мог привести к провалу всей операции. «Как мне сегодня везет! Прямо, как утопленнику. И чего он на меня так пялиться? Неужели узнал?» Томоэ старалась смотреть на Сайто как можно безразличнее, но, судя по его смутившемуся виду, получилось у неё это не очень. «О небо, что за взгляд…. Как будто она заглядывает в саму душу….» Теперь, под светом выглянувшей из-за облаков луны, светившей в окно, Сайто мог, наконец, её рассмотреть. Такой красавицы ему видеть ещё не доводилось: она была настолько прекрасна в этот миг, что глаз не сумел найти ни малейшего изъяна. Совладав с собой, Хаджиме протянул веер: – Это ведь Ваше, верно? Девушка облегченно перевела дыхание и склонилась в почтительном поклоне: – Да, спасибо Вам! Томоэ забрала свой веер, взяла поднос и преспокойно направилась дальше по своему маршруту. Сайто, сам от себя не ожидая, пошел следом за ней: – Вы что тут делаете? «Вот прицепился…» – А Вы разве не видите? – Вы помогаете на кухне? «Р-р-р…» – Я вижу, Вы очень догадливы. Звук хлопнувшей дверки на секунду привлек внимание Сайто, а когда он повернулся, то незнакомки и след простыл. Между тем праздник в доме О-Масу был в самом разгаре. Ну, как в разгаре. Девушки мило беседовали, обсуждая за чаем последнюю выставку работ какого-то там художника, выступление мегапопулярного певца, модные тенденции нынешнего сезона и приобретенные обновки. Короче говоря, это было типичное нудное бабское сборище. До того момента, когда раздался стук в дверь. Зайдя в дом, парни сразу же отметили, что уровень скукотищи и занудства здесь явно зашкаливает. Переглянувшись между собой, шинсены решили, что с этим пора заканчивать. Судя по тому, что происходило в доме О-Масу тем вечером, подозрения насчет погромов в адрес Хейске, Харады и Нагакуры не были необоснованными. Бравая четверка, как оказалось, была единственными представителями мужского пола, так что все внимание женской аудитории было посвящено исключительно им. Естественно, парни старались, чтобы этот интерес ни на секунду не угас и то и дело пускали в ход всю свою извращенную фантазию. Поэтому на сегодняшний вечер дом О-Масу превратился в цитадель зла, разврата и алкоголизма. Особенно старался Харада, не давая скучать никому своими выходками, в которых ему с превеликим удовольствием помогал Шимпачи. Все девушки были в восторге: обычное скучное сборище одиноких красавиц превратилось в настоящий праздник. Хейске раздобыл где-то кучу проводов, пару динамиков и подключил к этой электрической цепи телефон Сано. Затем метким ударом по люстре обеспечил нужное освещение. Нагакура вспомнил свое шулерское прошлое и устроил настоящий карточный турнир на желания. Естественно, он ни разу не проиграл, и вскоре около него образовалась целая гора самых разнообразных предметов женского гардероба, а все лицо пестрело от следов губой помады. Закончилось все банальной попойкой и дикими плясками под то, что было в плей-листе телефона Харады. Девчонки, которые сначала упрямо строили из себя таких правильно воспитанных леди и с тихим ужасом в глазах смотрели на выходки парней, теперь с дикими воплями перетягивали за руки шинсенов – каждая хотела, чтобы такие клёвые парни танцевали только с ней. Длинные платья не способствовали столь активному времяпровождению и девчонки, раздобыв ножницы, обрезали всё лишнее. А те, кто проиграл Нагакуре, вообще отплясывали чуть ли не в набедренных повязках, чем очень радовали Шимпачи. Сама хозяйка дома по-быстрому переодевшись в шорты и майку, оказалась той ещё оторвой. Сано смотрел на то, как она залезла на столик и отплясывала там и медленно офигевал: «Клянусь душой, веселая девчонка!» Хейске, естественно, как обычно снимал всё на свой мобильник. Динамики неистово орали «мато-фадо джентелмен», когда в лицо Сано полетела первая подушка. Парень, лихо отплясывающий с двумя девчонками, обнимая их за талию, принялся вычислять откуда полетел этот снаряд. Но в этом необходимости не было: поддатый Окита, скалясь во всю ширину своего улыбальника, снова целился в него. Сано не стал дожидаться и довольный фэйс Соджи встретился с подушкой. И тут начался настоящий подушечный бой. Да такой, что только перья в стороны летели. Скоро вся гостиная походила на один большой белоснежный сугроб. Хейске, который на каждом гулянии занимался исключительно сбором компромата, который незамедлительно попадал в интернет, так хохотал, глядя на волосы товарищей, из которых клочками торчали перья, что не мог навести фокус в видеосъемке. – Ха-ха-ха! Окита-сан! У тебя такой видок, будто ты из гнезда свалился! Соджи даже сердиться не стал: остальные выглядели не лучше. Шимпачи выпятил грудь, будто горный орел, и заиграл мускулами. Девчонки довольно запищали. Соджи, выждав момент, поймал Тодо и держал до тех пор, пока Сано обсыпал того перьями. О-Масу так разошлась, что когда Харада пошел на кухню и захотел присесть на стул, она, хохоча, выбила его ногой, и Сано растянулся на полу. Недолго думая, парень схватил свою «обидчицу» за ногу и, не успей он её подхватить, девушка при падении лишилась бы как минимум половины передних зубов. И тут, как назло, заиграл единственный медленный трек в плей-листе. Парни в гостиной расхватали девчонок для медленного танца. А Сано лежал на кафельном полу и с идиотской улыбкой любовался лежавшей на нём девушкой. Ему хотелось что-то ей сказать, но, видимо, он позабыл о том, что с представительницами прекрасного пола следует разговаривать не совсем так, как с Хейске. – А ты костлявая, – выдал «комплимент» Сано, пальцами ощущая ребра хозяйки дома. Та комплимент не заценила и, обидчиво надув губки, поднялась. – Эй, ты чего? – искренне удивился парень и схватил её за запястье. Девушка нахмурилась, – Я хотел сказать, что для твоего возраста ты очень даже стройная… По выражению лица он понял, что снова сморозил что-то не то. – Пустите, а не то я буду вынуждена ударить Вас! – в голосе девушки сквозили нотки раздражения. – Да пожалуйста, – едва Саноске произнес эти слова, как получил оплеуху, – Класс! Ещё! Пощечины от молодой красивой девушки – совсем не то, что от старухи. Девушка изумленно смотрела на шинсена: что за мазохист? Левая щека Харады горела от только что полученной пощечины, в ухе зазвенело, а глаза заискрились. О-Масу для подтверждения серьезности своих намерений ударила его ещё раз. Сано рывком притянул её к себе и самым наглым образом поцеловал, за что О-Масу незамедлительно влепила ему третью пощечину, но уже в другую щеку, от которой у Харады зазвенело во втором ухе, и он свалился на невесть откуда взявшегося Шимпачи и мгновенно вырубился. – Опять перебрал, – пожал плечами Нагакура, таща Сано из дома О-Масу. Томоэ, узнав все, что ей нужно было узнать, решила, что ей уже здесь делать нечего и под шумок вышла из зала, где ужинал Тёсю. Встреча с неким чиновником из правительства была назначена либо на 5 июня, либо на 8 июля. Но ни имени чиновника, ни места встречи произнесено не было. «Хм… ну, ничего. Если взломать сайт правительства и узнать расписание встреч всех министров, можно вычислить, кто будет свободен в указанные дни. Дата тоже колеблется не случайно: этот человек сам точно не знает, будет ли он свободен 5 июня. Если нет, что альянс соберется только 8 июля…. Да и мест для такой встречи не так уже много…. Всего-то полсотни….» Проходя мимо дальней галереи, она остановилась, чтобы завязать шнурок на сандалии, но шорох, доносившийся из-за перегородки, заставил её задержаться. – Господин Тёсю поручил мне собрать наших лучших мечников, чтобы положить конец отряду шинсенов. Томоэ так и застыла на месте: вот ещё одна причина этой встречи. Но собрать свой знаменитый «карательный» отряд лишь для уничтожения Шинсенгуми – слишком мелко. У них же есть отимидзу. Точнее, была…. Благодаря их стараниям, её запас (или существенная его часть) был уничтожен. А на создание новой партии нужно время. Чёрт… все было бы намного проще, если бы тогда, в конце февраля, им удалось добыть доказательство альянса Тёсю с кем-то из правительства. Или хотя бы увидеть его лицо…. У них в планах есть определенно что-то ещё…. – Верно! – послышался одобрительный возглас второго, – Они зашли слишком далеко! Третий голос напомнил ещё об одной проблеме клана: – Нужно ещё разобраться с N! – С ним разберется Z, – заверил первый. Когда Томоэ услышала имя своего заклятого врага, её передернуло. Тот, кто оставил на её спине шрамы, которые не дают о себе забыть. Из всех полученных её ранений лишь они не могут затянуться. – Но справится ли он? – скептично поинтересовался третий. – Он был учеником самого Айдзу. Ему известны все тайны его мастерства. А с помощью отимидзу он легко расправиться и с мэром, и с его агентом. «Что? Он – ученик Катамори-сана? Чёрт, похоже, у нас проблемы….» Юкиширо уже представила, каким исходом завершиться поединок, даже если она использует все возможные её телу способности. И этот исход её не устраивал. Шрамы на её спине закровоточили. – Чёрт! – сквозь зубы выругалась Томоэ. Кто-то за перегородкой со свистом втянул носом воздух: – Кто-то все время подслушивал нас! Юкиширо с ужасом закрыла рот ладонью: «Чёрт! Они же ощущают запах крови!» Дверцы распахнулись, и люди Тёсю уставились на Томоэ. – Эта девчонка все слышала! Все трое, как по команде, вытащили револьверы. Томоэ раскрыла веер и взмахнула им. Двери автоматически закрылись и она, подняв полы кимоно, со всех ног бросилась бежать прочь от свистящих над головой пуль. «Нужно будет сказать «спасибо» Ямадзаки. Эта штука действительно полезна». Пробежав до конца коридора, девушка остановилась: лучше покончить с этими тремя здесь и сейчас, пока они не сообщили об утечке информации, и к ним не подоспело подкрепление. Услышав приближающиеся шаги, Томоэ вытащила из рукава цуруги и, прежде, чем первый противник успел что-либо сообразить, одним ударом снесла ему голову. «Черт! Это же не те!» – дошло до неё, и она снова пустилась в бега. Добежав до места пересечения коридоров, она поняла, что окружена. – Получай! Хаджиме, бежавший на звук стрельбы, долго петлял коридорами пока, наконец, не нашел нужный и застыл, как столб, глядя на то, как эта хрупкая с виду девушка, воплощение грации и утонченности, изо всех сил колотит торшером по голове одного из нападавших. Но тут её противники вытащили ножи и хищно улыбнулись. Девушка отбросила в сторону разбитый в щепки торшер и достала… веер, приготовившись обороняться. – Ну, и как ты одна с нами справишься? – с насмешкой в голосе произнес один из них, увидав столь «грозное» оружие. – А с чего вы взяли, что она здесь одна? Сайто молниеносно очутился между девушкой и её обидчиками и приподнял катану за тсубу. Томоэ, которой ничего не было видно из-за широкой спины Сайто, приподнялась на носочки, а чтобы не упасть, схватила пальцами куртку парня. Но шинсен трактовал этот жест по-своему, подумав, что девушка до смерти перепугалась, он решил успокоить её: – Прошу Вас, не бойтесь. Всё будет хорошо. Я обещаю, что сумею защитить Вас. Томоэ скривилась: «Чё? Это кто тут испугался?» Между тем, шинсен левой рукой вытащил из ножен катану, а правой обхватил красавицу за талию, намереваясь покинуть заведение, которое посещают столь невоспитанные клиенты. Не желая запугивать девушку видом крови, Сайто перевернул меч и, нанося удары тыльной стороной, пробрался к выходу. – Бегите, я задержу их! – бросил он незнакомке, когда они выбрались из злополучного заведения и очутились на прилегающей к нему улочке. Следом за ними вывалилась толпа взбешенных шинигами. – Бегите! Но девушка лишь косо посмотрела на него. «Ага. Ща! Размечтался…. Идиот! Ты же один с ними не справишься». Томоэ нащупала в рукаве своё тайное оружие, думая снова пустить его в ход. Сайто искренне недоумевал, почему она не убегает. Люди Тёсю не собирались дожидаться приглашения и напали первыми. Сайто, сдерживая катану своего противника, по направлению бегущих шинигами с ужасом понял, что их целью была именно незнакомка, и что защитить её он уже не успеет. «Нет… только не снова…» Мощное ощущение дежавю посетило Хаджиме, когда он увидел в темноте огне-алое, словно залитое кровью, кимоно. Нет! Эта история не должна повториться! Раздался душераздирающий вопль, которого та боялся Сайто. «Они убили её…» Труп шинигами, который упал прямо к его ногам, дал понять, что он ошибся. Во лбе умершего торчал сюрикен. Шинсен поднял голову: на скате крыши стоял черный силуэт. Одно мгновение и он очутился на земле между Сайто и шинигами. Томоэ облегченно вздохнула: «Ямадзаки! Как ты вовремя…» Следом за ним с крыши спрыгнуло ещё две тени, без сомнения, принадлежащие Амагири и Ширануи. – Бежим! – Юкиширо, оценив ситуацию, схватила парня за руку и потащила в темноту улиц. Придерживая полы кимоно, она бежала настолько быстро, насколько могла. – Сюда, – она уже хотела повернуть, но Сайто потянул её совсем в другую сторону. – Нет, лучше сюда. – Нет, сюда, – продолжала настаивать девушка. – Да сюда, я говорю! Так бы они ещё долго стояли на перекрестке и спорили, если бы Сайто не заметил, что девушка стоит босиком на холодной мостовой. Увидев недоумевающий взгляд, устремленный на её ноги, Томоэ поспешила ответить: – Я сбросила обувь, чтобы бежать быстрее. Сайто, не говоря ни слова, взял девушку на руки и, не смотря на протесты с её стороны, свернул туда, куда посчитал нужным. Через пару кварталов он остановился и бережно поставил свою драгоценную ношу на пол. – Кажется, оторвались, – Юкиширо оправила полы кимоно и оглядывалась по сторонам. – Интересно кто это был. Это ведь не N…. – С чего Вы взяли? – Я дважды скрещивал с ним оружие и узнал бы его. «Хм…. Неужели?» – фыркнула про себя Юкиширо, но вслух произнесла лишь: – Он Вам не враг. Глаза парня сузились и пристально смотрели на девушку: – Кто такой N? Его вопрос так и остался без ответа. – Вы знаете его, да? – С чего Вы взяли? – Он ведь бросился спасать Вас. – Так же, как и Вы. Хаджиме мысленно пораскинул мозгами: «Хм… Логично…» – Что ж, видать, это N потерял бдительность, раз его не было сегодня. Юкиширо задыхалась от обиды: – N всегда защищал, и всегда будет защищать Киото от подлых убийц. Они возомнили себя истинными богами смерти, которые решают, кому жить, а кому умереть! На их руках столько крови, что ею можно затопить всю Японию! N никогда не станет сражаться с кем-то другим, кроме них! Сайто вспомнились слова тени «Я не собираюсь сражаться с тобой…» Вот почему N не хочет поединка: они на одной стороне. – Шинигами – зло, а зло должно быть уничтожено незамедлительно! Сайто отпрянул назад: эта девушка… она знает закон Ак. Зок. Цан. Единственный закон, которого он придерживается. Парень удивленно приподнял брови: его поразило, как эмоционально эта девушка стала на защиту того, кого даже не знала. Да, видок у Томоэ был ещё тот. От идеальной прически не осталось и следа: волосы растрепались от быстрого бега, а щеки раскраснелись. Гребень, который Ямадзаки просил вернуть в целости, она, естественно, раздавила, когда сбрасывала сандалии, кимоно, которое ей любезно одолжила Юки, уже вряд ли подлежало дальнейшей носке. Но даже в таком виде она была прекраснее всех девушек, которых только ему доводилось видеть. Праведный гнев, вырвавшийся из её души, делал Томоэ ещё более прекрасной в глазах Хаджиме. Аромат, исходящий от неё… Цветущая слива. Тонкий, едва уловимый, словно ночное видение. Хаджиме успел мысленно поблагодарить небо за то, что вокруг царит такая темень и не видно, как на его щеки пробивается румянец смущения: – Простите меня за нетактичность, но я должен Вам сказать, – Сайто замялся. «Сейчас, вот только с духом соберусь….» Только он надумал, наконец, сказать то, что хотел, как им навстречу, заламывая руки, выскочила какая-то девушка: – Томоэ-доно! С тобой все в порядке? Что случилось? Незнакомка поспешила заверить подругу: – Юки, со мной все в порядке, не волнуйся. – Я слышала выстрелы, – не прекращала нервничать та. – Всё хорошо, – Томоэ улыбнулась, и это подействовало на девушку успокаивающе. Бегающий взгляд Юки остановился на Сайто и буквально сверлил его: – А это кто? Юкиширо повернулась к парню и вежливо поклонилась: – Простите мою неучтивость. Я так и не поблагодарила Вас. Юки поспешила сделать то же самое: – Примите и мою благодарность за помощь госпоже Ю…. Томоэ поспешно пихнула её локтем, мол, много болтаешь, Юки. Он уже, благодаря тебе, знает моё имя, если узнает ещё и фамилию…. Будет нам один большой капец. Волшебное видение в огне-алом кимоно в сопровождении охающей подруги ускользнуло, оставив в руках Сайто белый платок – единственное доказательство того, что все это не было сном. «Томоэ…. Откуда же я знаю тебя?» Хаджиме хмыкнул и, опершись на стену какого-то дома, достал сигарету. Напрасно щелкая зажигалкой битых пять минут, шинсен отшвырнул сигарету прочь. Впервые за четыре года на его душе стало так легко, будто кто-то стер воспоминания о его прошлом. Привкус горечи, преследующий его с того проклятого дня, исчез, а тени прошлого растворялись в лучах восходящего солнца. На мостовой блеснуло что-то. Хаджиме наклонился и поднял заколку, выпавшую из прически Юкиширо. Запах крови переплелся с ароматом цветущей сливы. «Да что это со мной? Я схожу с ума? Или… может быть… я начинаю приходить в себя?» – Хейске, падла хвостатая, когда ты только успел? – утром следующего дня Нагакура залез в инет с телефона и фыркал, смотря на выложенные Тодо фотки и видео. – Вообще-то, я давно подстригся! – фыркнул шинсен. – Я думал, что ты больше возражать насчет «падлы» будешь…. – закатил глаза Шимпачи, отчего Тодо просто взвыл. – Глянь, сколько людей заценило! – хихикал Окита, тыкая пальцем в количество лайков, перевалившее за сотню, – И всего за пару часов. – Ага. Вот замком увидит, он ещё не так заценит…. – пробурчал Шимпачи, косясь на Хейске. – Да впервой отгребать, что ли? – махнул рукой тот, – И вообще, это был выходной. Что хотим, то и воротим. – А коменты! «Какой он лапочка….» «Срочно! Срочно мне его номер телефона!» «Какие мускулы…. Вот бы моему парню такие….» «Глядя на них, задумываешься о том, не сменить ли бой-френда…» – Не, всё, я завязываю, – серьезно произнес Шимпачи и все дружно прыснули от смеха. – Ты каждый раз это говоришь, – подал голос Сано, сидящий поодаль и прижимающий к голове полотенце со льдом. – Что такое, Харада-сан? – Томоэ подошла к товарищам и уселась рядом. – Да, перебрал немного, – охал Харада. Последствия вчерашней пьянки давали о себе знать в который раз за утро. Шимпачи вспоминал О-Масу: – Какую она тебе затрещину дала…. Я думал, у тебя челюсть выскочит… – Что, сильно голова болит? – сочувствующе спросил Тодо. – Ага, – закивал головой парень. – Бедняга…. Сано охнул: – Это ещё не самое страшное… Я утром понял, что влюбился в неё… Юкиширо удивленно приподняла бровь: – Хм… странное последствие похмелья. – Только она вряд ли даже видеть меня захочет. Томоэ серьезно посмотрела на Сано: – А ты это… действительно втюрился? Харада заохал от головной боли и утвердительно закивал. «Во дурак…» – только подумала Юкиширо, как из-за угла вышел Хаджиме. Уже по одному его виду было понятно, что там тоже что-то явно не так. – Сайто-сан, у тебя появилась подружка? – выпытывал Тодо, заметив на шее появившегося Сайто белый шарф, который раньше был платком Томоэ. Тот мужественно отмахивался: – Хейске! С чего ты вообще это взял? – Ты вчера ушел искать Хару-куна, вернулся один поздно, то есть на рассвете, и с этим, – Тодо ткнул в шарф, – в руках. – И что тут подозрительного? – покосился на него Сайто. Хейске развел руками: – Ничего, если не учитывать того, что ты улыбался, как придурок…. «Какого черта он сделал с моим любимым платком?» – вытаращила глаза Юкиширо, обратив внимание на шею парня. – Гляди, как Хару-кун удивлен! – хихикнул Харада, бросив взгляд на выражение лица Томоэ, и тут же подлил масла в огонь: – Сайто, а она симпатичная? Хаджиме вместо ответа только недовольно фыркнул: – Вот привязались… Парень, посмотрев на лица товарищей, подумал, что лучше всего будет поскорее убраться куда подальше. Всю правильность этого решения он осознал, уже скрывшись за углом, когда до него донесся голос Шимпачи: – Интересно, кто же эта таинственная леди, которая завладела сердцем нашего Сайто? Не успел он это произнести, как из дверей кухни выскочила Чизуру, размахивая поварешкой. Она мчалась, как угорелая, за кошкой, стянувшей приличный кусок угря, и ловко забралась на крышу. – Держите её! Окита хмыкнул: – А у этой кошки определенно есть чувство вкуса. Всегда тащит только самые дорогие продукты… Хейске пожал плечами: – Гурман… Шимпачи перестал втыкать в телефон: – Э, хватит разглагольствовать. Нужно помочь Чизуру-тян и спасти наш обед! Он ловким движением руки поднял Тодо за шиворот и придал ему ускорение путем пинка. Хейске мгновенно очутился на крыше рядом с наглой кошачьей мордой. Кошка от удивления чуть не выронила свою добычу, но вовремя сориентировалась и смело зашагала по карнизу, нагло виляя хвостом. – Вот наглая! – воскликнул Нагакура и собирался следующим снарядом зашвырнуть на крышу Хару, но тот вовремя отскочил: – Э-э-э, я сам, лады? Пара ловких прыжков и вот она, балансируя руками в воздухе, уже стоит на скате. Кошка, оказавшись между двух противников, широко распахнула глаза: она явно не ожидала такой серьезной погони. Пара секунд и Соджи стоял с третьей стороны, потирая руки. Шимпачи и Харада караулили снизу. И тому были причины: хилая крыша могла не выдержать такого веса, да и кошка могла спрыгнуть обратно на землю. Глаза кошки, попавшей в шинсеновскую «мышеловку», расширились до небывалых размеров, но она и не думала сдаваться без боя. – Ах, так! – разошелся Тодо, – Я покажу тебе свой любимый приемчик! Меня научил ему Ямадзаки-сенсей! Хи-й-я! Хейске бросился к кошке, собираясь сразить её одним ударом, но хвостатая плохо разбиралась в кэмпо, поэтому просто прошмыгнула между ног и побежала дальше. Вся компания бросилась за ней: Чизуру, Харада и Шимпачи преследовали злодейку по земле, Тодо, Соджи и Хару – по крыше. Таким образом, скоро все они очутились перед главным входом. Кошка прошмыгнула в слуховое окно. Тодо хотел последовать за ней, но стукнулся лбом о какую-то почерневшую от времени доску. – Что это? – Соджи с любопытством принялся разглядывать находку. Тодо, потирая новую шишку на лбу, хмыкнул: – На дрова, что ль, пустить? И тут же получил подзатыльник от Хару и Соджи. – Ты смотри, что здесь написано! «Искренность» В голове Томоэ сразу вспомнилась одна из любимых фраз Катамори-сана: « – Тот, кто идет дорогой искренности, всегда под защитой. Никто не сможет одолеть тебя, пока ты придерживаешься этого пути…. – Но разве этого достаточно? – Само небо будет на твоей стороне. А разве это мало?» Эта часть здания осталась ещё с конца эпохи Эдо, и предки Катамори-сана приложили руку к её возведению. – Эй, вы что там делаете? – грозный голос замкома прозвучал, как гром среди ясного неба и, судя по интонации, сулил, как минимум, дежурство по кухне. Деревянная доска выскользнула из рук Тодо и полетела вниз прямиком на Хиджикату. – Что, покушение на меня готовили? – фукучо ловко поймал летящий предмет и замер, увидев изображенный на нем иероглиф. Компания, ожидавшая отправления на гауптвахту, только переглядывались, смотря вслед поспешно удаляющемуся Хиджикате, который бормотал что-то вроде «Нужно срочно показать это Кондо…» Угря на обед шинсены так и не попробовали. Но зато, благодаря происшествию с кошкой, на следующий день над входом в штаб висела отреставрированная доска, выкрашенная в красный цвет с золотым иероглифом. – Кому сказать – засмеют…. – чесал затылок Харада, вспоминая за столом утреннее происшествие. Нагакура вздохнул: – Мы применили для спасения обеда одну из своих лучших тактик, а этой хвостатой хоть бы что… – Было бы куда менее забавно, если бы «мышеловка» не сработала на шинигами, – Окита хотел было отправить в рот кусочек рыбы, но тут в двери зашла Хиде-сан и он, нервно сглотнув, отложил палочки и сполз под стол. – Ты чё творишь? – охренела Томоэ, которую Соджи схватил за ногу проползая мимо. – Хару-кун! Тсс! Она не должна меня увидеть! Хиде подошла к их столу: – Вы не видели Окиту-сана? За столом воцарилось молчание, и только Хейске не переставал жевать. Парни не знали что ответить: с одной стороны Соджи – их товарищ и подставлять его нехорошо, с другой – лгать девушке тоже не очень красиво. – Так он здесь? – Хиде-сан всё ещё ожидала ответа. – Ну…. Э… – замялась Томоэ, – Не совсем. – Что ж…. Тогда передайте ему, что, если он захочет, мы обязательно поговорим. В любое время. Хиде вежливо поклонилась и ушла. Соджи облегченно вздохнул и вылез из своего укрытия. – Ну, ты и трус! – в один голос воскликнули Харада, Шимпачи и Томоэ. И только Симада и Тодо промолчали. Первый – потому что не вмешивался в чужие дела, второй – потому что жевал. – Что-то Сайто-сана нет. Странно, что он пропускает обед. Вроде же не я готовил, – Томоэ смотрела на пустующее место напротив. – Наверняка забился в угол и вздыхает о любви, – хихикнул Тодо, доедая десерт. – Смелый какой, – хитро прищурился Сано, – А, спорим, ты не сможешь повторить это, когда Сайто-сан будет рядом? – Хм… Мне интересно, если это правда, кто же она. Она, должно быть, исключительная девушка…. – Шимпачи-сан! Ты это о чем? – все с любопытством смотрели на Нагакуру. Тот отправил в рот последний кусочек пирога: – Я просто давно знаю Сайто. Глаза парней округлились: ни Сайто, ни Шимпачи никогда не рассказывали об этом, да и со стороны никак нельзя было предположить, что они знакомцы. – Нет, – Нагакура поспешил ответить на немой вопрос в глазах товарищей, – мы не друзья. У него никогда, кажется, их и не было. – Откуда же ты его знаешь? – Ну, он арестовывал меня за погром года четыре назад. Как раз тогда в его жизни и случилось… Тут Шимпачи осекся и замолчал. – Что случилось? – Если Сайто-сан захочет, то всё расскажет сам, – Нагакура допил свой чай и встал из-за стола. – Пожалуй, я отнесу ему обед, – Томоэ взяла поднос с порцией Хаджиме и вышла из столовой. Втянув воздух в легкие, она направилась в самую дальнюю галерею, где почти никто не бывает. Сайто с закрытыми глазами сидел у деревянной стены, запрокинув голову, и… улыбался. Солнце, посылая приветливые лучи на землю, нежно касалось лица и отражалось на гарде меча – неизменного спутника парня. Хотя Хаджиме не спал уже почти сутки и дьявольски устал, сон упрямо не шел к нему, да Сайто, собственно и не настаивал. В голове раз за разом прокручивались три образа, которые с некоторых пор прочно вошли в его жизнь. Будучи ещё совсем недавно таким одиноким, он обзавелся стандартным набором главного героя всех приключенческих фильмов: достойного противника в особе загадочного N, друга в лице Хару, и любовь в обличии таинственной незнакомки. Как забавно устроен мир: когда-то госпожа судьба в одно мгновение лишила его того, что было так дорого сердцу, навсегда заморозив чувство скорби в душе, а теперь всё та же госпожа судьба заваливает подарками, будто принося извинения. А, может, она так щедра, чтобы вскорости отобрать всё это вновь? Сегодня ночью, он едва во второй раз не потерял…. Окровавленное кимоно, запах крови – повторение его воспоминаний четырехлетней давности. Но вот через них пробивается тонкий, едва уловимый аромат цветущей сливы. Сайто распахнул глаза: перед ним, закрывая собой солнце, стоял Хару, держа в руках поднос с обедом. «Черт! Я забыл, что обед уже прошел…» Томоэ не скрывая удивления, смотрела на парня: «Что у него за странное выражение лица? Он что, улыбается?» – А, Хару-кун, спасибо, что ты снова не даешь мне умереть с голоду. Но я не голоден. Юкиширо безапелляционно произнесла: – Тогда мне придется применить силу. Сайто невольно расхохотался, глядя на хилого Хару. – Что смешного? – возмутилась Томоэ. – Ничего. Уже боюсь, – поспешил заверить Сайто, в доказательство взяв с подноса тарелку, и начал активно жевать первое, на что наткнулись палочки. – Ты не захотел приходить на обед, потому что тебя сразу стали бы мучить расспросами? Не услышав ответ от жующего Сайто, Юкиширо продолжила: – Да не обращай внимания на их болтовню! – Томоэ хлопнула парня по плечу, – Чего только не придумают эти-то с больной фантазией. Хаджиме поставил пустую тарелку и перевел свой серьезный взгляд на Хару: – Нет. Это правда. У Томоэ челюсть отвисла от такой заявочки. И по мере того, как Сайто рассказывал, какая эта девушка необыкновенная, челюсть отвисала все ниже и ниже. Девушка кокетливо закинула ногу на ногу и посмотрела на него: – Неужели она и вправду такая? – Да. Она необыкновенная. Юкиширо перекосило: «Чёрт, только этого мне и не хватало…. Хотя, по сути, он прав: я действительно необыкновенная». В этот день Юкиширо узнала о себе много нового: и какая она красивая, и какая хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, утонченная, как настоящая леди (над этой частью Аоши, которому она потом пожаловалась, долго бился в истерике), и, самое главное, какая отважная. Эта информация, пожалуй, была единственно правдивой из всей истории. – Хару-кун, – Сайто вопросительно посмотрел на друга, окончив свои дифирамбы, – ты тоже считаешь, что я сейчас похож на идиота? «Почему «похож»? Ты и есть идиот….» – Э-э-э…. Ну… – мялась Томоэ, даже не зная, что бы выдумать. – Я знаю, ты не знаешь, как ответить, – парень смотрел вдаль, – Прости, что ты вынужден слушать меня. Просто ты – единственный, кому я могу это рассказать. Томоэ, которая до сих пор пребывала в состоянии легкого офигевания, промямлила что-то вроде «да валяй уже…» – До встречи с ней я постоянно ощущал привкус крови во всем. Он появился после того, как я…. – Сайто вздохнул, собираясь с духом. Каждое слово давалось ему с большим трудом, но он чувствовал несказанное облегчение после каждой произнесенной фразы, – Обвинения, выдвинутые против меня, не были беспочвенны. Знаю, это незаконно, но я не мог терпеть произвол продажных чиновников, которые заставляли других страдать. «Чёрт…. А я думала, что он был несерьезен, когда называл меня своим отражением…. На его месте я бы поступила так же». – Я служил в полиции и знал, как людей, отказавшихся подчиняться, пытали или мучили до смерти. Я всегда считал, что зло должно быть уничтожено незамедлительно, но убийства этих ничтожеств вызывали во мне лишь отвращение. Они не достойны были такой легкой смерти. Да, моя совесть не высказывала претензий, но запах крови и её привкус преследовали меня. Ничто не могло избавить меня от него. Даже саке. А если уж вкус саке тебе не по нраву, значит, с тобой что-то не так. Томоэ осторожно заглянула в его глаза: – Это из-за того, что произошло четыре года назад? – Да. Но сейчас… встретив эту девушку… я больше не чувствую запаха крови, только аромат цветущей сливы, – Хаджиме втянул носом воздух, – Даже сейчас, хотя её здесь нет. Стоп! А откуда ты знаешь, что произошло четыре года назад? – Я не знаю. – И ты не устраиваешь мне допрос? – Нет, – Томоэ взяла поднос и поднялась, чтобы уйти: – Я никогда не принуждаю людей рассказывать то, о чем нелегко вспоминать. Некоторые шрамы гораздо глубже, чем кажутся. Но, если ты захочешь поговорить об этом, ты обязательно дашь мне знать. – Спасибо…. – Мерзавец! Не смей приближаться к моей сестре! – рычал Хиджиката, тряся Яманами за грудки. Узнав от жены, с кем Мизуки ходила на свидание и о том, с кем она проводит все свободное время, он тот час же отправился на разборки с горе-женихом. Естественно, разговор происходил не только по средствам вербальной коммуникации. Для тех, кто не знал вспыльчивого нрава замкома, со стороны могло бы показаться, что Хиджиката кружит в вальсе с Кейске, когда на самом деле он таскал Яманами из угла в угол, угрожая расправой. Кейске хладнокровно отстранил от себя руки разъяренного фукучо: – Вообще-то, это наше с Мизуки личное дело. Замком вскипел: – Не смей называть её так! Да я тебя в порошок сотру! – В данный момент я занят очень важными делами, – Яманами поправил съехавшие на нос очки и с вызовом смотрел в глаза Хиджикаты, – давайте попозже. Ему действительно было некогда разбираться в таких пустяках, когда в нулевом отряде на повестке дня стоял вопрос об использовании отимидзу на раненных шинсенах. Замком, ещё больше выйдя из себя от такой наглости, уже хотел наброситься на эдакого наглеца, чтобы тот знал свое место, но в этот момент в отдел ворвалась Мизуки: – Что здесь происходит? Тоши! Ты что творишь? Девушка грозно смотрела на брата, уперев руки в бока. – Ничего особенно, Мизуки, – криво улыбнулся Саннан-сан, – просто твой брат… – Ещё раз предложил как-нибудь сходить вчетвером поужинать, – закончил за него Хиджиката. – Здорово! – захлопала в ладоши обрадованная Мизуки, – Это будет просто замечательно! А я-то уж было подумала, что ты против наших отношений! Она подбежала к обоим и радостно обхватила их руками за шею, притянув практически лицом к лицу: – Поужинаем, прямо, как настоящая семья! «Да не дай бог!» – подумали оба мужчины, озлоблено глядя друг на друга. Семейную «идиллию» нарушил непонятный шум, доносившийся на заднем дворе штаба. Прислушавшись, все трое поспешили узнать причину беспорядка. Акане-сан с бесстрастным выражением лица разбинтовала плечо Нагакуры, чтобы осмотреть ещё не затянувшуюся рану. – Я же просила, чтобы Вы временно отказались от чрезмерной физической активности. – Я так и делаю, – Шимпачи уставился в потолок – Запомните, как Вас там? – Шимпачи Нагакура. – Так вот, запомни, лохматый болван, в мире нет такой лапши, которую можно повесить на мои уши. Докторша принялась обрабатывать рану в плече каким-то чудо средством, не известном официальной медицине. Шимпачи недовольно морщился, ощущая в плече неприятное жжение: – И вообще, с чего вдруг такие выводы, что я с кем-то дрался? Акане-сан, сдерживая себя, чтобы не вломить Шимпачи ещё раз, объяснила: – А эти синяки откуда, идиот? Вчера их не было. Шимпачи удивленно уставился на докторшу: – Ты заметила, что у меня вчера не было синяков, а сегодня есть? Та фыркнула и отвернулась, чтобы взять новую упаковку бинтов. Нагакура решил незамедлительно пойти в атаку, чтобы сравнять счёт: – Женщины не замечают таких мелочей, если только парень им не небезразличен. Его шпилька была встречена молчанием. Акане-сан усердно (даже чересчур усердно) рылась в шкафу, ища бинты. – Я ведь тебе небезразличен, верно? – улыбнулся Шимпачи, подойдя к Акане на опасное расстояние. – Нагакура, хочу тебе напомнить, что твой череп хрупок…. Шинсен не обратил внимание на предупреждение и уже через секунду, получив локтем в ребра, он осознал, насколько рискованной оказалась его поспешная «вылазка». Докторша, которая, видимо, уже давно не попадала на тренировки по каратэ, с лихвой компенсировала это, пройдясь по основным болевым точкам своего наглого пациента. Удовлетворенно хмыкнув и поправив волосы, девушка покосилась в его сторону: – Да, я, пожалуй, сказала бы, что Вы мне небезразличны. Нагакура самодовольно улыбнулся, сидя на полу после «ударотерапии». – Не спешите радоваться. Презрение – тоже одно из проявлений небезразличия. Улыбочка сползла с лица Шимпачи, и он уже чувствовал, как его самооценка медленно, но уверенно падает до уровня плинтуса. От полного и безоговорочного поражения его спас непонятный шум. Шинсен вскочил и бросился вон из кабинета. Акане, изобразив полный фейспалм, с бинтами в руке поспешила за ним. Причиной шума была словесная перепалка между Каситаро и Хейске, которая грозилась перерасти во что-то более глобальное. – Так ты отказываешься чистить мои ботинки? Хейске вскипел: – Я тебе не прислуга! Каситаро явно не ожидал такого непослушания: – Хм… этот щенок посмел возразить? – Вообще-то, у меня есть имя! Ито презрительно фыркнул: – Вот ещё…. Мне стоит огромных трудов запомнить имя такой шавки, как ты… Тодо вытащил вакидзаси: – Что ж, я вырежу свое имя на твоем лбу, чтобы ты его запомнил. Из штаба на шум выбежали Хиджиката, Мизуки и Саннан-сан из медпункта, потирая новую шишку на затылке, спешил Шимпачи. За ним с бинтами гналась Акане-сан, которая не успела закончить перевязку. Ито уже успел выбить вакидзаси из руки Тодо и издевательски улыбнулся: – Одолеть меня? Да ты девчонку одолеть не можешь! Я – мастер меча и не могу проиграть такому щенку, как ты… – Быть физически сильным, ещё не означает быть мастером. Я знал людей, которые были истинными мастерами…. И они не были похожи на тебя. Одних я ненавидел (в мыслях Хейске проявился образ Серидзавы), других не мог понять, – Тодо посмотрел на Хиджикату, – но эти люди никогда не отступали. Они преодолевали любые преграды на своем пути, не думая о смерти. Люди, сражающиеся за свои идеалы и готовые умереть за них, – парень посмотрел на Кондо-сана, а затем перевел взгляд на Хару-куна: – Люди, владеющие демонической силой, способной уничтожить, но направляющие её для борьбы со злом. Я пришел в Ваше додзё, чтобы найти человека, которого мог бы назвать учителем. Я наивно полагал, что Вы и есть тот, кого искал, но я ошибся. Вы не достойны такого высокого звания. Каситаро фыркнул: – Думаю, ты никогда не найдешь того, кого ищешь. – Вы ошибаетесь. Я нашел его здесь, – Хейске смотрел на Ямадзаки, – и здесь я обрел настоящую семью, которой был лишен. Я чувствую поддержку каждого из них, – Тодо обвел взглядом своих друзей, – и я не проиграю. – Ты уже мертвец, – ухмыльнулся Ито, – Твой бесполезный треп не спасет твою шкуру. У тебя даже нет меча. Тодо стал в стойку: – Это не имеет значения…. – Что ж, придется показать тебе предел твоей глупости, щенок! Каситаро хмыкнул и бросился в атаку, собираясь прикончить наглого мальчишку одним ударом. Но Тодо буквально в нескольких сантиметрах от своего лица сжатыми кулаками остановил клинок Ито. Ещё секунда и клинок треснул, будто был сделан из дерева, а не из стали. Бывший сэнсэй изумленно пялился на бывшего ученика: – Как… как, черт возьми, это возможно…. – Чтобы остановить противника… достаточно одних рук…. Если они знают путь меча…. Удар справа – и Ито лежал навзничь в метрах трех от того места, где стоял. – Вы всегда сражались с теми, кто слабее Вас, чтобы самоутвердиться за их счет, но избегали поединков с теми, кому Вы могли уступить в настоящем поединке. В этом и состоит отличие между настоящим мастером и Вами. Настоящий мастер способен признать свое поражение, чтобы стать сильнее. Ямадзаки улыбнулся, глядя на то, как быстро повзрослел его ученик: «Молодец, Тодо… Ты понял». – Но, всё-таки, как он это сделал? – не понимал Иноуэ Гэндзабуро, который в отряде был новичком. Хиджиката, стоящий рядом, объяснил: – Похоже, в клинке Каситаро была трещина, и Тодо использовал её, как точку для удара. – Да, – подтвердил какой-то молодой парень, по виду тоже новенький, – Ведь даже маленькая царапина способна сильно помешать в схватке или даже решить исход поединка. – А ты не глуп, – отметил Яманами, приглядываясь к нему. Ему импонировали люди с наличием интеллекта. – Мацубара Чуджи, – представился тот. – Думаю, нам не стоит упускать шанс, – пробубнил Хиджиката, оправляясь сообщить Каситаро, что он задержан. Официально – за нарушение устава, неофициально – за шпионаж в пользу преступной организации. Между тем, шинсены, опережая друг дружку, набросились с поздравлениями. – Хейске, ты победил! – Харада пустился в дикий пляс. Шимпачи и Симада подбежали к товарищу и сжали его в тисках своих объятий. – Эй, эй, полегче! Иначе вам удастся то, чего не удалось Каситаро, – кричал Окита, спеша на выручку Тодо. – Шимпачи-сан, кто это тебя так? – Сано только сейчас заметил «разукрашенного» Нагакуру. – Да так… – замялся тот. Ему вовсе не хотелось, чтобы товарищи прознали, о том, что его снова отделала эта противная докторша. – Похоже, кто-то тебя явно любит…. – пробубнила Юкиширо, изучив побои на теле Шимпачи. Шинсен непонимающе смотрел на неё. Томоэ ткнула пальцем в свежие багровые пятна: – Удары, которые тебе нанесли, достаточно сильные, но ни один из них не был направлен в твоё раненное плечо. Нагакура многозначительно хмыкнул, переваривая полученную информацию. Акане-сан недовольно косилась на Хару-куна, мысленно сожалея, что не проломила ему череп, когда у неё была такая возможность. – Ямадзаки-сэнсэй! – Тодо, освободившись от обнимашек приятелей, помчался к Ямадзаки, который сосредоточенно наблюдал за поединком, опершись спиной о ствол сакуры. – Я горжусь тобой, Тодо. Ты – мой лучший ученик. – Я лучше Хару-куна? – глаза Хейске засияли. – Конечно! Хару-кун – тощая ленивая задница. – Что-о-о? – офигела Томоэ и на всех парах бросилась к Ямадзаки. Тот, увидев по её взгляду уровень опасности, побежал так, что только пятки засверкали. Дождавшись ночи, Хейске, Ямадзаки, Харада и Шимпачи отправились в тот самый квартал, где Тодо был ограблен. Сусуму накануне просчитал все возможные места, подходящие для ограблений, учтя статистику уже совершенных. В их плане было всего два темных переулка, поэтому шинсены разделились: Сано и Нагакура свернули налево, Тодо и Сусуму – направо. – Вдруг наш план не сработает? – Хейске нервно теребил штанину. – И это говорит тот, кто сегодня разукрасил Каситаро так, что его мать родная не узнает? – удивился его сенсей. Шинсен подал плечами: – То Ито, а то – девка… Ямадзаки зашипел: – Куда делать твоя уверенность? Как ему везет на «учеников»: сначала ему Юкиширо-младшая вынесла мозг своими «а зачем», «а почему», теперь этот башибузук сомневается в собственных возможностях. Нет, нужно определенно послать их всех куда подальше и отправиться в отпуск. Чуткое ухо Ямадзаки уловило еле слышные шаги: – Тсс! Сюда идут! – А вдруг это не она? Сусуму прислушался ещё внимательнее: – Бесшумная обувь, судя по размеру шагов – метр шестьдесят, не выше. И в подтверждение его словам из-за угла вышла девушка, в которой Хейске сразу же признал ту самую незнакомку, которая украла его сокровище. Она задумчиво вошла в подворотню, где прятались шинсены. Тодо, дождавшись удобного момента, вышел из укрытия и встал у неё на пути. – Ты кто? – девчонка сделала пару шагов назад. Хейске скрестил руки на груди: – Ты что, не узнаешь меня? Девушка пристально вгляделась в лицо парня: – Нет. А должна? Шинсен решил опустить официальную часть и перейти ближе к делу: – У тебя есть кое-что, что принадлежит мне. Вместо ответа девушка только непонимающе дернула плечами. – Не делай вид, будто не поняла о чём я. Ты ограбила меня полторы недели назад. – Говори конкретнее. Я много народу ограбила неделю назад. – Я пришел за своей катаной. – Дай угадаю: ты хочешь её вернуть? Тодо утвердительно кивнул. – Боюсь, твои мольбы напрасны. В моей организации краденные вещи не подлежат возврату прежним владельцем. Хейске вскипел: – Да ты хоть знаешь, что это за клинок? Он передавался в моей семье из поколения в поколение на протяжении уже более полутора сотен лет! На лице незнакомки появилась довольная улыбка: – Полторы сотни лет…. Хм… За него могут заплатить хорошие деньги. – Только посмей! – вспылил парень, – Хотя это не в нашей компетенции, но мы сделаем исключение и накроем всю вашу банду! – Ой, напугал…. – Боюсь, леди, что у нас не будет другого выхода. Внушительный вид Ямадзаки, видимо, заставил её занервничать. Но лишь на секунду. Глаза девчонки блеснули озорным огнем: – Выходит, что он много значит для тебя, да? Что ж, я отдам тебе твой меч, если ты победишь меня. – Нда… – печально вздохнул Хейске, – Никогда не думал, что мне придется драться против ребенка… Девушка чуть было не взорвалась, как вулкан: – Эй! Я не ребенок! Мне уже двадцать лет! На этот «веский» аргумент шинсен только глаза закатил: – Возраст – ещё не доказательство того, что ты взрослая. Девушку уже трясло от злости, и она не стала дожидаться очередной реплики со стороны Тодо и ринулась в бой: – Зато, никто не может сравниться со мной в кэмпо! Парень сперва выставлял блоки против её ударов, но вскоре понял, что это не очень-то и нужно. Может, она и в совершенстве владеет кэмпо, но физически он сильнее её. Но чтобы выйти победителем, нужно отнестись даже к такому сопернику серьезно. В прошлый раз он легкомысленно недооценил её ловкость. Сегодня он не повторит своей ошибки. Презрительно фыркнув, девушка достала своё грозное оружие. – Хейске, – закатил глаза Ямадзаки, увидав, что вытащила девушка из своих перчаток, – ты не разбираешься в оружии… – Что? – не расслышал Тодо. – Это не сюрикены, а кунаи. – И что? – отмахнулся Хейске. – Кунаи можно использовать в ближнем бою, в то время как для сюрикенов нужна дистанция. – Вот именно! – девушка размахнулась и, не успей шинсен отскочить, то она продырявила бы Хейске так, что никакой врач не заштопал бы. Но задеть шинсена ей все же удалось. Дальнейшие атаки дали понять, что парень дважды на один и тот же кунай не напорется. Незнакомка отскочила в сторону: – Хм…. Твой друг рассказал тебе о моем оружии всё, кроме того, как его победить. В пальцах блеснули острия восьми кунаев. Похоже, девушка решила действовать по-взрослому. Тодо отскочил, но количество дротиков его не испугало: – Глупости! Он сказал мне всё, что мне нужно знать. Если я не научусь думать собственной головой, то никогда не стану таким, как мой учитель. Глаза незнакомки озорно блеснули: – На твоем месте я бы дважды подумала головой, пока она есть. Сразу восемь сюрикенов полетело в сторону Хейске, но ни один не попал в цель: парень ушел от атаки прыжком вверх и приземлился уже за спиной своей противницы. – Ты не сможешь угадывать мои движения вечно, – рука девушки потянулась к сумочке на поясе, но её не было, – Что? Тодо отшвырнул сумку с кунаями в сторону: – Не только тебе приходилось заниматься воровством. Хм… а я до сих пор не утратил свои навыки уличного воришки. – Подумаешь! Я справлюсь с тобой и без них! Не будь я Санада Хоши! – Что ж, с противником нужно бороться его же оружием. Хейске принял стойку, которая применялась шинсенами для стандартного горизонтального удара. Девчонка удивленно приподняла брови, не припоминая такого приёма в кэмпо. Противники бросились друг на друга. Хоши ударила противника в плечо и намеревалась выставить блоки против стандартных приёмов, но вдруг почувствовала резкую боль в солнечном сплетении и отлетела назад. – Что за… – девушка стала на колени, держась за ребра. – С противником нужно бороться его же оружием, но было бы глупостью использовать против тебя твою же технику. – Даже если ты владеешь кэмпо… я же знаю, как блокировать любой твой удар. Но этот удар… стойки, из которой он был произведен, в кэмпо нет… Хейске снисходительно улыбнулся: – Всё, что ты говоришь – правда. Но ты не учла одной, очень существенной детали: в первую очередь я – мечник. Хоши с кислой миной смотрела на шинсена: – У тебя же нет катаны. – Это не важно. Ямадзаки улыбнулся: «Хм… по-моему, я уже слышал эту фразу». Но вслух он произнес: – Даже без оружия воин остается воином. Если у тебя отобрать кунаи, ты ведь не перестанешь быть ниндзя? Хоши утвердительно кивнула. – А теперь, леди, – Ямадзаки подал ей руку, чтобы помочь подняться, – я надеюсь, Вы сдержите свое обещание? – Что-о-о? – завопил не своим голосом Тодо, увидев, какой акт вандализма был совершен над его оружием. На хиромоно красовалось изящно выгравированное изображение звезды и соответствующий иероглиф. – Не нравиться? – искренне удивилась девушка, – По-моему, очень даже симпатично… Мне очень понравился этот клинок, и я решила оставить его себе. Тодо, не удержи его Ямадзаки, огрел бы эту нахалку стулом. – Ты выгравировала свое имя на моём мече! МОЁМ! Хоши только плечами пожала: – Ну, когда я делала гравировку, эта штука была моей…. Томоэ сидела на кровати, держа в руках записи предка жены замкома, раздобытые Мизуки. Собственно, блондинка их прихватила только из-за того, что написаны они были с помощью каких-то символов и в них не было ни одного знакомого иероглифа. Но то, что для других было непонятным набором символов, для Юкиширо не составляло особой сложности в прочтении. Кодо Юкимура первым испытал на себе действие эликсира и описал его воздействие на организм человека во всех подробностях. Но свои записи он вел на языке демонов, который был непонятен для простых смертных. Тяжело вздохнув и морально приготовившись к не самым лучшим новостям для себя, она открыла потрепанную столетиями рукопись. Я наконец-то создал идеальное лекарство. Оно способно исцелять от любых ран, нанесенных оружием: будь то меч или ружье. Я вполне доволен результатом. Лекарство способствует развитию умственных способностей: один из моих пациентов выучил иностранный язык всего за несколько дней, второй – наизусть продекламировал трактат Конфуция, хотя клянется, что прочел его всего раз. Мой третий пациент, отправившись вчера с письмом для бакуфу, сегодня вернулся с ответом, преодолев расстояние, на которое обычный человек тратит более четырех дней пути. Сегодня я определил первый побочный эффект отимидзу. Один из моих пациентов не смог контролировать свою демоническую сущность и мне пришлось убить его, хотя это было весьма непросто и неприятно. Я, наконец, путем тщательнейших наблюдений, определил стадии «демонической проказы»: – постепенное проявление признаков демонической сущности: чем чаще используются сверх возможности, тем быстрее демоническая сущность поглощает душу. Вначале это не особенно заметно: волосы не возвращают свой естественный цвет, печать на теле не исчезает, но с каждым проявлением силы, признаки становятся более отчетливыми и броскими: кожа становиться, как будто у мертвеца и частично поддается гниению; – изменяется характер: проявляется ничем не обоснованная агрессия, просыпается жажда крови, сдержать которую может только тот, кто обладает сильной волей; – демоническая сущность, ничем не сдерживаемая, одерживает верх над человеческими чувствами, что приводит к бесповоротному превращению пациента в демона. Срок такого «перехода» – год, в самом лучшем случае – два. Я решил начать работу над созданием сыворотки, которая была бы противодействием для отимидзу. После более чем полугодовых опытов, мне удалось создать эликсир, нейтрализующий действие сыворотки жизни. Он способен избавить человека от его демонической сущности, но во всех случаях это сопровождалось смертью пациентов. После принятия нового лекарства открываются все полученные ранее раны, и пациент умирает от кровопотери. Клану Тёсю стал известен секретный рецепт отимидзу. Хотя мы нашли виновных, это не поможет в войне между двумя могущественнейшими кланами Японии. Господин Айдзу узнал о создании альянса нашего врага с другим кланом. Можно только предполагать, чем грозит подобное объединение. Я получил приказ разработать новую универсальную сыворотку. Сегодняшний эксперимент был успешным. Я изменил основной компонент и тем самым усовершенствовал отимидзу. Но это уже не имеет никакого значения. Крепость Айдзу сегодня пала. Но все же я передал господину единственный флакон. Мне несказанно жаль, что результат моей работы оказался бесполезным. Но, если сыворотка, созданная мной, спасет хотя бы одну жизнь, моя душа обретет покой. Рассвет заалел на горизонте первыми солнечными лучами, когда Томоэ дочитала записи доктора Кодо. Девушка тяжело вздохнула, закрывая потрепанную временем и пожарами рукопись. «Что ж…. По крайней мере, я не буду пребывать в безызвестности…. Кодо-сан… надеюсь, Ваша душа обрела покой. Ваше лекарство… нет, оно не спасает жизнь, а лишь дает отсрочку смерти, но за это время я успею сделать, всё, что хочу». 8 апреля утро. – Шимпачи-сан! Ну, сколько можно собираться! Сайто с Окитой уже заждались нас. Они и так еле свободное место нашли! Эй, Хейске, Хару-куна не видел? – Харада стоял на крыльце, держа в руках корзинку с едой. Сегодня они всей компанией решили, как то говориться, поханамиться. Тодо, неся в руках корзинку, размером не уступающую корзинке Харады, отрицательно покачал головой. – Я видел, как он рано выходил из штаба, – пояснил отсутствие Хару Симада-сан, – Сказал, что у него утром важное дело, но он обязательно присоединится позднее. Ему, мол, нужно кое-кого навестить. – А-а-а… – в один голос протянули Сано и Тодо, – Тем лучше! Нагакура с волнением спросил: – Вы все проверили? Все готово? Харада успокоил его: – Да всё… Сайто-сан лично проверил. Да и О-Масу обещала, что поможет. – Вот будет ему сюрприз! – прыгал от радости Хейске, – Ха! Он-то не знает, что мы знаем, что у него День рождения! Ладно, идемте уже! Мне уже Окита-сан названивает, – Хейске направился к воротам. – Тебе лишь бы пожрать! – Харада снова поднял извечную тему «Хейске и еда». – Да мы успеем напиться, куда торопиться? – экспромтом выпалил Шимпачи. – Ага. Все равно без Хару-куна начинать не будем, – напомнил Симада. Настроение у всех было замечательное: мало того, что у всех из их компании выходной, так ещё погода распрекрасная и весь день в их полном распоряжении. И вся компания, дружно смеясь, направилась «ханамить» и, заодно, отметить День рождения Хару-куна, до позднего вечера, а, может быть, и до утра. Всё будет зависеть от того, удастся им затащить Сайто-сана вечером в Шимабару и споить или нет. Весеннее солнце ласково согревало серые камни могильного гранита. Те, кто обрел здесь свой последний приют никогда не почувствуют его теплого прикосновения и не увидят ряды сакур, утопающих в цвету. Удел мертвых – завидовать живым, у которых есть возможность чувствовать дыхание весны, а удел живых – оплакивать мертвецов, отдавая их памяти дань уважения в виде посмертных даров. Томоэ, предпочтя одеть в этот день кимоно, неторопливо шла по старому кладбищу, неся в руках ведерко с цветами. Тишина этой обители мертвых, нарушали лишь трели птиц да шуршание ветерка между веток цветущих деревьев. Дойдя до серого могильного камня, Томоэ положила принесенные цветы, зажгла курительные палочки и сложила руки, читая про себя молитву. – Год прошел…. Удивительно. Одно слово, но, сколько событий оно заключает в себе…. Томоэ, не размыкая рук, чуть приоткрыла глаза: – Я думала, ты в Осаке…. Аоши откупорил глиняный кувшинчик с саке и вылил его содержимое на могильный камень: – Я целый год не мог заставить себя прийти сюда. Значит, это та самая могила…. Здесь, на старом кладбище Киото, в апрельский солнечный день прошлого года нашли свой последний приют его товарищи из Росигуми. – Посмотри, – девушка показала рукой на длинный список погибших, – На ней и наши имена тоже. Юкиширо Аоши и Томоэ мертвы для этого мира. В тот день мы оба должны были умереть… – Мы оба и умерли в тот день…. И родились заново. С Днем рождения, сестра… На глазах девушки заблестели слёзы. Аоши присел рядом и обнял сестру. Он чуть было не потерял её в тот проклятый небом день. Как она изменилась за этот год…. Его нежно любимая сестра уже не та улыбающаяся девушка, какой была когда-то. Трагедия, произошедшая год тому назад в Киото, навсегда изменила их жизни. Их имена были занесены в списки погибших. Это и стало тем самым моментом, когда невидимое колесо их судеб начало свое неторопливое движение, и с каждым своим оборотом это колесо раскручивается все быстрее и быстрее. – Скажи, Аоши, – Томоэ вытерла слёзы, – ведь был такой момент, когда мы могли сказать «нет»? Брат тяжело вздохнул и крепче обнял сестру: – Да. Был. Но мы как-то его упустили… Из прекрасных глаз девушки скатилась слеза: – Знаешь, я пытаюсь бороться, но когда-нибудь уже не смогу вернуться…. Однажды демон, живущий внутри, одержит победу над тем, что осталось от меня. Я чувствую, как он с каждым днем становится сильнее. Аоши поцеловал сестру, по лицу которой градом катились слезы, в лоб: – Я знаю, ты сильная…. Немногие люди обладают такой волей к жизни. Ты уже однажды победила смерть…. Борись с демоном внутри себя, Томоэ… Девушка подняла заплаканные глаза и улыбнулась своей самой искренней улыбкой. «Совсем, как в детстве….» – Я чувствую, что кто-то отбирает тебя у меня… – Аоши, не говори глупостей. Я всегда буду любить тебя…. «Но это не помешает тебе любить кого-то ещё…» – Вообще-то, я всё слышу…. Парень поднялся с колен и подал руку сестре: – Не думал, что сегодня ты оденешься, как девушка. Юкиширо улыбнулась: – Было бы палевно явиться сюда в твоей одежде. Если шинсены увидят двух Хару Они одновременно, они могут подумать, что мы – глюки. Аоши хмыкнул: – Вот бы ещё научилась не только одеваться, но и разговаривать, как девушка. И мне что, теперь по Киото пройти нельзя? – Ага! Сам виноват, что заслал меня туда! Аоши только улыбнулся: видеть улыбку своей драгоценной Томоэ – наибольшее счастье для него. Бросая прощальный взгляд на могильные плиты, он мысленно обратился к умершим: «Спите спокойно…. В следующем году мы обязательно навестим вас снова…» – Так вот оно что, – глаза Хейске озорно блеснули, – Вот кого он навещает…. Компания шинсенов, безбожно опаздывая, выбрала путь мимо кладбища, хотя Симада отговаривал их, как мог. Он до смерти боялся встретить привидение, но Хейске и Харада в один голос уверяли, что приведения вряд ли осмелятся днем показаться на глаза, а их компании – даже ночью не рискнут. В доказательство этого Шимпачи поведал товарищу, что Хейске сегодня выглядит так, что сам, какое хочешь, приведение испугает. Но вместо приведения компания засекла своего товарища Хару, входящего в кладбищенские ворота. Они вначале хотели окликнуть его, но Сано вовремя шикнул и подал идею проследить в шутку за Они и потом весь день строить из себя хиромантов, рассказывая Хару-куну, где он был и что делал. «Вот он удивится!» – подхватил идею Симада и тут же перестал думать о призраках и прочей лабуде. Прячась за деревья и забор, парни проследили за Аоши, которого издалека ошибочно приняли за Хару, до самой могилы и увидели красивую девушку, судя по жестам, читающую молитву. Они не могли слышать, о чем был разговор, и, естественно, тут же приписали товарищу роман с этой незнакомкой, как только увидели, как они обнимаются. – Да, ниче так девка, – «оценил» Харада Томоэ, – И чего ему вечно красотки достаются? Шимпачи поежился: – Правда, мне было бы стремно назначать свиданку на кладбище… – Может, у неё строгие родители и они вынуждены встречаться тайком? – выдвинул предположение Симада. – Даже если так, – согласился Харада, – Почему именно на кладбище? Компания взглядом проводила удалившуюся пару. – Да идемте уже, потом разберемся, – Хейске выталкивал товарищей обратно на дорогу, – Окита-сан мне сообщение прислал, что уже придумал для нас казнь. – Да знаю я его казнь, – знающе протянул Сано: – улучит момент, и намешает чё попало тебе в стакан. Бармен блин! Весело хохоча, компания направилась дальше, дав себе слово выпытать у Хару-куна все, даже если для этого придется нажраться до поросячьего визга. 8 апреля вечер – Эй, DJ-сан! – истошно орал Харада через весь танцпол, наивно полагая, что пацан за пультом его услышит, – Поставь чё повеселее! – Ты чё орешь, идиот! Этот придурок всё равно тебя не слышит! – как можно громче закричал Хейске как раз в тот момент, когда музыка внезапно прекратилась, ибо DJ менял пластинки. – Опа, нежданчик, Хейске-кун, – подмигнул Шимпачи, подавая Тодо его коктейль. – Да ну вас… – отмахнулся тот и принялся хлестать свой мохито. Окита тем временем надеялся взять реванш у Хару-куна за их прошлые «гонки» на барной стойке. Разлив текилу по стаканчикам, Симада дал сигнал начала соревнования. Вся компания, естественно, тут же собралась и принялась активно болеть, вот только непонятно за кого. Сайто, подпиравший рядом стену (а то не дай бог, упадет ещё!), сначала вообще не обращал внимания на царившее вокруг веселье с выражением лица «и что я здесь делаю?», но после того, как Соджи отполз с поля сражения, все же подошел к товарищам. «Что ж, если пьянки нельзя избежать, то её нужно возглавить…. Да и все равно дежурства не избежать, раз с ними связался, так пусть хоть будет за что….» Прикинув так и сяк, Хаджиме подошел к барной стойке и сверкнул глазами: – Ну, что, Хару-кун, как насчет сыграть со мной? – Хм… оказывается, Сайто-сан свой чувак! – радостно вопил Хейске, наблюдая, как Хаджиме идет «ноздря в ноздрю» с Хару-куном. Напившись до поросячьего визга, компания вывалилась, наконец, из ночного клуба и побрела по улице, вопя во все горло, как упоительны в Киото вечера. – Тсс! – Окита, шатаясь, жестом остановил товарищей и осторожно выглянул из-за угла, – Походу, нас ищут…. – Ага…. И чего им не спится в ночь глухую…. – бурчал Шимпачи. – Да, точно, если каждый выходные так гулять, то так и спиться недолго…. – не въехал в тему Хейске и начал икать. – Да тихо ты! – дернул его Харада и икота у Тодо от испуга сразу же прошла. – Хиджиката-сан суровый чувак…. Послал за нами наши же патрули…. Хейске, перепугавшись, стал доставать Хараду вопросами: – А я сильно… э-э-э… нетрезвый? Сано почесал затылок, присмотревшись к Тодо: – Смотря, с какой стороны смотреть…. Если смотреть прямо, то, пока по стене не сползаешь – нет…. – А если смотреть сбоку? – Ваще в дрова…. – Не, так идти в штаб нельзя…. – практически трезво рассудил Сайто. Все уставились на него, как на диво дивное, когда сей поборник дисциплины, выдал: – Ну, значит, в Шимабару? Да, парни? Компания дружно закивала. И тихо, чуть ли не ползком, стараясь не попасться в поле зрения патрульных, направилась в Шимабару. – А я думал, вы уже не появитесь…. Компания, зайдя в свою любимую забегаловку, офигевающе смотрела на весь командирский состав, сидящий за столом. – Вот блин… пора завязывать, – икнул Хейске, – у меня таких глюков ещё не было…. – Походу, это не глюк, – «обрадовал» его Окита, – групповых галлюцинаций не бывает. Кондо, который, по всей видимости, скучал в ожидании, с укором смотрел на них: – Опаздываете, молодые люди…. Мы вас уже целый час поджидаем. Яманами обычным жестом поправил очки: – Они, наверно, патрули обходили. Хиджиката недовольно фыркнул: – Судя по всему, обходили они их через Хоккайдо. Шимпачи уже представил сцену казни, придуманную Хиджикатой: – Он же сейчас нам руки поотрывает, вставит спички и скажет, что так и было…. – Это для него слишком гуманно, – усомнился Харада. – Сайто-сан! – с наигранной сердитостью обратился Кондо к парню, – Я же просил привести их пораньше. – Да их попробуй, – фыркнул Хаджиме, – оттащи от барной стойки…. Все удивленно переглянулись: Сайто в сговоре с начальством? Вот чего он с ними поплелся! Но почему он их не в штаб приволок? Парни вообще перестали что-либо понимать. – Чего застыли? – поднял брови замком. – Не, это точно глюки, – протер глаза Хейске, увидев, как замком жестом приглашает их. Видя, что никто с места не двигается, Хиджиката сурово сдвинул брови: – А ну, живо марш за стол! Это приказ! Компания переглянулась, но дважды просить себя не заставила. – Что ж, Тоши, это была твоя идея, так что ты – за хозяина! – Кондо весело хлопнул друга по плечу. – Чё это? – Харада переспрашивал Шимпачи, видит ли Нагакура то же, что и он, – Это точно Хиджиката-сан? Парень во все глаза смотрел на эту картину маслом: – Не знаю, вроде похож… но вроде и не похож… Замком хмыкнул, но все же взял сакадзуки и самолично наполнил её: – Хару-кун, я же говорил, что нам нужно как-нибудь вместе выпить. Как видишь, я, как и ты, выполняю свои обещания. Томоэ приблизилась к Хиджикате, протянувшего ей чашечку саке. Она кокетливо приподняла бровь, чем слегка смутила Тошидзо: – На брудершафт? Фукучо фыркнул: – Не настал ещё тот день, когда я буду рад поцелуям мужчины. Компания, выждав секундную паузу, грохнулась под стол от смеха. После того, как Хиджиката, согласно давнему обычаю, угостил всех за столом саке, и выпил со всеми сам, началось то, что обычно бывает после того, как любая мужская компания выпьет, как следует. Под громкие аплодисменты Харада исполнил свой коронный танец. Хейске отобрал у кого-то сямисэн. Оказалось, что он играет ничуть не хуже, чем любая приличная гейша. Нагакура и Симада устроили настоящее барабанное шоу, использовав вместо инструментов перевернутые чашечки для саке. Окита и Хару катались по полу от смеха, лицезрея эту картину, а после устроили настоящий подушечный бой, втянув, естественно, всех остальных тоже. Они так вошли во вкус, что сформировали две команды: Окита, Сайто, Хару и Симада против Кондо, Хейске, Сано и Нагакуры. Хиджиката и Яманами сослались на то, что их саке осталось недопитым, и увильнули от этого безудержного веселья. Хейске даже умудрялся все происходящее снимать на мобильный, за что после и получил подзатыльников от всех по очереди. Набесившись вволю, все ещё раз выпили и тут пошли задушевные разговоры, касающиеся прекрасной половины человечества. Хейске пихнул локтем Томоэ и спросил так тихо, что услышали все присутствующие: – Хару-кун, вот ты мне скажи: кладбище, правда, романтичное место для свиданий? – Что? – искренне не поняла Юкиширо. – Да брось ты, – положил ей руку на плечо Сано: – мы видели тебя с той красоткой. «У него появилась подружка, и он ничего не сказал…» – острой шпилькой кольнуло внутри у Сайто, но он тут же забыл об этом, глядя на недоумевающего Хару: «Он и не должен был. Это ведь его личное дело….» – О, Кондо-сан! Вы что, рисуете? – все плотным кольцом обступили командира и во все пьяные глаза глядели, как он выводит на листе бумаги очертания черепа, который достался в подарок Хару-куну. Почему именно ему, Исами не сказал, но все и так поняли: на День рождения принято дарить подарки. Замком, под всеобщее удивление, вывел на рисунке красивым каллиграфическим почерком хокку. И мотыльки, Что сгорают на свечке, Желают чего-то... Вернувшись в казарму, Томоэ повесит эту «открытку» на стену напротив кровати и каждое утро этот лист будет первым, что она увидит, проснувшись. И, проводя пальцами по иероглифам, вспоминать лицо фукучо в тот момент, когда он их писал. Но сейчас, глядя на веселые лица друзей и снисходительно улыбавшегося Хиджикату, её сознание пронзала все та же мысль: «Просто жаль, что мы не встретились раньше...» ________________________ Спасибо читателям, что остаетесь с нами) Автор очень благодарен за отзывы и исправления) Длинные коментарии - месть автору за длинные главы? Автору очень по душе такое мщение! Для тех, кто беспокоится, что фик будет заброшен, могу сообщить, что он будет завершен обязательно. Ради этого автор временно забросил работу в другом фандоме. Просто части становятся всё объемнее и объемнее из-за неукротимого желания впихнуть в них как можно больше. Внимание, спойлер: в следующей части произойдет самое ожидаемое разоблачение. Кроме того, злой и беспощадный автор, развевший Кондо-сана с женой и отправившего на тот свет не один десяток шинигами, намерен прикончить один из женских персонажей фика. Пожалуй, это пока всё! До встреч в новой главе!