Ангелы ада

«Хм…. И почему они так стараются заполучить её….» Взгляд Юкиширо внимательно изучал «катану тьмы». – Что же в тебе особенного? Ничего понять не могу…. Ямадзаки оторвался от микроскопа: – Я закончил. – И? Связной стянул зубами перчатку: – Ничего сверх особенного. Это, правда, не тамахагами, а чистое метеоритное железо. 99,72%. Почти без примесей. Не подвергается коррозии, и, кстати, на черном рынке оценивается наравне с золотом. – Если это чистое железо, значит, этот клинок лучше, чем большинство других? Сусуму, закончив с химическим анализом, продолжил заниматься своими делами: – Я бы даже сказал, что это его и отличает от остальных. Можешь смело им рубить катаны, как солому. Юкиширо скептично изогнула бровь: – И что, из-за этого, по-твоему, Тёсю послал свой спецотряд вламываться в полицейский штаб? Ямадзаки покосился на Томоэ с выражением лица «ты что, не видишь, что я вообще-то занят?»: – Ну, в мире много глупости. Томоэ бесцеремонно взяла со стола его новое изобретение и стала вертеть в руках: – И то, чем ты сейчас занимаешься – одно из её проявлений…. Сусуму, которому было не привыкать к недовольному бухтению этой молодой особы, отобрал своё детище: – Вообще-то, это по заказу Катамори-сана. – Да ну? И что же это? – Самовзрывающаяся ручка. – Жесть. Самая полезная в быту вещь. А это что? Халат? Девушка ткнула в одетый во что-то странное манекен. – Куртка-кольчуга. Не трогай, она ещё в процессе разработки. Томоэ прищурилась: – К Хэллоуину закончишь? А то мне надеть нечего…. Сусуму не выдержал: – Ещё одно слово в течение десяти минут, и я тебе в следующий раз вместо оружия сковородку выдам! Томоэ капитулирующее подняла руки. Спорить с этим горе-изобретателем себе дороже. Она хотела даже сострить, что сковородка намного эффективнее, но вовремя прикусила язык: мало ли, может, он действительно придумает для неё что-то изощренное? Юкиширо, запрыгнув на подоконник, стала внимательно следить за часами. Эти десять минут, похоже, были самыми длинными в её жизни. Она пять минут мужественно молчала, пока Ямадзаки виртуозно орудовал паяльником. А связной, в свою очередь, слегка приподнял уголки губ, весьма довольный тем, что его угроза подействовала и ему гарантированы по крайней мере, ещё минут пять тишины. Парень закончил работу и решил вознаградить себя стаканчиком крепкого кофе. Он с победным видом встал со стула и взял чашку. Томоэ с выражением лица «я тебе, это припомню на твой День рождения» уставилась на пустой стул. Минутная стрелка ещё две с половиной минуты заставляла Юкиширо молчать. – Ладно, что ещё? – сделав глоток, Сусуму отменил действие своего же заклинания «заткнись». – Мы с Аоши сегодня идем в музей. – Я в курсе, – Ямадзаки снова сделал глоток, – Только вы вдвоем можете идти туда ночью. А от меня-то что нужно? – Возможно, сегодня Саннан-сан захочет совершить героическую глупость. – И я тут абсолютно ни при чём, – развел руками Ямадзаки. – Поможешь ему. Сусуму пожал плечами: – А чего я? – Ну, вы с ним похожи. – Чем это? Томоэ покосилась на ручку: – Оба глупостями любите заниматься. И поспешила выпрыгнуть в окно, прежде чем следом за ней полетела любимая чашка Ямадзаки. Саннан-сан нервно стучал пальцами по столу в своем новом кабинете. За окном шел дождь – его любимая погода. О Ками-сама… что за неделя. Водоворот событий захлестнул штаб с такой скоростью, что не помешала бы передышка. Он совсем запутался в скопище фактов. Конечно, они, определенно, связаны друг с другом и, стоит подобрать к ним ключ, прояснят всю картину. Но все дело в том, что этот самый ключ никак не хотел подбираться. После допроса с пристрастием от захваченного шинигами удалось узнать цель их проникновения в музей. Цель, честно говоря, на первый взгляд, вообще идиотская. Им было поручено достать последний лист из дневника Кодо Юкимуры, который, якобы, находился в архиве музея. На кой черт он им понадобился, знала только Томоэ, но она, словно в рот воды набрала. И вытащить из неё что-то более вразумительное, кроме «Это моё дело», было невозможно. Любопытство брало верх, и Кейске хотел повторно допросить пленника, но на утро следующего дня он был уже мертв. Причины его внезапной смерти были тоже покрыты мраком: он даже не был ранен. Правда, Ямадзаки ответил на этот вопрос после вскрытия: шинигами находился на последней стадии туберкулёза. В голове со скоростью света мелькали эпизоды этой безумной недели, и Яманами поймал себя на мысли, что он, желая разобраться во всём этом хаосе, запутался ещё больше, и уже не в состоянии рационально мыслить. Дождь за окном то усиливался, то ослабевал, но не прекращался. Хотя окна были плотно закрыты, в кабинет все равно попадал запах дождя, разбивающегося об асфальт сотнями брызг. Саннан-сан откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он на минуту позволил себе расслабиться до такой степени, что рука соскользнула с подлокотника и повисла в воздухе. На какое-то мгновение всё стало безразлично и хотелось просто уснуть до утра, но писк мобильника не дал парню погрузиться в сладостные объятия сна. Саннан-сан достал сигарету, щелкнул зажигалкой и сделал пару затяжек. На сообщение Мизуки в два ночи он не торопился отвечать. Он даже не прочел его – и так знал, что там. Она наверняка проснулась среди ночи от раската грома и, выглянув в окно, увидела, что в его кабинете всё ещё горит свет. Пожалуй, это единственное, чем его не устраивало это помещение – слишком хороший обзор со стороны казарм. Всем шинсенам, живущим в той части, видно: на рабочем месте начальство или нет. Яманами дотянулся до настольной лампы и выключил свет. Уставшие глаза мало-помалу привыкали к темноте, но спать уже не хотелось. Мгновение слабости миновало, а в голове снова выстроился список проблем, требующих срочного разрешения. Мерный стук косых капель о стекло помогал собраться с мыслями, а это было нужно для принятия такого важного решения. Сегодня под утро в уличной бойне были тяжело ранены двое шинсенов. Акане-сан сделала всё, что было в её силах, но сказала, что вряд ли они доживут до завтрашнего утра. И эта новость не тревожила бы Кейске так, если бы речь шла о ком-то другом, а не о Мацубаре и Такеде, к которым он, непонятно по каким причинам, проникся симпатией и уважением. Правда, первый был совсем ещё юнец и часто делал те незначительные глупости, которые делают все юноши его возраста. Но его благородство и преданность делу, в правильность которого он свято верил, с лихвой окупало все дурачества. Такеду же Саннан-сан уважал за умение находить выход даже из самых сложных ситуаций: он, вне сомнений, был прирожденным стратегом. Яманами обратил внимание на этих двух с самого их вступления в отряд. Они бы ещё пригодились Шинсенгуми, он был твердо уверен в этом. Поэтому решение его было непоколебимо. Саннан-сан взглянул на часы: половина третьего. Самое удачное время: те, кто мог вернуться в казармы – уже вернулся, во всех окнах, наконец, погас свет, а до рассвета ещё каких-то пару часов. Значит, действовать нужно незамедлительно. Он вышел из кабинета, на ощупь пробираясь коридорами к той части штаба, в которой находился госпиталь. Ступая, как можно тише, второй замкомандира прокрался мимо кабинета Хиджикаты и замер на несколько секунд. Не услышав ни единого шороха, что было весьма необычно для такого времени, он вспомнил, что замком сегодня на патрулировании и облегченно выдохнул. Все складывалось как нельзя успешно: фукучо отсутствует в этом штабе, Томоэ-доно, даст бог, не появится в том штабе как минимум до послезавтра, а с Амагири и Ширануи он уж сладит. Размышляя таким образом, Саннан-сан очутился в царстве Акане-сан. Её от усталости сморил сон, и она спала, сидя за столом. Даже раскаты грома не могли потревожить измученную заботой о пациентах девушку. И этот неожиданно приятный факт тоже был ему на руку. Хакер осторожно приоткрыл дверь в палату. Сверкнувшие во тьме ночи молнии осветили ему путь к койкам безнадежных пациентов. – Вы пришли… – прохрипел Такеда, – попрощаться с нами? Кейске нервно сглотнул, но постарался ничем не выказать свое волнение: – Вовсе нет. – Бросьте, Саннан-сан… – Мацубара подал голос, – Вы же знаете, что мы не доживем до утра. – Ага. Я уже чувствую, как костлявая хватает меня за горло. – Не говорите глупостей! – Не выдержал Яманами. – Я ранен в спину, – снова прохрипел Такеда, – А Мацубара-сан – в живот. Неужели Вы считаете, что…. Такеда был не в состоянии продолжать и, судя по всему, потерял сознание. Саннан-сан торопливо подошел к его койке и сбросил покрывало с шинсена, случайно опрокинув на постель пепельницу, стоящую на тумбочке. С трудом взвалив на себя еле живого товарища, он с сожалением смотрел на второго юношу. Двух он вряд ли успеет вытащить отсюда, и, значит, Мацубаре придется умереть. Чертыхнувшись, Кейске подошел к пожарному выходу и собирался уже открыть дверь, как вдруг сзади послышалось: – Я заберу второго. Яманами повернулся к Ямадзаки, который уже взваливал на себя Мацубару, бывшего в плену у предсмертного бреда: – Если она узнает… – У неё полно других забот, – коротко ответил он и направился к выходу. Сусуму не стал говорить: его сюда послала именно Томоэ. Кейске больше ничего не спрашивал: не было ни сил, ни особого желания. Под шум дождя парни беспрепятственно покинули территорию штаба. «Чего она ко мне привязалась?» Юкиширо-старший яростно отрабатывал новый удар, игнорируя общую тренировку, лишь иногда искоса поглядывая на Сайто. Аоши был в дурном настроении, что случалось с ним очень редко. А всё из-за этой треклятой женщины, которая волочилась за ним, как только он выходил из штаба. Но больше всего парня бесил тот факт, что он не может сделать ровным счетом ничего. Она ведь не нарушает уголовный кодекс, и он не может её арестовать. И, к тому же, она, к сожалению – женщина. Иначе он давно бы врезал ей, как следует. А Юки! Вообще взбесилась, чего с ней прежде не случалось. Все время звонит каждые десять минут и истерит, если он не поднимает трубку после второго гудка. Как она не может понять, что эта Уме ему даром не нужна? И Соджи туда же…. Они с ним даже толком не знакомы, а Окита уже смотрит на него, как на врага. И из-за чего, собственно, весь сыр-бор? А этот чёртов Сайто спит и видит, как бы подбить клинья к его сестре. Откуда он вообще взялся? Аоши недовольно морщился, как только вспоминал капитана третьего подразделения. Короче, как только он переступил порог штаба Шинсенгуми, проблемы свалились на него, как ливень в середине декабря. И все, черт побери, связаны с женщинами. Где ж он так нагрешил? Погруженный в не самые радостные мысли, Юкиширо закончил мучить тренировочное чучело и вышел из додзё. Чтобы выкинуть из головы весь этот бред, Аоши принялся перешнуровывать ботинки, в надежде, что его ничто не потревожит. Стаканчик кофе, который предложил ему Ямадзаки, наилучшим образом повлиял на него: настроение заметно улучшилось. А проблемы? Да у кого их нет? Он с шинигами справляется, неужто с женщинами не сможет? Сусуму ободряюще похлопал друга по плечу и поспешил в свой отдел, оставив Аоши в обществе ботинок. Не успел парень облегченно выдохнуть, как к нему несмело приблизился Соджи. – Я должен вернуть это, – Окита, после долгих разговоров со своей совестью, решительно протянул клинок, некогда полученный им в «Сендае» от Аоши. Юкиширо-старший оторвался от шнурования ботинок и пристально посмотрел на парня, явно не ожидая возвращения своего оружия. Соджи в свою очередь сверлил его глазами так, что у любого другого душа невольно ушла бы в пятки, а в воздухе явно ощущался запах гари. – Ты ничего не должен, – Аоши окончил шнуровать правый ботинок и взялся за левый. – Но… – хотел было продолжить свою подготовленную речь Окита, однако, это не входило в планы Юкиширо. –Ты ведь не хочешь расставаться с ней. Это видно невооруженным глазом. Соджи попытался возразить: – Да. Но…. Но Аоши, как и сестра, возражений не принимал: – Оставь её себе. Катана – это не моё оружие. – Спасибо…. – только и захлопал глазами юноша. – Я ещё тогда, в «Сендае» понял, что этот клинок, наконец, нашел своего хозяина. – Э-э-э? – только и протянул Окита. К ним подошли Шимпачи, Хейске, Харада, Яманами и Сайто. Последний решил держаться, насколько это возможно, вне поля зрения Юкиширо-старшего. Аоши терпеливо пояснил Соджи: – Между мечом и его владельцем существует особая связь. Далее юноша извлек из ножен один из своих кодачи и указал на лезвие: – Видишь? Окита послушно взглянул: – Бамбук. – Да. На нагамаки Ямадзаки изображена сосна, а на цуруги моей сестры – цветущая слива. Мы связаны с оружием, оно носит на себе наш знак. Меч – это душа воина. Мы привыкли думать, что это мы выбираем оружие, но на самом деле, это оно выбирает нас. Парни все, как один вытащили мечи и принялись внимательно изучать идеально отшлифованную сталь: – Хм… – Соджи указал пальцем, – На моей – знак солнца. – На моей – иероглиф имени этой девчонки, – тяжко вздохнул Хейске, который всё ещё не смирился с актом вандализма, который Хоши произвела над его бесценным сокровищем. Харада заглянул за плечо второго вице-командира: – А на катане Сананн-сана – иероглиф имени Мизуки-сан, я сам видел. – Выходит, душа меча Саннан-сана – это Мизуки-сан! – хихикал Хейске. – Кто бы говорил, – процедил сквозь зубы Яманами, которому вовсе не нравилось повышенное внимание к своей персоне. – Сайто, а на твоей что? – поинтересовался любопытный Тодо. Едва эти слова были произнесены, Аоши недовольно скривился. Хаджиме вынул клинок, чтобы удовлетворить любопытство товарища. На лезвии сверкающего под солнцем меча Тодо прочитал: – «Свет, побеждающий тьму….» М-м-м… интрига! – Я слышал, что у этого клинка есть своя «пара», – вставил Яманами, чтобы отвязаться от подколов Шимпачи в свой адрес, – Интересно, у кого второй экземпляр? – А на моём нет никакой надписи, – довольно улыбнулся Нагакура. – Тогда следует написать там, что ты – идиот. Все обернулись и увидели недовольную Акане-сан с аптечкой в руках. – Зачем это? – Затем, что только полные идиоты обладают плохой памятью. – Чёрт! – хлопнул себя по лбу парень, – Я совсем забыл, что сегодня мне на перевязку. Прости… Тут он поймал на себе взгляд докторши и поспешно прибавил: – те…, Акане-сан. Наверняка я отвлек Вас от пациентов. – Они все исчезли. Компания переглянулась: – Как исчезли? – Ума не приложу. Они все были тяжело ранены и уже вряд ли бы смогли восстановиться. Вечером я, как обычно, сделала обход, а утром на их койках я обнаружила только какой-то белоснежный пепел. Между шинсенами повисло безмолвие: произошедшее событие было из ряда вон выходящим и не поддавалось объяснению. Помимо воли проскальзывала мысль: а не обладают ли шинигами сверхъестественными способностями вроде телепортации и не проникли ли они этой ночью в штаб? Нарушил долгое молчание вкрадчивый шепот: – Помните старинное предание о воинах? – Какое предание? – вся компания смотрела на Юкиширо. Тот принял загадочный вид и, выждав паузу, начал рассказ: – Во времена эпохи Эдо на месте этого здания, – юноша указал рукой на штаб, – находился бастион последнего сёгунского отряда. Воины, зная, что обречены на поражение, дали клятву, что всё равно не сдадутся. Во время решающего сражения они все погибли: кто от шальной пули, кто совершил сэппуку, чтобы избежать позора. Их преданность своим идеалам тронула даже суровых Ками, и они обратили отважных воинов в белоснежный пепел, который теперь покоиться на вершине Фудзи. – Ух, ты… – восторженно прошептал Хейске. – Нда, отважные ребята, – почесал затылок Харада. – Кроме того, поговаривают, – Аоши вновь надел маску загадочности, – что души погибших воинов не смирились с поражением, и собирают новый отряд из призраков. – Так это они забрали Мацубару-сана и Такеду-сана? – товарищ исчезнувших шинсенов Иноуэ Гензабуро был весьма впечатлен и огорчен. – Нужно провести спиритический сеанс и вызвать их души, – Юкиширо с серьёзным видом смотрел на беднягу Иноуэ, который уже весь извелся. – Правда? Это ведь поможет узнать, где они, да? – Конечно, – заверил его парень. – Аоши, хватит лапшу вешать! В следующее мгновение кто-то больно схватил парня за ухо и потащил прочь. Естественно, этим кем-то была Томоэ. – Ну, классная же история получилась, – как бы оправдывался братец, пытаясь отодрать цепкую руку сестры от своего уха. – Я сколько раз тебе говорила, что играть с чувствами людей это плохо! – Так он это всё выдумал? – Акане-сан недовольно надула губы: она тоже поверила в байку. – Даже я бы до такого не додумался, – чесал затылок Соджи, чувствуя, что пальму первенства по лжи придется отдать. Хейске озадаченно смотрел то на лезвие своей катаны, то на корчившегося от боли Юкиширо-старшего: – Так Аоши-кун и про клинки тоже выдумал? Томоэ всё ещё держала кровного родственника за ухо, которое приобрело ярко-красный цвет: – Ну, тут мой братец сказал чистую правду. Благодаря руке мастера, у каждого меча есть своя душа. Иноуэ вопросительно смотрел на обоих Юкиширо: – Но куда же тогда делись мои товарищи? Девушка покосилась на Яманами: – На вашем месте я бы поинтересовалась об этом у живых, а не у призраков. Яманами, успевший сделать пару шагов в сторону, скрыл появившуюся на лице улыбку. «Хм…. А эта девушка знает намного больше, чем говорит…» – Хиджиката-сан, наблюдал за вышеописанной картиной из-за угла. Он собирался подойти, но появление Акане-сан заставило его передумать. Фукучо, поняв, что все интересное уже завершилось, поспешил обратно в кабинет: «Что-то эта компания скрывает. Интересно, что? Если у нас под носом было сразу два человека Айдзу, они вполне могли пополнить свои ряды кем-то из наших. Недаром этого лиса Яманами Айдзу назначил вторым вице-командиром. Хм… интересно, за какие заслуги? Я чувствую, что эта девушка в курсе всех событий, происходящих за нашей спиной. Или, может быть, её брат? Бр-р-р…. Иногда мне кажется, что эти Юкиширо – на самом деле один человек» Запутавшись основательно во всех известных фактах, Хиджиката решил как можно скорее разобраться во всем. Хейске, которому только что впаяли уже второе дежурство на этой неделе, был вне себя от злости. Он сегодня был дежурным по этажу и должен был вымыть коридор. Это дело он, естественно, поручил Хоши. Его почему-то не насторожило то, что после пересоленного супа, прожженной рубашки и перебитой посуды, она может так облажаться с коридором. Кто ж знал, что в понятие «мытье полов» у Хоши входит только разлитие воды и совсем не входит тряпка. Хиджиката, не предчувствовавший беды, поднимался к себе. По счастью, его комната была на другом этаже, но о «всемирном потопе» сверху, он узнал раньше всех, когда прямо перед ним об пол бухнулось ведро с остатками воды. И теперь, разъяренный Тодо, который, в придачу к выговору и личной лекции от Хиджикаты (признаться в том, что это полы мыл не он, Хейске не мог, т.к. влетело бы ещё за то, что он додумался перевесить свои обязанности на другого), пару раз растянулся в злополучном коридоре, поскользнувшись на ещё невысохшем полу, искал одну «маленькую дрянь» по имени Хоши. – Вот ты где! – Конечно я здесь, где ж мне ещё быть? – с самым невинным видом развела руками девушка, указывая на цепь, – Я вижу, ты прямо сияешь…. – Ты специально, да? – Тодо зло смотрел на неё. Хоши непонимающе пожала плечами: – О чем это ты? – Не прикидывайся! Ты всю неделю делаешь так, чтобы мне перепало от начальства! Сначала ты испортила обед, и мне впаяли дежурство, потом прожгла мою любимую рубашку. И мне приходиться уже второй день гладить свои вещи самому. Хоши задумчиво потерла подбородок пальцами и посмотрела куда-то в небо: – Хм… два дня…. черт, нужно было додуматься до этого раньше… Тодо уже озверел: – Ты ещё издеваешься? – Было бы над кем, – закатила глаза девушка, – И вообще, скажи мне спасибо за помощь. Тодо уже не сдерживал свои эмоции: – В гробу я видел такую помощь! Парень достал ключ, и спустя несколько секунд запястье Хоши освободилось от наручника. Но на девушку эта «взрывная волна» не подействовала вообще: – Ой, ой! Посмотрим, как ты без меня обойдешься, когда станешь искать свою игровую консоль! – Да обойдусь! Что? Ты спрятала мою игровую консоль? Это же единственная вещь, за которую я уважаю цивилизацию! – Так я могу быть свободна? – Катись куда хочешь! – в раздражении воскликнул Хейске, – достала уже! У меня уже из-за твоего косоручия два дежурства по кухне! – Что-о-о? – девушка чуть не озверела, – Значит, ты намекаешь, что у меня руки не из того места растут? – Да я уже не намекаю! Я уже минут пять, как прямо говорю, что ты ни на что не пригодна! – Да? А кто ещё четыре дня тому назад нахваливал мои пирожные? – А-а-а!!! – Тодо схватился за голову: – С тобой чокнуться можно! Вместо ответа девушка высунула язык, как самый веский аргумент, чем окончательно вывела Хейске из себя. – Да кому ты вообще нужна?! – выпалил парень и тут же пожалел о своих словах. Хоши так и замерла на месте. Вместо того, чтобы произнести в ответ что-то колкое, она развернулась к Тодо спиной. Пальцы девушки судорожно сжались, а плечи задергались. Из глаз предательски брызнули слезы. Ещё секунда – и она уже мчалась из штаба со скоростью пули. Тодо лишь удивленно смотрел ей вслед. – Ну и пусть валит отсюда, – безразлично протянул он и тут же получил подзатыльник от Мицу. – Знаешь, может, ты не в курсе, но девушкам неприятно слышать такие вещи в свой адрес. Был бы ты моим братом, я бы тебе так уши надрала…. – К чему эти условности? – Томоэ, которая наблюдала за происходящим со своего любимого места, соскочила с перил и направилась к ним, – Давайте все вместе врежем ему, как следует! – Отличная мысль! – поддержала её Акане-сан. – Э-э-э, Хару-кун… – растерянно пролепетал Хейске и от неожиданности упал, – Я думал, ты будешь на моей стороне… Юкиширо грозно нависла над ним: – Хару-кун, может, и был бы на твоей стороне, но сегодня я вместо него! Тодо с тихим ужасом в глазах наблюдал, как вокруг него плотно смыкается кольцо негодующих девушек. Акане-сан потирала руки, предвкушая отличную возможность пройтись по болевым точкам противника, Мицу засучила рукава и грозила кулаком, Томоэ похрустывала костяшками пальцев. У парня сложилось такое впечатление, что эти трое – страшнее десятка шинигами. Он вскочил и принял оборонительную позицию: – Ладно, ладно, я извинюсь перед ней! Все трое, не сговариваясь, одновременно ткнули указательным пальцем в том направлении, куда убежала Хоши. Тодо выдохнул и недовольно поплелся к воротам, бормоча, что Хиджиката-сан прав – слишком много в штабе развелось бабья. – Аоши-кун! К тебе пришли! – Симада поспешил сообщить товарищу про «удивительно красивую женщину», которая пришла его повидать. – Я занят! – поспешно бросил в ответ Юкиширо и направился в сторону, кардинально противоположную воротам штаба сторону. – Вы заняты даже для меня? Услышав непривычно мелодичный голос, все обернулись. Уме, одетая в изысканное кимоно, с элегантно подобранными волосами, украшенными заколкой, заметно выделялась на фоне остальных присутствующих девушек. Чизуру с тазом для стирки надула губки, фыркнула и ушла развешивать белье. Акане, которой сегодня утром было лень торчать перед зеркалом, закатила глаза и удалилась в свой кабинет. Мицу улизнула в сторонку, достала пудреницу и поспешно стала поправлять прическу и макияж. А Томоэ, единственная, кто остался, с отвисшей челюстью наблюдала, как брат потерял дар речи и мямлит что-то несуразное. И тут её осенило: как ни крути, эта женщина – какой бы дрянью не была – гениальна. Ей с одного взгляда понятно, что нравиться тому или другому мужчине. Она ведь только раз видела Аоши, но сразу смекнула, какой типаж девушек он предпочитает, а сегодня явилась в штаб разодетая так, как Юки. Эта женщина похожа на хамелеона: так же быстро меняет окрас, чтобы незаметно подобраться к своей жертве. Когда она крутила шашни с Окитой, то одевалась и вела себя, как девушка с подиума, когда с Серидзавой – как аристократка, а сегодня – она само спокойствие и изящество, божество из мира ив и цветов. Настоящая ямато-надэсико. Сколько же ещё обличий у этой женщины? Надо отдать ей должное – она блестяще справляется. Аоши уже почти пригласил Уме на свидание, когда кто-то со всего размаху отвесил ему подзатыльник. – У тебя, кажется, были дела, братец. Удар, нанесенный Томоэ, как нельзя ободряюще подействовал на Юкиширо. Он сразу вспомнил, что у него по горло спешных дел и ретировался. Уголки губ Уме дрогнули в недовольстве. Внешне она оставалась спокойной, но мысленно готова была броситься на Томоэ и выцарапать ей глаза. – Уме-сан! Вот так сюрприз! «Чёрт! Окита! Откуда ты взялся?» – про себя ругалась Юкиширо, понимая, что тут она уже бессильна что-либо сделать. – Вы пришли повидать меня? – с надеждой в голосе спросил Соджи. Уме вздохнула. Она, очевидно, тоже не особо была рада появлению парня. – Честно говоря, не думала, что Вы будете здесь. Окита истолковал небрежно брошенную в ответ фразу по-своему. И тут же пригласил женщину на прогулку. – Она мне определенно не нравится, – Томоэ сурово нахмурила брови, когда парочка вышла за территорию штаба, – нужно высказать Симаде, что обольстительная мордашка – ещё не повод пускать посторонних. – Окита-сан так счастлив… Я не видела его таким уже давно… Произнеся последние слова, Хиде вздохнула и опустила голову. Она с самого начала наблюдала за происходящим, но ничем не выказала своего присутствия. Да и как, собственно, она могла вмешаться, если Окита-сан вновь пребывал под властью чар этой женщины? Кто она ему вообще такая? Просто влюбленная в него до беспамятства девушка. Ничем не отличающаяся из толпы десятков других, влюбленных в него. – Ты до сих пор не сказала ему, что решила уехать на учёбу за границу? Хиде вздохнула: – Оките-сану об этом и незачем знать. Какая разница здесь я или в Америке? Я уверена, что он даже не заметит моего отсутствия. – Это точно. Сейчас у него вообще с головой беда. Хоть кирпичом по ней стучи…. Яги-сан захлопала ресницами: – Что Вы такое говорите, Томоэ-доно? Юкиширо фыркнула: – Похоже, вуалирование – это не моё. Я хотела сказать, что иногда человеку нужно обойти весь мир, чтобы найти того, кто всё время был рядом. В мире людей непостоянство – обычная вещь. Всегда помните об этом, Хиде-сан. Я могла бы дать совет набраться терпения, но, как по мне, это пустая трата времени. Не тратьте свою жизнь на мужчин, которые сами не знают, чего хотят. Уезжайте на учёбу со спокойным сердцем. В лице этого идиота Вы ничего не теряете. Заморосил дождь, грозящий перерасти в настоящий ливень. Юкиширо спрыгнула с перил и ушла, бормоча: – И всё-таки она мне не нравится… Она раскрыла свежий выпуск местной газеты и принялась изучать колонку криминальной хроники. После короткого перерыва убийства девушек снова возобновились. Хоши сидела на автобусной остановке и рыдала, закрыв лицо руками. В голове эхом повторялись последние слова Хейске: «Да кому ты нужна?!». Действительно, кому она нужна? С самого детства ей давали понять, что она – лишняя. Воспитанная улицами японских городов, она видела другой мир, нежели её сверстники. Её семьей вначале были бездомные, живущие под мостами, а затем – небольшая шайка уличных воришек, которые научили её всему, что она теперь знает и умеет. Позднее, её, как трудного подростка, взяла на воспитание какая-то бездетная семья. Но через два с половиной месяца девочка сбежала оттуда. Нет, не потому, что к ней плохо относились. В этой семье она обрела ласку и заботу. Просто, когда однажды за ужином хозяйка радостно объявила, что у них, наконец-то, будет ребенок, Хоши снова почувствовала, что она – лишняя. Она ведь была всего лишь временной заменой и не видела себя в этой счастливой и, в недалеком будущем, полной семье. Вернувшись в уличную шайку, Хоши приняла решение исчезнуть для всего остального мира. Пара друзей помогла ей забраться в архив учреждения, занимавшегося вопросами усыновления, и уничтожить все документы, касающиеся её личности. С тех пор она путешествовала по Японии из города в город, пытаясь найти то место, которое может стать её домом. «Зачем очаровываться в людях, чтобы потом разочаровываться в них?» Она следовала этому правилу до того треклятого вечера, когда попалась в ловушку, подстроенную этим горе-полицейским. Но неожиданно для самой себя, ей понравилось находиться в штабе с «легавыми», ведь многие из них, как и Хоши, выросли на улице и занимались кражами и грабежами. Но, не смотря на это, они смогли изменить свою жизнь и снискать уважение сограждан, защищая улицы Киото от шинигами. И даже сам Хейске – из приюта и в свое время тоже пару раз загремел в полицейский участок за дебош и погром. Вот почему ей в определенный момент стало казаться, что она тоже может найти свое место в этом мире, не чувствовать себя никому не нужной и бесполезной. Да, ей так казалось до сегодняшнего дня. И теперь, девушка сидела на пустынной остановке, где никогда не останавливались автобусы, смотрела на свои ботинки, глотала соленые слезы и проклинала себя за наивность. Она уже давно не плакала. В последний раз, кажется, в ночь, когда убежала из приемной семьи. Больше такой слабости Хоши себе не позволяла. А сегодня не сдержалась. Хейске удалось ударить, не целясь, по самому болезненному для неё. Мир вокруг снова стал монохромным и окутывал дымкой двух цветов. Девушка подняла голову и уставилась в стеклянную крышу остановки. Куда теперь ей идти? Возвращаться к прежней жизни ей не хотелось, дорога в штаб шинсена была уже закрыта для неё навсегда. В то же мгновение с небес хлынул дождь и вопрос о том, куда податься, временно отпал. Вдруг ей до ужаса захотелось промокнуть до нитки под этим дождем. Поддавшись столь внезапному порыву, Хоши встала и сделала несколько шагов, очутившись под ливнем. Закрыв глаза, она чувствовала, как холодные капли пронизывают её одежду, тонкими струйками стекают по волосам и попадают за шиворот. Вдали послышался звук едущего авто. Хоши распахнула глаза: решение пришло само собой. Такое простое. – Это же так просто. Избавиться от одиночества раз и навсегда. Здесь поворот, и в такой дождь он не успеет меня заметить. Спонтанное решение тут же принялось реализовываться: Хоши сорвалась с места и бросилась навстречу выезжающей из-за поворота машине. В последний момент она изо всех сил зажмурила глаза и почувствовала, как что-то оттолкнуло её в сторону. Авто, водитель которого даже не думал давить на тормоза, скрылось. Хоши открыла глаза: она лежала на Хейске, который непонятно откуда взялся. – Дура, что ли? А-а-а! Моя спина! – взвыл Тодо, почувствовав острый приступ боли. Оно и не удивительно – шмякнуться со всей дури об асфальт, – Чего смотришь? Слезай, давай! Девушка, с все ещё широко раскрытыми глазами, машинально слезла с бедняги, который охал и ахал так, будто по нему слон протоптался. – Ну, сболтнул лишнего, чего сразу под машину-то бросаться? – Тодо, кривясь, ощупывал затылок, – Точно шишка будет…. Хоши вдруг снова разрыдалась. Парень даже забыл о своих увечьях и с удивлением уставился на неё. – Ну… э-э-э… ты чего? Он осторожно коснулся дрожащих плеч девушки, отчего та разрыдалась ещё горше. – Не стоит обращать внимание на ту околесицу, которую я несу…. Слышишь? Я был не прав, слышишь? Не прав! Прекрати плакать, когда перед тобой извиняются! Девушка все ещё хныкала, сидя в луже и цепляясь пальцами в его рубашку: – Зачем ты… Я же… со мной же чокнуться можно…. Хейске прижал её голову к своему плечу: – Лучше чокнуться с тобой, чем без тебя. Он обхватил девушку вокруг талии и поднялся: – Всё, мы идем домой…. – Ку… ку…куда? – глотая слезы спросила Хоши. Хейске, прижимая её к себе, направился в сторону штаба Шинсенгуми: – Домой. Мы возвращаемся домой. – Вы все поняли? Хиджиката заканчивал инструктаж. Желая разобраться, кто есть кто в людях Айдзу, он собрал тех, кому, как он считал, можно доверять. Кондо долго не соглашался: мол, зачем это нужно? Это же люди Катамори-сана. Но фукучо был непреклонен. Его решение (с одобрения Кондо-сана или нет) разузнать то, что, как он чувствовал, недоговаривал Катамори-сан, было непоколебимо. И командующему Шинсенгуми не оставалось ничего, кроме, как согласиться. Сам он в «операции» не участвовал, так как его вызвал к себе мэр. И, раз уж все так удачно складывалось, Хиджиката решил воплотить в жизнь свой план сегодня же вечером. Поскольку Саннан-сан не появлялся в штабе весь день, то Хейске (он наотрез отказался следить за своим сэнсэем), Сайто и Шимпачи должны были проследить за Аоши, Харада и Окита – за Ямадзаки, сам Хиджиката решил умолчать о том, какой план у него лично. Отправив патрули, и сделав вид, что тоже отправляются на дежурство, все семеро расположились за столом в ресторанчике неподалеку от главного входа. – А если они выйдут другим путем? – поинтересовался Хейске. – Все остальные выходы мы закрыли, – успокоил его Сано. – Да, интересно, конечно, что они скрывают. Если что-то скрывают, – Нагакуре все ещё непривычно было шпионить за своими же товарищами. Хиджиката сверкнул глазами: – Сегодня мы узнаем наверняка. – Половина одиннадцатого, – Сайто посмотрел на часы, когда через главные ворота вышел Аоши. Хаджиме кивнул Нагакуре и Хейске, и все трое тут же покинули заведение через черный выход. Им в тот вечер пришлось присутствовать на свидании Аоши с Юки и выкурить примерно пачку сигарет, пока Юкиширо-старший не соизволил распрощаться с невестой и отправиться «по делам». Следующим штаб покинул Ямадзаки. Окита и Харада трижды чуть не потеряли его, пока тащились следом по кривым улочкам и подворотням. Сусуму нарочно всегда выбирал длинные и запутанные маршруты. И как следствие этой меры предосторожности, обоим шинсенам пришлось здорово попотеть, чтобы угнаться за проворным связным. Наконец, маршрут привел их к зданию бывшей библиотеки. Парни остались снаружи и вскоре все пятеро «шпионов» ожидали лишь Хиджикату. Из всех шестерых, больше всех по Киото помотало именно Хиджикату. Мало того, что он проторчал в ресторане дольше остальных (Томоэ, за которой он решил проследить, соизволила выйти около часу ночи), так для него, как ему показалось, специально провели часовую увлекательнейшую экскурсию по всем самым темным и опасным подворотням Киото. Дважды его что-то било по лбу, несколько раз он умудрился перецепиться за какие-то ящики, трижды залезать на крыши домов. И все это с нехилой скоростью. В общем, такого марш-броска у фукучо не было давненько. В довершении всего Юкиширо пропала в дверях дома самого Катамори-сана и судя по всему, надолго. Хиджикате ничего не оставалось, как, связавшись с Окитой, направиться к остальным. – Я убью её, – сквозь зубы проскрежетал замком, когда очутился рядом с шинсенами. – Ладно, опустим лирические отступления, – Хиджиката решил, что потом решит, как убьет эту хитрую каналью, – Сайто, Шимпачи – вы заходите с черного хода, Хейске – через чердак, Харада – на втором этаже открыто окно. Окита, остаешься здесь и ждешь сигнал. Выполнять. Шинсены молча кивнули и уже спустя полминуты исчезли в темноте здания. Хиджиката же подошел к главному входу и заколебался: прострелить кодовый замок сейчас или обождать пару минут. Вдруг что-то пикнуло, и дверь автоматически распахнулась. – Заходите, Хиджиката-сан. Будьте, как у меня дома. Замком моментально повернулся: в шагах пяти от него стояла Юкиширо, держа в левой руке электронный ключ. – Я бы с удовольствием посмотрела, как Вы ломаете двери, но Ямадзаки совсем недавно установил замок и я не хочу его расстраивать. – Не думал, что Вы, Хиджиката-сан, так быстро найдет штаб нулевого отряда, – из тени вышел мэр Киото собственной персоной. – Нулевого отряда? – переспросил вышедший из укрытия Окита. – Да, Соджи, – Кондо, которого сперва не заметили, стоял около Айдзу и Томоэ. – Я с самого начала говорила Вам, Катамори-сан, что на должность замкомандира Кондо-сан не случайно выбрал именно его. – Что? – переспросил Хиджиката. Томоэ, не обращая внимания на разговоры начальства, присела на корточки и стала внимательно изучать мостовую перед зданием: – О, я вижу, Вы всех захватили, – она носом втянула воздух, – Хм… даже Сайто здесь…. Айдзу продолжил: – Капитан в отчете указала, что по её мнению, Вы слишком умны и обладаете воистину блестящими способностями. Юкиширо фыркнула так тихо, чтобы услышали все: – Только не мешало бы приложить эти способности к более важным делам, чем наблюдение за нами. – Капитан? – Хиджиката один, по-видимому, успевал фильтровать поступающую в непривычно большом количестве информацию. Катамори-сан улыбнулся и кивнул в сторону Томоэ: – Ах, да. Совсем забыл представить официально: капитан нулевого подразделения особого назначения. У всех без исключения лица вытянулись от удивления: – Она – капитан? – чесал затылок Окита. – Н-да, неожиданно, – поднял бровь замком. Его блестящие умозаключения были нещадно разгромлены в мгновения ока. Черт их всех поймёт! Не полицейский отряд, а... ну, впрочем, сейчас это не так уж и важно. Катамори-сан продолжил: – Капитан сообщила, что Вы и Ваши люди сегодня… – Занимаются бесполезным делом, – закончила за него Томоэ. – Поэтому я решил лично ввести всех вас в курс того, что происходит за стенами вашего штаба. – Было бы очень кстати, – заметил Хиджиката. Услышав издевку в интонации, с которой он произнес эти слова, Кондо тактично пихнул друга локтем: – Но, право, мы совсем забыли о…. В этот момент на втором этаже что-то с грохотом упало, и Томоэ резко выпрямилась: – Они же разнесут мне там все…. Не сговариваясь, Окита и Хиджиката вскочили в распахнутую дверь, Томоэ запрыгнула в окно на втором этаже, а Кондо с Катамори-саном решили войти через черный ход. Тодо влез сквозь слуховое окно и очутился на чердаке, заваленным каким-то хламом (веник Мизуки ещё не дошел до этой части здания). Подождав с минуту, пока глаза привыкнут к темноте помещения, Хейске на ощупь стал продвигаться вперед, ловя каждый шорох. Одно неверное движение могло выдать его присутствие, а это было крайне нежелательно. Когда он пересек захламленное пространство, и осторожно приоткрыл чердачный люк, то увидел тонкую полоску света в соседнем коридоре. Тодо осторожно спустился по лестнице и, прижимаясь к стене, шаг за шагом приближался к дверному проему, из которого и был виден свет. Снизу послышался грохот и сразу же стало тихо. Парень затаил дыхание и стал прислушиваться к происходящему в комнате. Он мог поклясться, что не издал ни единого звука и даже не шелохнулся, но тот, кто находился в нескольких метрах от него, непонятно каким образом, все равно почувствовал присутствие постороннего. Одно мгновение – и в комнате воцарился мрак, и лишь луна, которая время от времени скрывалась в облаках, была единственным источником света. Хейске храбро вошел в помещение, но на этом вся его храбрость и закончилась. На него в упор глядели чьи-то красные глаза. Тодо отшатнулся назад. Лунный свет, проникший через запыленное окно, осветил красные волосы и мощную фигуру незнакомца. И это был не Аоши и уж точно не Ямадзаки. – Ши…ши… шинигами? – с трудом выдавил из себя шинсен. Такого он вообще не ожидал. Голова совсем перестала соображать. Ясным оставалось лишь одно: если это шинигами, то с ним нужно покончить как можно скорее. Хейске вынул катану и направил острие клинка на этого типа, вызывающего у него подозрения. Но «этот тип» лишь снисходительно растянул уголки губ в улыбке, будто Тодо угрожал ему не мечом, а вересковым прутиком: – И что ты собираешься делать дальше? Хейске сперва не заметил ноток издевательства в голосе незнакомца: – Убить тебя. Такая угроза, вопреки представлениям шинсена, не возымела должного действия. «Подозрительный тип» ничуть не испугался. Тодо даже начало казаться, что это не он держит ситуацию под контролем. Скорее, под контролем держат его самого. Следующие слова ещё больше вселили в него уверенность в этом не особо приятном подозрении: – Какое наглое заявление. Позволишь поинтересоваться, за что? Хейске начала напрягать эта затянувшаяся сцена и странный, почти гипнотический взгляд незнакомца. Пламя в красных глазах, из которых так и сыпали искры, то затухало, то вспыхивало с новой силой. Шинсен сделал замах и опустил клинок, но он был остановлен ладонью противника. Злость захлестнула Хейске, и он даже не заметил, что, хотя из раны незнакомца хлещет кровь, он, казалось, вовсе не чувствует боли. Парень скрипнул зубами и попытался преодолеть железную хватку: – Достаточно того, что ты – один из головорезов Тёсю. – Я не из клана Тёсю, – спокойным голосом произнес Амагири, сжимая рукой лезвие клинка Тодо. – Ширануи, Амагири, что происходит? Тодо обернулся на голос, показавшийся ему знакомым. Амагири не преминул воспользоваться этим и, сжимая ещё крепче лезвие, врезавшееся в руку, обезоружил шинсена. В следующее мгновение будущий капитан восьмого подразделения уже летел в угол, отправленный туда стальным кулаком Кюдзю, считая звездочки над головой. Харада без проблем проник внутрь странного здания через приоткрытое окно второго этажа. Ступая как можно осторожнее, он осмотрел лестничный пролет и комнату, к которой он вел. Но ничего странного не обнаружил. Где-то внизу раздался грохот. И сразу же воцарилась тишина. «Шимпачи-сан… никогда не может тихо войти….» Сано огляделся по сторонам: «Какой странный дом. Мы же видели, как он сюда входил. Куда же он делся? Нужно найти остальных….» Вдруг совсем рядом раздался скрип ступенек. Сано притаился за книжным шкафом, который стоял неподалеку. Мимо него проскользнула чья-то тень. Но это точно не был никто из тех, за кем они следили. Поравнявшись с ним, тень втянула воздух и, не останавливаясь, направилась по своему маршруту. Сано, не дожидаясь приглашения, нажал на рычажок автоматически раскладывающейся нагинаты, и выпрыгнул из своего укрытия. – Полиция Киото. – И что? – послышалось совсем рядом. Луна, выглянувшая из-за облаков, осветила лестничный пролет. Харада немного промахнулся: странный тип, левая рука которого была покрыта татуировками от запястья до плеча, стоял в метре он сверкающего наконечника копья. Но Сано это смутило разве что самую малость. На лице типа с татуировкой появилась широкая улыбка: – Странный способ для гостей входить через окно, а не через дверь. – Ты будешь учить меня манерам? – Судя по всему, учить тебя бесполезно, – безразлично произнес незнакомец, – Просто лично с меня хватит и одной особы, которая не знает, где находится дверь. Только тут Харада заметил, что ещё одной примечательной чертой его противника являются длинные волосы, собранные в высокий хвост. «Хм… весьма примечательная личность…» – Думаю, ты тоже знаком с ней, – как ни в чем ни бывало, продолжил татуированный тип. Наконечник нагинаты Сано остановился в миллиметре от шеи Кё, готовый в любой миг «поздороваться». Но невозмутимый вид татуированного заставил Хараду думать, что его воспринимают несерьезно. Для пущей убедительности шинсен скорчил злобную гримасу, чем вызвал лишь усмешку своего противника: – Хочу тебе напомнить, что ты здесь всего лишь гость. И к тому же, гость без приглашения. Сано уже порядком разозлился: – Тебе конец! – Но-но-но, – лицо Ширануи растянулось в улыбке, когда он приставил ко лбу Харады дуло своего пистолета, – Что-то ты разошелся, парниша. Шинсен даже не успел заметить, как у незнакомца в руке появился пистолет. – Это ещё что за хрень? – на ступеньках показался Нагакура. – Шимпачи-сан, а ты вовремя, – хмыкнул Харада. Нагакура захрустел костяшками пальцев и принялся разминать шею: – Это будет уже поинтереснее. – Не думаю, – Кё не сводил своего взгляда с Харады. В глазах блеснул зловещий красный огонек, который грозился перерасти в настоящее пламя. – Ширануи, Амагири, – из соседней комнаты раздался до боли знакомый голос, – что происходит? Шинсеновцы удивленно переглянулись и в один голос воскликнули: – Саннан-сан? Из дверного проёма вышел Яманами и Хиджиката, который как раз вбежал по ступенькам наверх, тут же направил в его сторону остриё своей катаны. Кейске не стал игнорировать столь красноречивое приглашение на поединок и тоже вытащил свой клинок. – Где они только берут таких хилых? – Амагири тащил на себе Хейске, который все ещё не пришел в сознание. – Хейске-кун! – в один голос воскликнули Харада и Шимпачи. Лестничный пролет стал тесноват, ввиду того, сколько народу здесь собралось. Не хватало лишь Окиты, но, судя по недовольному бухтению снизу, он был весьма близко. Фукучо уже собирался атаковать, но тут его глаза расширились до предела: следом за Кейске из дверей выбежала Мизуки. – Тоши! Что ты творишь? Прекрати! Девушка стала между братом и своим возлюбленным, не желая, чтобы оба её самых дорогих человека скрестили клинки. – Что ж, похоже, здесь становиться тесновато, – Саннан-сан привычным жестом поправил очки. – Какая наблюдательность, – съязвил в ответ Хиджиката, – Мало того, что ты, хитрый лис, втерся в доверие к Айдзу, так ты ещё посмел втянуть мою сестру в свои грязные делишки? Кейске исподлобья посмотрел на разъяренного Хиджикату: – Я никуда никого не втягивал. – Тогда объясни, что она здесь делает? Девушка сделала шаг в сторону брата: – Тоши! Прекрати! Саннан-сан не причём, я сама… – Помолчи, Мизуки! Этот негодяй использует тебя, чтобы свести счёты со мной! Но на этот раз он зашел слишком далеко! – Саннан-сан, – блондинка повернулась к парню, – это правда? Кейске молчал. Девушка, внимательно вгляделась в непроницаемое лицо и, готовая разрыдаться, опустилась на пол, опустив голову и закрыв лицо руками. Нагакура и Сайто зашли с черного хода. И зашли очень громко: Шимпачи не стал церемониться с замком и предпочел просто выбить дверь. Естественно, тихо этого сделать не получилось и грохот упавшей двери (точнее, того, что раньше было дверью) прокатился по всему зданию. Шинсеновцы уже не стали пытаться скрыть свое присутствие и направились прямиком на второй этаж, куда уже должен был проникнуть Сано. Но обнаружить там никого не удалось. – Ничего не пойму, – Шимпачи вертел головой, пытаясь отыскать Хараду, – И почему здесь окна нет? – Похоже, здесь две лестницы, ведущие наверх. И мы выбрали не ту. В тишине послышалось, как щелкнула нагината Сано. Сайто жестом указал, куда следует направиться Нагакуре и тот поспешил обратно вниз. Сам же Хаджиме осторожно стал подниматься дальше. Его не покидало чувство того, что их здесь ждали. Слишком тихо для места, куда недавно вошли несколько человек. Пройдя немного, шинсен очутился в одной из многочисленных помещений здания, заваленных книгами от пола и до потолка. Лунный свет, проникающий сквозь стекла, осветил темный силуэт посреди комнаты. – Надо же, кто к нам пожаловал…. Сайто Хаджиме собственной персоной…. Аоши стоял боком к Сайто, показывая тем самым своё пренебрежительное отношение к нему. Шинсен ответил ему, не уступая в холодности: – Ты запомнил моё имя…. Какая честь. Не смотря на то, что за окном была середина апреля, тем, кто в этот момент вошел бы в комнату, показалось бы, что он находится между арктических льдов. Юкиширо, хотя и не изменил позы, смотрел прямо в глаза шинсену: – Не прельщайся. Знать имена всех хитокири – часть моей работы. Сайто было не впервой сталкиваться с подобным отношением, и он без затруднения выдержал ледяной взгляд Аоши, чем весьма его рассердил: – Можно подумать, твоя работа чем-то отличается от моей. – Что? – Что слышал. Я не стану повторять дважды. Юкиширо, задетый подобным, как он считал, оскорблением, нанес удар, целясь в солнечное сплетение. Но реакция у Сайто на подобные, как он их называл, «пустяки» была выработана годами и доведена до практически рефлекторного уровня. Он без проблем блокировал удар: – Интересно, а твоя сестра знает, что творит брат за её спиной? – Сайто отвесил братцу Томоэ хороший удар в челюсть. Юкиширо отлетел, опрокинув шкаф, но тот тут же вскочил на ноги и ответил хуком справа: – Какое твоё дело? Из кармана Юкиширо вылетела связка ключей и упала аккурат около ботинка Сайто. Взгляд парня скользнул по брелку и остановился. Почему ему так знакома эта «богиня удачи» из токийского храма? Сайто с невероятной скоростью рылся в своих воспоминаниях, и тут его словно током ударило: не может быть…. В голове звучали обрывки, казалось, забытых фраз: «Сколько можно? Они сейчас уедут без нас!», «Уже бегу!», «Э! Тебя не учили извиняться?», «Эй ты! Громила! Не смей трогать мою сестру!», «Хватит, Нагакура-кун!», «Аоши! Брось задираться!», «…когда я стану полицейским, то ни за что не позволю типам с такой бандитской рожей разгуливать по улицам у нас в Киото…», «Не сердись, посмотри, что я купила тебе….» Он не помнил лиц – тот день принес ему огромное потрясение, от которого ему не скоро удалось отправиться, но теперь, благодаря такой незначительной детали, перед глазами всплыли картины четырехлетней давности, забытые им до сегодняшней ночи: двое школьников, приехавшие на экскурсию, эти огромные черные глаза и красная лента. Не может быть…. Тот старшеклассник и его сестра…. Неужели это…. Логическая цепочка размышлений Сайто была прервана ударом кулака Юкиширо. Хаджиме упал прямиком на стопку книг. Пару секунд он внимательно смотрел на Аоши, отчего тот оторопел. Затем он поднялся и указал взглядом на все ещё лежащую на полу связку ключей: – Это она подарила тебе? – Какое твое дело? – Аоши вообще не понимал смысл вопроса. Сайто серьезно посмотрел на парня: – Скажи, четыре года назад ты был с ней на экскурсии в Токио? Аоши фыркнул: – Какое это имеет отношение? – Был или нет? – Какая разница? Если мне не изменяет память, минуту назад ты…. Аоши и Хаджиме испепеляли друг друга взглядом, но тут оба ойкнули от неожиданной боли: кто-то схватил их за уши. – Вот чёрт! – выругался Аоши, ощущая цепкую хватку сестры – Ща начнётся…. Сайто, который был не в теме, переспросил: – Что начнется? Юкиширо-старший украдкой шепнул, предупреждая «собрата по несчастью»: – Увлекательнейшая лекция о том, что драки – это плохо. – Аоши! Сколько раз тебе повторять, – начала воспитательную беседу Томоэ, оттащив за уши обоих к старому дивану, одиноко стоявшему у запыленного окна, – мы здесь занимаемся серьезным делом… – А ты со своими глупыми разборками… – перекривлял сестру Аоши, за что и получил подзатыльник. – Не смей перебивать меня! – интонация, с которой девушка произнесла эти слова, заставила почувствовать всю напряженность ситуации. Сайто попытался вставить словечко: – Но… – Молчать! Парень счёл за лучшее последовать то ли совету, то ли приказу. Ему никогда не доводилось видеть чего-либо подобного. – Всё, это часа на два, не меньше, – пожал плечами Аоши. – Так вот, – продолжила девушка, – Здесь не место для разборок. Вы же чуть не разгромили половину комнаты. Аоши закатил глаза: – Всего-то шкаф перевернули… Глаза сестрицы готовы были метать молнии: – Цыц! Сайто и Аоши обреченно вздыхали, понимая, что противостоять нахлынувшей на Томоэ волне красноречия бессмысленно. После десяти минут давления на совесть, Аоши, не выдержав, покосился на Сайто: – Может, в Шимабару? Тот согласно кивнул: – Да хоть к чёрту на рога. Думаю, у нас есть о чём поговорить. Оба переглянулись и, когда Юкиширо в очередной раз, захлебываясь красноречием, подняла глаза к потолку, выпрыгнули в окно. Томоэ, краешком глаза заметив отсутствие провинившихся, чуть заметно улыбнулась: – Как и предполагалось. В Шимабаре они точно найдут общий язык, – девушка скромно опустила глаза и улыбнулась сама себе, – Да я гений стратегии! Никто не выдерживал мои лекции о поведении в общественных местах дольше пятнадцати минут. Улыбнувшись ещё раз, девушка отправилась раздавать волшебные пендели нуждающимся в соседнюю комнату. Кё все так же держал дуло своего револьвера у лба Сано, а нагината того, в свою очередь, почти упиралась в горло Ширануи. Окита вытащил катану и угрожающе смотрел в сторону Амагири, который все ещё держал Тодо. Хиджиката и Саннан-сан обменивались такими ненавистными взглядами, что холодок по спине пробегал. Только Шимпачи вертел головой, не понимая, что здесь вообще происходит. Никто не собирался уступать. Примерно такую картину застали вошедшие Кондо-сан и Айдзу. – На кого делаете ставку, Кондо-сан? – тень, вышедшая из стены, материализовалась и стала удивительно похожа на Юкиширо. Исами растерялся, а Айдзу улыбнулся: – А ты на кого поставила бы? – На Кё и Кюдзю, естественно. Шинсены по знаку Кондо убрали оружие. В их взглядах ясно читалось желание как можно скорее узнать, что, чёрт возьми, происходит в этом доме. Но никто не посмел задать интересующий всех без исключения вопрос. Катамори-сан первым начал: – Я думаю, настало время разъяснить кое-какие малоизвестные широкой общественности факты, из-за незнания которых возникли некоторые недоразумения. – Да, думаю, давно пора, – Хиджиката убрал свой клинок в ножны и сложил руки на груди. Айдзу жестом пригласил всех войти в соседнюю комнату, ведь вести разговор на лестничном пролете, как минимум, странно. Да и разговор был не из коротких. До самого рассвета шинсены слушали о вещах, возможность которых была, по их мнению, невозможна. Они узнали о существовании спецотряда шинигами, об удивительном эликсире, дающим нечеловеческие способности и исцеляющим от ранений, и о нулевом отряде, в который, в числе прочих, уже известных им личностей, входили Амагири и Ширануи. – Хиджиката-сан, зная о Вашей неприязни к Саннан-сану, я хотел бы внести ясность: он внес большой вклад в исследовании отимидзу и несколько усовершенствовал его формулу. – Хотя его об этом никто не просил, – проскрежетала Юкиширо. – И это его право, – Катамори-сан строго посмотрел на неё. – Простите, – тут же опомнилась она, – мне что-то в последнее время трудно контролировать желание врезать кое-кому за самоуправство. Айдзу все ещё не спускал с неё глаз: – Я тебя отлично понимаю. Сам бы с удовольствием надавал бы по шее кое-кому, но, к сожалению, я допустил непоправимую ошибку, когда стал учить тебя кендо. Томоэ ничего не сказала в ответ, но по её довольной мордашке можно было сделать вывод, что слова Катамори-сана были лучшей похвалой. Когда все нюансы были оговорены и вопросы иссякли, все испытали невероятное облегчение. Шинсены – потому что уже не подозревали товарищей чёрт знает в чём, а нулевой отряд – потому что Шинсенгуми перестанут, наконец, думать чёрт знает что и, как следствие, вмешиваться в их дела. – А то, – как сказал Ямадзаки, – мне уже надоело бегать от них по крышам. Кроме того, Хейске, за наблюдение за Каситаро, получил звание капитана восьмого подразделения. А Шимпачи и Сано получили намек на скорое назначение. Правда, на вопрос: кто же является N? (который был интересен всем, без исключения), Айдзу не ответил. – N никому не показывает своё лицо. Если он сочтет нужным, то раскроет свою личность. Дни летели, в штабе все шло своим чередом: начальство – решало вопросы, накосячившие – писали отчеты. Кто-то возвращался с тренировки, кто-то направлялся в столовую, кто-то курил и делился новостями. Хейске расхаживал с перевязанной головой – он все-таки здорово ударился о стену и набил на затылке огромную шишку. Да, с шишками ему на этой неделе определенно везло. Мизуки отчего-то держалась в стороне от Сананн-сана и шмыгала носом, хотя ещё вчера повисла бы у него на шее. Аоши и Сайто вернулись под утро, практически в обнимку, будто они были лучшими друзьями. Словом, штаб жил своей обычной веселой жизнью. Правда, кое-что для Юкиширо изменилось. Кое-что, на что она сразу же обратила внимание – игнор. Полный игнор со стороны Сайто. И поняла она это ещё на тренировке, когда перестала замечать на себе взгляды со стороны командира третьего подразделения. За завтраком такого тоже не наблюдалось. «Гений стратегии, блин! Как знал, что я поспорила с Аоши! Вот не мог, блин, до завтра подождать? И о чем это они там в Шимабаре болтали, что теперь типа закадычные друзья?» Дело в том, что Томоэ перед утренней тренировкой пыталась (чисто из женского любопытства) разузнать у брата, как они провели вечер в Шимабаре. На что Аоши, улыбаясь, ответил: «Так замечательно, что Сайто теперь вообще на тебя внимания обращать не будет». Ей, естественно, это не понравилось, и она обозвала братца наглым врунишкой. Тогда-то они и поспорили, что если Сайто ни разу не обратит на неё внимания до вечера субботы (а это, без малого – пять дней), то Томоэ приготовит воскресный обед (что являлось для неё самым страшным наказанием), а если обратит – то братец раз и навсегда отстанет от неё с навязчивыми идеями про воскресный обед и купит ей в придачу что-нибудь «эдакое». И проигрывать, естественно, Томоэ не собиралась. Она нарочно старалась как можно чаще попадаться на глаза Сайто и даже перевернула на него поднос с лапшой, но без толку. Нордическая выдержка Хаджиме грозила перспективой воскресного обеда всё больше и больше. От злости Юкиширо даже хотела поколотить его метлой. В любой другой день она была бы несказанно счастлива, если бы Хаджиме перестал замечать её существование, но только, чёрт возьми, не сейчас! Завтра суббота – её последний шанс. Томоэ залезла на перила террасы и, кусая губы, наблюдала за преспокойно вытирающим лицо Сайто. Он с недавних пор попросил Ямадзаки о тренировках. С тех пор, когда узнал, что связной Айдзу владеет таким редким видом оружия, как нагамаки. Сусуму не видел причин отказывать и Юкиширо уже полчаса имела возможность лицезреть, как Хаджиме, на удивление удачно, блокирует атаки Ямадзаки. После тренировки Сусуму испарился, а Сайто с головой окунулся в бочку с водой. За забором уже четвертое утро подряд пять-шесть молодых девушек зачарованно любовались красавцем-командиром. И это было ещё одной причиной того, что Томоэ была просто в бешенстве. Третьей причиной было то, что на телефон парня постоянно приходили сообщения. «Неужели Аоши имел ввиду, что у Сайто появилась какая-то лохудра?» Девушка мрачно смотрела на выражение лица парня: само спокойствие. Вообще, складывалось такое ощущение, что он достиг нирваны. Юкиширо скептично изогнула бровь: ох уж эта любимая мужская стратегия. Что ж, военные действия объявляются начатыми! Для вооружения она обратилась к знатокам мужской психологии – Юки, Мицу и Акане. Конечно, они сначала удивились, когда Томоэ ни того ни с сего позвала их «на чай», да ещё с тортиком, но уже после второй чашки, Юкиширо едва успевала записывать ценные сведения в блокнот. Так, «рядовой Томоэ» было выяснено, что: – игнор – это подготовительный этап в мужской стратегии; – его смысл состоит в том, чтобы на время пропасть из поля зрения девушки, и тем самым дать ей возможность скучать; – второй смысл: изменить мнение о себе, или, как сказала Юки: «стереть пыль с отношений» Томоэ старательно строчила столь познавательную лекцию и три сломанных карандаша, лежащие рядом, были тому подтверждением. Перед сном Юкиширо развесила свой конспект на стене и принялась разрабатывать план действий. Если Акане-сан была права (а она, походу, была права), то поначалу игнор со стороны Сайто вызывал у неё безразличие. Она же столько времени мечтала, когда же он, наконец, отстанет от неё, и она сможет спокойно заниматься работой. И его неожиданное «похолодание» её немного удивило. Затем невнимание с его стороны стало уже раздражать и даже вызывать злость. Следующим этапом, согласно теории психологии женских интернет-форумов населения, должно было быть «переосмысление ЕГО, как мужчины» и, как следствие всего вышеперечисленного, типа страсть с её, естественно, стороны. Томоэ недоверчиво покосилась на «многократно проверенную схему» и принялась составлять ответную стратегию, послав к чертям всё перечитанное на интернет-порталах. Правда, она изрядно вынесла мозг Ямадзаки, в результате чего чуть не получила паяльником по голове, расспрашивая про то, что способно вывести сильный пол из себя. Ответом: «Ты кого угодно заставишь головой об стену биться», Томоэ осталась весьма довольна, и, выведав ещё парочку страшных «мужских» тайн, отвязалась, наконец, от несчастного Сусуму. Довольно потирая ручки, она смотрела на свой гениальный план: – Спокоен? Да ну? Что ж, командир третьего подразделения… я люблю доказывать невозможное…. Что там у тебя в первом пункте? Игнор? Отлично…. Зашибись просто.... Ну уж нет! Я не могу проиграть этот спор! Утром Шимпачи недовольно фыркал, выйдя из медчасти, где снова повздорил с Акане-сан из-за пустяка. Ему вообще в последнее время потрясающе везет на такие ссоры. – Нет, ну чего она ко мне докопалась? – сетовал Нагакура, найдя свободные для этого занятия уши Сано, – Подумаешь, снова забыл прийти на перевязку? Да я в свое время забывал приходить отметиться в полицейском участке, и такого шума не было. Харада, у которого своих проблем в личной жизни хватало, большую часть возмущений Шимпачи пропускал мимо ушей, лишь изредка поддакивая и кивая. – Что, проблемы? – Томоэ подошла к товарищам, вытирая лицо полотенцем. – С женщинами вечно одни проблемы, – пробурчал Шимпачи. Томоэ тактично кашлянула и повесила полотенце через плечо. – Извини, Томоэ-доно, к тебе это не имеет отношения. – Чё это? – Ну… э-э-э… как бы сказать… – почесал затылок Нагакура, – просто ты для меня всё равно осталась Хару-куном и я не могу воспринимать тебя, как особу женского пола. – А одна особа женского пола не воспринимает тебя, как особу мужского пола, да? Юноша вздохнул: – Ага. Типа того. – Могу помочь, – лукаво подмигнула Юкиширо. – Правда, что ли? – хмыкнул юноша. – Да. А взамен ты поможешь мне. Шимпачи даже не поинтересовался, чем таким он может помочь Томоэ: – А с чего ты решила мне помочь? – Ну, скажем так, мне стало скучно. К тому же, стоит проучить одного заносчивого лгунишку, который… Нагакура перебил девушку: – Я согласен. Сано подал голос: – Слушай, Юкиширо, а мне поможешь? Томоэ кивнула: – Да легко. Но предупреждаю: игра опасная, хотя и стоит свеч. – Как в покере? – глаза Шимпачи блеснули азартом. – Ну, если там есть опасность быть изрубленным на кусочки, то да. – Это мне не грозит, – юноша хлопнул по ножнам, – Я, знаешь ли, тоже не пальцем деланный. Так что изрубить меня на кусочки вряд ли получится. Юкиширо скептично посмотрела на этого хвастуна: – Смотря, кто катану будет в руках держать. Нагакура пропустил её слова мимо ушей и потер руки в предвкушении интересного: – А когда начало игры? Томоэ стала на цыпочки и поцеловала его в щеку, отчего юноша залился краской до самых ушей: – Она уже началась. Нагакура был настолько ошеломлен, что не заметил два испепеляющих взгляда в их с Томоэ сторону. Один принадлежал Акане-сан, второй – Сайто. В отличие от своего компаньона, Юкиширо заметила оба и нарочно громко произнесла: – Сегодня в восемь в Кинкакудзи. До Шимпачи, наконец, дошел смысл этой банальной игры, и он скорчил на лице что-то наподобие блаженной улыбки. А увидев выражение лица Акане-сан, прибавил елейным голоском, обращаясь к удаляющейся Томоэ: – Я с нетерпением буду ждать встречи, дорогуша! Хаджиме всю неделю с трудом сохранял спокойствие: «Игнор, игнор и ещё раз игнор…» Он ведь пообещал Аоши. Хотя выполнять обещание было чертовски трудно: Юкиширо, как нарочно, пятый день мелькала перед глазами, и, вдобавок, опрокинула на него поднос с лапшой, что было вершиной её мастерства обратить на себя внимание. И с чего это она вдруг так старается? Ох уж эти Юкиширо. Сайто шестым чувством догадывался, что брат и сестра затеяли какую-то странную игру, правила которой знают только они. Что ж, пожалуй, так даже интереснее. Игра, в которой никто из их троих не знает сценарий до конца: Томоэ не знает, о чем они с Аоши говорили в Шимабаре, он – в чем заключается подлинный смысл её назойливости, Аоши – …. Хотя, Аоши, похоже, знает обо всем. Тролль 80 уровня. Но, признаться, выглядит весьма забавно: в то время, как сестра из кожи вон лезет, братец каждые полчаса присылает ему sms, отчего Томоэ ещё больше выходит из себя. Сайто искоса наблюдал за насупившейся девушкой: похоже, это её самая неудачная «операция». Командир третьего подразделения встряхнул головой, смахивая капли воды и стал вытирать лицо. «Кто бы мог подумать, что Нагакура в кои-то веки окажется прав…. Она стала такой красавицей, что даже не подозревает, сколько мук таит в себе наивность её глаз. Но я… счастлив… я… пропал…. Тьху! Чёрт знает что! Хаджиме, ты же обещал! Ты отлично держишься уже пятый день». Не успел он так подумать, как челюсть сама собой начала медленное движение вниз. От спокойствия, достигнутого с таким трудом, не осталось и следа. Томоэ подошла к Нагакуре и подарила ему поцелуй в щеку. «Идиот…. Какой я идиот….» Сайто почувствовал, что им снова овладело желание убивать. Изобретательно, бездушно и беспощадно. Сейчас он даже не пытался подавить в себе это желание, и рука сама потянулась к рукояти клинка. Командир третьего подразделения, за внимание которого девушки готовы были перегрызть друг другу горло, застыл на месте, как столб, мысленно представляя, как вокруг него растекаются реки крови. Ветер, трепавший волосы, донес аромат цветущей сливы и рука, лежащая на катане, соскользнула вниз. «Да что со мной, в самом деле…. как мальчишка…. Хаджиме, ты совсем не дружишь с головой….» Слова Шимпачи «Я с нетерпением буду ждать встречи, дорогуша!» заставили Сайто стиснуть зубы. Подождав, когда Юкиширо скроется из виду, шинсен уверенной походкой направился к Нагакуре. – А если она не придет? – нервничал Нагакура, потирая шею. Вопрос, откуда на ней появились багровые следы, Шимпачи старательно пропускал мимо ушей. Они с Сано и Томоэ пришли на полтора часа раньше назначенного времени и выбрали лучшую позицию для наблюдения около какой-то сосны в саду. Туристы уже покинули эту киотскую достопримечательность, смотрители и садовники тоже разошлись. Постепенно сумерки спускались на озерную гладь, а первые звезды отражались в кристально-чистой воде. В лицезрении такой красоты на протяжении почти полутора часов у Юкиширо затекли ноги, а Шимпачи уже порядком надоел девушке своими опасениями. – Может, мы сделали что-то не так? – Всё по плану! – шикнула на юношу Юкиширо, – Да куда она денется? Сано тоже одолевали сомнения: – Ты уверена? – Да, чёрт возьми! – Но её ещё нет… – Нагакура! Ещё одна фраза и я придушу тебя! – Не боишься, что, если наши расчеты верны, она тебе глаза выцарапает? – Не твоё дело, – отрезала Юкиширо, стирая салфеткой губную помаду, которую Юки опробовала на ней, – Тьху, что за гадость! О, вот и она, – Томоэ победоносно ткнула пальцем в приближающуюся тень. Она, несомненно, принадлежала Акане-сан. Докторша осторожно кралась мимо сидевшей в засаде компании и вертела головой по сторонам, пытаясь выследить «преступников». – Может, сразу ей сказать? – Шимпачи уже одолевали сомнения. Ему вовсе не хотелось (если подозрения того, что Акане-сан действительно влюблена в него) мучить девушку. Парню было уже вполне достаточно, что она пришла. – Ты что, первый день в полиции работаешь? Преступника нужно брать на горячем, – процедила сквозь зубы Юкиширо. Она и Сано зажали руками рот Нагакуре, хотевшему что-то возразить, ибо докторша приближалась к их местопребыванию. – Нагакура, – обратилась к юноше Томоэ, когда Акане-сан миновала их, – ты точно всё помнишь? – Ага, – хохотнул Шимпачи, потирая руки. Хотя их небольшой спектакль только начинался, он уже был несказанно рад первому прибывшему зрителю. – Так, герой-любовник, пошёл, – скомандовала «режиссёр» Юкиширо. Юноша ловко юркнул из укрытия и пошел по тропинке, как ни в чем ни бывало, мысленно повторяя свой монолог. Акане-сан тут же притаилась метрах в пятнадцати. Юкиширо достала передатчик: – Хейске, твой выход. На том конце провода послышалось недовольное бухтение: – Какого чёрта? Я не пойду никуда в таком виде! – Да ты просто душка, Хейске-кун! – елейным голосом пела дифирамбы О-Масу, которая тоже вызвалась помочь, но парня было не переубедить. – Томоэ-доно, я всё сделала, как Вы просили, но Тодо-сан упрямится. – Чёрт бы вас всех побрал, – ругаясь на чём свет стоит, Юкиширо, цепляясь о кусты, стала пробираться к месту, где находилась «гримерка». Хейске в самом нарядном кимоно из шкафа Юки, в парике и с выбеленным лицом выглядел ничуть ни хуже первых красоток Шимабары. Парень, который по глупости вызвался помочь друзьям, теперь жалел о своем необдуманном решении. – Да кто увидит – засмеет! – шипел он, пытаясь распутать полы кимоно. Юки и О-Масу стоило огромного труда уговорить его не делать этого. Нагакура тем временем очень старательно изображал главного героя пьесы, который томиться в ожидании «возлюбленной». Удавалось ему это просто превосходно, ибо особо здесь играть нетерпение было не нужно. – Давай, – Сано, Томоэ, О-Масу и Юки выпихивали Тодо, который цеплялся за сосну руками, – ты же обещал! Мы на тебя рассчитываем! Вон и зрители уже собираются. – Вот сами и идите! Я не собираюсь играть бабу! – Ну, что делать, если Аоши на патрулировании? – тихо шепнула Юки. – Можно подумать, что он согласился бы… – пробубнила Томоэ, которая, как никто другой знала натуру своего братца. – Представь, что ты – актер кабуки, – пыталась убедить его О-Масу, отдирая одну руку Хейске от сосны. – А если Шимпачи-сан полезет целоваться? Тодо мысленно представил себе эту картину и принялся отфыркиваться. – У нас нет такого в сценарии! – увещала «главную героиню» Юки. – А если он начнет импро… импро… – Тодо собрался и выговорил, наконец, это страшное слово, – импровизировать? – Не говори ерунды! У Нагакуры нет такого таланта! – Томоэ уже начинало порядком бесить эта заминка в их спектакле. – Да что ты ломаешься, как девка! – не вытерпел Харада, и чуть было не зарядил товарищу в глаз. – Да это плохая затея! – Тодо сопротивлялся из последних сил. – Так, поправим прическу, – Юки, не смотря на дергание Тодо, старательно закалывала выбившиеся пряди из парика. Тот смутился, и увидев доброжелательную улыбку девушки, с неуверенностью посмотрел на неё: – Считаете, я красивая? «Гример» утвердительно кивнула. Хейске принялся ощупывать кимоно: – Но, все же мне это не идет…. И никто не поверит, что я – девушка… – Кто Вам сказал такое, Хейске-кун? – елейным голоском заговорила Юки, поняв слабое место парня, – Вы молоды, свежи… и кстати, вот уже несколько минут Вы ломаетесь, как настоящая девица…. От комплимента Хейске покраснел и только толстый слой пудры на лице помог скрыть его смущение. – Ладно, я пошел… то есть, пошла! Все четверо облегченно выдохнули. Правда, расслабляться им было некогда. Действие «на сцене» было в самом разгаре: Шимпачи, едва завидев свою тихо матерящуюся «возлюбленную», идущую на высоченных гэта, едва не сорвал всё представление. Но, хвала Ками, ему удалось сдержать пробивающийся истерический смех. Зато «закулисная четверка» вовсю тряслась от беззвучного смеха. Вдруг Томоэ, случайно втянув воздух в легкие, пихнула локтем «коллег» и кивнула на «галерку». – А вот и Отелло, – хихикнула Юки, которой по душе пришлась такая милая театрализация. – Что-то он рано, – лицо Томоэ стало серьезным, – как бы не испортил всё…. Появление Сайто было слишком ранним, да и копания Тодо сыграло свою роль. – Можно, я тоже поучаствую? – спросила Юки и, увидев утвердительный кивок, чуть в ладоши от восторга не хлопнула. Девушка тут же скрылась в сумерках. Тем временем зрители вовсю таращили глаза на разыгравшуюся перед ними сцену, которая ничуть не уступала шекспировским страстям. Тодо заламывал руки, изображая страдания. Правда, говорил он тихо, чтобы зрители не расслышали тембр его голоса, но его жесты были весьма красноречивы и с лихвой компенсировали плохой звук. У Акане-сан уже пар из ушей пошел, когда Шимпачи стал на колено и принялся умолять свою «возлюбленную» убежать с ним из Киото прочь от тех, кто мешает их счастью. Он, строго следуя тексту, трындел, что давно влюблен в ней, и обещал золотые горы и вечную любовь. Хейске, неожиданно для всех и, в первую очередь, для самого себя, вошел во вкус и практически бросился на Шимпачи со страстными поцелуями. «Герой-любовник» с тихим ужасом в глазах наблюдал за ломанувшимся к нему Хейске. Акане-сан более не могла смотреть на эту «феерию страсти». Девушка засучила рукава и решительно направилась к «сладкой парочке». Впрочем, не только она не смогла стерпеть. С абонированного места на галерке прямо к подмосткам направлялся ещё один зритель. Сано пихнул локтем Юкиширо: – Чёрт… у нас проблемы… Но в районе партера Сайто был перехвачен актрисой второго плана. Юки, насколько могла, задерживала нежелательное вторжение на сцену героя из совсем другой пьесы. На сцене пылкий диалог влюбленных был разбавлен появлением Акане-сан. Хейске испуганно прикрыл лицо длинными рукавами кимоно, а Нагакура мастерски изобразил крайнюю степень удивления и не менее мастерски уклонялся от метких ударов туфлей. – Ах ты, бабник! Лохматый болван! – А ты что, влюбилась в меня? – Да с чего ты взял? – А зачем ты тогда сюда пришла? – А? – Акане-сан впала в легкий ступор, не зная, что ответить на вопрос. Шимпачи лыбился, жутко довольный выражением лица докторши. Девушка, наконец, нашлась: – Я пришла, чтобы сказать, какой ты подлец и мерзавец! – Какое тебе дело? Я тут, между прочим, личную жизнь налаживаю! – Я сейчас кому-то личную жизнь как налажу…. – послышалось рядом. Даже в темноте было видно, как побледнел Нагакура, когда Сайто вытащил из ножен свою катану. Только тут он догадался, что имела в виду Томоэ, когда говорила о рубке на кусочки. А он-то думал, что Юкиширо шутит. Но, в отличие от своего брата, Томоэ была серьезна. Так как отступать было уже поздно, да трусом Шимпачи не был, то ему не оставалось ничего другого, как вытащить катану, принимая тем самым вызов Сайто. – Вот чёрт... похоже, комедия превращается в драму, – прошептала Томоэ, наблюдая из-за кулис происходящее. Естественно, с момента появления на сцене зрителей, всё пошло не по сценарию. – Нет! Акане-сан оттаскивала Сайто от Шимпачи, который, видимо, решил примерить на себя роль то ли Ланселота, то ли Ромэо, то ли идиота, и смело ринулся в бой. Только Хейске не отступал от роли и стоял на заднем плане, закрыв рукавами лицо. – По-моему, это уже какой-то фарс, – хихикнул Харада, глядя, как докторша набросилась на Сайто с туфлей. – Не смей его трогать! – вопила Акане-сан. – Чего это ты его защищаешь? – рыкнул Хаджиме, пытаясь отцепить пальцы девушки от своей левой руки, – Сама говорила, что он – мерзавец. – И подлец, – добавил Нагакура. – Да перестаньте вы! – закричала Акане-сан, и её крик на мгновение остановил обоих. Но только на мгновение. Страсти накалялись, и по всему было видно, что оба парня жаждут этого поединка. Сайто снял куртку и швырнул в сторону: – Шимпачи Нагакура, вся сущность моих чувств выражена в одном слове: мерзавец. Шимпачи последовал его примеру: – Я вижу, ты меня совсем не знаешь… – Плевать хотел я на тебя, презренный червь, – с раздражением в голосе произнес Хаджиме, – я кровью должен смыть то оскорбленье, которое нанес ты мне и этой юной деве! – Что за бред? – Томоэ и Сано переглянулись и во все глаза пялились на актеров погорелого театра. – Мне говорили, что отважен ты, но вижу я, что ложны эти слухи, – пафосно произнес Шимпачи, – почту за честь их опровергнуть я вот этим вот клинком. Сайто парировал: – Все твои словес плетенья на деле – только бесполезный трёп. Пусть сменит болтовню звон и лязг клинков. Хейске, которому ничего видно не было, но зато было слышно превосходно, подумал: «Мне кажется, или они перешли на верлибр? По-моему, я даже где-то уже слышал эти слова….» Сано, внимательно следивший за происходящим из-за «кулис», почесал затылок: «Мне кажется, или у этих двоих свой план развития событий?» Сайто остановил рубящий удар соперника: – Ты шашни водишь с недостойной дамой, тем самым раня сердце более достойной. За это ты умрешь! – Это кто тут недостойная дама? – зарычала Томоэ, и Сано стоило огромных усилий удержать этот ураган эмоций, который готов был вломиться на сцену и накостылять всем по голове. – Томоэ-доно, что Вы стоите? – Акане уже было бросилась к Хейске, чтобы «виновница» дуэли помогла растащить парней, но Юки вовремя закрыла собой свою «госпожу», сказав, что не подпустит к ней никого. Акане-сан вновь бросилась разнимать дерущихся, которые явно вошли во вкус. – Не волнуйтесь, я расквитаюсь с этим мерзавцем, – заверил девушку Сайто. – Нет! – завопила докторша не своим голосом, увидев, что клинок Хаджиме врезается в бок Шимпачи. Катана выпала из рук Нагакуры, а сам он рухнул на колени. Сайто занес клинок для последнего «щадящего» удара, который должен был избавить Шимпачи от долгих страданий и отправить его в лучший мир. Акане бросилась к ним и ухватила Сайто за ногу. Куда только делась вся её ненависть? По лицу градом катились слёзы. Она умоляюще смотрела на Хаджиме, который вынес свой приговор противнику. – Нет… пожалуйста… – голос Акане-сан дрожал, – я… я же люблю его… – Я так и знал! – победоносно воскликнул Шимпачи и тут же вскочил, но, скорчившись от боли, рухнул обратно: – Твою ж мать… Сайто-сан… мы так не договаривались… – Прости, Нагакура-кун, – Сайто подошел к «злейшему врагу» и протянул руку, помогая встать, – не рассчитал немного. Я ведь не думал, что она бросится разнимать нас. Акане-сан во все глаза таращилась на «мертвеца»: никакой раны в боку не было. – Ах ты, мошенник! – слезы моментально высохли, и на бедного Нагакуру посыпался шквал ударов разгневанной девушки, – Да и Вы, леди, хороши, нечего сказать! Докторша подошла к «Томоэ» и резким движением убрала руки Тодо. – Хейске-кун? Тодо улыбнулся во все тридцать два зуба: – Правда, я классно сыграл? – А где… – Акане вертела головой по сторонам, ища Юкиширо. – Хм. Думаю, режиссер этого бреда где-то там, – Сайто указал в сторону сосен, где располагались «кулисы». Но в этом уже не было необходимости, поскольку Томоэ уже мчалась к ним на всех парах и её «Вот теперь я тебя точно убью, сволочь!» не предвещало ничего хорошего для одного из участников представления. Сано, бегущий следом, активно махая руками, показывал, что лучше бы Сайто скрыться куда подальше. – Недостойная дама? – Томоэ бесцеремонно выхватила из рук Акане туфлю и щедро осыпала ударами Хаджиме, – И как ты посмел назвать моё гениальное представление бредом? Побои парень долго терпеть не стал. Выхватив «оружие» врага, он преспокойно произнес: – Ещё недавно вычитывала брата за то, что тот играет чувствами людей, а сама, на деле, ещё похлеще его оказалась. – Много ты понимаешь! Это для благого дела! – И вообще, если так хочешь меня убить – подыщи себе оружие получше. – Да тебя и лопатой не убьешь! – фыркнула девушка и мгновенно утихомирилась, осознавая, что её план был раскушен и безнадежно провален. Акане-сан привела себя в порядок, отряхнув одежду и поправив растрепавшиеся волосы: – Так вы все это подстроили специально? – Ну да, – хихкнул Шимпачи. – Молчи, болван! – Акане пихнула его локтем в тот самый бок, на который пришелся удар Сайто, – я не тебя спрашиваю. Юноша поморщился от боли: – И ты не вылечишь меня? – Вообще-то, я уже говорила: у меня нет лекарства от глупости! – Значит, вы с ним, – начавшая рассуждать логически, Томоэ ткнула пальцем в Сайто, – сговорились, да? Шимпачи утвердительно кивнул. – И ты мне ничего не сказал… Снова кивок. Глаза Юкиширо метнули в шинсена молнии: – Нагакура, ты сказочный идиот. Шимпачи не обратил внимания и пояснил: – После того, как Томоэ-доно назначила время и место встречи, Сайто-сан сразу заподозрил, что что-то не так и пришел прямо ко мне. Ну, я и рассказал ему всё. Мы ведь с Сайто-саном давние знакомцы, – Нагакура весело подмигнул и похлопал парня по плечу. – Что правда, то правда. Но ты, – Сайто понизил голос, чтобы его услышал только Шимпачи, – не смей называть её «дорогуша»! Но юноша не заметил этого «комплимента» в свой адрес и взахлеб рассказывал, как они с Хаджиме внесли изменения в сценарий, как он боялся забыть текст, как вместе с Юки они уговаривали Хейске нарядиться в красотку и множество всяких других подробностей. – Да, кто бы мог подумать, что ты способен на что-то подобное, – цокнула языком докторша. – Э-э-э, женщина! Куда делся голос влюбленной юной девы? – Чего только в бреду не скажешь, – отмахнулась Акане-сан и пошла домой, не отказавшись, впрочем, от сопровождения в лице того же Нагакуры. Чем закончилась эта прогулка, история умалчивает, но на следующее утро оба ссорились, как обычно, хотя для опытного глаза было видно, что эти препирания очень уж смахивали на показушные. Кроме того, из достоверных источников появилась информация, что их обоих якобы видели заходящими в кинотеатр на последний сеанс. А на следующий день Хейске сам слышал, как Шимпачи рекомендовал Хараде пригласить О-Масу на какую-то романтическую комедию на последний ряд. Правда, когда Сано спросил, о чём эта комедия и чем, собственно так понравилась, Нагакура слегка покраснел, но ответить так и не смог. Тодо сбросил гэта и печально вздохнул: – Жаль, что я не додумался заснять эту постановку. – Не волнуйся, я все снял. – Ямадзаки-сэнсэй! – радостно воскликнул Хейске, увидев знакомый силуэт ниндзя. Он совсем забыл, что связной Айдзу не только ниндзя. Сусуму как-то рассказывал, что его первым местом работы была местная телекомпания, где он был оператором в блоке новостей. – Да уж, давно я так не веселилась! – из тени вышла какая-то девушка с камерой на плече. Тодо попятился назад: – Ямадзаки-сэнсэй, кто это? – А, знакомьтесь, это – Хикари. Моя девушка. – Ямадзаки-сэнсэй не говорил, что у него есть девушка…. – Ну, видимо, Хейске в женской одежде может составить ей конкуренцию, – внес свою лепту Юкиширо. Все, включая Тодо, дружно рассмеялись. – Аоши! – радостно воскликнула Юки и тут же бросилась на шею своему жениху. – Э-э-э, полегче! На этой шее ещё моей сестре сидеть! – Да ты сегодня в ударе, – мрачно ответила Томоэ. – Что, проиграла и ещё обижаешься? – Это нечестно! Вы с ним, – девушка бесцеремонно ткнула на Сайто пальцем, – сговорились! – Бездоказательно, дорогой Холмс, бездоказательно, – улыбнулся Аоши, – кстати, мне, пожалуйста, карри удон. – А что, можно заказывать? – облизнулся Харада. – Ну, она же проиграла спор, – «сдал» сестру Юкиширо и, подхватив Юки под локоток, предложил ей прогуляться по залитому луной саду, раз уже выпала такая возможность, – так что не стесняйтесь! До Томоэ дошло: – Так вы ВСЕ знали? Она обиженно надула губки и сложила руки на груди. – Тогда мне данго и окономияки, – начал загинать пальцы Сано, – а ещё темпуру и красный мисо. – А не лопнешь? – скептично покосился на него Хейске. – Молчи, женщина! – хихикнул Харада, чем изрядно разозлил товарища. – А Тодо-сану идет женская одежда, – раздался смешок откуда-то слева. – Ямадзаки-сэнсэй, а она тут что делает? – Тодо ткнул пальцем в сторону Хоши. – Ну, мне нужен был звукооператор, – пожал плечами Сусуму, – Мне, кстати, карри. Связной кивнул своей девушке и они оба скрылись. Очевидно, тоже отправились на романтическую прогулку. Хейске, услышав голосок Хоши, тут же принялся со сверхскоростью стирать с лица пудру, но, поскольку тонкости макияжа ему были неизвестны, то он лишь усугубил ситуацию, превратившись из красавицы-леди в побитую злой судьбой уродину. – Давайте, я помогу Вам, Тодо-сан, – Хоши, невзирая на все протесты со стороны парня, отвела его в сторонку и принялась тщательно соскребывать наложенную часом ранее штукатурку. Вопреки мыслям Хейске, девушка даже не думала издеваться над ним или подкалывать. – Да что б я ещё раз оделся в эти тряпки…. – бурчал Хейске, стаскивая с себя кимоно Юки, – Как вы в нём ходите? – Не знаю, – пожала плечами Хоши, – у меня никогда не было кимоно. Тодо с удивлением смотрел на неё, пока она тщательно стирала белила с его лица. Действительно, девушка никогда не носила ничего, кроме своего привычного короткого хаори. И тут, когда Тодо, наконец, распутался из проклятого бабского шмотья, его голову посетила гениальная идея. Он уже мысленно представил, что завтра же отправиться в самый лучший магазин и купит для неё самое красивое кимоно, даже если оно будет стоить целое состояние. К чести Тодо, следует отметить, что задуманное он осуществил. Правда, ему пришлось выложить за эту покупку почти всю свою премию, но это было такой мелочью по сравнению с той радостью, которая озарила лицо девушки, едва она развернула подарок. Хейске, ощупывая лицо, с которого уже была соскоблена штукатурка, посмотрел на девушку и протянул: – Да уж, со мной тоже можно чокнуться…. Хоши чуть смутилась: – Я могу ответить словами классика: «Лучше чокнуться с тобой, чем без тебя». Она чмокнула его в щеку, отчего Тодо залился краской до самих ушей. – Э, я что, официантка вам? – обиженно надула губы Томоэ, выслушивая длиннющий перечень блюд. Но спор есть спор. И она его проиграла. Ну ладно, она ещё рассчитается с этими двумя прохвостами! Не зря же её прозвища – «Гроза кастрюль» и «Адский пекарь». Харада, наконец, закончил делать свой заказ, перечислив чуть ли не все меню из своего любимого ресторана. Поблагодарив ещё раз Сайто за халявный обед, Сано стал крутить головой в поисках О-Масу. Он весь вечер хотел ещё раз с ней поговорить, чтобы она перестала на него дуться. Юкиширо молча ткнула пальцем в сторону, куда пару минут назад скрылась девушка, воспользовавшись тем, что Харада долго выбирал десерт. Парень благодарно подмигнул «жертве кулинарной науки» и поскакал вдогонку за дамой своего сердца. – Блин, такое ощущение, что я точно в какой-то мелодраме снимаюсь, – недовольно фыркнула Томоэ, глядя на расходящиеся по парку парочки, – Те – целуются, те – под луной гуляют. Тьху! Куда не плюнь, романтики везде, блин! Действительно, воспользовавшись тем, что ночь выдалась чудо, как хороша: луна и звезды освещали парк, а в воздухе витал аромат весенних цветов, все разбрелись парочками. И только Сайто остался стоять и с невозмутимым видом втыкать в телефон, пока парни раздавали Томоэ «ценные указания» по поводу того, чего побольше класть в то или иное блюдо. Хаджиме поднял голову, оторвавшись от своего жутко увлекательного занятия: – Похоже, только у нас все с головой в порядке. – Похоже…. Повисла пауза и Сайто, воспользовавшись этим, молча предложил девушку руку. – Вот не мог раньше так сделать? – проворчала Юкиширо, но все же взялась ладонью за локоть Сайто. – Тогда мы все пропустили бы такой обед. «О да! – злобно хихикала в мыслях Томоэ, – Это точно!» – Мне, кстати, что-то на твоё усмотрение. – Шутишь? – Нисколько. «Интересно, что ты выберешь: пригоревшую якисобу или переперченный рамен?» Но вслух она произнесла, естественно другое: – Можно поинтересоваться? Сайто утвердительно кивнул. Томоэ, выждав пару секунд, будто колеблясь, спрашивать или нет, задала вопрос, который интересовал её всю эту неделю: – Кто эта особа, которая все время пишет тебе сообщения? Сайто хмыкнул, вспоминая это бессчетное количество sms: – Очень похожа на тебя. – Да? – Тоже заноза. – И как её зовут? – Аоши. Томоэ сердито насупила брови: – Вот подлец. – Что ж, это ТВОЙ родственник. Вижу, тебе с ним повезло. – Вы с ним сговорились, верно? Сайто залез в нагрудный карман и достал оттуда заботливо сложенную красную ленту: – Это, кажется, твоё? Томоэ удивленно воскликнула: – Откуда она у тебя?! На нежном алом шелке чернилами было старательно выведен символ «томоэ». – Оттуда, где ты её потеряла. Томоэ почесала затылок и скривила рожицу: – Хм… я не помню. Впрочем, я многого не помню из-за… неважно. Они подошли к воротам штаба, и Юкиширо постаралась перевести разговор на другую тему: – Я должна извиниться за своё навязчивое поведение в течение этой недели. Просто я не хотела проигрывать спор. Уголки губ парня дернулись в полуулыбке: – Нет тебе прощения. Томоэ захлопала ресницами, восприняв слова Сайто всерьез: – Как это? Мы же друзья?! – Нет. Томоэ удивленно подняла брови: – Почему? Хаджиме сглотнул и сжал левую руку: – Потому что ты мне… В кармане Томоэ пискнул телефон, оповещая о приходе сообщения. Девушка тут же переключилась на свой мобильник: – Хм… Юки… Интересно, что ей надо… Сайто отвел взгляд в сторону: «Почему эта девушка появляется в тот самый момент, когда я почти ей сказал?» Томоэ, не прощаясь, направилась в казарму. Сайто окликнул её: – Нагакура-кун говорил, что у тебя была личная заинтересованность в сегодняшнем деле. Жаль, что твой план не сработал… Томоэ хитро улыбнулась: – А кто сказал, что он не сработал? Хаджиме упал на кровать и, закинув руки за голову, уставился в потолок. Все его мысли были заняты отнюдь не работой, как все четыре предыдущих года, а одной весьма строптивой особой. Одна мысль о капризно надутых губках заставляла появиться на его серьезном лице улыбку. «С огнем играешь, Хаджиме….» Один неверный шаг, одно необдуманно сказанное слово и между ними разверзнется непреодолимая пропасть. Нет, он, конечно, знал, что женщины – создания непредсказуемые, но, похоже, неосознанно выбрал доселе неизвестный науке экземпляр. Из глубин памяти всплыло воспоминание, и Сайто был изумлен тем, каким блеклым оно стало. «Не может быть… я был уверен, что мне не удастся забыть… но… я уже не помню её. Ясо-сан…. Неужели она была лишь миражом? Тенью, которая лишь осеняла истинное солнце и которая исчезла с его первыми лучами? Или я уже тогда был в неё влюблен? Я так долго не мог вспомнить эти огромные черные глаза…. – на губах заиграла легкая улыбка, – В них лучше не смотреть, а не то утонуть можно. Ты можешь говорить всё, что угодно, но если это любовь, она не может быть не взаимна. И я готов ждать, пока ты это поймешь, хоть целую вечность….» Но на утро понедельника Сайто очень усомнился в своих предположениях, когда в его присутствии Томоэ чуть ли не прямым текстом заявила Хиджикате, что тот ей нравится. Он мог поклясться, что никогда не видел фукучо таким смущенным, и что глаза у Юкиширо буквально пылают каким-то странным огоньком. Да и самого себя он не узнавал: его буквально сжигало изнутри. Она, не целясь, бьет по самым уязвимым точкам, с такой точностью, будто она демон, а не человек. – Ты не шутишь? Ты отправляешься с нами на патрулирование? Хейске от радости чуть в пляс не пустился, когда на следующий вечер Юкиширо присоединилась к их компании. – Ну, я же всё ещё состою в отряде, – пожала плечами Томоэ. Она, как могла, показывала, что ей безразлично выгонит её Хиджиката и Кондо или нет. Но на самом деле, она была счастлива остаться здесь, где она обрела стольких друзей. – Да, монстрик весьма настойчива, – хмыкнул Аоши, засовывая оружие за ремень. – Я же просила не называть меня так! Юкиширо сменила форму, стыренную у брата, которая была на пару размеров больше, на более привычную, которую одевала на задания Айдзу. Правда, на ней не было никаких знаков, которые бы указывали, что она – одна из шинсенов, но это было очень даже кстати. Вместо катаны она, как и брат, была вооружена кодачи. – Фу ты, – замотал головой Шимпачи, – кто из них кто? В сумерках Томоэ от Аоши отличали лишь собранные в хвост длинные волосы. Хиджиката вышел на крыльцо, сделал строгое лицо: – Юкиширо Аоши – ты патрулируешь с нами. Аоши молча кивнул. – Юкиширо вторая ты остаешься в штабе. – Чё это? – Томоэ скрестила руки на груди. – Потому что женщины выполняют в штабе только обязанности обслуживания, – безапелляционно произнес замком и дал знак отправляться, – Ямадзаки, ни шагу от неё! Сусуму кивнул и, посмотрев на выражение лица Томоэ, пожал плечами: приказ есть приказ. – Так, на всякий случай, – пояснил фукучо недоумевающему Кондо. – Указывают… будто я сама не знаю, что входит в мои обязанности, а что – нет, – ворчала Томоэ, перепрыгивая через забор, едва шинсены скрылись из виду. – Может, не стоит нарываться? Хиджиката за такое по голове не погладит, – Ямадзаки, как и обещал, ни на шаг не отходил от Юкиширо и тоже покинул штаб вышеописанным способом. Девушка возмущенно посмотрела на связного: – Что-то я не припомню, когда это твоим начальником стал Хиджиката, а не Катамори-сан. Какая, чёрт возьми, разница: парень я или девушка? Не каждый мужчина владеет оружием так, как я! А меня чуть ли не прямым текстом отправляют на кухню! – Тебя попробуй, отправь… – почесал затылок Сусуму. – Что? – не расслышала Томоэ. – Что верно, то верно, – согласился Ямадзаки и решил деликатно перевести разговор на другую тему, так как знал, что жаловаться на начальство Юкиширо может часами, – может, скажешь, куда мы направляемся? Или мы так и будем наматывать круги по Киото? – Куда мы направляемся? – переспросила Томоэ, обращаясь больше к себе, чем к напарнику, – Не знаю. Но сегодня должно случиться что-то. Просто не может не случится…. – Ого, – Сусуму хоть и не был доволен ответом, но понял: на что-то более вразумительное рассчитывать не придется, – И откуда такие сведения? – Это только догадка и вероятность приблизительно один к трём…. Но сегодня последний день пребывания премьер-министра в Киото, а Тёсю до сих пор ничего не натворили. У них в запасе только эта ночь и я не верю, что они профукают возможность нанести удар по репутации Катамори-сана. Нам сюда. Юкиширо помчалась вверх по улочке прямо к мосту, переброшенному через один из многочисленных каналов, пару раз споткнувшись о собственные ноги и набив шишку вывеской магазина сувениров, когда перепрыгивала растянувшуюся на дороге кошку. Ругаясь, на чём свет стоит, что совести у владельцев лавки совсем нет – так ведь и убить туриста недолго, она резко затормозила у поворота, из-за чего Ямадзаки незамедлительно в неё врезался. Связной, выглядывая из-за цветочных горшков, выставленных на улицу какой-то заботливой домохозяйкой, насчитал чуть больше десятка людей Тёсю, явно карауливших кого-то у гостиницы. – Я с той стороны, – коротко бросил он своей напарнице и исчез. Томоэ подождала пару секунд и, как будто случайно, задела локтем цветочный горшок. Звук разбившегося вдребезги глиняного изделия, моментально привлек к себе внимание шинигами. Все они, как один, повернулись в сторону, где пряталась Томоэ, но атака на людей Тёсю началась совершенно с другой стороны. Ямадзаки одним из своих фирменных приемчиков отправил в канал сразу двоих. Юкиширо, улыбнувшись, вытащила кодачи и одним прыжком очутилась на одной из самых выгодных для нападения позиций в данной ситуации. Наконец-то у неё есть возможность применить технику нито рю, которой её научил Аоши. – Давно хотел спросить, – Сусуму остановил последнего нападавшего точным ударом в под дых, – как ты угадываешь, где они находятся? Юкиширо перевела дыхание и убрала кодачи в ножны: – От них чуть ли не за километр несет серой и ещё чем-то. – Серой? – Ямадзаки задумчиво потер подбородок. Он за все время своей работы никогда не ощущал от шинигами запаха серы. Но Томоэ-то виднее: после апрельских событий прошлого года обоняние у неё, как у гончей-ищейки. – А я чем пахну? – Хвоей, – коротко ответила девушка, – Или грейпфрутом…. – она помолчала и добавила: – Но это только, когда ты его ешь. – А Хиджиката? – Неприятностями, – раздалось за их спинами. Томоэ и Ямадзаки так и подскочили от неожиданности. Шинсеновский замком снова подкрался слишком незаметно. Подкрепление со стороны шинигами подоспело так же неожиданно, и теперь уже Хиджиката сражался плечом к плечу с лучшими агентами Айдзу. – Ямадзаки! Я же дал приказ не отходить от неё ни на шаг! – Ну, так я и не отхожу, – бесстрашно ответил Сусуму, хотя грозный вид фукучо внушал ему опасения. Когда у связного закончился запас сюрикенов, он, наконец, вытащил нагамаки, чем поверг своих противников в легкий ступор, переросший в панику. Ибо Ямадзаки владел этим редким видом оружия в совершенстве. Томоэ, покончив со своей частью противников, вернула свои кодачи в ножны и отряхивала руки. – Юкиширо, – зашипел замком. Предчувствуя лекцию о пытке документацией, Томоэ интуитивно приняла защитную позицию. – Нулевой отряд не входит в прямое подчинение к Вам! И если хотите знать, почему я здесь… – Да слышал я! – Хиджиката смахнул со своего клинка кровь, и отправил его в ножны, – Я с самого штаба следую за вами. – Что-о-о? – у Ямадзаки и Томоэ челюсть отвисла. Как, чёрт возьми, они не почувствовали слежку? – Но, если этот пустяк, – замком кивнул в сторону убитых шинигами, – и есть тайный план Тёсю, то, право, не стоило так беспокоиться. Тираду Хиджикаты прервал вой полицейских сирен в двух кварталах. – Чёрт! Засада здесь была отвлекающим маневром! – Юкиширо помчалась по улицам. – Она всегда так, – пожал плечами Ямадзаки и последовал за ней. Хиджикате ничего не оставалось, кроме как следовать за своими подчиненными, которые ни в какую не хотели подчиняться. По пути он решил, что отчитает эти двух в штабе при всех, чтобы пристыдить, как следует и хищно ухмыльнулся, представляя, как огласит наказание – неделю, хотя нет, две недели написания отчетов за весь штаб. Но добежав до перекрестка, которые уже оцепили полицейские, у Хиджикаты чуть волосы дыбом не встали: в луже собственной крови лежал министр иностранных дел – Сакамото Рёма. – Это он… его почерк…. Даже в таком тусклом освещении, какое только возможно на узких улочках старого города, было видно, каким серьезным стало лицо Юкиширо. – Может, мы ещё успеем догнать их, – Ямадзаки внимательно изучал отпечатки следов на клумбе, где в зарослях бамбука и скрывался убийца. Хиджиката жестом указал, что Сусуму следует осмотреть крыши, Томоэ – соседний переулок, а сам выбрал для себя наиболее, как он считал, опасное направление. Осторожно пробираясь по улице, где время от времени вспыхивали и тут же гасли фонари, фукучо мысленно прокручивал возможные последствия убийства такого видного политика, как Сакамото Рёма. Без сомнения, в его лице страна потеряла блестящего дипломата: он столько лет, хотя и с большим трудом, занимался урегулированием конфликтов, то и дело вспыхивавших между враждующими политическими сторонами. Рёма, словно дамба, сдерживал бушующий поток и теперь, когда дамба разрушена, этот поток может уничтожить то, что создавалось десятки лет. Удивительно, как смерть одного-единственного человека может изменить ход истории. Замком услышал подозрительный шорох и, насторожившись, вытащил катану. На серьезном лице появилось ни с чем несравнимое удивление, когда из-за угла осторожно оглядываясь по сторонам, вышла его собственная жена. – Чизуру? Что ты здесь делаешь? – Я была в гостях у подруги – она живет на соседней улице – и увидела, как ты.... Дальше её речь была прервана её же собственным криком: между Хиджикатой и Чизуру, как из-под земли, вырос шинигами. Но выглядел он действительно устрашающе: волосы его были белыми, а в глазах сверкал недобрый огонек. Девушка, перепугавшись до смерти, попятилась назад: – Кровопийца! Он убьет меня и выпьет мою кровь! Ухмыляясь, шинигами сделал шаг в сторону Чизуру, подбрасывая в руке яблоко: – Мне не нужно твоя кровь…. Боги смерти едят только яблоки… Хиджиката достал из нагрудного кармана флакон с отимидзу и откупорил его. – Нет! – Томоэ метнула в сторону фукучо сюрикен, который попал точно в склянку и её кроваво-рубиновое содержимое пролилось на мостовую. Хиджиката удивленно смотрел на выражение лица Юкиширо. Ещё никогда ему не доводилось видеть её перепуганной. – Никогда… никогда не делайте этого, Хиджиката-сан… Лицо Хиджикаты перекосило от ужаса, когда он увидел, что шинигами спускает курок, на прицеле которого находится его жена: – Чизуру! Четыре выстрела, прогремевшие один за другим, нашли свою мишень. «Вот чёрт…. И опять в спину…» Томоэ, в спине которой зияло четыре пулевых отверстия, покачнулась и упала на колени. Хиджиката отпрянул назад: она использовала сукучи, чтобы опередить выстрел и закрыть собой Чизуру. Жена фукучо стояла, не придя в себя от случившегося: – Но почему, Томоэ-доно…. Юкиширо отхаркнула кровь: – Я уже говорила Вам…. Из-за того, что вы не слушаете меня, мне приходиться повторять дважды…. Счастье чуждо мне…. Но это не значит, что я не стану защищать счастье других… – Томоэ…. – Томоэ-доно, – поправила его Юкиширо. Хиджиката чуть не поперхнулся от такой поправочки: она стоит на грани жизни и смерти, но все же находит время для сарказма. – Томоэ-доно…. Если я… – Поцелуйте меня… Хиджиката немало удивился последнему желанию умирающей. Он вопросительно посмотрел на жену, и Чизуру, уже практически рыдая, утвердительно кивнула. Томоэ слабо улыбнулась: «Вот лопух…» Тоши склонился над умирающей, но тут из-за его спины раздался голос шинигами: – Э-э, что, забыли про меня, да? У меня ещё остались патроны! Ну, что скажете? Бог смерти целился в фукучо и улыбался во всю ширину рта. – Ну, я могу вернуть тебе остальные…. Улыбка на лице шинигами сменилась ужасом, Хиджиката и Чизуру не верили собственным глазам: Юкиширо, которая должна была быть мертва, поднялась. В правой руке, между окровавленными пальцами она сжимала четыре пули, извлеченных из собственного тела. – Что? – только и смогли выдавить из себя все трое. Юкиширо недовольно прикрыла глаза: – Вот сволочь! Не мог подождать пару секунд! На Томоэ не было ни царапинки: смертельные раны затянулись в мгновение ока. Но как она изменилась…. Глаза пылали дьявольским огнем, и без того худое тело превратилось просто в кости, обтянутые кожей, которая стала бледной, а местами даже прогнившей, как у разлагающегося трупа, волосы побелели, а на тыльной стороне ладони засветилась пентаграмма. Демон, возникший вместо Томоэ, метнул в шинигами его же пули с такой скоростью, что тот даже вскрикнуть не успел, как замертво свалился на мостовую. Чизуру от переизбытка чувств шмякнулась в обморок, так что наслаждаться видом отвратительного чудовища Хиджикате пришлось самому. Он, как завороженный, не мог отвести взгляд от истинного демона, стоявшего перед ним. Он сотни раз представлял себе, как может выглядеть гость из преисподней, но даже самые ужасные образы, которое рисовало его воображение, казалось блеклыми, когда он увидел истинную сущность Томоэ. Очи демона ветров пылали огнем, меняющим свой цвет. Любой человек, заглянувший в них, сгорел бы изнутри, но Тошидзо казалось, что он может выдержать этот взгляд хоть целую вечность. Вдруг он почувствовал, что силы стали покидать его и в одну секунду глаза демона стали вновь человеческими, волосы приобрели свой естественный цвет, и вот уже перед фукучо стояло не исчадие тьмы, а Томоэ Юкиширо. Такая же, как и была прежде, только пентаграмма с левой руки не исчезла, оставшись черным пятном, как напоминание. – Не стоит пытаться заглянуть в сознание демона, – девушка так же пристально смотрела на замкома, – его взгляд способен высосать душу из тела, – промолчав мгновение, она добавила: – Если, конечно, она у Вас есть…. «Чёрт… – выругался про себя Хиджиката, – Опять сарказм. Что за девушка…» – Значит, ты не человек? Томоэ хмыкнула: – А Вы весьма наблюдательны. 8 апреля прошлого года, во время нападения богов смерти на полицейский департамент я получила смертельное ранение – «крылья» шинигами. Для того, чтобы спасти мне жизнь, Айдзу использовал эликсир, который хранился в его семье с древних времен, побочное действие которого не было ему известно. Как видите, я получила не только исцеление, но и новые возможности. Я могу за считанные дни овладеть любым стилем кэндзюцу, выучить хоть сотню иностранных языков, распознать по запаху любого человека, мои раны затягиваются в считанные секунды. Но цена за всё это такова, что я постепенно превращаюсь в демона. С каждым разом после использования своих странных возможностей мне становится все труднее принять человеческий облик и когда-нибудь настанет тот день, когда во мне не останется ничего человеческого, и я не смогу вернуться, – Томоэ глубоко вздохнула перед тем, как произнести те слова, ради которых она начала весь рассказ: – Поэтому я прошу Вас, Хиджиката-сан, когда это случится… убейте меня…. Фукучо нервно сглотнул: его в жизни никогда о таком не просили. – Почему я? – Вы – единственный, кто сможет это сделать. Тот наш поединок…. Вы смогли победить меня, хотя я использовала свою демоническую силу. – Нет, – безапелляционно ответил Тошидзо. – Вы – единственный человек, способный остановить силу разрушения, которая вскоре окончательно поглотит меня. И Вы единственный, кто, кроме Айдзу и брата, знает о моей истинной сущности. Никто из них не сможет причинить мне вред. – А я, по-твоему, смогу? – Вы ведь тоже в некотором смысле демон…. Убить себе подобного не является для Вас проблемой…. Хиджиката твердо произнес: – Нет. – Это буду уже не я. Ну же, Хиджиката-сан, Вы ведь уже сражались с чистокровным демоном, если я не ошибаюсь. – Нет, – ответ фукучо был так же решителен. – Могут пострадать другие люди…. Возможно, среди них будет и Кондо-сан…. На этот раз Тошидзо не ответил. Почувствовав, что фукучо колеблется, Юкиширо, подняв яблоко, лежавшее около трупа шинигами, бросила взгляд на обнаженное лезвие его клинка и добавила: – Взамен я научу Вас удару, способному разрушить контратаку первого тайного меча Тёсю. Вам несказанно повезло, что что-то или, вернее, кто-то, – Томоэ бросила взгляд на Чизуру, – спас Вас, помешав поединку. Хиджиката невольно сделал шаг назад: – Откуда ты… – Такой след, как на Вашем клинке, остается только в случае, если удар первого тайного меча не был отбит. Могу поспорить, на теле у Вас осталась соответствующая рана. Если хотите, я даже могу назвать имя того, кто был Вашим противником. Подумайте, как следует, ведь Вы с ним ещё встретитесь. – С чего ты взяла? – Судя по тому, что Вы живы, и зная Ваш и его дотошный характер, поединок должен быть завершен. Хиджиката молчал. Томоэ вертела в руках яблоко, изредка его подбрасывая: – Первый тайный меч после выхода из сукучи – любимый удар Казамы. – Откуда ты… – Вы солгали, когда говорили, что знали о сукучи, но никогда не видели его в действии. У человеческого тела нет таких возможностей. Эта техника ускорения подвластна лишь демонам или тем, кто обладает демонической силой. Да и то, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Это не Z – его оружие – кодачи – не оставит такой след. Двое остальных принципиально не сражаются с людьми. Остаётся только Казама. Хиджиката скрестил руки на груди, как будто пытаясь создать препятствие для всевидящего ока Юкиширо: – Похоже, Вы пользуетесь ещё одним острым оружием, помимо катаны. Но такая похвала не возымела никакого воздействия на девушку: – Любой мечник должен применять в поединке и клинок, и интеллект. Отсутствие хотя бы одной из этих вещей приводит к проигрышу. Мы почти год выполняли ту работу, которую сейчас выполняют шинсены. Думаете, мы совсем ничего не знаем о своих врагах? Юкиширо сделала паузу, но потом продолжила: – Тёсю приказал собрать свой особый отряд, в который входят лучшие мастера во владении холодным оружием. – И когда они соберутся? – А чёрт их знает. У меня всего два варианта «когда» и полсотни вариантов «где». – И насколько они хороши? – Без понятия, но это они сделали Тёсю королем его криминальной империи. Кроме того, им покровительствует кто-то из правительства. И вся эта банда скоро устраивает сходняк. Тошидзо только хмыкнул. Томоэ всем свои видом дала понять, что разговор исчерпал себя, но, выдержав паузу, добавила на прощание: – Подумайте, как следует, над моим предложением. Ведь демоны умеют убеждать и куда более жестокими средствами…. Юкиширо взглядом указала на лежащую без сознания Чизуру, чем привела Хиджикату в полное недоумение. «Ну, и как понять эту девушку? Сначала она чуть ли не признается в любви, а затем просит её убить….» Томоэ подбросила и словила левой рукой яблоко: – Не прельщайтесь, Хиджиката-сан. В Вас влюблена не я, а демоническая часть меня. – А как же твои слова…. – Ревность, Хиджиката-сан, выдает лжецов. Я хотела увидеть ревность, и я её увидела. Девушка развернулась и, как ни в чем ни бывало, пошла прочь, бубня себе под нос фразу: «Почему это боги смерти едят одни только яблоки?», смысл которой замкому был непонятен. Ни Хиджиката, ни Юкиширо не знали, что за их разговором из подворотни наблюдает один небезызвестный персонаж. Ветер дул в его сторону, поэтому Томоэ не почувствовала его присутствия. «Что ж, картина становится предельно ясной….» Тень сделала шаг назад и растворилась в предрассветных сумерках. Темный силуэт, слившийся с ночным небом, осматривал ночной город. «Киото… старая столица… наконец я снова здесь…. Кажется, время не властно над этим городом. Все те же улицы, все те же дома. В это время суток город покрыт тьмой, но пройдет ещё немного времени, и он окрасится в алый. Осталось подождать совсем немного и все ваши попытки будут тщетны…. В мире нет силы, способной остановить разрушение. Особенно, если сама тьма является его союзником. Смерть одного человека такого уровня, всего лишь начало в нашей короткой, но увлекательной игре. Пожалуй, кое-кто очень удивится, когда узнает её подлинный смысл…. Но будет поздно. Этот город безнадежно прогнил и Вам его не спасти…. Наивно полагать, что призвав на его охрану демонов, ставших на сторону правосудия, Вы призвали в союзники тьму. «Ангелы Ада» всего лишь приспособленцы. Мы же вышли из тьмы. Мы пропитаны ею насквозь. Это и склонит чашу весов в нашу пользу». Тень улыбнулась, любуясь на обагренный кровью кодачи и подбросила в ладони яблоко. – Скоро увидимся, N…. ________________ Сайто Хаджиме. настоящая фамилия - Ямагучи. сын бывшего министра внутренних дел. был женат, но жену убили сразу же после окончания свадебной церемонии люди, которым он неоднократно переходил дорогу. эти же люди пытались убить Томоэ, увидев её в сопровождении Сайто. за пять минут до собственной свадьбы встречает Томоэ и Аоши, которые отстают от школьной экскурсии. эта встреча производит на него сильное впечатление, но из-за последующих событий того дня, лицо Юкиширо стирается из его памяти. когда он её вспоминает, то задается вопросом, а не влюбился ли он в неё ещё четыре года назад. единственным, кто знает о прошлом Сайто - Нагакура. Хаджиме работал на Айдзу за год до формирования Росигуми, но отрицательно ответил на его предложение вступить в этот полицейский отряд. тогда же чуть не встретился с Томоэ и Аоши во второй раз, которые тогда уже воспитывались в доме Катамори-сана. Аоши. любит подкалывать и дразнить свою любимую сестру, называя её монстриком. отлично разбирается в современных компьютерных технологиях. его лучший друг - Ямадзаки. сбегает из частной школы в Киото в возрасте 15 лет частично из-за того, чтобы найти отца. обладает своеобразным чувством юмора: с детства любит подурачить собеседников, рассказывая разные басни. мечтает, чтобы сестра стала настоящей леди, что в планы самой Томоэ никак не входит. вторая мечта - стать полицейским - осуществлена. ну, а теперь немного о женских персонажах: Юки - безусловно, самая женственная из всех ОЖП. в любой ситуации выглядит отлично. обожает кимоно, коих у неё безмерное количество. этим все время пользуется Томоэ, периодически совершая налеты на гардероб невесты брата. очень добрая и милая девушка, всегда готова помочь по мере своих возможностей. в своем женихе больше всего любит серьезность, которая странным образом совмещается с длиннющим списком его других достоинств. Акане-сан - персонаж с самым загадочным прошлым. недолюбливает мужчин и нещадно пресекает все попытки флирта. в отряде о ней известно только то, что на занимаемую ею сейчас должность её пригласил лично Кондо. Хоши - ищет свое место в жизни, из-за чего постоянно путешествует. имеет хорошие связи с воровскими шайками, поскольку долгое время входила в их состав. не рассказывает, кто и когда обучил её искусству ниндзя и почему она носит фамилию Санада, о которой знают лишь некоторые. Ямадзаки предполагает, что она ученица (а, может быть, и внебрачная дочь) одного из последних мастеров ниндзюцу, чьей фамилией она и представляется. Томоэ - персонаж, на которого постоянно "съезжает" автор. страдает излишней скромностью. постоянно врет, что не умеет готовить, хотя готовит превосходно. делает это исключительно потому, что "тогда сядут на шею и навсегда запрут на кухне". всячески препятствует тому, чтобы из неё делали леди. любит, когда её называют "госпожа" или "Томоэ-доно" и заходить в помещение через окно, а не через дверь. до происшествия 8 апреля училась на режиссерском факультете, но "умерев" в официальных документах, становится агентом Айдзу, считая, что полученные ею способности должны быть направлены на борьбу со злом. её главным личным врагом является Z, который и нанес ей смертельное ранение - "крылья шинигами". всегда поддерживает брата и проявляет свою сестринскую любовь тем, что не упускает возможности накостылять ему по шее метлой. обладает возможностью "ментальной связи" с Аоши, а так же рядом других преимуществ, недоступной другим людям. так, например, она овладела кэндзюцу за одну "Золотую неделю". её учителем является лично Айдзу Катамори. первой догадывается о том, кто является их с Аоши отцом. держит Сайто на расстоянии вытянутой руки, поскольку знает, что вскоре умрет. считает, что нравится ему только из-за того, что похожа на его жену. ________________ глава первоначально должна была быть длиннее, но последующие события автор переносит в следующую часть.