Ангелы ада

Некоторое время назад. Госпиталь «Мацумото». – А тебе здесь неплохо, – Сайто сегодня стал первым посетителем Соджи. Он обнаружил Окиту сидящим на ступеньках старой террасы. Юноша грелся на солнышке и попутно читал сборник поэзии Хиджикаты, который он нагло свистнул. – Да, только скучно, – Окита отложил чтиво в сторонку и подвинулся, освобождая место для Сайто. – И долго тебе здесь ещё воздух ногами пинать? – Врачи сказали, что до конца лета. Если доживу. Хотя они так не сказали, но явно имели это в виду. Как дела в отряде? – Так же. Вот, Хиджиката-сан просил передать тебе. Это, конечно, не катана, но все же лучше, чем ничего. Сайто вынул из полы куртки сверток и протянул Оките. – Нужно будет спрятать, пока Хиде-сан не пришла. Она запрещает мне любую физическую нагрузку. Приходится висеть на турнике по ночам. С трех до пяти. Это единственное время, когда она спит. – Везет тебе, – Сайто запрокинул голову и зажмурился. – Чем это? – начал возражать Соджи, – Она, прямо как Мицу! С той только разницей, что душ я принимаю без присмотра. Скажи, Хаджиме-кун, тебе когда-нибудь доводилось курить в душе? А на крыше, боясь свернуть шею? Сайто улыбнулся, представляя такое: – Нет. – Везет, – с нескрываемой завистью протянул Соджи, – А я уже не знаю, куда сигареты прятать. Она их везде находит! – Да уж, это тебе не за шинигами бегать. Посмотрим, не скурился ли ты за эти несколько дней. Сайто кивком головы пригласил Соджи пройтись по парку, где они могли завести совсем другой «разговор» – Несколько дней… да я здесь почти вечность… Бр-р-р! – ворчал Окита, идя за товарищем. Хаджиме свернул по дорожке, и, выйдя на небольшую полянку, сунул руку в дупло раскидистого дерева. – Вау! Может, мне здесь сигареты спрятать? Окита с восторгом наблюдал, как брюнет извлек пару боккенов и жестом предложил Соджи провести поединок. – Я же обещал тебе, – улыбнулся краешком губ капитан третьего подразделения. – Сайто-сан, ты – единственный, кто знает, что мне сейчас нужно! Радости Окиты не было границ. Он так соскучился по тренировкам, что готов был наплевать на госпиталь и свалить отсюда обратно в штаб. И это желание с каждым часом только возрастало. Приняв любимую стойку, он с восторгом смотрел в глаза Хаджиме: – В прошлый наш поединок я не успел показать тебе кое-что. Сегодня я исправлю это непростительную ошибку. – Что ж, – Сайто прищурил глаза, – я тоже не все успел испробовать на тебе. – Начали? – Оките уже не терпелось вволю помахать боккеном. – А твое мастерство выросло, – Сайто похвалил Соджи, когда его боккен раскололся от меткого удара Окиты. – Не могу не ответить того же, – шатен отбросил в сторону своё оружие, так же расколотое на две части. Юноши обменялись уважительными взглядами. Такими обмениваются довольные друг другом старые друзья, попутно договариваясь о следующей встрече. – Окита-сан! Где Вы? – Вот черт…. – огорченно опустил голову Соджи, услышав голос Хиде-сан, – Честное слово, если её кто-нибудь захочет убить, я не стану ему мешать. – Я бы полжизни отдал за то, чтобы одна особа заботилась обо мне хотя бы на одну десятую так, как Хиде-сан о тебе. – Ты не знаешь, о чем просишь, – отрицательно покачал головой Окита. – Ты тоже, – в голосе Сайто снова появилась привычная серьезность, – Соджи… – Хаджиме пристально посмотрел в глаза юноше, – меч, который ты держишь в руках. Он может защитить тебя и близких тебе людей, но может и не сделать этого…. Всё зависит только от тебя. Жизни других зависят от меча в твоих руках. Человек, владеющий мечом, который защищает, не может позволить себе права на ошибку. Хорошо запомни эти слова. И никогда не желай смерти тем, что готов ради тебя пожертвовать своей жизнью. Сайто удалился, а Соджи поплелся обратно, раздумывая над услышанным. В конце тропинки его уже встречала Хиде-сан. «Похоже, она меня запалила…..» Только Соджи успел так подумать, как девушка вовсю отчитывала его: – Я знаю, что Вы продолжаете тренировки втайне от меня! Окита тут же начал протестовать: – Я чувствую себя лучше! – Вам нужно выздоравливать в покое! – Может, мне ещё и не курить? – вспылил Соджи. Глаза Хиде расширились: – Так Вы курите? – Курил, курю, и бросать не собираюсь! – выпалил юноша и в доказательство серьезности своих слов вытащил сигарету и щелкнул зажигалкой. Хиде-сан не на шутку разозлилась. Она совершила пару неудачных попыток забрать сигарету, после чего надулась и села на ступеньки, решив наказать проказника молчанием. Довольный собой Окита сел в комнате и через распахнутые сёдзи наблюдал за этой акцией протеста, наслаждаясь тишиной и сигаретными затяжками. – Вот, думаю, – Соджи решил вспомнить времена, когда дразнил сестрицу, – может, стащить в кабинете врача бутылку вискаря? Судя по марке, должен быть неплохой…. Хиде повернулась и показала ему язык, на что юноша только довольно улыбнулся. Определенно, дразниться он не разучился. А, может, он не дразнится, а пытается флиртовать? «Чёрт знает что, – выругал себя Соджи, – ну и мысли лезут мне сегодня в голову….» Когда он собирался отпустить одну из своих шуточек, во дворик вбежало несколько человек с обнаженными катанами, и Соджи машинально сжал рукоять тайного клинка. Хиде мгновенно поднялась со ступенек, но никуда не побежала. – Окита Соджи? – рявкнул самый страшный верзила. Много ума было не нужно, чтобы понять, зачем явились сюда эти головорезы. – Хиде-сан, бегите! – Нет! – Хиде преградила дорогу преследователям Соджи, как будто её широко расставленные руки могли их остановить, – Он болен! Если вы хотите убить беззащитного человека, вы трусы! – Это не относится к Оките Соджи из Шинсенгуми! – Я не позволю вам! – Хиде и не думала сходить с места. – Хиде-сан…. – только и прошептал Окита. – Одним трупом меньше, одним – больше…. В голове Окиты с бешеной скоростью пронеслись его собственные слова: «Если её кто-нибудь захочет убить, я не стану ему мешать….» И они ужаснули юношу: неужели это действительно говорил он? – Черт, как же я себя ненавижу, – прошипел он сквозь зубы. Шинигами вытащил меч и замахнулся, но не успел опустить катану: остриё клинка Соджи уже надежно вошло в самое сердце. Парень левой рукой отстранил ошарашенную девушку. – Окита-сан! Вам же нельзя сражаться! Вы больны! Но шинсен пропустил её слова мимо ушей и несколькими взмахами меча отправил на тот свет всех остальных – Окита-сан! Вам ведь сейчас станет плохо! – Не станет, – бросил ей в ответ Соджи и, схватив девушку за руку, помчался из больницы. – Окита-сан, Окита-сан! – Хиде задыхалась от быстрого бега. Удивительно, как они быстро добежали до штаба, ведь путь был неблизкий. – Соджи, что случилось? – к парочке подбежали Кондо, Хиджиката и остальные. – Всё, ну нафиг, – Соджи глубоко дышал, все ещё держа за руку Хиде, – Все, что нужно я узнал. Они действительно вербуют больных, и кто-то подослал сегодня ко мне наёмных убийц. Все, я могу уже перестать притворяться смертельно больным? Хиде воскликнула: – Так Вы не больны? Как же вышло, что Вы попали в больницу? – Сайто, Нагакура, – скомандовал Хиджиката, – берите своих людей и живо в «Мацумото», – Окита, как разберешься здесь, – фукучо указал на девушку, – зайдешь в кабинет Кондо-сана, я там разберусь с тобой! Я тебе устрою аутодафе за провал задания! – Слушаюсь, – фыркнул Соджи. Хиде молча смотрела на парня. Тот понял, что от него ждут вразумительных объяснений, закатил глаза и затараторил: – Аоши-кун заподозрил, что шинигами совершают вербовку в свои ряды среди тяжело больных, обещая им выздоровление. Вот меня, пользуясь тем, что отряд гудел о моем сильном кашле, и отправили разузнать все об этом госпитале. Пришлось притвориться больным. – И Вы ничего мне не сказали…. А я думала…. Я же волновалась…. – Да хватит уже! – Соджи и так ненавидел себя в этот день чересчур много, – Оставь часть моего мозга Хиджикате-сану. Ему тоже не терпится его вынести. – Простите, – девушка слегка склонила голову и развернулась, чтобы уйти. – Мне сначала жутко бесило то, что ты так заботишься обо мне, и только сейчас я осознаю, насколько это было мне приятно. Соджи сам от себя не ожидал, что он способен сказать что-либо подобное. Он считал, что его язык способен только врать и отпускать колкости. Но чтобы извиняться, да ещё в такой изящной манере…. Хиде медленно повернулась: она тоже была явно ошарашена. В любой другой момент Окиту бы рассмешило выражение её лица, и он даже отпустил бы пару шпилек, но сейчас ему было не до шуток. Все внимание парня поглощала Хиде-сан. Целиком и полностью. Казалось, Окита её видит впервые: настолько новыми казались ему блестящие глаза и растрепанные волосы старшей дочери Яги. Её изящные руки, которые всегда были спрятаны в длинные рукава юкаты, но сегодня она закатила их, её худое, изможденное бессонными ночами лицо. Все теперь казалось таким таинственным и оттого – магнетически притягательным. Почему он раньше не замечал эти огромные блестящие черные глаза? В них же отражается половина мира. Окита сделал шаг навстречу: – И, когда они могли тебя убить… я впервые в жизни испугался. По-настоящему. – Окита-сан, что Вы такое говорите. – Блин, – чуть не психанул Соджи, – ты можешь не перебивать? Я и сам могу сбиться! Я впервые такое говорю! И вряд ли смогу сказать такое ещё раз. Девушка сочла за лучшее молчать и слушать, хотя у неё в голове не до конца укладывалось, что сегодня происходит. – Окита! – крик Хиджикаты, призывающий горе-ученика на разборку, окончательно сбил шинсена с мысли. Юноша подошел к Хиде-сан и взял её за руку: – Короче, нет времени объяснять. Он осторожно прикоснулся своими губами к губам красавицы и не смог остановиться. Он, от одного взгляда которого девушки теряли голову, сейчас сам, непонятно как, чуть не лишался рассудка. И это казалось бы невозможным, если бы не одно «но»: это происходило сейчас прямо посреди штаба перед «казнью», которую грозился устроить ему Хиджиката. Руки Окиты скользили по мягкому шелку волос, прижимая к себе свое едва не потерянное сокровище. – Вам нужно идти, – прошептала Хиде, мягко отстраняя Соджи. – На собственную казнь я всегда успею, – прошептал в ответ парень, снова забирая в свой плен губы девушки. И почувствовал, что тонкие пальцы Хиде зарылись в его волосы. Юноша чуть не замурлыкал от удовольствия. Прикосновения были такими нежными и осторожными, словно она боялась, не будет ли неприятна такая ласка. Окита даже забыл про Хиджикату и нагоняй, который сулил тон фукучо. Весь мир для него был сконцентрированным в этих десяти пальцах, бережно касающихся его волос. Одно прикосновение – и все из головы вылетало к чертям собачьим. Соджи, наконец, пересилив себя, оторвался от губ девушки и серьезно посмотрел ей в глаза: – Но курить я не брошу. И не проси. – Соджи! – Хиджиката устраивал «разбор полетов» после инцидента в «Мацумото» – Ты провалил операцию! – Он все правильно сделал, – пытался оправдать Окиту Кондо. Но они-фукучо «уважительная причина» как-то не успокоила. – Сайто и Шимпачи проверили госпиталь, но там уже никого не было. Это была наша единственная зацепка! Какого черта, Соджи?! Вам мало того, что новый мэр Киото такая сволочь, что его без суда и следствия на ближайшем суку вздернуть следует, да веревку жалко переводить? Окита одобрительно закивал: – Узнаю прежнего Хиджикату-сана! – Молчал бы, капитан первого подразделения…. – Так я все-таки назначен? – удивился Окита. Хиджиката бросил на стол пакет документов от Айдзу: в одном из последних приказов экс-градоначальника Киото значилось, что отряд продолжает свое существование до конца мая, поскольку Айдзу отстранили от выполнения обязанностей мэра в середине месяца. Таким образом, у Шинсенгуми было несколько недель на завершение всех дел, и, в частности, – раскрытие убийства Сакамото Рёмы. Этот прощальный подарок Катамори-сана был как нельзя кстати. В том же пакете находился и подписанный указ о назначении Окиты на должность капитана первого отряда. Причем дата внизу документа говорила, что вышеупомянутую должность Соджи получил ещё неделю назад, то бишь, только поступив в госпиталь. И это было для Хиджикаты крайне непонятно. Он шагал по кабинету, явно недовольный и ворчал: – Впервые за всю мою карьеру в звании повышают за провал задания! Компания, состоящая из Сайто, Харады, Шимпачи, Хейске, Симады, Ямадзаки и Кондо, не знала: поздравлять Соджи или нет со вступлением в должность. Окита и сам не очень радовался. Казалось, его стремления подняться по карьерной лестнице, исполнилось, но столь радостное событие омрачалось провалом операции и недовольством бывшего учителя и наставника. И чего он только согласился? Флэшбэк. Несколько дней назад. Штаб Шинсенгуми. – Думаю, тебе необходимо показаться врачу. Аоши тащил Окиту за шиворот в кабинет Ямадзаки. Тот сопротивлялся изо всех сил: – Что? Из-за такой ерунды? Подумаешь, кашлянул пару раз, так теперь консилиум собирать? Но Юкиширо был непреклонен: – Надо – значит надо. Весь штаб смотрел, как уморительно их лучший инструктор пытался вырваться из железной хватки товарища. Очутившись в святая святых Ямадзаки, Аоши тут же усадил Окиту в кресло и обратился к связному: кажется, я нашел приманку. – Что? – не понял шатен, – Кого нашел? – Слушай сюда, – Юкиширо стал быстро вводить Соджи в курс дела, – ты теперь смертельно болен. – Когда это я успел? – Слушай и не перебивай. Ты – на последней стадии туберкулеза. – Чё? А почему я не в курсе? – Уже в курсе, – поднял голову Сусуму. – Я проанализировал кое-какие факты и пришел к выводу, что шинигами, скорее всего, пополняют свои ряды в больницах, выбирая безнадежно больных пациентов. – Откуда такие сведения? – Я объясню, – в кабинет вошел Хиджиката. Очевидно, Юкиширо сразу же доложил ему, – На местах преступлений были обнаружены пятна крови, не принадлежащие жертве. Кровь несколько отличалась по цвету – она была светлее, чем должна быть. И все потому, что она – из легких. Вот мы и предположили, что убийца болен туберкулезом. Это бы не было странностью, если бы было единичным случаем. Но после просмотра ряда нераскрытых дел, мы обнаружили подобное и там. – Все тела шинигами, которые мне приходилось вскрывать, принадлежали тяжело больным людям, – прибавил Ямадзаки, смешивая что-то в пробирке, – Люди, стоящие на пороге смерти, естественно, цепляются за любую возможность отстрочить приближение смерти, наивно полагая, что в этом им поможет чудо-элексир. Но весь фокус в том, что сыворотка, хоть и обладает потрясающим эффектом, раскрывая физические способности тела, бессильна против болезней, и её применение дает лишь краткосрочное облегчение страданий. И шинигами, зная это, бесцеремонно этим пользуются. Аоши продолжил: – Мы уже определили, что наиболее подходящим местом для вербовки новобранцев в ряды шинигами является госпиталь «Мацумото» для безнадежно больных туберкулезом, что в пригороде Киото. Сусуму подхватил: – Оттуда таинственным образом исчезают самые тяжелые пациенты, жить которым, по подсчетам врачей, оставалось менее месяца. Хиджиката скрестил руки и посмотрел на Окиту: – Твоя задача разузнать все о больнице: персонал, пациенты, медицинские карты, лекарства, истории болезни – все, что может привести к шинигами. Юкиширо прибавил: – Твоя сверхзадача – быть завербованным в их ряды и разузнать, где находится их логово. Соджи протестовал: – А вы подумали, как я туда попаду? Я же здоров! Ямадзаки набрал в шприц жидкость из пробирки: – Предоставь это профессионалам. – Что? Вы с ума сошли? А если я действительно… того? – Успокойся, – заверил его Аоши, – Ямадзаки-кун – мастер своего дела. Так что не волнуйся, через час ты будешь абсолютно больным. – Я в этом не сомневаюсь. Я сомневаюсь, сумею ли я потом выздороветь. Сусуму, не отрывая взгляд от шприца, уверил его: – Если наши подсчеты правильны, то врачи клиники не дадут тебе этого сделать. Окита вздохнул: – Всю жизнь мечтал сдохнуть на больничной койке…. – Если выполнишь задание – получишь звание капитана первого отряда. – Хиджиката-сан? Скажите, Кондо-сан тоже? – Нет, – отрицательно покачал головой фукучо, – Кондо-сан, при всех своих потрясающих качествах, никудышный актер и не сможет подыграть нам, если потребуется. Кроме того, об этой операции знает ограниченно количество лиц – нам не нужна утечка информации. Так что смотри, не сболтни лишнего. – Понял, – улыбнулся Окита, – Ладно, давайте, делайте из меня больного. Хиджиката покинул кабинет, предоставив все приготовления людям Айдзу. Ямадзаки перекинулся взглядом с Аоши и начал инструктаж: – Пластырь со встроенным чипом. Не забывай менять его как минимум три раза в сутки, желательно перед обходами врача. Он обеспечит тебе защиту от заболевания. И не вздумай пить там никаких таблеток, пока не убедишься, что они не опасны для жизни. Сусуму положил на стол упаковку таблеток: – Противоядие. На всякий случай. Принимай перед едой. Мало ли, может, они подсыпают что-то в пищу. Ямадзаки отыскал глазами наполненный шприц: – А теперь самое важное: одна инъекция обеспечит тебе вид больного туберкулезом. Это поможет сдать все необходимые анализы. Твоя история болезни уже заполнена и передана в одну из больниц. Через пару часов тебя перенаправят в «Мацумото». – Оперативно. Откуда вы знали, что я соглашусь? – Она не на твое имя. Запомни, что теперь тебя зовут Сиракава Канейоши. – Круто! – Окита не скрывал восторга, – Я прям агент под прикрытием! С легендой, все такое…. Прямо как Джеймс Бонд…. Аоши покосился на юношу: – Смотри, не спались…. Бонд…. Соджи терпеливо пережил инъекцию и смотрел, как Ямадзаки ловко вынимает из фармацевтических формочек какие-то зеленые таблетки. – Для кашля, – пояснил Сусуму. – В смысле? – Последняя стадия туберкулеза сопровождается сильнейшим кашлем и кровохарканьем. Эти таблетки тебе помогут. – Э-э-э, не хочу выглядеть, как эти таблетки, – наотрез отказался Соджи. – Хм, – пожал плечами Юкиширо, – так и знал…. Он ловким движением заломил руки Окиты за спину и Ямадзаки поспешил этим воспользоваться: – Жуй! Жуй, кому говорят! – Может, хватит? – Соджи безуспешно пытался стиснуть зубы так, чтобы таблетка не попала в рот, но Ямадзаки оказался проворнее. – Нет, – безапелляционно произнес Юкиширо, командующий этой «пыткой». – Да что б вас! – хрипло выругался Окита, но принялся тщательно прожевывать горькую таблетку, прежде чем проглотить. Он уже сотню раз пожалел, что напросился на задание. Бедняга после десятка инъекций и горы таблеток вполне сходил не то что на тяжелобольного, а уже на безнадежно больного. – Всё, я больше не могу…. – хрипел Соджи, который зарекся водиться с этими ненормальными. Как он только мог повестись на обещание Хиджикаты-сана назначить его командиром первого отряда сразу же после выполнения этого чёртового задания? «Вот до чего доводит желание ни в чем не отставать от Сайто!» – думал Соджи, глядя на своё нездоровое отражение в зеркале. Так как всю предыдущую неделю Окита пугал свои кашлем весь этаж, и весь отряд гудел о странном недуге их лучшего инструктора, а после чудо-таблеток Ямадзаки юноша кашлял так натурально, что ни у кого не оставалось сомнений в том, что он заболел. Даже Кондо-сан всерьез начал беспокоиться о здоровье своего подопечного. С легкой руки Ямадзаки, непонятно как подменившему результаты обследований, ему поставили столь долгожданный диагноз – туберкулёз – и сослали в соответствующее больничное учреждение. – Почему ты не сказал ему, что он – приманка для шпиона? – поинтересовался Ямадзаки, после того, как Окита покинул штаб и направился в госпиталь. – Зачем ему быть в курсе? – изогнул бровь Аоши, – Он и так знает слишком много. Его поведение должно быть максимально натуральным. Если шпион – кто-то из наших, мы скоро узнаем об этом. Про его «болезнь» знают все, но о его местонахождении знает ограниченное количество лиц. Кроме того, я уже пустил легенду, что он, якобы знает нечто такое, что заинтересует «крота». – А ты интриган. – Как будто ты меня знаешь первый день. Аоши подошел к шахматной доске, за которой они с Ямадзаки обычно коротали вечера, и выставил на середину фигуру короля: – Соджи. Затем Юкиширо выставил ещё несколько фигур: – Те, кто будет посещать госпиталь: «хитокири» – Сайто, «шулер» – Нагакура, «беспризорник» – Хейске, «полковник» – Хиджиката, «ребенок» – Кондо. «Шпион» – выйди вон…. – Ты подозреваешь кого-то из них? Они же все его друзья. – Тебе напомнить, что кое-кто был для Катамори-сана, как сын и кем этот кое-кто стал? – А Харада? – Сусуму удивился, что Аоши пропустил Сано. Кроме того, связной понимал, что если тема, затронутая сейчас, не будет закрыта, то Юкиширо начнет захлёбываться нецензурными выражениями. – Он под арестом и поэтому не в счет, – Аоши и сам был рад уйти от больной темы. – Высоко же ты их оцениваешь…. – Сусуму покосился на офицерский состав, представленный на доске пешками. – В отличие от моей сестры, у меня нет к ним огромного доверия. Я уверен, что среди них есть «крот», работающий на Тёсю. Ямадзаки ещё раз указал взглядом на доску: – Почему же Окита тогда «король»? – Напомни, а чем «король» отличается от простой «пешки»? Ямадзаки улыбнулся, поняв тонкий сарказм друга. И те и другие были ограничены в своих действиях. Так же, как и шинсены. – Дай угадаю, кто все остальные. Сусуму взял ферзя и поставил на соответствующее место на доске. – Катамори-сан. Затем Ямадзаки расставил коня, ладью и слона на соответствующие клетки: – Ты, я и Томоэ, верно? Юкиширо улыбнулся: это означало, что Ямадзаки абсолютно прав. – Что ж, фигуры расставлены. Игра началась. В кабинете Кондо-сана продолжалось аутодафе. Масла в огонь подлило возвращение отрядов Сайто и Шимпачи. Естественно, когда шинсены прибыли в госпиталь, то никого там не обнаружили. Можно даже сказать, что никого и ничего: старое деревянное здание сгорело буквально за полчаса, не давая шанса отыскать хоть какие-то улики, подтверждающие слова Соджи. Даже трупы головорезов, которые пришли убить Окиту, исчезли. Шинигами стали слишком тщательно заметать следы. Видимо, провалы предыдущих операций их кое-чему научили. Естественно, фукучо такой поворот событий не радовал, поэтому Соджи выслушал все, что о нем думает его бывший наставник и теперешний начальник. Хиджиката был похож на разъяренного демона и как нельзя оправдывал свое прозвище. Но Окита тоже не был намерен выслушивать такое количество оскорблений. Зеленоглазый бесенок эмоционально парировал: – А что я должен был делать? Позволить им сначала убить её, а затем меня? – Ты можешь хоть иногда думать головой? Какого черта ты тут же бросился сюда? Не мог вызвать подмогу? – Подумаешь, велика потеря…. Ну, будут они теперь искать другой пункт вербовки. – Если бы дело, черт возьми, было только в этом, – выпалил фукучо, – Мы искали крота! – Что? – переспросил Окита, – так я на самом деле был приманкой? – Вы подозревали кого-то из нас? – Нагакура явно обиделся, – Интересно, кому в голову пришла такая мысль. Сайто молча кивнул в сторону Аоши. Шимпачи стиснул зубы: – Злопамятный, гад…. Его бесило, что Юкиширо помнит почти дословно их словесную перепалку. Он-то и думать о ней уже через пять минут забыл, а этот пацан, похоже, затаил обиду. – Лохматый болван, – закатил глаза Юкиширо, – наверное, я не доживу до того дня, когда ты поумнеешь…. – Началось… – вздохнул Хейске. Он отлично знал, что если Нагакура разойдется, то это грозит погромом. А, судя по взгляду шатена, адресованного Юкиширо, угроза погрома была чересчур явной. – Чего это я болван? – Нагакура-кун, – ладонь Сайто легла на плечо Шимпачи, и это подействовало на шинсена, как ведро холодной воды. Ярость мгновенно улеглась: башибузук отлично помнил, что последний такой жест Сайто обеспечил ему двухнедельный больничный режим. – Думаю, у него были другие, более профессиональные причины. Информация, которая сливалась, была доступна только некоторым из офицерского состава. Подозрения Юкиширо обоснованы и логичны. Аоши наградил капитана третьего подразделения взглядом, в котором было что-то, смахивающее на уважение. Настоящий полицейский всегда поймет мотивы действий другого полицейского. Шинсены ведь тоже в свое время следили за людьми Айдзу. – Какая уже теперь разница, – отмахнулся Хиджиката, – наш план не сработал. – Я бы так не сказал. Все обернулись к Аоши. Хиджиката сдвинул брови: – Ты опять подозреваешь моих людей? Юкиширо не стал прямо отвечать на вопрос. Он ловко увильнул: – Я почти уверен, кто является шпионом. Но, думаю, интереснее поймать его с поличным. Я уже забросил наживку, и уверен, что её проглотили. – О чем это ты? – Не важно. Вам необязательно знать больше, чем должны. Я взялся разоблачить «крота», и мне не нужны помощники. – Гордыня у них, похоже, наследственное, – вместо итога изрек Хиджиката, когда за Юкиширо захлопнулась дверь, – И что, интересно, он задумал? – Похоже, он, как и ты, использует любые методы, – Кондо покосился на замкома, но тот лишь пренебрежительно фыркнул: – Этому мальчишке далеко до меня. – Какие его годы, – улыбнулся Кондо. Угроза потери своей исключительности делала Хиджикату в глазах Исами похожим на обиженного младшего брата, у которого пытаются отобрать любимый велосипед. Хотя, естественно, это сравнение никак не вязалось с образом они-фукучо, которого знал весь Киото. – Кондо-сан! – Томоэ распахнула дверь (!) кабинета командующего, и чуть не влетела со всей скорости в письменный стол. Кондо с открытым ртом смотрел на нарушительницу тишины. – Кажется, у меня есть зацепка в деле убийцы девушек! Кондо поднялся и как-то странно посмотрел на дверь: – А причём здесь мы? Мы специализируемся только на шинигами. Юкиширо бросила на стол снимки с места преступления: – Я уверена, что это связано! – Каким образом? – Кондо, наконец, оторвал взгляд от двери и посмотрел на снимки. Юкиширо тараторила без умолку: – Помощником убийцы, без сомнения, был шинигами. Все девушки были убиты оружием богов смерти. Харада подошел к столу и просмотрел досье на каждую из жертв: – Они все были убиты в разных частях города. Вряд ли они были свидетельницами темных делишек. – Они не были свидетельницами, но и случайными жертвами тоже не были. Все убитые были клиентками одной частной клиники, специализирующейся на… не особо важно. Сано не сдавался: – И где логика? Зачем шинигами убивать бывших клиенток какой-то там клиники? – Да, – согласился Шимпачи, – не думаю, что «Боги смерти» будут заниматься такой ерундой. Сайто, который до этой поры просто молча наблюдал за происходящим, влез в разговор: – Да, логики на первый взгляд маловато. Но кто сказал, что убийца был один? Он взял со стола брошенные фотографии и указал пальцем на какое-то пятно: – Мы видим, но не замечаем. Здесь отчетливо видны следы двух видов отпечатков ног. Хм… похоже, что шинигами – помощник нашего маньяка. Окита тоже заинтересовался: – И пятна крови, не принадлежащие жертве. Как и в других случаях – кровь из легких. Этот шинигами тоже был одним из пациентов «Мацумото». Лицо Хаджиме стало задумчивым. Он мысленно прокручивал все возможные варианты. После паузы он продолжил рассуждения: – Если учесть, что в начале своей «карьеры» убийца работал один, а напарник у него появился сравнительно недавно, то можно предположить, что он… Хейске перебил: – Интересно, каким образом он привлек на свою сторону такого помощника? – Может, у них договор? – предположил Кондо. – Но что убийца может предложить шинигами взамен за помощь? – Харада тоже включился в обсуждение. Кондо начал «въезжать»: – Смотря, кто убийца. Может, он имеет чрезвычайно важные сведения для них, а может вообще имеет доступ к этим сведениям. – Вот именно! – воскликнула Юкиширо, – Нужно сообщить Хиджикате-сану! – Не думаю, что стоит затрудняться… – развел руками Кондо. – Почему? – Не поняла Томоэ, – Я затруднюсь! Дверь, которую девушка оставила открытой, закрылась и Хиджиката, потирая лоб, выдохнул: – Юкиширо… черт, никогда бы не подумал, что скажу такое… но… сделай милость, входи через окно…. Айдзу впервые за долгое время был ничем не занят. Но, сказать, что он был рад своей праздности, означало бы солгать самым наглым образом. Он не сдался, не оставил своих намерений довести свою войну с Тёсю до конца, и защитить свой город от шинигами. Просто теперь, не занимая должности мэра, это стало сложнее. Но когда это его останавливали трудности? Пусть Тёсю потирает руки, считая, что празднует победу. Он мог выиграть сражение, но не войну. Допустить даже теоретически его победу Катамори-сан не мог. Слишком многое было поставлено на карту. И дело даже в личных интересах – плевать он на них хотел. Род Айдзу веками стоял на защите Киото от таких, как Тёсю. И взять и отдать город на разграбление какой-то мафиозной группировке – означало предать дело всей жизни. А грех предательства за ним не числился никогда. Катамори-сан вытянулся в кресле со стаканом любимого виски и терпеливо ждал новостей. Он слышал, как его секретарь стучит по клавишам своего компьютера, время от времени снимая трубку трезвонящего телефона и отвечая: «Господин Айдзу занят» или «господина Айдзу сейчас нет». Катамори-сан улыбался: все же, Рюноске – отличный помощник. Жаль, только, оружием владеет из рук вон плохо…. Если бы не это, и не кое-что еще, он бы передал ему свои полномочия ещё четыре года назад. Дверь приоткрылась, и в кабинет неслышно вошел Аоши. – А Томоэ где? – Скоро будет здесь. – Отлично, – Катамори-сан с необычайной живостью поднялся с кресла и взял бутылку, – есть время спрятать это куда-нибудь подальше. – Я недаром подозревала, что виски из Вашего кабинета само не исчезает…. – окно распахнулось, и на подоконнике показалась Юкиширо-младшая. – Ты слишком много пьешь, – заломил бровь Аоши. – Боишься, что я побью твой рекорд? – съязвила сестренка. – По-моему, лучше спорить б этом за столом. А здесь у нас есть дела поважнее, – разрулил спор появившийся Ямадзаки. – Полностью согласен, – кивнул другу Юкиширо. Все уселись на свои излюбленные места: Айдзу – в кресло, Томоэ – на подоконник, Аоши – на диван, Ямадзаки – на ковер около Аоши. Все на минуту затихли: это было их последнее собрание в кабинете Катамори-сана. Завтра Айдзу покидает здание мэрии, передавая полномочия. Томоэ наклонила голову, осматривая кабинет: – Мне не верится, что Катамори-сан уже не будет здесь хозяином… Брат мысленно ответил ей: – Да, без него всё будет не так…. Ямадзаки, который не имел способностей общаться без слов, тем временем задал Айдзу наболевший вопрос: – Что теперь будет с нулевым отрядом? Он упраздняется? Мы ведь – тайное спецподразделение и подчиняемся только мэру. – Ямадзаки-кун, – непривычно мягко, почти по-домашнему, заговорил Катамори-сан, – вся документация об агентах нулевого отряда строжайше засекречена и известна только мне. Плюс ко всему, затраты на содержание спецподразделения всегда осуществлялись из моего кармана, а не из городской казны. Поэтому вы трое – единственные, кого не должно волновать будущее. Единственно, теперь ваши действия станут более неофициальными. Хотя… когда это вы действовали официально? Это Шинсенгуми новый градоначальник может упразднить, подписав соответствующий приказ и сославшись на якобы громадные расходы. И то, он может сделать это не раньше, чем через две недели. Я специально ухожу в отставку в середине месяца, чтобы не было возможности перекроить бюджет города. Так что у отряда полиции есть в запасе четырнадцать дней, чтобы завершить все дела. Можно сказать, это мой подарок. Но кто знает, что может случиться за это время. – Значит, Шинсенгуми распустят? – Томоэ была огорчена этим известием. – Всё может быть. Кто знает, что новому мэру в голову вступит…. – Жаль, – Аоши тоже был не особо рад такому повороту, – Они были нам неплохим щитом. – Настоящая заноза в заднице шинигами, – поддакнула сестра. – Теперь вся работа опять ляжет на наши плечи, – вздохнул Ямадзаки, понимая, что теперь времени на свои любимые изобретения у него почти не будет. Томоэ цокнула: – А ты думал, халява будет продолжаться вечно? – Ладно, хватит разводить здесь меланхолию, – прервал их разговор Айдзу, – мы здесь не для причитаний собрались. Нам необходимо скоординировать свои действия в связи с… – Катамори-сан недовольно сморщил нос, – последними не особо приятными событиями. У кого что? – Убийца Рёмы – без сомнений Z. Его почерк ни с чем не спутаешь. Но никаких улик на него нет, – начал свой доклад Ямадзаки, – он слишком осторожен и его действия продуманы до мелочей. Он никогда не совершал оплошность. На лице Айдзу не возникло удивления. Его, скорее, удивило бы, если бы бывший ученик совершил ошибку. Поэтому он посчитал ненужным продолжать разговор в этом русле и перешел к следующему пункту: – Что с поисками новой лаборатории? Томоэ ответила, не поворачивая головы: – Никаких зацепок. Хотя нутром чую, что они под самым носом. Девушка в последний раз наслаждалась видом ночного Киото: её взгляд скользил по удивительно прекрасному виду, открывающемуся из окна: от светящейся телебашни до иллюминированного бамбукового леса на окраине. Её место было выгодно не только тем, что покинуть кабинет можно было в любое мгновение, но и тем, что в оконном стекле отражался весь кабинет, и видеть лица всех присутствующих она могла не поворачиваясь. – Нужно в кратчайшие сроки обнаружить их логово. Близится день второй встречи. Эти слова Катамори-сан произнес с таким спокойствием, будто отдавал приказ принести кофе. И только трое его самых преданных людей понимали, что под этим льдом спокойствия скрывается нечто совсем противоположное. – Будет сделано, – кивнула Юкиширо, – у меня есть кое-какие подозрения и я намерена всерьез ими заняться. – Это ты о той фразе? – спросил брат, – Что за глупости. Мало ли что болтают живые мертвецы…. Юкиширо не сдавалась: – Может, это глупости, а, может, и нет. В нашем положении следует проверять малейшие детали. – Возможно, Томоэ-доно права, – поддержал своего капитана Ямадзаки, – шинигами не впервые толкуют об этом. Только понять бы, какой смысл они вкладывают в эти слова. На минуту воцарилось молчание. Ямадзаки достал пакет из нагрудного кармана и предоставил его Айдзу: – Есть ещё кое-что. Я проверил почту всех членов действующего кабинета министров и меня удивил список компаний, с которыми заключал договора министра обороны. – Да уж, – Аоши взял копию распечатки, – на кой черт ему столько взрывчатки? – Учения, – объяснил Айдзу, – морские учения в Тихом океане. – Все равно, многовато. Да и эти шанхайские фирмы вызывают у меня подозрения. Это же самый мафиозный город в Китае. – Тоже не мешало бы проверить, – согласился Айдзу. – У меня есть кое-какие связи там, – Ямадзаки сделал пометку в своем блокноте, – и я, конечно, уделю этому время. – Только не увлекайся, это все же работа агентства национальной безопасности Японии, а не твоя, – чуть притормозил разогнавшегося друга Аоши. Сусуму приподнял бровь: – Люблю один выполнять работу целого штата сотрудников. – Не слишком набивай себе цену. Мы и так знаем, что такого днем с огнем не сыщешь, – смягчил свой выпад Юкиширо. Связной улыбнулся: приятно, когда лучший друг вспоминает, что он – лучший друг. Катамори-сан отложил в сторону документы: – Теперь возвратимся к убийству Рёмы. Есть кое-что, что неизвестно полиции. Ни для кого не секрет, что с Сакамото-саном у нас были довольно разные взгляды, и он никогда не скрывал своего недовольства методами, к которым я очень часто прибегаю для обеспечения безопасности Киото. В частности, это деятельность N, а с недавнего времени – Шинсенгуми. Но тем вечером Сакамото-сан собирался встретиться со мной и сообщить нечто важное. Юкиширо, до этого полностью погруженная в собственные мысли, оживленно подняла голову и переспросила: – Он собирался сообщить что-то важное? – Да. Он позвонил мне за десять минут до своей смерти и сказал, что нам нужно поговорить. И что это будет очень серьезный разговор, ради которого он готов на время забыть о наших распрях. Томоэ озарила догадка: – Он узнал…. – Что? – Он узнал, КТО является тем человеком, с которым Тёсю создает альянс. Поэтому его убийство было поручено ЕМУ. Катамори-сан встал с кресла и вытянулся во весь рост. В каждом его движении чувствовалось напряжение: – Ты уверена? Томоэ повернулась спиной к стеклу и удобнее уселась на подоконнике: – Когда это Тёсю поручал кое-кому пустяковые дела? По-другому и быть не может. Представьте себе: Вы готовите некое важное дело, на совершение которого трудится весь преступный синдикат, собираете целый отряд головорезов, и хотите заключить договор с кем-то из действующего кабинета министров. Все практически идеально: синдикат отвлекает внимание главного противника от встречи, которая должна вот-вот состояться. Но тут происходит непредвиденное: некто, тоже министр, узнает про готовящуюся измену, но либо не имеет никаких улик, либо лицо чересчур важное даже для кабинета министров. Поэтому Рёма мог опасаться мести. Единственное, что он может сделать – переложить инициативу на кого-то, сообщив известную ему информацию. Того, кто является врагом Тёсю и противостоит ему не первый год. Но Тёсю узнает об этом. Правда, когда министр уже в Киото. Убийство Рёмы и подстава Шинсенгуми – все равно, что убить одним выстрелом двух зайцев. Сусуму поднял бровь: – Так вся история с шинигами, их нападениями на граждан, и эликсиром – для отвода глаз? Аоши подхватил мысль сестры: – Идеальный план, правда? Пустить в глаза не одну пригоршню пыли, а сразу две…. Катамори-сан скрестил руки: – Но меня больше интересует, КТО сообщил Тёсю о том, что известно Сакамото-сану? Кто этот лис, что срывает нашу очередную операцию? Это же кто-то, кто имеет доступ и к нам, и к тем, кто наверху. Аоши поднялся со своего места, прижал правую ладонь к сердцу и с почтением поклонился: – Это я беру на себя. – Ты уверен, что тебе не нужна помощь? – поднял бровь Айдзу. – Уверен. Мне вполне по мозгам это задание. – Смотри, не забудь о нем, когда опять пойдешь на свидание с этой дрянью, – не удержалась Томоэ. Но на брата эта шпилька не подействовала: – Никогда не суди об истории, не узнав её окончание, сестренка…. Кстати, как там твое расследование в деле убийств девушек? Не хочешь прогуляться до клиники и обратно? – Сейчас самое время, – скептически закатила глаза Томоэ, намекая на ночь за окном. – У тебя есть пятнадцать минут. Я записал тебя на прием. Это отличный шанс все там разнюхать. В прямом смысле этого слова. Сестра только руками развела: – Когда ты все успеваешь? И вообще, какая клиника работает в такое время? – Эта, – преспокойно ответил брат, – имена всех её клиенток строго засекречены. Поэтому полиция не обнаружила связи между смертями девушек. – Вот мог сразу так сказать, зачем делать хитроумные намеки? Я их никогда не понимала…. – Мне что, всю работу за тебя делать? – Хм… а что… ты вполне можешь надеть моё кимоно и пойти на прием к врачу. Аоши недовольно фыркнул: – Вот ещё…. И когда это у тебя было кимоно? Ты же постоянно тыришь чужие шмотки. Томоэ посмотрела на часы: – Ладно, заскочу туда. – На всякий случай попроси патруль находиться поблизости. Это может быть опасно. – Чё это ты за меня так волнуешься? Когда мне нужна была помощь в таких делах? – Просто пусть Тодо или Нагакура прогуливаются рядом. Мне так будет спокойнее. – Ты уже их попросил? – Ага. – А ты сам не можешь меня сопроводить? – Я занят. – Опять встречаешься с этой гадкой женщиной? – Вроде того. Но тебя это не касается. Пока что. Вместо ответа Томоэ показала своему ненаглядному братцу язык и выскользнула в окно. Аоши смотрел во тьму распахнутого окна: – У меня всего одна сестра…. И это единственный человек, которого я боюсь потерять…. «Хотя… – мысленно добавил юноша, – я уже в который раз в интересах следствия делаю из тебя приманку». Обратный путь из частной клиники обещал быть опасным, если, конечно, её не подводило предчувствие. Едва она зашла в кабинет врача, как устроила настоящий допрос с кучей бессвязных улик и на ходу придуманных фактов в лучших традициях американских полицейских комедий. Несмотря на чушь, которую она несла, персонал, похоже, переполошился. И первым признаком этого были отсутствие угроз вызвать полицию. Значит, им в любом случае есть что скрывать. А то, как неумело отпирались подозреваемые, только усиливало подозрения, что в этом заведении дело нечисто. Если это так (в чем Томоэ почти не сомневалась) её попытаются убрать ещё до того, как она покинет Гийон. Поэтому Юкиширо вся обратилась вслух, максимально напрягая все ощущения. Звук капель воды, падающих с кондиционера, легкий звон колокольчика над дверью какой-то лавки, треск веток под лапами уличного кота – ничто не уходило от внимания. За время службы у Айдзу она не один раз убеждалась, что опасность может таиться за любым, даже самым незначительным шорохом. Она знала, что, посетив частную клинику, стала главной мишенью для убийцы. Если, он, конечно, имел отношение к только что посещенному ею заведению. И теперь, выполняя роль приманки, нужно быть особенно осторожной. Да, шинсеновский патруль находится неподалеку, но это ещё не гарантия того, что она останется в живых, если за дело снова возьмется Z. Слова Айдзу, касающиеся его бывшего ученика, были достаточно убедительными. Одной ей с ним не справится. И пытаться опровергнуть эту аксиому – крайне неразумно, ведь одно дело – когда ты досконально знаешь своего противника и его стиль, и совсем другое – когда вместо противника – огромный знак вопроса. И ответа на него пока не видно. Да и уж если отдавать свою жизнь, то только не в такой мрачной подворотне под звуки чьего-то идиотского смеха. Кстати, о собственной смерти. Мысли увели девушку от Z в куда более глухие дебри. Она много раз перед сном представляла себе сцену собственной гибели. И делала она это настолько часто, что вскоре все это стало ей сниться. Она, то тонула в какой-то бурной реке, то превращалась в монстра, требующего крови Чизуру, и её убивал Хиджиката. Но лишь один, действительно пугающий сон, повторяющийся каждую ночь, заставлял её просыпаться в холодном поту. Юкиширо снилось, будто она находится в объятой пламенем комнате и сгорает заживо под дикий хохот Z. Она однажды слышала этот хохот, и перепутать его с чьим-то другим она не могла. – Ксо! Самое время думать о смерти, – пробубнила девушка себе под нос и резко остановилась. Среди звуков, привычных для ночного города, был один не вписывающийся в общую картину. Для ночного Гийона звук взведенного курка был не характерен. Да и запах пороха тоже не вязался с обителью очаровательных гейш. Томоэ незаметно вынула из рукава револьвер и резко развернулась. Обоняние не подвело её: в пяти метрах от неё стояла тень, без сомнения принадлежащая шинигами. – Вижу, Вас трудно застать врасплох. Но Ваши друзья не успеют прийти к Вам на выручку. Томоэ вгляделась в лицо: этот человек в капюшоне был для неё, постоянно имеющую дело с головорезами Тёсю, неизвестен. – Чёрт, я думала, что встречу здесь какого-то знакомого…. – Разочарованы? – В некотором смысле. Хотя, какая разница, кого из шинигами мне придется отправить на тот свет. Харисенбон нисколько не испугался направленного в его сторону оружия: – На Вашем месте я бы не был так уверен. Для того, чтобы снять предохранитель и нажать на курок, Вам потребуется как минимум три секунды. За это время я успею трижды убить Вас. С этими словами Харисенбон вытянул руку, в которой блеснул нож. – Думаю, с убийцей девушек я сумею справиться, – съязвила Юкиширо, не до конца осознав, с кем имеет дело. Губы Харисенбона дернулись в снисходительной улыбке: – Должен признаться, что я не имею отношения к этому. – Что? – вот теперь Юкиширо была действительно удивлена. – Я всего лишь сопровождающий, – шинигами отскочил в сторону, как будто пропуская кого-то, – я не вмешиваюсь в чужие дела, если они не касаются господина Тёсю. В ту же секунду стальная нить обвилась вокруг запястья Юкиширо, заставив её выронить оружие. Второй шинигами, обезоруживший Томоэ, молча ожидал следующего приказа. – Правда ведь, Вы тоже представить не могли, что убийцей может быть кое-кто другой? Томоэ повернула голову на знакомый голос: из темноты вышла Уме, направляя пистолет в сторону Томоэ. Это звук курка её револьвера слышала девушка. – Вы слишком близко подошли к разгадке. Я не могу позволить Вам уничтожить дело всей моей жизни. Очень жаль, что при всем Вашем уме и красоте, я буду вынуждена Вас убить. Должна признаться, мои руки впервые обагряться кровью невиновной девушки…. Но пока Вы не сообщили о своих подозрениях в штаб, Вас нужно убрать. Женщина улыбнулась и нажала на курок. Раздался пронзительный крик, но принадлежал он не Томоэ. Аоши, все это время находящийся в подворотне, не раздумывая, метнул в руку Уме сюрикен. От внезапной боли женщина вскрикнула и выронила пистолет, едва спустив курок. Пуля, предназначенная Томоэ, не попала в цель и расплющилась о стену. – Теряешь хватку, сестренка, – улыбнулся Аоши, выходя из своего укрытия, – С каких это пор ты позволяешь себя обезоружить? Томоэ искоса посмотрела на братца и с молниеносной скоростью вытащила из рукава цуруги, в одно мгновение разрубив им стальную нить, связывающую её запястье. – С тех пор, как ты, черт возьми, влезаешь в мои дела. – Ну, кто в чьё дело влез – это спорный вопрос. – Вижу, Кицуне, ты сильно облажалась…. Что ж, тем легче господин перенесет эту утрату, – Харисенбон, поняв, что для Кицуне все кончено, метнул в неё нож, чтобы убрать ненужную свидетельницу и одним прыжком очутился на крыше. Связываться с шинсенами не входило в его планы этой ночью. Второй шинигами собирался скрыться через подворотню, но путь ему перегородила Томоэ. Мужчина, ухмыляясь, вытащил нож и, с безумством в глазах, бросился на девушку. Она отскочила, но шинигами успел ранить её в руку. – Глупо начинать поединок, когда не знаешь, кто твой соперник. Мужчина развернулся и увидел горящие огнем преисподней глаза. Перед ним стояла не хрупкая девушка, а исчадие ада: волосы стали подобны снегам на вершине Фудзи, кожа побледнела, как у покойника, ладонь осветилась от пентаграммы, а ногти почернели. Рана на руке, полученная только что, затянулась в одно мгновение так, что от нее не осталось и следа. – Демон… – крик застрял в горле и не смог вырваться наружу. Аоши, увидев искаженное от ужаса лицо шинигами, понял, что произошло. Томоэ хватило и секунды, чтобы вытянув руку, раздавить череп противника, словно пустой глиняный кувшин. Увидев прежний цвет волос сестры, Аоши бросился к ней: – Ты в порядке? – Да, кажется…. Томоэ смотрела на свои руки: печать на тыльной стороне ладони потемнела ещё больше, а ногти так и остались чёрными. Она с горечью во взгляде посмотрела на брата. Тот и без слов понял всё и лишь крепко обнял сестру. Шинсеновский патруль, прибежавший на звук выстрела и пронзительный крик, заполнил узкий дворик. Хейске и Шимпачи с удивлением глядели на Уме, зажимающую свою рану руками. Но больше всех был ошеломлен Окита. Его патруль как раз сворачивал в другой квартал, когда Тодо по рации передал о каком-то чрезвычайном происшествии. Поскольку собстенный обход был крайне скучным, капитан первого подразделения не мог пропустить такого оживления в соседнем квартале. Но каковым было его изумление, когда в подворотне он увидел не шинигами, а до боли знакомое лицо. – Так это и есть тот жестокий убийца девушек? – Хейске скептично осмотрел с ног до головы раненную женщину. Парень спешил, как на пожар, лелея надежду на хорошую драку, а обнаружил в подворотне только труп шинигами, раненную Уме и обоих совершенно целехоньких Юкиширо. От досады он даже плюнул. Аоши, помогая сестре встать, ответил: – Я скажу больше: это тот, кто сливал всю информацию шинигами. Это тот самый лис, точнее, лисица. В банде, где она состоит, её называют Кицуне. Это она выведала у Сакамото-сана, что ему известно имя министра и сообщила Тёсю. И это с её подачи было совершено покушение на Окиту и много чего ещё. – Откуда ты знаешь? – позволил себе усомниться Шимпачи. – На одной из фотографий с места убийств рядом со следами шинигами отчетливо были видны следы женских гэта. Я уже видел такие следы в штабе, и увидел ещё раз в госпитале, когда приходил проведывать Соджи. Они появлялись после прихода этой женщины. Ей одной Окита рассказал о своей мнимой болезни, и она подослала убийц в его палату. – Что? – Соджи не мог поверить. – Прости, – небрежно бросил Юкиширо, будто не понимая, зачем ему вообще объяснять, – мне пришлось круглосуточно прослушивать тебя. Ты только ей говорил, что твоя болезнь мнимая, и хвастался, что находишься в «Мацумото» на секретном задании. «А он тоже продумывает все на несколько шагов вперед» – Томоэ мысленно восхищалась братом. Определенно – работа полицейского – это его стихия. Если бы не твердые моральные принципы, из него вышел бы блестящий преступник. Иногда девушке даже казалось, что Аоши в большей степени демон, нежели она. Не знай она его, то сказала бы, что у него нет души. Настолько непробиваемым был барьер, который Юкиширо воздвигал между собой и остальными. Он подозревал всех и каждого, и не был ни с кем искренним, кроме неё, Ямадзаки и Катамори-сана. Но, если дела касались выполнения служебного долга, то Аоши и от них закрывался на все замки, не посвящая в детали своих планов. Но Томоэ уже привыкла и её это нисколько не задевало. Зато, похоже, это было шокирующее для их врага. Уме поверить не могла в то, что слышала. Человек, который ещё час назад клялся ей в верности, сейчас бросал на неё ледяные взгляды. Какой актер! Она – шпионка со стажем – попалась на фальшивые чувства, с такой же наивностью, как и её собственные жертвы. Она же вытаскивала из него интересующие Тёсю сведения, не подозревая, что все они – липовые. После Окиты Юкиширо был самым значимым источником информации. Будто догадавшись о её мыслях, Аоши улыбнулся: – Да, Тёсю будет несколько удивлен, когда обнаружит, что патрули шинсена несколько больше, маршруты обходов несколько отличаются, а штаб защищен на случай проникновения намного лучше. Шимпачи восторженно смотрел на Юкиширо: – Аоши-кун, так ты сразу вычислил шпиона? – Да, подозрение на неё упало практически сразу, – Аоши ответил так, будто все это было для него обыденностью, – её профессия – отличное прикрытие для шпионажа. Её внешность и манеры истинной леди способны развязать язык даже чиновникам, отвечающим головой за секреты государственной важности. Но нужно было знать наверняка. Поэтому пришлось разыграть всю эту мелодраму, пару раз сболтнуть лишнего, чтобы убедить её в своей искренности. Кстати, сестренка, прости за подставу. Можно сказать, что сегодняшнее нападение на тебя в какой-то степени – моя заслуга. – Так Вы… – Уме ошарашено смотрела на Аоши, – все это было лишь иллюзией? Вы… Вы заставили меня поверить в Вашу любовь ко мне. Вы заставили меня влюбиться в Вас…. Вы… Вы…. – Я тот, для кого цель оправдывает средства, – Аоши был готов принять любые справедливые обвинения в свой адрес, – И меня не интересует, сколько пешек упадет с доски, прежде, чем я поставлю мат своему врагу. – Я… я только пешка для Вас? – Уме разжала руки, и кровавый поток хлынул из её груди. – Да. Умрете Вы или останетесь в живых, мне все равно…. – Вы… вы жестокий…. – Да. Враги для меня всегда остаются врагами, даже если у них прекрасное лицо. Женщина судорожно хватала воздух губами: – Я… я же в Вас… влю… Юкиширо опередил окончание фразы своим ответом: – И это стало Вашей самой большой ошибкой. Сантименты в Вашей профессии недопустимы. Ваше сердце не должно управлять Вашей головой. Вы могли получить все, что Вам было нужно, но по какой-то причине Вы не смогли удержаться. Женщина судорожно сжала пальцы. Юкиширо явно намекал на один из их разговоров. Он как-то рассказал ей историю о том, как опытный игрок все проиграл, поверив призрачной любви. Какая ирония…. Под героями этого рассказа юноша имел в виду их обоих. Точнее – её. Это она – тот опытный игрок, проигравший все, и свою жизнь в том числе из-за нелепого, недопустимого чувства. Уме всё ещё не могла поверить в то, что её карта была бита её же собственной: – Я… все, что я говорила… я просто вела игру… – Я знаю, – Аоши взглядом указал на рану в груди Уме, – И это – проигрыш. Бывшая гейша умоляюще смотрела на Юкиширо, но взгляд того оставался таким же холодным и отстраненным. На этот раз он говорил искренне: его не волновала судьба этой порочной женщины. – Уме-сан, Вы ранены…. – Окита сделал шаг в её сторону, но женщина жестом остановила его. – Не прельщайтесь, я никогда не любила Вас…. Нож выскользнул из раны Уме, и со звоном ударился о землю. Из груди женщины вырвался болезненный стон, веки дрогнули, а из полуоткрытого рта вытекла струйка крови. – Поверить не могу, что убийство для некоторых может быть развлечением, – Хейске с омерзением глядел на истекающую кровью женщину. – У каждого есть своё хобби, – глаза Томоэ как-то недобро блеснули. – Здесь не все так просто, – возразил Хиджиката. Никто не заметил, что замком с самого начала наблюдает за происходящим. Воистину, он – воплощение настоящего демона, у которого тысячи глаз и такое же количество ушей. – В каждом человеке живет мстительный дух. Но для его пробуждения нужен толчок. Очевидно, в её жизни произошло какое-то событие, которое заставило её мстить. А месть… она как ядовитый газ. Он не может убивать выборочно. Он травит всех…. Судорожно глотая воздух, Уме произнесла: – Я наслышана о знаменитом они-фукучо и его талантах, но и подумать не могла, насколько он проницателен…. Когда-то я была гейшей и была довольна своей жизнью, пока не совершила свою главную ошибку в своей работе…. Я влюбилась. Этот мужчина… нет, этот мерзавец… он клялся, что жить не может без меня, и я имела глупость поверить его лживым словам. Он вытер ноги об мои чувства и бросил меня, словно надоевшую игрушку. С тех пор я возненавидела всех мужчин и приняла решение ломать их жизни с таким же безразличием, с каким была сломана моя… – Мадам, – Аоши так же холодно смотрел на неё, его ничуть не разжалобило её признание: – Вы должны были отомстить лишь одному мужчине, а не переносить месть на всех остальных. Уме в последнем порыве заговорила ещё увлеченнее: – Он первым и погиб от моей руки. Как он хрипел и бился в предсмертных конвульсиях…. Рана на его шее была смертельной, и он успел помучиться от адской боли…. Следующей стала его обожаемая жена, – Уме захохотала, но в её голосе чувствовалась горечь: – Моя жизнь была сломана, словно корабль в шторм…. Нет такого человека, который бы, пережив адскую боль, не возненавидел бы весь мир. Юкиширо бросил нежный взгляд в сторону сестры и тихо произнес: – Я знаю такого человека, мадам… Уме почувствовала, как ноги подкашиваются, но собрала остатки сил и продолжила свой рассказ: – Мои чувства были преданы, а доброе имя – запятнано, я возненавидела всех мужчин, но это не волновало меня, поскольку у меня должен был родиться ребенок…. Но ему не суждено было появится на свет…. Родня того мужчины подкараулила меня и жестоко избила… у меня случился выкидыш…. Мне сказали, что… я… – из глаз женщины хлынули потоки слёз, – больше никогда не… не смогу иметь детей…. Моя жизнь была разрушена…. Я не хотела, чтобы ещё кто-нибудь пережил весь тот ужас, который довелось пережить мне… и я стала работать в больнице, помогая матерям-одиночкам ухаживать за новорожденными. Но большинство из них не любило своих детей, и отказывались от них, даже не взглянув…. Этих детей продавали для того, чтобы они стали донорами внутренних органов. Эти бездушные женщины… они не ценили то сокровище, которое подарило им небо…. Они не достойны были жить! Уме судорожно хватала воздух ртом. Она уже чувствовала приближение смерти. – Я могла бы дать Вам совет, мадам, что если Вы взялись выполнять такую работу, это нужно делать безукоризненно. Все удивленно посмотрели на Томоэ: – Вы... вы не осуждаете её действий? Юкиширо неотрывно смотрела в глаза Уме: – Теперь же, мадам, я лишь могу пожелать Вам счастливого пути. Женщина с улыбкой прикрыла глаза, а губы еле слышно прошептали: – Благодарю Вас… госпожа…. – Уме-сан! – Окита, увидев, что у женщины подкосились ноги, бросился к ней и успел подхватить её за талию. Парень пытался поймать взгляд любимых глаз, но вскоре понял, что он адресован вовсе не ему. Последнего взгляда умирающей женщины был удостоен Юкиширо, но такая честь была ему абсолютно безразлична. Женщина из последних сил повернула голову и вопросительно смотрела в глаза Аоши. – Я могу ответить Вам Вашими же словами, мадам: не прельщайтесь, я никогда не любил Вас. – Благодарю…. И её прекрасные глаза закрылись навсегда. Но до её угасающего сознания донеслись слова Томоэ: – Я верю, Вы найдете свое счастье... в следующей жизни... – Пожалуй, ничего интересного здесь уже не будет, – властным голосом произнес Хиджиката, – Будь она живой, толку для нас было бы намного больше, а так… это время, потраченное зря… – хмыкнул замком и удалился, дав понять всем, что инцидент себя исчерпал. – Недурное зрелище, – оценивающе кивнула Юкиширо, краем глаза заглянув внутрь храма. Аоши, находившийся около неё, хмыкнул: – Да уж, сестренка, только ты можешь сказать такое о похоронах…. Томоэ не могла входить в храм, да и не особо хотела. Брат же не стал оставлять любимую сестру, да и сам не горел желанием видеть покойницу, и составил скучающей Томоэ компанию. Сестра пожала плечами: – Ну, мне же когда-нибудь тоже придется поучаствовать в таком мероприятии в качестве трупа. Оба Юкиширо сестра и брат стояли у входа в храм, где проходило прощание с Уме. Незаметные для людских глаз, они выбрали место у самой ограды так, чтобы ничем не выказать своего присутствия. Их худощавые силуэты походили на химер, застывших в ожидании чего-то. – А, так ты прикидываешь, как это будет выглядеть со стороны? – Аоши слегка повернул голову в сторону сестры. – Ну, можно сказать и так. – Что ж, черный юмор тоже юмор, – юноша повернул голову обратно, и полностью сконцентрировался на мерцающем в глубине храма огоньке, – Хотя раньше я за тобой такого не замечал. – Что поделать…. – монотонно произнесла Юкиширо, – Я медленно, но верно перехожу на сторону абсолютного зла. – Что, на нашей стороне аренда подорожала? Томоэ положила локти на ограду, создавая себе, таким образом, точку опоры: – Интересно, где Соджи, – она перевела тему разговора, – Его со дня смерти этой женщины никто не видел. – Для освобождения из паутины наваждения нужно время, – тихо ответил брат. – Уже поговорил с Юки? – Пытался. Но, похоже, она сильно обижена. Сестра скептично цокнула языком: – А ты думал, она бросится к тебе на шею, визжа от радости? – Я думал, она поймет, что это было в интересах следствия…. Будь ты на её месте, ты бы поняла? – Будь я на её месте, твои внутренности уже были развешены на всех столбах от штаба до центральной улицы. – Тогда мне очень повезло, – хмыкнул Аоши, – Может, дашь совет? – Какой в этом смысл? Ты все равно всегда поступаешь по-своему…. Я давно говорила тебе, что играть с чувствами людей дорого обходится. – Знаю, – вздохнул брат, – кто бы говорил…. Как думаешь, они все… те, кто стали жертвами наших игр… они когда-нибудь поймут нас? Томоэ повернулась к ограде спиной и оперлась на неё: – Я что-то сомневаюсь. У них есть полное моральное право убить нас. Хотя вряд ли они этим правом воспользуются…. Мотивы наших действий невозможно понять, не побывав в нашей шкуре. У нас такая работа…. Мы сами избрали этот путь. И мы прекрасно осведомлены о последствиях. Смерть и одиночество – неизменные спутники нашей работы. Все остальные – только пешки. Даже если они добрались до края доски. Томоэ смолкла, слушая шелест ветра в листве и доносящиеся их храма заупокойные молитвы монахов. – Кажется, я могу сказать, почему Кицуне в тебя влюбилась. Аоши сморщил нос: – Не то, чтобы мне было это интересно…. Но, раз узнала, то говори. – Я из интереса просмотрела дело об убийстве её первой жертвы. Ты внешне очень похож на того мерзавца. – Правда, я мерзавец совсем другого рода. Повисла пауза, которая не перебивалась ни шутками, ни сарказмом, как обычно бывало в их разговорах. Слишком серьезной была тема, поднятая так некстати. – Никак не пойму, почему они плачут... – искренне недоумевал парень, – глупые люди... Её душа под звон колокола начнет свой путь туда, где она встретится со своим возлюбленным мерзавцем. – Интересно, будет ли он рад её видеть, – подняла бровь Томоэ. «С чего вдруг такие вопросы?» – Аоши перешёл на мысленное общение с сестрой. Она не замедлила с ответом: «А ты бы на его месте был бы рад встретить того, кто тебя убил?» Дети, игравшие неподалеку, с любопытством глазели на толпу народа, стоящую у храма. Тот, что помладше, дергал за штанину самого высокого мальчика и тихо интересовался, по какому поводу здесь собралось столько людей, но тот только пожимал плечами. Томоэ, чей слух уловил шепот малыша, решила ответить: – У одной мадам сегодня праздник. Последний и самый торжественный праздник в её жизни – похороны. К ней придут все её близкие и будут говорить только хорошие слова, ей подарят столько цветов, сколько не дарили за всю жизнь. Не правда ли, она выбрала чудесный день для такого события? Дети, перепугавшись лишь от одного вида улыбающейся незнакомой тети, с криком бросились бежать подальше. – Никогда не умела обращаться с детьми, – пожала плечами Юкиширо, как бы оправдываясь перед Аоши. Между тем церемония прощания подходила к окончанию. Священник читал последние молитвы над усопшей. Вдруг двери храма распахнулись и все присутствующие обернулись. – Соджи? Парень держал в руках погребальное покрывало нежно-розового цвета. Послышался шепоток: «Розовое? Это противоречил правилам…». «Но покойница при жизни очень любила этот цвет…» – послышалось с другой стороны. Окита молча проследовал к мраморному столу, где находилась покойница и сел рядом с ней. Склонившись над бледным лицом, он слегка поцеловал её в щеку: – Белые цветы и одежда не подходят Вам. Вам больше к лицу цвет, в который одевается сакура в апреле. Сладких снов, мадам… Присутствующие на церемонии прощания изумленно ахнули, увидев, как из открытых дверей внутрь ворвался вихрь из лепестков сакуры. В ослепительном свете дня за занавесью из цветочного дождя виднелись два силуэта стоящих около погребальной повозки, принадлежащих Аоши и Томоэ. Сестра и брат в черных одеждах больше походили на перевозчиков душ в потусторонний мир, нежели на обычных людей. Ещё секунда – и эти представители мира теней растворились в солнечных лучах, будто их вовсе не было. «Наслаждайтесь спокойствием, мадам…. При жизни Вам его так не хватало…» Следующее утро в штабе началось, как обычно: с тренировки, которую, как и раньше, проводил Окита. Правда, за неделю его отсутствия, он очень изменился. Звание капитана первого подразделения ещё больше повысило его авторитет, да и чувствовать себя он стал более уверенно. Настолько, что сестра уже не бросалась ему на шею при встрече, а чинно кланялась, поглядывая на младшего братишку с долей гордости. Конечно, для неё он навсегда останется маленьким сорванцом, который кромсал ножницами её платья, пытаясь соорудить себе костюм ниндзя. Но ведь для других Соджи теперь важный человек, его авторитет нельзя подвергать сомнению. Поэтому Мицу стала сдерживать порывы нежности, которые накрывали её, едва она видела братишку. Теперь всё доставалось Кондо-сану. Нужно же было кого-то обдавать с ног до головы своей любовью…. Но Исами-сан, судя по всему, не был против. Проведя тренировку и получив от товарищей одобрительные комментарии вперемешку с поздравлениями, Соджи пошел умываться. Возле бочки сидел Юкиширо-старший собственной персоной, снимая обувь для тренировок. Аоши, как обычно, в силу отличий своего вида оружия, тренировался отдельно ото всех. Компанию ему обычно составляла только сестра. И то, что она успевала за утро побывать на всех тренировках (и в тире, и в додзё, и на открытой площадке), интересовало весь отряд. Окита сперва сделал вид, что не заметил Юкиширо. Все же его самолюбие было задето тем фактом, что Уме предпочла Аоши ему. Но желание знать ответ на вопрос, мучивший его всю сегодняшнюю ночь, оказалось сильнее. Соджи тактично кашлянул, пытаясь привлечь внимание юноши, но такого «тонкого» намека мастер кодачи не заметил. Или сделал вид, что не заметил. – Можно задать вопрос? – напрямую спросил шинсен. Юкиширо оторвался от своего жутко увлекательного занятия: – Можно…. Соджи поспешил его перебить: – Почему она выбрала тебя? – … но не факт, что я отвечу на него, – закончил фразу Юкиширо. Повисла пауза, неловкость которой почему-то ощущал только Окита. Брюнет же продолжил шнуровать ботинки. – По-моему, она просто хотела найти человека, который ближе всех находился около прямого источника информации. А то, что она говорила…. Я бы не стал верить ни единому слову человека с такой биографией и послужным списком. – Аоши-кун, почему ты сразу мне не сказал, что она – шпионка? – Можно подумать, ты бы мне поверил. Одинокий, наивный юноша, отчаянный хвастун, и умная женщина, с которой он почувствовал себя особенным. Вот и все, что нужно. Грех не воспользоваться, не так ли? Окита молчал. Определенно, этот Юкиширо прав. Но эта правота бесит. Из-за того, что Соджи на его фоне выглядит, как болван. Брюнет будто прочел мысли юноши: – Молодости свойственны заблуждения. Не стоит на них зацикливаться, Соджи. Особенно, когда дел невпроворот. – Почему ей не удалось обвести вокруг пальца тебя. – Ответить честно? Соджи утвердительно кивнул. Аоши закончил зашнуровывать один ботинок и взялся за другой: – У меня расставлены приоритеты. Окита надулся. Юкиширо не смотрел на его лицо, уделив все внимание шнуркам: – Ты что, дуешься? Не будь, как моя сестра. Что за полицейский с таким обидчивым характером? Обида мгновенно слетела с лица Соджи. Нет, он конечно, не против, если бы его сравнили с Томоэ-доно, но только не в таком смысле. – У нас работа такая. Наш долг – жертвовать всем ради защиты тех, кто верит нам. Я никогда, ни при каких обстоятельствах не позволю личным интересам стать выше правосудия. Если между тем, кого я люблю, и справедливостью придется сделать выбор, я без колебаний выберу последнее. И я уверен, что и Томоэ сделает то же самое. Окита хмыкнул: – Ты и твоя сестра. Вы говорите, не как люди. Аоши не стал возражать, даже наоборот, согласился: – Мы и не люди. Мы – полицейские. Да, мы находимся на стороне ангелов, но не думай, что мы – ангелы по существу. Соджи иронически улыбнулся: – Ангелы ада. Юкиширо довольно прищурился, мысленно смакуя услышанное словосочетание: – Пожалуй, мне нравится такое сравнение. – Вообще-то, я имел в виду нас всех. – Ладно, хватит философствовать на пустой желудок, – Аоши поднялся, – пора и перекусить. Кто знает, может, на обед мы попадем только к вечеру. На этом все недоразумения были оставлены в прошлом и оба парня направились в столовую, гадая, чем же эдаким побалует их Чизуру-тян, которая сегодня по кухне главная. – Дай сюда пульт! В общей гостиной казарм шинсеновского штаба бушевали нешуточные страсти за «символ власти», то бишь – пульт. Противостояние сторон напоминало фильм в лучших традициях американского вестерна: две банды (в нашем случае – команда парней и команда девушек) никак не могли «поделить территорию». Каждый хотел отвоевать единственный, а потому заветный, телевизор. – Вот ещё! Мы не хотим смотреть этот ваш боевик! – Мицу бурно жестикулировала, вступив в спор с братом. – Да что ты понимаешь! – парировал Соджи, – Это же «Месть Ситхов!» А не какой-то там «Дневник Бриджит Джонс»! И вообще, телек штабной, значит, что смотреть, выбираем мы! – Ещё чего! – возмущалась Мицу, перетаскивая пульт в свою сторону, – Мы здесь, между прочим, тоже работаем! – Давайте проголосуем, – предложил Ямадзаки, которому уже порядком надоел этот словесный батл. Окита тут же горячо его поддержал: – Да! Кто за то, чтобы смотреть эту сопливую мелодраму? Все присутствующие девушки (Хоши, Мицу, Чизуру, Мизуки и Хикари) подняли руки. – Хикари, я от тебя этого не ожидал, – уныло опустил голову Ямадзаки. – Прости, – пожала плечами та, – ты же знаешь, это – моя любимая актриса. – Ты же этот фильм раз тридцать смотрела. И это только со мной. – Бедняга… – сочувствующе похлопал его по плечу Шимпачи, – Но, не волнуйся, мы тебя в обиду больше не дадим! – Кто за то, чтобы смотреть любимый фильм Сайто? Соджи стал подсчитывать поднятый руки: – Сайто, Шимпачи, Хейске, я, конечно же, и Ямадзаки. – Вот, ничья! – захлопала в ладоши Мицу, и тут же до неё дошло, что никто не победил. – Что, выключаем телек? – с надеждой спросил Тодо. – Ещё чего! – возмутилась Чизуру, – Давайте так: подождем, пока сюда кто-нибудь не войдет, и спросим, что бы он предпочел посмотреть. – Отличная идея! – поддержал Шимпачи. – Ты чего? – Мизуки пихнула подругу локтем, здесь же почти одни мужчины! Естественно, никто из них не захочет смотреть наш фильм! – Спокойно, – заговорщицки подмигнула ей Чизуру, – я видела в окно, что сюда направляется Кондо-сан. Он точно будет на нашей стороне. – Да, если не хочет, чтобы Мицу-сан огорчилась. – Это нечестно! – Хейске подслушал девушек. – Поздно! – Хоши показала ему язык, – Вы уже согласились! – Мы обречены смотреть это сопливую хре… – Поосторожнее с выражениями, Соджи, – одернул товарища Сайто. За стенкой послышались шаги и дверь приоткрылась. Без сомнения, это был Кондо-сан. Его любезный голос было трудно не узнать. – О, Томоэ-доно, Вы сюда, проходите. Командир, о чьих джентельменски манерах знал не только весь штаб, но и весь город, любезно пропустил в гостиную Юкиширо, и только потом вошел сам. – Все, я потерял веру в справедливость, – грустно вздохнул Соджи. Поскольку Томоэ-доно – девушка, то нетрудно догадаться, чью сторону она примет. И их всех ожидает двухчасовая пытка ванильной ересью. – Ха! Научитесь признавать свое поражение! – Мицу победоносно трясла кулаком. – Я что-то пропустила? – вскинула бровь Юкиширо. – Томоэ-доно, – спросила Чизуру, – скажи, что бы ты посмотрела: «Дневник Бриджит Джонс» или… как его там? – «Месть Ситхов», – подсказал Нагакура. Юкиширо окинула взглядом всю компанию: – Ну, выбор, конечно, неравный…. Ей было так интересно наблюдать за аудиторией: за довольными лицами женской части и за унылыми физиономиями мужской. После её ответа одни будут ликовать, а другие – смирившись со своей участью, пылиться на экран либо будут вынуждены покинуть помещение, не выдержав мозговыносящей сюжетной канвы. – Я, конечно, не смотрела «Дневник…», но не думаю, что он способен переплюнуть «Месть Ситхов». – Ура! – Окита первым вскочил и чуть ли не в пляс пустился. Все парни, не сговариваясь, смотрели на Юкиширо с такой благодарностью, с которой могла бы сравниться лишь признательность кавалеров на свадьбе, которые смотрят на одинокую девушку, поймавшую букет невесты. – Это нечестно! – надула губки Мицу. – Что ж, научитесь признавать свое поражение, – Томоэ с довольной моськой уселась на диван около Сайто, закинув ногу на ногу и скрестив руки. – Хару-кун, ты свой в доску пацан! – одобрительно закивал Шимпачи. – А то! – улыбнулся Ямадзаки. Юкиширо прищурилась с легкой ухмылочкой: – Чтобы я променяла свой любимый фильм на какое-то сопливое де… – Поосторожнее с выражениями! – закричала на Юкиширо вся гостиная. Девушка машинально извиняющее пожала плечами, и в комнате воцарилась тишина, а все внимание обратилось на экран, где уже шла заставка «Звездных войн». Сайто скосил взгляд в сторону Юкиширо: «Она сказала, что это её любимый фильм…. Если она ещё и AC/DC слушает, однозначно женюсь….» – Томоэ-доно, – жалостливо посмотрела на девушку Чизуру, – неужели ты совсем не любишь романтические фильмы, прогулки под луной и все такое? – Нет, – брезгливо сморщила нос Юкиширо. – Нда, она точно пацан, – фыркнула Мизуки, – не удивительно, что мы её в женской одежде никогда не видели. – Я ещё и AC/DC слушаю, – улыбнулась Юкиширо. Сайто покосился на Томоэ снова: «Тролль 80 уровня…» – Нет, ну что ей не нравится? Аоши впервые был вне себя. Он шагал по террасе взад-вперед, ругаясь, на чем свет стоит: – Я послал ей корзину её любимых сладостей, все цветы, что были в том магазине, ожерелье из бирюзы, которое так превосходно сочетается с её праздничным кимоно. О, Ками-сама, я даже помню, какого цвета у неё праздничное кимоно! – Вот стерва, да? – с показным участием произнесла Томоэ, которая нисколько не питала жалости к брату, считая, что ему поделом досталось. – Хватит издеваться, вроде бы я не догадываюсь, что ты на её стороне. – Конечно. Юки, в отличие от тебя, разрешает мне пользоваться её гардеробом. – Продалась за тряпки? – Поправочка, дорогой братец: за дизайнерские тряпки. Аоши достиг апогея своей злости: – Может, ты дашь мне совет, черт бы тебя побрал?! – Ладно, ладно, – принялась успокаивать его сестра, – ты просто приди к ней и расскажи все, как было на самом деле. Если она любит тебя (а она, как ни странно, тебя, мерзавца, любит), то, возможно, разрешит тебе лизать подошвы своих гэта. – Можно хоть раз без сарказма, а? – Это скучно. – Я звонил ей раз тридцать, оставлял сообщения на автоответчике, пока там хватало места. Но все бессмысленно. Судя по всему, она не хочет даже выслушать меня. – Да ты прям гений дедукции…. А ты пробовал сходить к ней в школу? – В какую ещё школу? – Аоши был взвинчен до предела. – Вот даешь… Кто с ней встречался: ты или я? Почему я знаю, что она ведет занятия по икебане, а ты – нет? Аоши мгновенно обрел спокойствие и прищурился: – Школа икебаны, говоришь? – Юки-доно, – седзи неслышно распахнулись, и девчонка лет двенадцати в легкой юкате, войдя в залу, подала своей учительнице ножницы, за которыми та её посылала, – у нас посетитель. Точнее, ученик. Такой красавец, все только на него и глазеют, даже про занятия позабыли. – Кто это? – безразлично поинтересовалась девушка. Щеки девочки покрылись румянцем: – Ой, я так на него засмотрелась, что даже забыла спросить…. – По-моему, в твоем возрасте ещё рано думать о молодых людях, – с легким укором произнесла Юки. – А моя мама говорит, что думать о замужестве никогда не рано и никогда не поздно. Вот Вы, госпожа, такая красивая, такая добрая и умная, а до сих пор не замужем…. Девушка поджала губы. А её ученица продолжала трещать: – Ах, если бы я была на пять лет старше… я бы ни за что не упустила такого красавца-полицейского. – Кого? У Юки даже ваза выпала из рук и разбилась на сотни кусочков. Она тут же бросилась к окну, выходящему во двор, где обычно собирались ученики, и стала высматривать знакомое лицо среди десятков других. – Теперь я понимаю, почему ты отослала все букеты обратно, – послышался за её спиной до боли знакомый голос: – Они составлены безвкусно. Юки как можно безразличнее прошла мимо бывшего жениха и снова принялась за свою работу, даже не удостоив его ответом. – Я могу попробовать? Аоши без стеснения сел напротив и тоже принялся сооружать нечто, отдаленно напоминавшее букет. Девушка минут пять искоса смотрела на его шедевральные попытки, и, наконец, не выдержала, когда он добрался до ирисов. – Икебана не входит в число Ваших талантов, пора бы признать это. «О, лед начал таять», – отметил про себя Юкиширо. – Так же, как готовка – в Ваши. – Что? – завопила Юки, позабыв про то, что она леди, – да я готовлю просто божественно! – Кто сказал тебе такую чушь? – Чушь? Ты что – кулинарный критик? «О, она со мной уже на «ты». Все идет по плану. Сейчас она начнет меня бить. Главное – вовремя глаза закрыть. Они мне ещё пригодятся». – Может, и не критик, но в еде я разбираюсь. Твои онигири можно есть только с очень сильной голодухи. – Что-о-о? От спокойствия Юки не осталось и следа. Она схватила «букет» Юкиширо и принялась бить его по чем попало. «Как хорошо, что я – мазохист! А, черт, а вот это больно….» – Это я готовить не умею? Да все мои ученики готовы передраться за мои онигири! – Как быстро они нашли общий язык, – довольно улыбалась ученица, подсматривая в щелку. – Они просто не хотят двойку в семестре, – язвил Юкиширо, уклоняясь от ударов. Но Юки была на редкость меткой: недоикебана прошлась по всему телу Юкиширо, а он сам споткнулся при попытке бегства и отчаянно жестикулировал: – Лежачего не бьют! – Лежачего – добивают! – кровожадно ухмылялась девушка. Юноша, поняв, что разбудил мирно спящего демона, пустился со всех ног на террасу, но его по пятам преследовала разъяренная учительница. Ученики, услышав крики о помощи, позабыли про свои занятия и высунули любопытные мордашки в окна, наблюдая, как их сэнсэй гоняется за новым учеником. Юки, остановившись около одного из окон, чтобы отдышаться, объяснила ученикам: – Он отрезал у ириса стебель больше, чем это было нужно. – Во черт! – в ужасе прошептала какая-то девочка, – Если она увидит, что у меня роза вместо камелии, она меня повесит! – А у меня ваза не подходит по цвету…. Юки-доно мне кишки пустит! Все тут же бросились к своим работам, проверять, не отрезали ли они чего лишнего при составлении цветочной композиции, ибо в таком гневе учительницу ещё никто не видел. – Мерзавец, подлец! – Юки догнала Аоши около живописного озерца, где разводили золотых рыбок, и от души лупила его тем, что осталось от икебаны. – Полностью согласен. – Самовлюбленный эгоист! – Не спорю. – Напыщенный павлин! – А вот это уже перебор! – Ничуть! – Похоже, тебе пора остыть. Аоши резко сделал шаг в сторону, когда девушка в очередной раз набросилась на него. Но Юки успела схватить его за рукав, и в водоем они полетели вдвоем. – Юкиширо! – девушка шлепала к берегу, – Напомни мне, чтобы я придушила тебя, как только мы отсюда выберемся. – Обязательно, – юноша схватил её за запястье и притянул себе. Как ни странно, Юки даже не сопротивлялась. Юкиширо улыбнулся и наклонился к её лицу: – И за что ты меня так любишь.... – Не «за что», а «не смотря на что»…. Юноша улыбнулся снова и поцеловал свою возлюбленную: – Мой Октябрь…. Юки улыбнулась в ответ: – Мой Апрель…. «Я, не смотря ни на что, всегда буду любить тебя…. Пусть ты безжалостно ранишь мне сердце, но ты навсегда останешься в нем. Даже если оно разобьется на сотни кусочков, ты будешь в каждом из них…. Навсегда….» – Моя самооценка сейчас сравняется по величине с амебой, – ворчала Томоэ, неся в руках громадный пакет, – Такое ощущение, что это какая-то месть за не просмотренный фильм…. – Да ладно тебе, Хару-кун, – добродушно хохотнул Окита, – подумаешь, Чизуру-тян отправила нас за продуктами. – Тебя, похоже, не задевает, да? – издевательски спросила Юкиширо. – Чего это она? – тихо поинтересовался Соджи у Нагакуры, идущего рядом. – Думаю, она считает, что это позор в её звании выполнять обязанности рядового. – Спасибо за разъяснение, Сайто, – фыркнула девушка. Томоэ не то, что была категорически против, просто не хотела признаваться, как же она устала работать на два фронта. Мало того, что ей со скрипом удалось выбить у Хиджикаты право на ночное патрулирование, так и прямых обязанностей никто не отменял. В поиске лаборатории шинигами она вроде бы продвинулась, но все нити, ведущие к цели, обрывались именно тогда, когда она была так близко. Поручение жены замкома стало последней каплей за эту адскую неделю. Тратить столь драгоценное время, особенно, когда его почти не осталось, на такие пустяки – большей глупости трудно представить. Конечно, со стороны её реакцию можно трактовать, как гордыню, но девушку подобное интересовало так же, как зайца светофор. Только идиот, зная её, мог так подумать. – Да ладно тебе, Хару-кун, – начал было Нагакура, – подумаешь, это такой пустя… – Цыц! – Томоэ приложила палец к губам и втянула носом воздух. В следующую секунду её пакет лежал на мостовой, а сама она исчезла в темноте улочки. – Похоже, это самый интересный поход за провизией, – обрадовался Окита, мгновенно поняв причину, заставившую Томоэ ни с того, ни с сего так кардинально изменить планы на вечер. Шимпачи, оставив свою поклажу, помчался вслед за Соджи. И только Сайто пошел совсем в другую сторону, потому что точно знал, что шинигами, которых за два квартала учуяла Юкиширо, свернут направо, затем налево из-за ремонта дороги, и окажутся через две минуты как раз около того места, куда он направляется. Томоэ, легко находящая верный путь в лабиринте узких улочек старого квартала, резко затормозила у какой-то лавки, чуть не впечатавшись в стену. Освещения не было никакого, так как все фонари были потушены и валялись на дороге. Девушка осторожно стала красться и чуть не распласталась на мостовой, наступив на что-то. – Яблоко… – зло прошептала она, потирая ушибленную руку. Какой-то странный хохот донесся до её слуха: без сомнения, шинигами закончили здесь свою работу. Томоэ только поднялась, как в неё со всей скорости врезались Окита и Шимпачи. Поскольку в темноте видели они гораздо хуже, чем она, ей пришлось пару раз увернуться от их клинков. – Сума сошли? – процедила она сквозь зубы. – Прости, Хару-кун, – виновато протянул Нагакура, – я думал, это шинигами. – Нет времени язвить тебе по поводу того, когда это ты научился думать, быстрее, а то мы их упустим. – Когда это шинигами начали врываться посреди ночи в аптеки? – Окита фонариком осветил вывеску лавки, где пару минут побывали боги смерти. – Не догоним – не узнаем, – пожал плечами Шимпачи и все трое юркнули во мглу. Томоэ первой очутилась в темном проулке, по которому шли боги смерти. Головорезы Тёсю никак не ожидали погони, и были удивлены, услышав чьи-то торопливые шаги. Все десять шинигами повернулись лицом к своему таинственному преследователю. Десяток здоровенных мужчин уставились на хрупкую девушку, которая и оказалась их «противником». Демоны улиц встретили Томоэ диким хохотом. – Ты смотри… я не могу! Это же просто девчонка! – Ха! Им больше некого ставить в патрули! Злость заклокотала внутри Юкиширо. Определенно, эти идиоты не знают, с кем имеют дело…. Она отвела левую ногу на полшага назад и несколько раз торопливо ударила носком о мостовую. Резким движением уйдя в сторону, она растворилась в пространстве. – Куда она делась? – шинигами вертели головами, не находя этой дерзкой девчонки. – А-а-а! – предсмертный хрип одного из богов смерти заставил вздрогнуть остальных. Откуда-то сверху послышалось: – Что, теперь вам не до смеха? Юкиширо стояла на скате крыши и её губы застыли в издевательской улыбке. – Ты видел, как она там оказалась? – некоторые из шинигами до сих пор переглядывались между собой. Томоэ одним прыжком снова очутилась перед ними, приземлившись на одно колено. Двое головорезов, которые находились ближе остальных, с рыком бросились к ней. – Куда она делась? Девушка за долю секунды до начала их атаки прыгнула вверх и, воспользовавшись тем, что они не додумались посмотреть вверх, разрубила напополам сразу обоих. Она стояла посреди кровавой лужи и улыбалась, в полной мере ощущая свое превосходство: – Судя по выражению ваших лиц, вы явно удивлены…. – Наивная девчонка… ты все таки надеешься в одиночку справится с нами? Что ж, может, ты и смыслишь кое-что в искусстве меча, но ты всего лишь человек…. Один из них вынул склянку с огне-алой жидкостью и залпом осушил её. Юкиширо подумала, что силы, и вправду, неравны. Она одна против десяти накачанных отимидзу головорезов. – Это вам следует меня опасаться, – надменно произнесла она, – можно подумать, что вы сможете меня одолеть. – Вообще-то, глядя на тебя, можно так подумать, – засмеялся второй, – ты всего лишь человек… Глаза Томоэ недобро блеснули: – Кто… вам… сказал? Каждое её слово было брошено врагам, словно это был нож. Шинигами вытащили клинки и направили их в сторону Юкиширо. – Черт, и где носит этих двух? – выругалась Томоэ, – Я не могу ждать их вечность…. Что ж, спасение погибающих, дело рук самих погибающих…. Девушка вытянула левую руку вперед, а правую, с клинком, – в сторону. Внезапно повеяло холодом, и с черных небес спустился снежный вихрь. Шинигами замерли в удивлении от такой убийственной красоты. Летящий снег стал подобен белоснежным лентам, огибающим стены домов, отскакивающим от стекол и устремляющихся прямо на богов смерти. Юкиширо только направляла ледяной поток своим цуруги. – Юки-онна! Лица шинигами побелели от ужаса. В белой рубашке, с растрепавшимися от быстрого бега волосами, Томоэ действительно походила на создание из потустороннего мира, а не на обычную земную девушку. Призрачно-бледная, почти прозрачная кожа, и глубокие черные глаза были настолько пугающими, что головорезы от страха остолбенели. Снежный вихрь настолько усилился, что девушка почти сливалась с ним. На фоне белых лент отчетливо были видны лишь длинные волосы и лицо. Томоэ резким движением вытянула руку вверх и буря, послушна воле госпожи, поднялась над крышами домов, образуя снежную воронку. Мгновение – и рука опустилась в направлении шинигами и все они в одно мгновение были сбиты с ног этой апрельской метелью. Оконные стекла потрескались от морозного ветра и рассыпались сотнями осколков. За углом послышался ругань приближающихся Окиты и Шимпачи. Снег в одно мгновение растаял, мгла понемногу рассеялась и в лужах из талой воды стали видны редкие звезды. Шинигами живо поднялись с мостовой и обнажили клинки. Они тоже услыхали, что шинсены приближаются сюда и часть из них устремилась им навстречу, уничтожая возможность объединиться. Томоэ смело приняла боевую стойку и через долю секунды отбивала удары сразу пятерых соперников: – Танцы со смертью… жесть…. Одна дама на пять кавалеров. Чей-то клинок остановил атаку сразу трех шинигами: – Согласись, многовато. На гравировке катаны блеснула надпись «Свет, побеждающий тьму». – Не хочется признавать, но ты вовремя, – Томоэ выразила свою благодарность Сайто, отражая очередной рубящий удар. – Это те самые, о которых я столько слышал? – поинтересовался Хаджиме, становясь спиной к спине Юкиширо. – Да. – Что-то их на двоих маловато. – Не волнуйся, тебе хватит, я охотно отдам тебе троих, – заверила его Юкиширо, – Кто тебе больше нравится? – Как-то они не особо отличаются, – заметил Сайто, когда увидел, что нанесенные им ранения на теле шинигами затягиваются. Девушка самодовольно хмыкнула. Сайто покосился в её сторону: – «Мельница»? Томоэ утвердительно кивнула: – «Мельница».... Она и Хаджиме одновременно вытащили из ремней по небольшой катушке, и обменялись ими, создавая невидимую ловушку для шинигами из перекрещенных алмазных нитей. Того, кто хотел нанести любому из них удар со спины, ждала незавидная участь быть разрезанным на куски тайным оружием Ямадзаки. Обеспечив таким образом надежный тыл, ни Сайто, ни Юкиширо уже не опасались заподлянок со стороны врага и могли сконцентрироваться на атаке. «А с ним намного легче, – кинув беглый взгляд на своего напарника, подумала Томоэ, – Не нужно волноваться, что его могут убить….» Сайто, делая переход от одного удара к другому, услыхав за спиной предсмертный хрип шинигами, подумал примерно то же самое: «Она отлично держится…. За неё можно не волноваться….» Томоэ, проткнув клинком сердце очередного шинигами, пнула его ногой, а затем наступила ему на грудную клетку. Губы испускающего дух мужчины, ловя воздух, что-то шептали. Девушка прислушалась и успела разобрать последние слова: «Боги смерти едят только яблоки….» Фраза, которую Томоэ слышала не раз, словно парализовала её. Она была произнесена не на языке людей, а на языке демонов. «Значит, отимидзу обладает ещё и таким эффектом. И все это в довершении, связано с яблоками…. Хм… а это интересно…. Знать бы, где находится их лаборатория….» Но последний из тех, кто мог бы рассказать ей об этом, только что пал от клинка капитана третьего подразделения. Он ведь не собирался церемониться с ними, и без колебаний отправлял их один за другим на тот свет. Когда с последним из спецотряда было покончено, Юкиширо не удержалась от шпильки в адрес Сайто: – Неплохо справляешься. Хвала ками, хоть за тобой присматривать не нужно. Тот отправил катану в ножны: – Ещё не настал тот день, когда я позволю, чтобы меня защищала девушка. Юкиширо смахнула кровь со своего цуруги и убрала его в ботинок: – Интересно, почему? – Потому что из нас двоих – мужчина я. И защищать – это моя обязанность, с которой, я, кстати, неплохо справляюсь. Томоэ прищурила глаза и с вызовом посмотрела на юношу: – Что за гендерная дискриминация? – О, выучила? – Хаджиме был немного удивлен. – Я даже узнала, что это такое, – с долей хвастовства заявила девушка. – Отлично, – и глазом не моргнув, произнес шинсен, – вот и будет, о чем поговорить на свидании. – Что-о-о? – Ты не ответила «нет», значит, ты не против, – Сайто на секунду задумался, – Хотя, я ещё подумаю, стоит ли так заморачиваться. Он ушел, оставив Томоэ с отвисшей челюстью среди горы трупов шинигами. – Ты окончательно доигрался… так обламывать могу только я! – А их не так много, как я ожидал, – разочарованно протянул Шимпачи, увидев бегущих им навстречу богов смерти. – Не волнуйся, тебе хватит, – утешил его Соджи. – Вот черт, а это какие-то другие, – заметил Нагакура, обменявшись несколькими ударами с доставшимися ему шинигами. – Похоже… – согласно кивнул Окита, тормозя около стены. Отдача от удара была такой силы, что и он, и его противник отскочили в разные стороны. – Хотя с виду и не скажешь. – Черт, а это кто? – выругался Окита, обнаружив, что около соседнего дома стоит какая-то парочка. Только свидетелей им сейчас не хватало. Девушка, взвизгнув, прошмыгнула в дом, но парень остался стоять на пороге, как будто его не пугал лязг клинков и предсмертные крики. – Сано? – Шимпачи не верил собственным глазам, – Как ты здесь очутился? Ты же под арестом! – Как будто я не знаю, как можно по-тихому слинять из родного штаба, – улыбнулся Харада, сдерживая нагинатой удар клинка. – И что ты здесь делаешь, мать твою? – Я провожал Масу-сан домой. Сам знаешь, как сейчас опасно. – И как тебя Хиджиката-сан не запалил…. – Я – фартовый, – ещё шире улыбнулся Сано, – и, к тому же, чтобы я пропустил такую заварушку? – Харада-сан! – закричала девушка во весь голос, – Осторожно, сзади! Она выглядывала из окна своей спальни, беспокоясь за своего горе-ухажера. После того, как она узнала, откуда у него появился шрам, она боялась оставлять его без присмотра: кто знает, насколько он безбашенный. Но откуда ей было знать, что после её предупреждения целью шинигами окажется она сама. Один из богов смерти уже карабкался по карнизу в её дом. Девушка в панике принялась захлопывать ставни, благодаря чему ей удалось хлопнуть негодяя по лицу. Тот потерял равновесие и свалился. Но радоваться было особо нечему. Вместо первого появился второй, который оказался проворнее. Массу-сан заметалась по комнате, бросая в убийцу стулья, ширмы и прочую мебель, которую была в состоянии поднять. Она совсем отчаялась, не зная, что ей делать, когда с улицы послышался крик Сано: – Масу-сан, прыгайте! Девушка бесстрашно бросилась к окну и прыгнула вниз прямиком в объятия Харады. Шинсен бережно поставил её на землю и рукой отстранил назад. Шинигами, сиганувший следом за девушкой, избрал своей новой жертвой Сано. Юноша едва успевал одновременно следить за движениями противника и за тем, не угрожает ли опасность Масу-сан. Наконец, изловчившись, он проткнул шинигами насквозь и откинул его в сторону. Убедившись, что жизни девушки ничего не угрожает, Сано поспешил на выручку Шимпачи, который пыхтел над своим противником. Но едва он собирался начать атаку, как услышал визг. Из тени дома вышел ещё один, до сих пор не замеченный головорез, и направил дуло пистолета прямиком на Масу-сан. Сано не раздумывая ни секунды метнул в него свое копье, которое пригвоздило шинигами к стене, как иголка бабочку. – Вы в порядке, Масу-сан? – шинсен поспешил убедиться, что девушка цела. – Да, – красавица посмотрела на своего спасителя таким взглядом, как и в первую встречу: – Скажите, Харада-сан, почему же Вы меня так защищаете? – Неужели непонятно? – Сано прижал к себе О-Масу и поцеловал. – Нашли время целоваться, – пробурчал Шимпачи, в глубине души радуясь за друга. Они несколько дней назад поспорили с Окитой, получат ли развитие отношения Харады с этой очаровательной красоткой. Окита вымещал свою злость на попавшихся под руку шинигами: – Черт, Сано, я из-за тебя проиграл две тысячи иен! Юноша фыркал, хотя тоже всем сердцем был рад за товарища. Хотя эта радость иногда существенно била по кошельку. В каждом движении капитана первого подразделения чувствовалось небывалое мастерство и любой, кто увидел бы четко отработанные удары Соджи, сказал, что, несомненно, этого парня ждет звание великого мечника. – Будет за что в Шимабаре погулять, – Нагакура был жутко доволен выигрышем, – Не переживай, Соджи, я тебя угощаю. – Погуляем, а как же, – ворчал Окита, – забыл, что согласился пойти на эту дурацкую выставку этих… импрессионистов? Это подарок Хиде-сан в честь моего повышения. – Зашибись…. Сочувствую…. Пялиться несколько часов на какую-то мазню…. – Ты забыл, что мы все идем? – Вот черт… – хлопнул себя по лбу Нагакура, – и не отмажешься…. А я думал, посидим в чисто мужской компании, поговорим о том, о сём…. – Напьемся… – Ну, и это тоже, – мечтательно улыбнулся Шимпачи, – Но эта выставка… черт бы её побрал…. – Спокойствие, только спокойствие, – заговорщицки подмигнул Окита, – кажется, у меня есть идея…. Юки, Хиде, Мизуки, Чизуру, О-Масу, Акане, Хоши и Мицу, которых так обломали парни, разодетые в нарядные кимоно, стояли около штаба, и наблюдали за тем, как шинсены расходятся по патрулям. – Жаль, что Кондо-сан так занят, – вздыхала Мицу. – У них с Хиджикатой-саном столько дел, – вторила ей Чизуру. Она-то уже привыкла, что её благоверный всего себя отдает работе и даже почти не ревновала. Разве чуть-чуть… совсем капельку. Только во время всех праздников, когда фукучо, по долгу службы, оставался на работе. В такие дни убивать время ей помогала Мизуки. У неё не было кавалера, поэтому все свободное время они с Чизуру проводили вдвоем. А теперь, когда Хиджиката-младшая уедет в Лондон, одиночество Чизуру станет невыносимым. Поэтому, пока не поздно, нужно обзаводиться подругами из числа спутниц коллег супруга. Глядишь, вместе коротать вечера и праздничные дни будет веселее. Хиде печально смотрела на билеты: – Жаль, что Окита-сан не сможет пойти…. А он так хотел…. Это ведь мой подарок ему в честь повышения по службе…. Как он умудрился вылить ведро воды на Хиджикату-сана…. Акане-сан откинула прядь на спину: – Этот лохматый болван накосячил и тоже остается на дежурство. Хоши огорченно поджала губы: – Тодо-сан тоже…. Докторша фыркнула: – Он, видимо, ему помогал. О, Ками-сама, прошу, дайте Шимпачи немного ума. Он ему так нужен…. О-Масу вздохнула: – И Харада-сан не пойдет. Он сказал, что после того, как Хиджиката-сан узнал, что он самовольно покинул штаб, то ни за что не пустит его даже с собой. Томоэ, которая стояла в сторонке с выражением лица «что я здесь делаю?», скрестила руки на груди: – По-моему, очень подозрительно, что они все одновременно остаются на дежурство. Хоши задумчиво приложила кулак к подбородку: – У меня вообще такое чувство, что нас водят за нос. Акане-сан покосилась на неё: – Не только у тебя. Воцарилось молчание, девушки по цепочке стали переглядываться и многозначительно кивать. Когда очередь дошла до Хиде, она гневно воскликнула: – Я не верю, что Окита-сан мог обмануть меня. Мицу расхохоталась: – Кто? Соджи? Да если бы в кендо существовал стиль исключительного вранья, он был бы абсолютным чемпионом! Его отчислили из университета за систематические прогулы. Он продержался там до третьего курса только потому, что в конце каждого семестра плел декану о его больной младшей сестричке, которой он был вынужден каждый день таскать апельсины в больницу. Мицу вещала, а Хиде-сан слушала её с широко открытыми глазами. – Короче, – Акане оборвала девушку, которую уже явно занесло, – так дело оставлять нельзя. Юки попыталась сгладить углы: – Нет, девочки. Им тоже нужно развеяться в чисто мужской компании. – Да кто против? – эмоционально замахала руками Хоши, – Мы не люди, что ли? Томоэ кашлянула. – Им нужно было рассказать всё честно, а не врать с три короба. – Да. Ложь – это зло. А зло…. – …нужно уничтожать незамедлительно! Восемь представительниц прекрасного пола победоносно вскинули кулаки и направились в Шимабару, по пути обдумывая стратегический план. И план был создан гениальный, победоносный и коварный под названием «Давайте, как попрёт». – И они ещё говорят, что им плевать на этих парней…. – Томоэ, единственная, кто не ринулся на это, судя по всему, жестокое сражение, скептично смотрела вслед удаляющейся толпе кимоно. – Нда…. Нет ничего страшнее рассерженных женщин, – подтвердил Ямадзаки. – Похоже, силы будут уж очень неравны. – Ничего, им Сайто поможет. У него же нет личного устройства по выносу мозга. – Вот я и говорю, что силы будут неравны. Томоэ, с выражением лица «я не хочу этого делать, но придется», направилась вслед за «товарищами по несчастью», бубня что-то вроде «Я слишком балую тебя, Сайто». Женское сообщество «гениальных стратегов» решило действовать открыто и нагло, едва ступило на землю Шимабары – святая святых всех мужчин. Правда, администраторы поначалу не хотели пускать эту толпу, но после фразы Мицу «Или вы нас пустите, или мы устроимся на работу в забегаловку напротив, и вы останетесь без клиентов» вынуждены были уступить настойчивым дамам. Выяснив, где их благоверные решили отдохнуть в чисто мужской компании, они заказали соседний зал и без зазрений совести затащили туда бармена и всех симпатичных официантов. И начался кутеж. Когда Томоэ подошла к Шимабаре, то увидела одно из лучших представлений в своей жизни. Первым из мужчин на веселье по соседству отреагировал Кондо. Ему почудилось, что он слышал голос Мицу. Но Харада заверил, что это всё из-за саке, поскольку ему тоже мерещится голос О-Масу. Следующим забеспокоился Шимпачи, за ним – Хейске, Аоши, Окита, Саннан-сан, и, наконец, Хиджиката. Одному Сайто не мерещился ничей голос, поскольку он твердо знал: в компании благоверных спутниц шинсенов, гуляющих за стенкой, Томоэ точно нет. Он бы очень удивился, если бы она решила поучаствовать в подобном мероприятии. – Эй, официант! – Харада звучным голосом требовал ещё саке. Но никто не явился. Хейске и Нагакуру также проигнорировали. – Чёрт знает что! – ругался Окита, – Никогда больше не пойду сюда! – Очевидно, все официанты заняты, – преспокойно предположил Сайто, жестом указывая на стену, за которой продолжалось безудержное веселье. – Но раз Вы, леди, настолько благоразумны и имеете голову на плечах, будьте так любезны, – Хаджиме повернулся и обратился к дверям, – ещё саке. Окита уже было подумал, не посетила ли товарища белочка, раз он стал разговаривать с дверями, но через две минуты сёдзи раздвинулись и в зал вошла… Томоэ, неся поднос с бутылочками саке. Все парни замерли с раскрытыми ртами. – Прошу прощения, но все официанты заняты, обслуживая ваших дам. – Так это не глюки? – продер глаза Харада. – И что ОНИ там делают? – Хиджиката гневно ткнул пальцем в стену, из-за которой слышалась музыка и пение. – Мстят, – коротко ответила Юкиширо. – За что? – искренне удивился Кондо. – За то, что вы их якобы обманули, – «сдала» весь женсовет Томоэ. Аоши поднялся с места: – Мне кажется, или они обнаглели? Харада кивнул: – Ага. Знают же, что мы их любим и нагло этим пользуются… Хейске обиженно надул губы: – Это подло… – Нет, что за чертовщина! – воскликнул Хиджиката, который после долгих сомнений, точно перестал сомневаться, что ему слышится смех Чизуру. Фукучо без колебаний подошел к перегородке, разделяющей оба зала, и одним ударом кулака снес её. В следующую минуту рты шинсенов раскрылись ещё больше. – Это ещё что? – Шимпачи, увидев, как Акане-сан в открытую флиртует с барменом, треснул кулаком по столу, да так, что сакадзуки подпрыгнула. – Нет, это невыносимо, дерзко! – Аоши первым пришел в себя и потащил Юки на разборки. Его примеру последовали все остальные. После краткой лекции с одной стороны о том, что представительницам прекрасного пола не пристало вести себя подобным образом и не менее увлекательной лекции, что обманывать благоверных не хорошо с другой, в Шимабаре вновь воцарилась атмосфера веселья и относительного спокойствия. Обе стороны, удовлетворившись взаимными упреками типа «у тебя совесть есть? – а у тебя?», вернулись в зал. Девушки, видя, что мужчины сердятся, ласково «замурлыкали» обещания, что такое больше не повторится и что официанты вовсе не симпатичные, а уроды уродами. – Тоже пришла на совесть надавить? – изогнул бровь Хаджиме, когда Томоэ присела рядом. Та с отмороженным выражением лица наполнила его сакадзуки: – Что-то не припомню, чтобы она у тебя была. – Зачем тогда пришла? – Ещё спрашивает…. Сам ведь позвал. – Это была просьба, а не приказ. – Могу уйти. Но кто тогда будет подливать тебе саке? – Так бы и сказала: пришла, чтобы напиться. – Я не пью, когда на мне кимоно. – Да и кто тебе разрешит? – Что-о-о? Томоэ собиралась огреть Сайто веером, но он остановил её замахнувшуюся руку. – Они идеальная пара, – Юки шепотом поделилась своими наблюдениями с Аоши. Тот лишь недовольно фыркнул, едва не расплескав свое саке. – А кто запретит? – зашипела Юкиширо, – Между прочим, я тоже могла бы присоединиться к ним и никто мне бы и слова не сказал. – Нет, не могла бы. – Чё это? – Ты не такая, как они. На щеках Томоэ проступил едва заметный румянец. Слышать такие слова ей не приходилось. А из уст такого сдержанного в выражениях Сайто эта фраза вообще могла расцениваться, как комплимент. Между тем парень продолжил: – Я не отрицаю, каждая из них по-своему хороша. Но есть то, что отличает тебя от них и возносит на недостижимую для них высоту. – И что же это? – с неподдельным интересом спросила Томоэ. – Наличие мозгов и здравого смысла. Юкиширо обернулась и смотрела на девушек, которые совсем недавно выглядели так глупо в своем желании отомстить и теперь выглядели ещё глупее, пытаясь вернуть прежнее расположение своих спутников. – Более бессмысленного бунта мне видеть не приходилось. Как глупо с их стороны затеять такое безрассудство…. Это ведь все равно, как если бы собака начала лаять на своего хозяина. – Такие слова из уст девушки ценнее золота, – Сайто прикрыл глаза и улыбнулся, будто чего-то другого от Томоэ он и не ожидал услышать. Парень сунул руку в карман и чуть повысил голос (так, чтобы услышали все) – Примите мою благодарность за превосходное саке. Хаджиме положил перед Томоэ обтянутую бархатом коробочку и преспокойно удалился, решив в этот раз не наслаждаться немой сценой. Он только шепнул Юкиширо, что ей лучше тоже бежать, пока не поздно. Восемь пар женских глаз уставились на Томоэ, и смысл слов Сайто дошел до неё только тогда, когда толпа пестрых кимоно рванула к ней, чтобы узнать, какой подарок сделал девушке Хаджиме. Томоэ едва успела отскочить, чтобы не быть снесенной этой толпой. Коробочка выпала из её рук на пол и открылась. Все девушки так и ахнули: на пурпурном бархате, словно звезды, сверкали бриллиантовые серьги. И тут уже мужчины принялись искать ходы отступления, но было поздно: их спутницы уже дергали за руки, спрашивая, когда им сделают такой же роскошный подарок. На такие требования всем женщинам был дан один ответ: вот выбьете из головы свою бабью дурь, тогда и получите, не раньше. Юкиширо, будучи пораженной, не меньше остальных, подобрала коробочку, и побежала вслед за Сайто, намереваясь вернуть подарок. – Бразильский сериал какой-то, – пробурчал Нагакура, – Кто автор этого бреда? Где, черт побери, тот Сайто, которого я знал? Куда подевалась та ледяная глыба? Откуда этот хренов романтик? – Может, хватит уже о моей сестре? – раздраженно спросил Аоши. Ему не доставляло удовольствия слушать даже о теоретической возможности отношений между сестрой и капитаном третьего подразделения, – Томоэ всего двадцать два, и ей ещё можно не думать о замужестве! – Кстати, – Шимпачи покосился на Акане, – ещё каких-то лет сто пятьдесят назад 18-летняя девушка без мужа считалась старой девой… Акане, которой стукнуло уже двадцать пять лет, огрела его по голове: – Это намек? Нагакура взвыл от такой неожиданности и заорал на всю Шимабару: – Это предложение, дура! Воцарилась гробовая тишина, и через пять секунд раздался радостный визг. Акане радостно бросилась на шею Шимпачи, крича «Я согласна!» Нагакура выпучил глаза: он только осознал, какую глупость сморозил, и, наверное, впервые в жизни действительно пожалел о своем длинном языке. Томоэ выбежала за пределы Шимабары и стала оглядывать по сторонам, ища Сайто. Увидев знакомый силуэт, она со всех ног принялась догонять Хаджиме. – Ты что-то забыла? – немного удивился её появлению шинсен. – Вот, возьмите, – Юкиширо протянула бархатную коробочку, – Я не могу принять. – Почему? – Это слишком дорогой подарок. – Если дело только в этом, то я не принимаю такой ответ. «Ладно, – мысленно решила Томоэ, – когда-нибудь это должно было произойти…. Чем быстрее разрезать гноящуюся рану, тем больше шансов на выздоровление….» Она храбро шагнула вперед и начала свою речь, запнувшись на первом же слове: – Мы с тобой… Сайто внимательно посмотрел на неё, будто пытаясь угадать, каким будет продолжение фразы. – Мы, как свет и тьма. Мы несовместимы по своей природе. Хаджиме пренебрежительно фыркнул: мол, тоже мне причина. – Помниться, кто-то говорил, что тьма – всего лишь обратная сторона света. Юкиширо молчала. – Ты же была со мной с самого начала. Ты единственная, кто остался на моей стороне, когда прошлое стало затягивать на моей шее петлю. Или ты способна быть рядом только когда я буду на этой тонкой грани? – Возможно…. – Хм… тогда мне придется остаться там. Девушка молчала, теребя пальцами рукава кимоно. Она не могла заставить себя сказать что-то, потому что все это было бы ложью. Заговори она сейчас, Сайто бы незамедлительно почувствовал фальшь и неискренность. Видимо, он и сам прекрасно понял, в какой тупик медленно, но верно заходит вся эта ситуация. – Послушай… Ками и Они вечность борются за сердца людей, по очереди перетягивая и без того несчастную душу. Хорошо, если рядом есть тот, кто не даст тебе перейти на сторону тьмы. И плохо, если такого нет. Томоэ поджала губы, её голос предательски дрогнул в конце произнесенной фразы: – А ещё хуже, что кто-то хочет быть рядом, а ты его отталкиваешь…. Сайто пристально смотрел ей в глаза, и этот взгляд с каждой секундой ставал все более невыносимым. Таким, когда читают то, что написано на сердце. Девушка впервые не смогла выдержать и отвернулась. Лгать по долгу службы она ещё могла, но лгать людям, которые были ей дороги, было выше её возможностей. Её пальцы сжались, будто внутри происходила борьба: – Ты даже не представляешь, какие неприятности могут ожидать тех, кто захочет связаться со мной. – То же самое я могу сказать и о себе, но это не причина отказываться от возможности стать счастливым. – Счастье мне чуждо. – Ты ведь не всегда была такой холодной и безразличной к собственной судьбе. Сайто подошел к девушке и пальцами приподнял её подбородок. Он тихо произнес, глядя в черные, словно зимняя ночь, глаза: – Некоторые шрамы глубже, чем кажутся. – Откуда ты знаешь… – Только люди, пораженные одинаковым недугом, могут понять друг друга без слов. Тот, кто по воле судьбы попал в бурю, которой нет конца, уже не может показывать своих истинных чувств. Но я чувствую все страхи, которые ты испытываешь. На протяжении четырёх лет всё, что я чувствовал, всё, что я знал, никогда не проскальзывало наружу. Из-за этого никогда не был свободен и никогда не был собой. В моей жизни не было того, кому я бы мог не лгать. Поэтому я слишком хорошо знаю, что такое одиночество. Хаджиме убрал пальцы от лица Томоэ, и оно опустилось вниз. – И хотя чья-то гордость является слишком крепкой стеной, которую мне не удается разрушить… с момента нашей встречи и навсегда… ты уже не одна…. – Сайто-сан может и не знать, но некоторые стены разрушаются сами…. Сайто улыбнулся, касаясь пальцами руки девушки: – Я знаю, что это может звучать неубедительно, но я попробую доказать тебе, что счастье можно обрести даже в горниле войны. – Война не самое подходящее время. Сказать «да» – значит дать обещание, которое выполнить невозможно. Тебе когда-нибудь приходилось давать обещание кому-то, но выполнить его ты не смог? Хаджиме молчал. Воспоминания о прошлом, нахлынувшие так некстати, наложили на его уста печать молчания. Она не могла знать о его уязвимых местах, но всегда била именно по ним с какой-то пугающей точностью, как будто все читала по глазам. Сайто уже почти перестал сомневаться насчет такого предположения: её взгляд будто проникал внутрь, и это вторжение вызывало двойственное чувство. Она размыкала цепь одиночества, но в то же время без спроса совершенно безнаказанно влезала в личное пространство. Вот почему с ней так легко, но в то же время так трудно. Ей ничего не нужно объяснять. И в этом вся проблема. «С тобой, как с собственным отражением, трудно находиться. Иногда так и хочется прибить, как ненужного свидетеля собственных слабостей. И ещё… за то, что я не могу забыть того, что ты сказала Хиджикате». – Ты идиот…. – фыркнула Юкиширо, – У нас с Хиджикатой-саном договор и не более того. Сайто с удивлением посмотрел на неё: – Откуда ты узнала, что я об этом знаю? – Ты слишком громко болтаешь, – отмахнулась Томоэ. – Я ничего не говорил. «Что? О, Ками-сама, я уже начинаю слышать его мысли…. Ксо!» – Если я молчал, как ты узнала? Юкиширо, вспомнив, что лучшая защита – это нападение, атаковала шинсена лекцией на этические темы: – И кстати, тебе не говорили, что подслушивать чужие разговоры – это не этично? – И это мне говорит та, которая когда-то рылась в моём мусорном ведре? – парировал Сайто. Томоэ подняла бровь и, чеканя каждое слово, произнесла: – Ямадзаки, ты трепло…. Юкиширо отвернулась, видимо, передумав испепелять взглядом Сайто, и приберечь его для Сусуму и продолжила: – При нашей работе у нас не должно быть уязвимых мест. – Это единственная причина? – А ты упрямый. Волосы девушки стали подобны первому зимнему снегу, а пентаграмма на ладони засветилась слабым светом. Томоэ, поправляя волосы, случайно задела ветку с едва распустившимися розами. Кроваво-красный бархат лепестков мгновенно приобрел угольный оттенок, а после хрупкие цветы и вовсе рассыпались в прах. – Как видишь, ты знаешь обо мне не всё. Хаджиме осторожно коснулся пальцев девушки, и цвет её волос вновь стал прежним: – Ты обо мне тоже… – Я – больше демон, чем человек. – А я – хитокири…. Как видишь, мы не сильно отличаемся друг от друга. – Я совсем не леди. – А я был женат. – Я знаю. – Откуда? – искренне удивился Сайто. – В столе Катамори-сана есть личное дело каждого. Левой рукой Сайто все ещё держал её за пальцы, а правую положил на плечо. И теперь стоял так близко, кто девушка могла чувствовать его дыхание на своей коже. – Что-то подсказывает мне, что не только у Айдзу есть мое личное дело…. Понимая, что чуть не спалилась, Томоэ как можно безразличнее спросила: – С чего бы это мне понадобилось собирать о тебе разные сплетни? Хаджиме закрыл глаза и носом коснулся волос девушки, отчего её бросило в дрожь: – Правильно, ты же можешь узнать их в любую минуту лично от меня. Томоэ отстранилась от него, а её голос предательски дрогнул: – Я нравлюсь тебе, потому что похожа на неё, да? Сайто чуть рот от изумления не открыл: «Не может быть…. Она ревнует?» – Поэтому? – Томоэ повернулась к Сайто. В глубине её глаз сверкнуло что-то, что надежно было спрятано, пока с него не был снят покров внутреннего страха. Хаджиме взял её за руку и посмотрел прямо в глаза: – Нет. Повисло молчание, нарушить которое было нечем. Сайто молчал, потому что следующая фраза по праву принадлежала не ему, а Юкиширо вообще не знала, чтобы такого цензурного ему ответить. Наконец, губы Хаджиме дернулись в улыбке: – Что, аргументы закончились? – Да. – Наконец-то. Томоэ даже не заметила, как оказалась в плену объятий Сайто. Неожиданно все стены разрушились, сопротивление исчезло, а в душе воцарился ни с чем несравнимый покой. Свет одержал победу над тьмой. И она оттаивала, отогревалась в этом свету. Именно тогда Сайто понял, что она, так доверчиво прильнувшая к нему, стала для него бесконечно желанной. И уже не пытаясь сдерживать себя, он, вдыхая аромат цветущей сливы, прошептал слова, которых сам от себя не ожидал: «Я хочу быть счастливым с тобой» На мобильном Томоэ заиграла стандартная мелодия. Сайто даже гадать не надо было, кто звонит. У этой девушки действительно талант вклиниваться в самый неподходящий момент. «Прости, но в этот раз ты опоздала, Юки….» Юкиширо достала телефон: – Юки… странно, что ей нужно? Хаджиме выдохнул, решительно отобрал у девушки телефон и нажал кнопку отбоя. Прижимая своё бесценное сокровище к себе, он снова и снова касался губами её губ и не получал отказа. – Напомни мне, Сано, какую глупость я вчера сделал? Шимпачи окунул болящую голову в бочку с холодной водой. После вчерашнего похода в Шимабару было трудно припомнить, отчего у него такое подавленное настроение. Ведь выпить столько Нагакура мог только в очень расстроенных чувствах. – Ничего особенного, – начал скалить зубы Сано, – ты всего лишь по пьяни сделал предложение Акане-сан. Нагакура провел взглядом идущую на свое рабочее место Акане. Она выглядела в это утро такой счастливой, что даже не отпустила в адрес парней ни одной колкости, а, наоборот, помахала ручкой и послала Шимпачи воздушный поцелуй. – Похоже, я серьезно влип, да? – Похоже, да, – подтвердил Харада, – Когда кольцо покупать будешь, счастливый жених? – Никогда, – пробубнил Шимпачи, – Только не представляю, как об этом ей сказать. Она же мне все кости переломает. – Ну, так женись. – Я не готов. Да меня от одного слова «свадьба» коленки подгибаются. Это же означает что все, конец. Больше никаких попоек, а семейный, мать его, очаг…. А-а-а! Шимпачи схватился за голову, представив себе тихую идиллию счастливой семейной жизни. – Сам виноват, – пожал плечами Сано. – А ты куда смотрел? В вырез декольте Масу-сан? Какого черта ты сразу же не пырнул меня ножом? – В следующий раз обязательно так и сделаю. – Если я доживу до следующего раза…. Хотя, может, меня на сегодняшнем патрулировании убьют и у меня будет уважительная причина, чтобы не женится? – Хм… – призадумался Харада, – да, тогда ты легко отделаешься…. Нагакура принялся натягивать футболку: – Хорошо, что сегодня у меня выходной. Схожу, развеюсь, может, что в голову и придет. Парень зашагал к Тодо, о чем-то разговаривающему с Ямадзаки. Очевидно, он рассказывал своему сэнсэю о выходке Шимпачи. – Эй, Хейске-кун, ты со мной? – Конечно, о, счастливейший из смертных. – Ты издеваешься, да? – процедил сквозь зубы Нагакура. – Ты вчера сам себя так называл, – хихикал Тодо. – Да хватит уже, – бывший шулер схватил Хейске за шиворот и потащил за собой. – Эй, принесите мне что-то из города, а? – крикнул им напоследок Сано и пошел завтракать. Пять часов спустя – Эй, Хару-кун, – Сано окликнул Юкиширо и бросил ей яблоко, – ходят слухи, что ты их просто обожаешь. – Вот так ты мои презенты ценишь, да? – Шимпачи обиженно покосился на друга. – Когда я просил купить мне что-нибудь, я имел в виду точно не яблоко. – Ну, прости! Я намеков не понимаю, – пожал плечами Нагакура. Томоэ поморщилась: за то время, что ей не давала покоя фраза «Боги смерти едят только яблоки», она, пытаясь понять смысл неоднократно услышанных слов, перепробовала столько яблок, что теперь смотреть на них не могла, не то, что есть. Вместо благодарности «Хару» обдал парней таким ледяным взглядом, что те только плечами пожали и сочли за лучшее закончить свои пререкания убраться куда подальше. «Опять с мысли сбили…. Хотя… было бы с чего сбивать…. Н-да, я ещё никогда не заходила в такой глухой угол…. Ксо!» Томоэ сидела на своем излюбленном месте – перилах террасы и размышляла о тупике, в котором оказалось расследование, – когда её мысли были прерваны вторжением Шимпачи и Сано. С недавнего времени присутствие людей стало её раздражать. И чем дольше кто-то находился рядом, тем острее проявлялась ничем не мотивированная агрессия, и тем труднее стало её сдерживать. Теперь же, когда оба источника раздражения оказались вне поля зрения, а других любопытных глаз и ушей поблизости не наблюдалось, Юкиширо могла вновь окунуться в омут головоломок, которые подбрасывало расследование. И чем больше она размышляла обо всем происходящим, тем отчетливее пронзала сознание мысль о том, что время тратится зря. Томоэ подбрасывала яблоко в руке и думала о том, как шинигами внезапно стали так ловко сбрасывать концы в воду. Так, что подкопаться к ним стало практически невозможно. Ясен день, что теперь их «мозгом» был вовсе не Тёсю, а кое-кто поумнее. И много ума не нужно, чтобы понять, что этим «мозгом» был Z. И о его методах можно было пока только догадываться. Одна только расправа над Рёмой говорила сама за себя. Бедняге нанесли ранения, не совместимые с жизнью и он мгновенно скончался. Возможно, Сакамото-сан даже не успел увидеть лица своего убийцы. Но никаких улик, указывающих на Z, обнаружено не было. Он не оставил даже следов обуви. Была, конечно, одна зацепка: встреча с неким чиновником из правительства должна была состояться. И дата вроде бы была известна. Но место встречи…. Это единственное неизвестное в уравнении, тот самый Х, без знания которого решение было невозможно. Осознание того, что единственная ниточка, ведущая к Тёсю, выскальзывала из рук, приводила в бешенство. Ямадзаки даже совершил неимоверную дерзость – взломал приватные серверы всех министров, но ничего не нашел. Правда, его насторожил список каких-то загадочных компаний-поставщиков, обнаруженный в электронном почтовом ящике министра обороны, и он усердно занимался проверкой своих подозрений. Но даже если потянуть за эту ниточку, то поиски этих, скорее всего несуществующих, компаний, займет время. А времени нет. По крайней мере, у неё. Черные ногти яростно вонзились в яблоко, заставив сладкий сок стекать по запястью вниз. Отчего-то это вызывало ощущение жжения на коже. Юкиширо подняла ладонь на уровень глаз и безразлично с секунду смотрела на многострадальный фрукт. Затем стала перебрасывать его из руки в руку. Жонглируя одним яблоком, она принялась размышлять о том, где черт его дери, находится лаборатория шинигами, которую они в спешке перенесли из старого города. Помещение для подобных экспериментов должно быть просторным, маленькие дома для такого не подходят. Томоэ, представив карту Киото, перебирала все более или менее подходящие большие постройки, которых было не так уже и много. Если отбросить здания, в которых располагались все государственные учреждения, список подозрительных объектов был не таким уж длинным. Но на проверку всех опять-таки нужно время, которого нет. – Держу пари, оно под самым носом…. – проворчала Юкиширо, и, скорее по привычке, нежели по собственному желанию, откусила от яблока кусок и стала его разжевывать. Соскочив с перил, девушка направилась по террасе и, завернув за угол, вскрикнула. Та сторона, в которую она собиралась свернуть, была солнечной, и отчего-то все тело обжигало, словно к нему прикладывали раскаленный металл. – Ксо! Что это? Девушка, рефлекторно заслонила лицо рукой, задев прядь собственных волос. Смоляные косы в мгновение ока стали белее снега, а пентаграмма на руке стала со сверхскоростью пестреть разными цветами. – Черт возьми! Что со мной происходит? Во рту ощущался привкус стали. Томоэ не видела своих глаз, но могла поклясться, что они налились кровью. – Томоэ-доно, что с тобой? – Юки, – лицо Томоэ исказила странная улыбка, – вечно заботливая Юки! Юки, черт тебя дери! Иди сюда! Юки попятилась назад, инстинктивно почувствовав опасность, исходящую от подруги. – Я могу тебе помочь? – девушка прижалась к стене и медленно, шаг за шагом, отдалялась от Юкиширо. Дрожь в её голосе выдавала страх. – Да, – почти елейным голосом произнесла Томоэ. Она, очевидно, поняла, что напугала Юки. Страху у Юки от новой интонации Юкиширо только прибавилось, и она ещё больше побледнела. – Кровь! Мне нужна кровь! Юкиширо резким движением рванулась в сторону подруги, сгорая желанием схватить ту за шею своей костлявой рукой. Девушка попятилась назад и очутилась в залитой солнцем галерее. Томоэ не отставала от неё ни на шаг. Но, очутившись в полосе солнечных лучей, она злобно зашипела. Юки закрыла глаза от ужаса и сползла по стене вниз, готовясь к чему-то страшному. Когда она осмелела настолько, что рискнула приоткрыть один глаз, то увидела, как вторая рука Томоэ перехватила первую, не давая себе схватить Юки за горло. Голос Юкиширо стал прежним и шипения в нем уже не слышалось. – Юки, если ты такая трусиха, тебе лучше не попадаться на моем пути, когда я хочу кого-то разыграть. Более разумного объяснения Юкиширо придумать не смогла. Но её вранье оказалось на редкость удачным. – А-а-а, – облегченно выдохнула девушка, – Это был розыгрыш…. Томоэ-доно, лучше предупреждай заранее. Я не такая храбрая, как тебе кажется. Я даже забыла, зачем шла! Ой, мне же нужно на кухню, проверить, готов ли обед! Юки заторопилась и оставила Томоэ одну. Юкиширо посмотрела ей вслед, а затем перевела взгляд на свои руки: – Если бы ты знала, Юки, каких усилий мне стоило не причинить тебе вред…. Яманами приоткрыл дверь в свой кабинет и насторожился. Что-то здесь было не так. Хакер нутром ощущал чье-то присутствие здесь. Осторожно приподняв катану за тсубу, парень переступил порог. – Это излишнее. И хотя Вы всегда держите наготове склянку с отимидзу, в поединке со мной удача вряд ли будет на Вашей стороне. Знакомый голос на мгновение вернул спокойствие. Но внутренний вопрос «Какого черта она здесь делает?», заставил беспокойство вернуться. – Обычно тебя никогда здесь не бывает. – Потому что обычно меня не интересует то, чем вы здесь занимаетесь. – Вдруг заинтересовало? С чего бы это? – Саннан-сан поправил очки привычным жестом и демонстративно прошел мимо Томоэ к полке с различными склянками. – Мне нужно знать о воздействии отимизу на человека. – Ничего необычного. Как быстродействующее лекарство для раненного и как энергетический генератор для здорового человека. – И нет никаких побочных эффектов? – Пока замечено не было. – Неконтролируемая агрессия, пена у рта, жажда крови, например. – Нет. – Тогда дай мне отимидзу сейчас же! Кейске смотрел на Юкиширо, как турист на диковинку в сувенирной лавке. – Зачем это? – Нужно кое-что проверить. Яманами поднял бровь, мысленно обдумывая, что на уме у этой странной особы. Он вынул из кармана пузырек и протянул Юкиширо. Та тут же откупорила его и залпом проглотила содержимое. Саннан-сан беззвучно хмыкнул, окончательно не понимая, что происходит. Он молча наблюдал, как Томоэ подошла к окну и распахнула шторы, подставляя лицо и руки солнечным лучам битых пять минут. Разочарованно выдохнув, она отошла от окна: – Эта болтанка Тёсю, кажется, вовсе бесполезна. – Это не отимидзу Тёсю, – Кейске снял очки и принялся их протирать носовым платком, – Это отимидзу, которое изготовил я, согласно тем ингредиентам, которые смог распознать в сыворотке, оброненной шинигами. Достаточно близко к оригиналу, если хочешь знать. В основном химические соединения, используемые в фармацевтике. Ума не приложу, как ученым в голову не приходит сочетать их в таких пропорциях. Хотя, подозреваю, что, возможно, это им в голову пришло, но потом эта голова скатилась с плеч с подачи Тёсю. – Ты сказал «которые смог распознать». Значит, ты распознал не все? – Не думаю, что последняя составляющая, которую я не смог выделить, играет большую роль. – Возможно, ты и прав. И для людей она действительно не играет большой роли. Томоэ резко повернулась к Саннан-сану и вытянула руку: – Дай мне настоящую сыворотку! – Не могу, – протестующее развел руками Кейске, – это единственный экземпляр, я берегу его на всякий случай. – Считай, что она настал! Яманами смотрел на Юкиширо и не узнавал. Казалось, что перед ним стоит Айдзу, настолько властно были произнесены девушкой последние слова. Кейске подошел к сейфу и, введя код, извлек флакон с кроваво-красным содержимым. Томоэ незаметно заглянула через его плечо: – Интересно, а она знает, что код к сейфу – её дата и год рождения? Если бы я была грабителем, я бы сказала, что это не очень профессионально. – Просто заткнись и пей, – прошипел Яманами. Получив желаемое, Юкиширо слегка дрожащими от волнения пальцами, откупорила склянку и поднесла к губам. Едва она успела сделать глоток, как почувствовала то же, что и на террасе штаба. Солнечный свет, наполняющий комнату, стал нестерпим, глаза наполнились злобой, а сознание стало подвластно агрессии. Юкиширо отступила в тень и её глаза жадно впились в Саннан-сана: – Кровь! Мне нужна твоя кровь! Оскал, обезобразивший лицо Юкиширо, который вселил ужас и страх в Юки, слегка напугал и Яманами. Но, на фоне крайнего изумления, это не так бросалось в глаза. Ему доводилось видеть разную реакцию на отимидзу, но такой лицезреть не пришлось ни разу. Его пациенты, какими бы тяжелыми они не были, никогда не требовали крови. Костлявая рука Томоэ тянулась к катане, но вторая надежно перехватила её, не давая извлечь из ножен клинок. Кейске пару раз перевел взгляд с Юкиширо на окно, и смело шагнул навстречу. Оскал на лице Томоэ стал ещё шире. Саннан-сан слегка улыбнулся и снова сделал шаг. Демон с рычанием бросился прямо на него, но вступив в полосу света, закричал от невыносимой боли. Яманами крепко схватил то, во что превратилась Юкиширо, за волосы и потащил поближе к окну. Но демон упирался изо всех сил. Нутром почуяв смертельную для себя опасность, он вонзил когти в руку Кейске. Юноша рефлекторно разжал пальцы, и демон тут же забился в угол, куда не проникали солнечные лучи. Саннан-сан рванулся к столу и схватил лежавшее на нем зеркало Мизуки. Отражая свет солнца, он направил луч прямо на Юкиширо, отчего та завопила. Но её вопль уже стал почти человеческим. – Опасно проводить эксперименты на себе, – Саннан-сан протянул окровавленную руку, помогая Томоэ подняться, как только её вид перестал вселять в него опасения. – Кто бы говорил, – проворчала девушка, вытирая руки от крови, – Будто ты не проверял эту штуку на себе. – Я не проверяю на себе то, состав чего я не знаю. Вот это я точно пробовать не буду, – парень ткнул пальцем в пустой пузырек эликсира Тёсю, – Черт его знает, какой ингредиент был последним. – Ну, на этот вопрос я могу тебе ответить, – Томоэ завязывала растрепавшиеся волосы, – это определенный сорт яблок. Хотя, мне до сих пор в это не верится. Его не применяют в фармацевтике, так что не твоя вина в том, что его не удалось идентифицировать. Юкиширо залезла на подоконник, намереваясь покинуть помещение привычным для себя способом. – Откуда ты…. – Ну, конечно, – Юкиширо не слушала Яманами, – я же сама наступила на улику. Яблоко…. Позапрошлой ночью они ворвались в аптеку за тем, чего не хватало для приготовления отимидзу. Но последний ингредиент у них был уже с собой. Значит, это редкий сорт…. Лицо девушки озарилось: пазл сложился. Она слегка повернула голову в сторону юноши: – Саннан-сан, скажи, ты знал, что боги смерти едят только яблоки? Кейске стоял, застыв от нелепости услышанной фразы. Поток ветра, ворвавшегося в распахнутое окно, развевал волосы и доносил аромат цветущей сливы. – Шимпачи! – едва вернувшись в штаб, Юкиширо носилась в поисках Нагакуры с такой скоростью, будто спешила на пожар. – Что? – юноша остановился и ожидал, когда же «Хару» отдышится от быстрого бега. – Скажи, откуда вы свистнули это яблоко? – Какое яблоко? – То, которым вы меня так любезно угостили, черт вас дери! – выругалась Юкиширо. – Леди не употребляют подобных выражений, – тактично заметил Сано. – Ещё раз назовешь меня леди, я тебе ноги вокруг шеи замотаю, понял? – Юкиширо в бешенстве схватила Хараду за воротник. – Ладно, ладно, чего ты так завелась, – поспешил остудить разгоряченную девушку Шимпачи, отдирая цепкие пальцы Юкиширо от воротника друга. – Не тяни резину! Где вы стырили это чертово яблоко? – терпение Томоэ было на исходе. – Не помню точно. Мы много где были: ходили в кино, поели в закусочной, прошмыгнулись по магазинам, – тут Нагакура покосился в сторону Хейске, –кое-кто присматривал подарок…. Выходной же… Томоэ трясла парня за плечи: – Вспоминай! Это очень важно! – Да не помню. Честно! – Стоп, Шимпачи-сан, – вмешался в разговор Хейске, у которого с памятью было лучше, – Кажется, то яблоко мы надыбали на телебашне. – Точно! – хлопнул по лбу Нагакура, – Я ещё возмущался, что они дерут с посетителей втридорога. Шимпачи извлек из кармана измятую бумажку (чудо, что он её не выбросил!) и прочел: – «Ресторан «Кофу» Киотская телебашня. – Именно! – подхватил Хейске, – За нами ещё охранники погнались. Подумаешь, велика кража…. Такую шумиху подняли… – Гениально… – фыркнула Юкиширо – Самое людное место в городе…. – Что? – Зачем тебе…. – хотел спросить Хейске, но Юкиширо уже и след простыл. – Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу, – Томоэ уже мчалась в свою комнату, сыпля восклицаниями, – В этом и заключается их преимущество. Место скопления огромного количества туристов. Если полиция нагрянет, они могут взять всех посетителей в заложники. Поэтому явится туда с официальным визитом не получится. Тем более что прокуратора не выдаст ордер из-за такого странного факта. Можно, конечно, покопать глубже, проследить за этим заведением, но, во-первых, у них нет столько времени, а во-вторых, шинигами не такие идиоты, чтобы не заметить слежку. Придется рискнуть. Шансов, конечно, мало, но, может, все же удастся раздобыть необходимые улики. Но помощь кое-кого все же понадобится. Юкиширо толкнула дверь отдела Ямадзаки. – Надо же… как я вовремя, – улыбнулась она, когда связной оторвал взгляд от паяльника и обреченно вздохнул. – От тебя, как от чумы, невозможно избавиться…. – Не стоит делать поспешных выводов. – Обожаю твой черный юморок, – Сусуму снова обратил все внимание на паяльник, – Зачем пришла? Только не говори, что просто так – никогда не поверю. Юкиширо уже вовсю шныряла по помещению, изучая непонятные вещицы: – Слушай, Ямадзаки, а ты случайно, никаких крыльев не изобретал в последнее время? – Зачем тебе? Границу без визы пересекать, что ли? – Очень остроумно. Когда будешь шлифовать нагамаки, не забудь наточить свое чувство юмора. Оно, похоже, окончательно затупилось. Сусуму хмыкнул: – Зато ты, я смотрю, в ударе. – А это что? – Томоэ вертела пальцами какой-то небольшой металлический предмет. Ямадзаки, предчувствуя очередной разнос, все же ответил: – Моё новое, естественно, гениальное изобретение. Сверхчувствительный передатчик. Передает то, что улавливает через микрофон, на любую волну. – Как радио? – Можно сказать и так. – А как твоя куртка-кольчуга? – Замечательно. Полностью готова. Юкиширо подошла к увесистому предмету гардероба и попыталась его примерить. – Тяжеловата, да? – не отрываясь от работы, бросил ей Ямадзаки. – И размерчик не мой, – огорченно вздохнула Томоэ, – А это что здесь делает? Юкиширо немало удивила катана Сайто, лежащая на столе в кабинете Ямадзаки. – Сайто-сан попросил кое-что в ней усовершенствовать. Девушка смерила взглядом клинок: – Что тут совершенствовать-то? Разве добавить что-то из твоих прибамбасов. Сусуму ушел от прямого ответа: – Ты так и не ответила, зачем пришла. – Слушай, а ты можешь оказать мне одну услугу? – передатчик незаметно исчез в кармане Юкиширо, – мне крайне необходимо кое-что купить. Ямадзаки почти обиделся: – Чтобы я – лучший связной Айдзу – таскался по магазинам? – Лучший связной… – бурчала Юкиширо, – Ты – лучший связной, потому что ты – единственный связной! – На что это ты намекаешь? – Ни на что. Я просто прошу оказать мне услугу, вот и всё. Сусуму с нескрываемым любопытством уставился на Юкиширо, и даже напрочь забыл о паяльнике. – Ты прежде никогда не просила оказать тебе услугу. – Ну, это больше для Аоши, – Томоэ стала завирать, как могла, – он никак не может помириться с Юки. Вот я и подумала, что нужно устроить им встречу в романтической обстановке и всё такое. Ямадзаки недоверчиво покосился на неё: – Это вообще ты говоришь? Юкиширо, дабы не быть разоблаченной во лжи, пошла в наступление: – Ты что, не хочешь помочь лучшему другу? – Да помогу, куда я денусь. Чё купить-то? – обреченно вздохнул Ямадзаки. У него были свои планы на вечер, и он бы с упоением провел время в окружении своих винтиков и гаек, если бы не Томоэ. Она, как никто, всегда умеет мастерски обломать. Юкиширо принялась бегло составлять список первого, что пришло ей на ум. Сусуму потом долго удивлялся, зачем для романтического ужина может понадобиться набор разводных ключей и выбивалка для ковров. – А ты, что сама не можешь? – поинтересовался Ямадзаки. – Я беру на себя аренду ресторана. – А-а-а, тогда ладно. А я уж было подумал, что ты решила увильнуть. Юкиширо сделала вид, что смертельно обижена: – Ладно, мне пора. Связной хмыкнул вслед захлопнувшейся двери и унюхал запах гари: контакт, который он с таким трудом пытался спаять, расплавился от чересчур долгого соприкосновения с горячим металлом. – Вот черт! – выругался Сусуму, и, плюнув на свое гениальное изобретение, надел куртку и, прихватив список, отправился по магазинам. Через минуту после его ухода окно приоткрылось, и Томоэ снова очутилась в помещении. – Время тебя ничему не учит, Ямадзаки… . Тебя так же легко обвести вокруг пальца, как и год назад…. Она уверенно набрала код от сейфа за шкафом и вытащила находящуюся там сумку. Девушка вытряхнула содержимое на пол: – Прости, братец, но, раз ты не посвящал меня в свои планы, я последую твоему примеру. Что бы ты ни говорил, но Z – это моё личное дело. И возможность покончить с ним я не отдам никому. У меня почти не осталось времени…. Я должна успеть…. Юкиширо как раз собиралась смыться из штаба, когда, пятясь в темноте террасы, на кого-то наткнулась. – Ты куда, Томоэ-доно? – А, Юки, это ты, – Юкиширо была обрадована, что это невеста брата, а не Хиджиката, – Я собираюсь пройтись по магазинам. – Так поздно? – удивилась девушка, – Сейчас на улицах так опасно…. – Не волнуйся, со мной будет Ямадзаки, – успокоила подругу Томоэ. – А, тогда я за тебя спокойна, – улыбнулась красавица, – Ямадзаки-кун – надежный парень. – И ему можно без проблем вешать лапшу на уши. – Что? – переспросила Юки. – Так, ничего, – слащаво улыбнулась Юкиширо и, пожелав хорошего вечера, поспешила скрыться за воротами штаба. Кто знает, кто ещё здесь бродит в потемках…. Предчувствие её не обмануло: прямо за воротами она наткнулась на Сайто, собирающегося на патрулирование. «Да что ж мне так не прет…. Ладно, все равно нужно расставить точки над «і», пока не поздно….» –Я как раз думал, где мне тебя найти, – прозвучал из темноты бархатный голос. Он звучал так мягко и успокаивающе, что Томоэ чуть не забыла, насколько важным должен быть этот разговор. Когда Хаджиме подошел к ней и взял за руку, единственным её желанием было послать все к чертям и остаться здесь, в чарующей мгле улицы, утонув в этих необыкновенных глазах. Впервые за все время своей карьеры у Айдзу она испытала сомнение. Чувство долга отчего-то затупилось и упрямо не хотело о себе напоминать. Но она все же нашла в себе силы убрать свою ладонь из рук капитана третьего подразделения и отвернуться: – Мне тоже нужно поговорить с Вами кое о чем, Сайто-сан, но, должна признаться, я не думала о том, где Вас найти. Скорее о том, где Вас НЕ найти. Её подчеркнутая холодность стала для Хаджиме первым признаком того, что разговор будет не из приятных. – У меня мало времени, поэтому я сразу скажу прямо: всё это было большой, недопустимой ошибкой. Мне жаль, если я подала Вам какую-то надежду. Я не планировала, что все зайдет так далеко. Я прошу прощения, если это возможно. Томоэ говорила заученный текст быстро, почти скороговоркой. Явная ложь давалась ей всегда нелегко. Поэтому скорость, с которой она говорила подобные вещи, не давала собеседнику опомниться и понять, что его обманывают самым банальным способом. Повисла пауза, которая, казалось, длилась вечно. Для Юкиширо ожидание реакции Сайто было наихудшей пыткой. Она ждала хоть какой-то фразы в ответ, но её заставляли слушать тишину. Наконец, раздался щелчок зажигалки: – Долго учила? Вопрос прозвучал настолько безэмоционально, будто он интересовался погодой. – Что? – Я, что, не даю тебе повод устроить скандал? – так же спокойно произнес Сайто, – Или что ты там обычно планируешь в своей голове…. – Ты даже не спросишь, почему я так решила? – Нет, – Сайто стряхнул пепел с сигареты, – Ты вольна в своем решении. Какая разница, что ты скажешь. Или ты приготовила захватывающий монолог? – Нет. – Тогда закончу я. Это была красивая история про то, как не я, и как не ты. И, пожалуй, хватит об этом. Выражение лица Сайто осталось таким же спокойным, как и было. Его невозмутимость поражала. «Характер нордический», – вспомнилась Томоэ выдержка из его личного дела. Капитан третьего подразделения развернулся и зашагал прочь, в кварталы старого города, на ходу выбросив из кармана что-то блестящее. Юкиширо смотрела ему вслед, и её взгляд был печален. Она только что сама, собственными руками разрушила шанс обрести свое счастье. По щеке скатилась слезинка – это единственная слабость, которую позволила себе девушка. Юкиширо подошла к тому месту, где Сайто выбросил что-то, подняла с мостовой кольцо и надела его на палец. Единственный человек, который, как он думал, ничего для меня не значит, на самом деле значит больше всех…. Прости, Сайто… Я не могу стать причиной твоего счастья, поэтому я сделаю все, чтобы не стать причиной твоего несчастья. Я отправляюсь такое путешествие, в которое попутчиков не берут…. Обещаю, что в следующей жизни я найду тебя, чего бы мне это не стоило…. А в этой… нам просто не хватило времени…. – А где Томоэ? Аоши, вернувшись от Айдзу, искал сестру, а наткнулся на свою невесту. – Она сказала, что ей необходимо пройтись по магазинам. – Куда ей надо пройтись? – вытаращил глаза Аоши. – По магазинам, – развела руками Юки, – А что тут такого? – Моя сестра никогда не ходила по магазинам. Я даже не уверен, знает ли она как выглядит кассовый аппарат. – Не волнуйся, она сказала, что с ней будет Ямадзаки. – Это как раз лишний повод волноваться. Аоши уже собирался отправиться на поиски сестры, предчувствуя, что она опять вляпается в очередные неприятности, но тут в ворота штаба вошел Ямадзаки собственной персоной, таща в руках бесчисленное множество пакетов: – Никогда бы не подумал, что в Киото столько магазинов…. Ну, и куда все это тащить? – Ты что, облазил весь город? – спросил Аоши у друга, отбирая у него половину поклажи. – Ага…. – вздохнул Сусуму. – На кой тебе все это понадобилось? – удивился Юкиширо, разглядев содержимое пакетов. – Мне? Это вообще-то тебе. – Ты что, перегрелся у компа? На кой мне выбивалка для ковров? – Откуда я знаю? – недовольно ворчал Ямадзаки. Он чертовски устал, пока оббегал все магазины, покупая этот хлам, который, как оказалось, абсолютно бесполезен, – Вот список, который мне дала твоя сестра. Она сказала, что собирается устроить вам с Юки романтический ужин, потому что вы никак не помиритесь. Аоши развел руками: – Да мы, вообще-то помирились ещё вчера…. Сусуму только сейчас заметил Юки, стоявшую в паре шагов от них и о чем-то беседующую с Акане. – Что за розыгрыш. Это не смешно. – Ещё как! Я чертовски устал, пока собрал всю эту хрень! А зачем она, – у сестры своей спроси! Отправила меня к черту на рога черт знает зачем! – Так она не с тобой? – к ним подошла Юки. – Нет. Она сказала, что у неё какое-то важное дело…. – А мне она сказала, что она с тобой. Аоши уже не слушал. Он со всех ног бросился в комнату сестры и, высадив дверь, открыл шкаф. Там все было на месте. Догадка пронзила его мозг, и он бросился уже в кабинет Ямадзаки. И, увидев приоткрытую дверцу сейфа, попятился назад. Комплект формы N исчез. – Чёрт! Чёрт! Аоши выскочил из кабинета, едва не сбив с ног Шимпачи. – Аоши-кун, ты прям, как твоя сестра. – Нагакура, в которого врезался Юкиширо, с удивлением глядел на юношу, которого, как он считал, невозможно довести до состояния такого бешенства, – Она тоже сегодня бегала по штабу, как угорелая. Аоши мгновенно остановился, как вкопанный и повернулся к Шимпачи: – Когда именно? – Часа два назад, когда нас искала. Из-за такого пустяка столько шумихи подняла! Аоши сглотнул: – Какого пустяка? – Нагакура, почему ты сразу мне не сказал? – Аоши, не теряя ни секунды, отправился вслед за сестрой. – Откуда я знал, что это так важно? – оправдывался Шимпачи, – Зачем ей туда идти? Юкиширо нахмурился: – Она искала лабораторию Тёсю и, похоже, она вышла на её след. – Почему она ничего нам не сказала? Почему не попросила о помощи? – Потому что там… – Юкиширо резко затормозил, его осенило: – Z…. Она хочет встречи один на один и знает, что если она будет в этой форме, он ни за что не откажет в поединке…. Последний тайный меч… Он знает о нем, а она – нет! Он ни перед чем не остановится, чтобы уничтожить N! Аоши тут же помчался со всех ног к зданию телебашни, предчувствуя беду. И ощущения его не обманули: не добежав двух кварталов, на смотровой площадке прогремел взрыв. Они успели увидеть черный силуэт, принадлежащий Z. Он выскользнул так быстро, что никто не успел заметить, куда он скрылся. А через секунду, не выдержав высокой температуры, оконные стекла лопнули, и дождь из черных осколков посыпался на асфальт. Двадцатью минутами ранее Входные двери отеля при киотской телевизионной башне распахнулись автоматически ровно без десяти двенадцать. Из тьмы улицы просочился силуэт, принадлежавший кому-то в длинном кимоно особого кроя с огромным капюшоном, и скользнул по ослепительной белизне мраморного пола. Неслышно подойдя к стойке ресепшена, он испугал сидящую девушку. – Простите, время посещений уже закончилось. На смотровую площадку вы можете подняться завтра. И как вы сюда попали? Двери ведь…. Девушка поднялась со своего места и выглянула из-за плеча незнакомца. Двери все ещё были распахнуты настежь. – О, простите, – из рукава показалась рука, сжимающая распахнутый веер. Резким жестом капюшон заставил автоматические двери захлопнуться и убрал руку обратно. – У меня назначена очень важная встреча, – черный капюшон продолжил свой разговор, не удосужившись ничего объяснять, – Не могли бы вы передать господину Райдзину, что я ожидаю встречи с ним с таким же нетерпение, как и он со мной. Красотка непонимающе захлопала ресницами: – В нашей компании нет никакого господина с таким именем. – Возможно. Но я знаю его именно под этим. Девушка немного испугалась. Она не привыкла слышать от посетителей такие странные слова. – Я могу поинтересоваться, по какому Вы делу? Вместо ответа черный капюшон протянул визитку, где на кристально белом фоне красовалась одна-единственная литера, небрежно написанная чёрными чернилами. «N» Служащая приняла её и, вежливо поклонившись, попросила обождать. Прошло менее двух минут, как двери бронированного лифта открылись, и уже знакомая девушка, с непривычно низким поклоном, предложила черному капюшону войти туда: – Господин Райдзин ожидает Вас с нетерпением. – Ещё бы, – пробубнил черный капюшон, когда двери закрылись, и лифт с невероятной скоростью помчался вверх. Кабина остановилась, выпуская своего единственного пассажира в широкий хорошо освещенный холл. Юкиширо сорвала с себя кимоно, отбросила его в сторону, и на всякий случай приложила большой палец к тцубе катаны, чтобы с готовностью вытащить её из ножен в любую секунду. – Идти в ва-банк как-то не совсем в стиле Катамори-сана. Хотя, появление Шинсенгуми невольно толкает на мысль, что стиль его игры изменился. Отчаяние толкает и не на такие вещи. Томоэ почувствовала, как шрамы на её спине вновь начинают кровоточить. И причина этого была просто перед глазами. Силуэт, стоявший около окна, и с каким-то неимоверным упоением смотрящий на ночной город, мог принадлежать лишь Z. Номер два в организации Тёсю видел в отражении стекла, как беззвучно распахнулись двери лифта, и оттуда вышла тень его заклятого врага, гордо носящего звание ученика Айдзу, звание, которое он сам стремился получить всю жизнь. Защитник Киото, правая рука Катамори-сана, сам пришел в его логово, и выбраться отсюда живым ему не удастся. Непобедимый N сознательно совершил ошибку, которая будет стоить ему жизни. Худощавая фигура N осталась стоять на месте: – Я здесь не по инициативе Катамори-сана. – Были времена, когда лишь я имел право называть его так. Никто больше не смел. – А теперь ты таких прав не имеешь. Мощная фигура Z отвернулась от стекла, и с неподдельным интересом прожигала взглядом своего позднего гостя: – Давно хотел увидеть, что представляет собой его новый ученик. И, нужно сказать: пока что я удивлен, но не восхищен. – Возможно, твое мнение изменится после сегодняшней встречи. – А, может быть, и нет. – Не исключено. Секунд десять двое непримиримых врагов, до сих пор не сталкивающихся лицом к лицу, молча застыли, готовые в любое мгновение начать поединок. Но никто из них не торопился начинать. Хотя оба они были учениками одного учителя, никто из них не знал, насколько велики способности противника. Для начала поединка нужна была провокация, но в обоюдном молчании её вряд ли можно было отыскать. Последние сомнения Томоэ по поводу того, что это именно Z рассеялись, едва она увидела шрам, рассекающий часть лба и щеки и пересекающий бровь. Этот «шедевр» на лице бога смерти был её подарком. Тогда, в полицейском департаменте, она, получив смертельное ранение, взмахом руки, в которой, кажется, был ключ или заколка, оставила память о себе. Это был единственный шрам на теле врага, который упрямо не хотел затягиваться. И Юкиширо догадывалась, почему. Когда-то Катамори-сан сказал, что если рана связана с сильными чувствами, ей не дано исчезнуть, пока внутри человека живы эти чувства. Внутри Томоэ клокотала чистейшая ненависть к тому, кто забрал жизни стольких людей, а её саму лишил возможности существования, как человека. Жажда возмездия, принявшая столь причудливую форму в виде шрамов, наполняла все существо девушки. И пока живо хоть одно воспоминание о том злосчастном апрельском дне, ни её шрамы, ни шрам Z не исчезнет. И сейчас из него, как и из шрамов на неё спине, стала сочиться кровь. Шинигами внимательно изучал врага, пытаясь по внешнему виду оценить, что тот из себя представляет. Худощавая фигура, яростное пламя черных глаз – единственное, что проглядывалось из-под маски, никак не вязались с образом легендарного защитника города. Как этот хилый выскочка может быть искусным мечником? Но, видимо, так оно и было, ведь Катамори-сан не доверит таких заданий кому попало. В его агентуру всегда входили самые лучшие. И Z это было известно лучше, чем кому-либо. Бывший ученик Айдзу стоял лицом к лицу с нынешним учеником и пытался найти, в чем же здесь подвох. Наконец, он произнес: – Крайне неосторожно с твоей стороны явиться сюда. Агент только и ждал, когда шинигами начнет новый виток разговора: – Хм. Мы могли бы встретиться в любом другом месте, но разговор на высоте ста тридцати метров вызывает у меня куда больше интереса, чем в какой-нибудь подворотне. Бог смерти надменно вскинул брови: – В этом и заключается твоя ошибка. У тебя здесь нет преимуществ. Это – моя территория. – Прости, – уголки губ агента Айдзу дернулись в легкой усмешке: – может, ты не в курсе, но, вообще-то, Киото это – моя территория. И неважно, где ты находишься – под землей, на дне реки или в воздухе. В этом городе преимущество всегда на моей стороне. Z неторопливо извлек из ножен кодачи, и чуть выдвинул вперед правую ногу. N никак не отреагировал. – Настолько уверен в своей реакции? – насмешливо поинтересовался Z. – Мне не о чем беспокоится. Моим учителем является сам Катамори-сан. А я, в свою очередь, являюсь его лучшим учеником. – Он не сумеет спасти твою шкуру, – Z ринулся на своего противника с воистину молниеносной скоростью. Провокация Юкиширо удалась. Крючок, наживкой на котором была ревность, был проглочен и вызвал всплеск ярости. Ярость – весьма сильное проявлении эмоций. Она ослепляет и не дает возможности ясно мыслить. Пусть противник считает, что он на своей территории, но превосходство в поединке пока не на его стороне. Лязг клинков звонким эхом катился по вестибюлю, отскакивая от пола и стен. Свет играл на стали каждый раз, когда катаны противников скрещивались. – Ты не так силен, как я ожидал, – Z буравил взглядом своего таинственного врага, который никогда не показывал миру своего лица. – А ты не так умен, – парировал тот, – и убийство Сакамото-сана тому явное подтверждение. Убить Рёму и подстроить все так, будто это была личная месть Айдзу, не слишком умно. Z с довольной ухмылкой отскочил в сторону и приготовился к своему знаменитому удару: – Тогда почему главным подозреваемым полиция считает именно Шинсенгуми? Стащить оружие одного из ваших капитанов сущие пустяки для такой организации, как «Боги смерти». Вы столько времени не догадывались, что в ваш штаб проник наш шпион. В следующую секунду Z будто растворился в пространстве. Юкиширо успела сделать четверть оборота, как почувствовала, что лезвие двух мечей пронзает её правый бок. Её противник использовал сукучи, чтобы нанести смертельное ранение. Не успей она сделать эту четверть поворота, кодачи Z снова полоснули бы её по спине. Но и этого «пустяка» было достаточно, чтобы её ноги подкосились. Она потеряла слишком много крови. Чтобы не упасть, Юкиширо оперлась на катану. Z стоял в паре шагов и не скрывал своего злорадства: – И я скажу тебе, зачем ты здесь. Зачем N собственной персоной явился сюда. У вас нет никаких доказательств, что убийство министра иностранных дел совершено лично мной. – Ну, теперь есть, – губы Юкиширо изогнулись в улыбке, – все, что ты только что сказал, слышал весь Киото. В перчатке N блеснуло что-то металлическое. – Среди людей Айдзу есть не только те, кто держит в руках оружие, но и те, кто это оружие создает. Этот передатчик настроен на волну всех местных радиостанций, и благодаря тому, что мы сейчас находимся на самой высокой точке города, для него нет помех. Лицо Z перекосило от ярости: – Что ж, тогда и я продемонстрирую кое-что из своего арсенала. Резким движением он вынул из-за пояса что-то, похожее на маленький пульт и нажал на одну из кнопок. Мощный взрыв прогремел почти около Томоэ. Сработал детонатор взрывчатки, вмурованной в колонну. – Ты совершил ошибку, придя в логово хищника только лишь с этим, – Z указал на катану, отскочившую от N на несколько метров, – Может, ты сумел воплотить свой идиотский план, но это будет стоить тебе жизни. Это доказательство далось тебе дорогой ценой. Бог смерти подошел к своему противнику, лежащему в кровавой луже, и наступил на раскрытую ладонь, в которой лежал передатчик. Негромкий треск дал Юкиширо понять, что последняя ниточка, связывающая её с миром вне этих стен, порвалась. Взрыв спровоцировал пожар, пламя которого нещадно пожирало все, что попадалось на его пути. Стены, потолок и пол помещения были покрыты тонкой пленкой быстро возгорающегося вещества. Все это – на тот случай, если нужно будет в считанные минуты замести следы. Вернувшись в Киото, Z, видимо, продумал все до мелочей, понимая, что скрывать убежище все время будет невозможно. Шинигами не скрывал своего превосходства: – Ты оказался недостойный противником, N. Смерть от моего меча не доставит тебе стольких страданий, сколько доставит огонь. Жаль, что я не увижу, как ты сгораешь заживо, но у меня есть неотложные дела. У господина Тёсю встреча в «Икеда» и я должен его сопровождать. Ну, каково это, N? Знать о чем-то крайне важном, но не суметь сообщить это своим товарищам? – Чёрт! – Юкиширо попыталась подняться, – Нужно им как-то сообщить! Z наклонился, стянул маску с Юкиширо и попятился назад: – Ты… девушка? Томоэ выплюнула кровь: – Разочарован? Думал, N настолько глуп, что придет в логово шинигами? Страшная догадка пронзила мозг бога смерти: – Ты не N! – Хм…. Странно…. Десять минут назад ты был уверен в обратном…. Убийца внимательно всмотрелся в черты лица своей противницы: – Ты…. Я же убил тебя в полицейском департаменте…. Томоэ выплюнула кровь: – Убил, но не до конца…. – Что ж, огонь исправит эту досадную ошибку. Юкиширо предприняла последнюю попытку к спасению: она резким движением попыталась встать, ударив врага. Бриллиант на кольце разодрал кожу на лице Z, и, судя по хлынувшей крови, эта рана должна будет оставить ещё один шрам, параллельный первому. Шинигами исказило от злости. Он пнул девушку так, что она отлетела к стене и сильно ударилась головой. Z вышел на карниз, нажал кнопку, и все двери на этаже автоматически заблокировались, оставив Томоэ в огненном плену, выбраться из которого было невозможно. Томоэ открыла глаза из последних сил. В голове вертелись слова, оброненные богом смерти в насмешку: «У господина Тёсю встреча в «Икеда» и я должен его сопровождать». «Икеда»…. Я должна… должна им сообщить…. От Автора: Продолжаем знакомится с персонажами. Под прицелом Они Джи (Десять демонов) Номер 1 - Тёсю. Главарь синдиката "Боги смерти". Номер 2 - Z. Бывший ученик Айдзу. Оружие - двойные кодачи. Известен в Киото под именем Райдзин (бог грома в японской мифологии). N - как олицетворение Фудзина (бога ветра). По мифологии эти два бога были непримиримыми врагами. Х - двойник Z. Номер 3 - Харисенбон (ёж) - наследник Z, один из самых опасных наемных убийц, о котором не известно ничего даже Интерполу. 4 - Коомори (летучая мышь) - воровка мирового уровня. Единственная женщина в банде (не считая Кицуне). Оружие - перстни на пальцах, используемые как кастет, и "коса смерти". 5 - Нуэ (обезьяна) - наёмный убийца. Ловок, способен проникнуть куда-угодно. Именно он украл оружие Саноске, чтобы подставить его. Оружие - стальные нити, управляющие жертвой, как марионеткой. 6 - Аякаси - трусливый, но весьма хитрый. Оружие - взрывчатка. 7. Намадзу - в прошлом - профессиональный боксер. Отшельник. Очень смел и вынослив. Единственный в Они Джи, кто не является убийцей. Оружие - деревянный молот. Носит широкие штаны, похожие на шаровары, плащ на голое тело, тяжелые сапоги. Обрит наголо. 8. Куро Кёдзоку - хладнокровный убийца, тонкий психолог. Самый большой секрет - его внешность и оружие. Носит маску, составляемую из лиц собственных жертв. Боится умереть не как воин, поэтому держится в стороне от Киото. (Гадалка предсказала ему, что именно здесь он найдет свою позорную гибель) 9. Кицуне (лисица) (Уме) - бывшая гейша. В банде выполняет шпионскую работу. Поразительно красива и хитра. Убита Харисенбоном, как ненужный свидетель. 10. Казама - единственный из Они Джи, кто сражается катаной и кому абсолютно безразличны приказы Тёсю. Он волен сам решать: помогать синдикату или остаться в стороне. В разговоре Юки и Аоши она называют друг друга "Апрель" и "Октябрь". Это их тайные прозвища, выбранные по месяцам рождения. Апрель - это Аоши, Октябрь - Юки (она появилась на свет в октябре, в день, когда неожиданно пошел снег. Поэтому получила соответствующее имя). Любимый фильм Сайто и Томоэ - третья часть "Звездных войн" - "Месть Ситхов" был выбран автором в соответствии со смыслом фика. ГГ "Мести..." медленно но верно переходит на стороны тьмы. В свое время Сайто едва не оказался на стороне зла, чуть не став хитокири, а про демоническую часть Юкиширо ясно и так) Фанаты Бриджит Джонс, не бросайтесь тапками) Фильм был выбран наугад. Спасибо читателям, который самозабвенно ждали и ждут продолжения. Заранее прошу прощения, если кое-что здесь не удалось. Смерть Уме планировалась ещё три главы назад (помнится, кто-то возмущался "где обещанная "смерть персонажа"?). Надеюсь, что следующая глава будет короче) Это ведь Икеда) Фик и так растянулся на несколько незапланированных глав( И... С Новым годом!