Ангелы ада

Сирены пожарных и полицейских машин наполнили тревогой спящий город. Жители домов, примыкающих к привокзальной площади, высыпали на улицу и сквозь толпу, глазеющую на пылающую, словно факел, телебашню, пробраться было затруднительно. И лишь, когда стекла окон смотровой площадки не выдержали высокой температуры и дождем осколков посыпались вниз, толпа зевак разбежалась. Бушующее пламя удалось погасить, но Аоши и остальным попасть внутрь удалось не раньше, чем через полчаса. Как оказалось, пламя пылало не только на смотровой площадке, горела вся телебашня изнутри. Лифт не работал, а все лестницы были затоплены пожарной пеной. Поэтому Аоши и шинсенам пришлось изрядно потрудиться, прежде, чем они добрались до нужного этажа. И зрелище, представшее перед ними, было не из живописных: холл, где считанные минуты назад буйствовало пламя, был залит водой по щиколотку. Осмотрев стены и потолок, покрытые копотью, остатки тлеющей мебели, колонны, поврежденные многочисленными ударами клинков, Юкиширо сделал неутешительный вывод: оставшись здесь, в этой огненной ловушке, выжить было абсолютно невозможно. В его душе ещё теплилась слабая надежда, что, благодаря своим загадочным способностям, ей удалось ускользнуть из когтистых лап смерти. Но стоило ему увидеть оружие сестры, лежащее в кровавой луже, и груду пепла рядом, этот слабый луч надежды погас. Симада, который попал в здание одним из первых, внимательно рассматривал каждую деталь: – Хм… все указывает на то, что здесь кипел поединок не на жизнь, а на смерть. Ямадзаки присел около груды пепла и взял образец для изучения: – И судя по тому, как хохотал Z, стоя на карнизе, Томоэ этот поединок проиграла. От спокойствия Юкиширо-старшего не осталось и следа. Он отчаянно пытался выместить свою злость, колотя кулаками по стене. В это мгновение он был похож на маленького ребенка, у которого отобрали его сокровище. – Что же ты наделала…. Нагакура и Ямадзаки безуспешно пытались успокоить его. – Что это? – Аоши отнял руку от стены: на костяшках виднелись следы запекшейся крови. Парень сделал пару шагов назад и застыл на месте. На стене отчетливо прорисовывался какой-то иероглиф, без сомнения, выведенный рукой умирающей Томоэ. «Икеда» – Что? – Ямадзаки поднял бровь. – Икеда? – Обычно последние слова людей перед смертью очень важны, – несколько нетактично заметил Нагакура. Аоши смерил его ледяным взглядом, но это было излишне: Шимпачи и так понял, что сморозил что-то не то. Конечно, можно было выразить свою мысль тактичнее, но в такой ситуации уже не до этого. На пепелище ворвался оказавшийся поблизости патруль Шинсена. Им оказался патруль Хиджикаты. Замкому вообще ничего не нужно было объяснять: едва оказавшись на месте инцидента, он понял, что здесь произошло. А лицо Юкиширо лишь подтвердило его умозаключение. – Надо же, как не вовремя, – процедил сквозь зубы фукучо. Его слова были действительно искренними: смерть Юкиширо-младшей вовсе не была ему на руку. Из всех, с кем ему приходилось работать, именно её кончина была крайне нежелательной. Насколько он успел разобраться в характерах брата и сестры, именно с Томоэ можно было иметь дело. Аоши же воспринимал все и всех в штыки, и иногда был настолько упрям, что прямо сладу с ним не было. Как ни крути, ему больше подходила работа тайного агента Айдзу, нежели полицейского. Хотя бы потому, что о своих планах он никогда не сообщал. Взять хотя бы инцидент с Окитой и Уме. Он всех обвел вокруг пальца, заставив плясать под свою дудку. Даже сестра не была в курсе. Ямадзаки пару минут озадаченно изучал надпись. Наконец, он произнес: – Интересно, что бы это значило? Аоши опустился на пол и закрыл лицо руками. Он не готов был сегодня потерять самого дорогого человека в своей жизни. Нагакура, смекнувший, что к чему, недоумевал: – «Икеда» – торговый центр в самом центре города рядом с полицейским департаментом. Он у всех на виду. Я сотню раз там бывал – ничего подозрительного. Хиджиката, о чем-то задумавшись, произнес больше для себя, нежели для Нагакуры: – Значит, все же есть. И нужно как можно скорее выяснить, что это. Само собой, Юкиширо дает нам понять, что необходимо туда наведаться. Она не оставляла бы послание, если бы это не было крайне важно. Нагакура, свяжись с Кондо-саном. Его отряд всего в нескольких кварталах от «Икеда». Пусть дождется нас и свяжется с остальными. Мы не должны упустить такой возможности. Симада, оглядев все, стал чесать затылок. Судя по его сосредоточенному взгляду, его терзал какой-то важный вопрос. – С тобой все в порядке, Симада-сан? – Сусуму закончил со своей работой и подошел к товарищу. – А? Со мной все в порядке. Я просто думаю, как бы потактичнее сказать Сайто-сану о… Он запнулся, но Ямадзаки его отлично понял. Они все совершенно забыли о том, что Томоэ была не чужой и для капитана третьего подразделения. И, само собой, никто не позаботился, чтобы сообщить ему трагическое известие. Все были настолько шокированы, что странно, как это вообще кому-то пришло в голову. – Интересно, кто ему скажет? – Симада обвел взглядом присутствующих. – Только не я! – сразу же стал отмахиваться Шимпачи, – Боюсь, я и так ассоциируюсь у него с плохими событиями. – А я не подберу слов, – переминался с ноги на ногу Ямадзаки, – а Аоши-кун тем более…. – Опять на меня решили все повесить? – Хиджиката понял, к чему все клонят, – С какого перепугу вы решили, что я отличаюсь тактичностью? – Да мы и не думали об этом, – ляпнул Нагакура, – просто на Вас-то он не набросится…. – Я что, так похож на неадекватного? – раздался голос позади Нагакуры и все так и подскочили: – Сайто-сан? – Что такое вы все боитесь мне сказать? Хаджиме внимательно изучил смущенные лица товарищей. Ни один из них, кроме Хиджикаты, не выдерживал взгляд капитана третьего подразделения, и утыкался в пол. Фукучо вместо объяснений просто кивнул на груду пепла и катану в луже крови. Замкому было трудно признаться, но он так же не мог подобрать нужных слов. Как только он очутился здесь и узнал о гибели Юкиширо, у него ком в горле застрял. Хиджиката представил, что, если бы на месте Томоэ была бы Чизуру? Каково было бы ему из уст других людей узнать о смерти дорогого человека? Какими бы тактичными не были слова, они останутся словами. Каким бы утешительным не было соболезнование – оно не возвратит утраченное. Все, что оно может – лишь ранить ещё больнее, лишний раз напомнив о произошедшем. А Сайто такого не заслужил. Хаджиме перевел взгляд в указанном направлении и все понял. Понял даже больше, чем мог представить. Последний разговор с Томоэ предстал теперь в совсем ином свете. Она уже знала, чем закончится для неё эта вылазка в стан врага. Но поступить иначе не могла. А он, как всегда, не понял. Её негласное прощание он принял за холодность и неискренность, а, между тем, он был единственным, с кем она простилась. Все, включая Аоши, внимательно изучали выражение лица Сайто. Глядя на него, никто бы не сказал, что произошедшее вызвало у него какие-то эмоции. Но непривычная бледность лица выдавала капитана третьего подразделения с головой. Он вытащил сигарету и закурил прямо около почерневшей таблички с надписью «Не курить». Вред этому помещению сигарета нанести вряд ли уже смогла, а Сайто она просто спасла. Ему стоило огромного труда воспроизвести столь простой набор движений, как достать сигарету и, щелкнув зажигалкой, зажечь её. Нагакура мог поклясться, что настолько огромного проявления Сайто-саном горя, он не видел даже четыре года назад. Так бывает, когда человек теряет намного больше. Когда он теряет шанс на новую жизнь. То, что происходило в сердце самого Сайто, наверное, не знал и он сам. Просто глаза отказывались верить той картине, которая предстала перед ними. Если бы он увидел тело, его реакция была бы совсем другой. Но Сайто вел себя так, как будто ничего не видел. И это было отчасти правдой. В его сознании жил образ Томоэ, которая, предчувствуя свою неизбежную кончину, полтора часа назад, прощаясь, в сумерках обронила фразу «Нам с тобой просто не хватило времени, прости….» Жил, и, в отличие от своей хозяйки, упрямо не хотел умирать. Взгляд Сайто скользнул по иероглифу, написанному кровью. Сомнений в том, чьей рукой он был выведен, не было. Он отчетливо помнил её почерк – настоящий кошмар перфекциониста, заключающийся в неправильной последовательности начертания иероглифов. С её особым размашистым стилем письма мог состязаться только Хиджиката-сан. Но «Икеда» было выведено с особым старанием, чего ранее за Томоэ не замечалось. Одно-единственное слово, написанное кровью, – четкое и понятное, хотя в нём сохранялась техника неправильной последовательности начертания. Но, скорее всего, это было сделано нарочно, чтобы авторство было узнаваемо. Чтобы тот, кто прочтет послание, сразу понял его важность и догадался, чья рука его оставила. Губы Хаджиме дрогнули, когда он отнял от них сигарету, но он совладал с собой, и ровным голосом произнес: – Нам нужно туда отправиться. И как можно скорее, – он переглянулся с Хиджикатой, – Шинигами считают, что мы не в курсе, и не будут готовы к нашему визиту. Фукучо ответил взглядом, полным уважения: Сайто один понимал, насколько важным было не терять времени. Аоши вскочил и, ошарашено глядя на капитана третьего подразделения, закричал: – Она умерла! Её больше нет! Нет! Понимаешь? Какого черта ты так спокойно рассуждаешь, что делать дальше? – Потому что эмоции не помогут, – Хаджиме сделал затяжку и задержал дыхание. Он был на пределе своих возможностей: ещё немного, и он тоже может попасться в ту же ловушку, что и Аоши. Юкиширо был в плену чувств и не понимал очевидного: если не начать действовать, то жертва Томоэ окажется напрасной. Но на объяснение таких элементарных вещей времени не было. – Опасно ослаблять бдительность, когда враги еще не повержены, – Хиджиката жестом дал понять, что работа здесь окончена и у них есть более важное дело, – Сайто, отправляйся в штаб за подкреплением, и заодно передай Хараде, что, в виду неоспоримых доказательств, которые, благодаря Юкиширо, слышал весь Киото, я снимаю с него все обвинения. Фукучо ещё раз обвел взглядом сгоревшее дотла помещение и властно произнес: – Мы отправляемся в гости к смерти. И учтите, господа офицеры, неприлично появляться на пороге с пустыми руками. –Что-то здесь шинигами и не пахнет, – разочарованно протянул Хейске. Его поддержал Окита: – Это точно. – Очевидно, они настолько уверены, что Шинсенгуми заняты совершенно другим, что даже не потрудились выставить часовых, – терпеливо объяснил Хиджиката. – Так накрыть их банду будет легче, чем отобрать конфетку у ребенка, – улыбнулся Соджи. – Не будь так самоуверен, Соджи, – осадил его Кондо, – возможно, внутри их целый отряд. Все же, это крупный торговый центр. Кондо-сан очень быстро прибыл на место встречи отрядов в полном вооружении. На нем даже была куртка-кольчуга, изготовленная Ямадзаки по специальному заказу. У всех сложилось ощущение, что командующий вообще ждал это событие всю жизнь. И теперь он самым внимательным образом изучал план здания, добытый связным, обращая особое внимание на расположение тупиков, пожарных лестниц и выходов. Электронные часы торгового центра показали четыре ноль-ноль. Хейске недовольно пробурчал: – Зачем она направила нас сюда? Я уже порядком продрог. И… проголодался. В подтверждение слов Тодо его желудок издал какой-то странный звук, похожий на мычание голодной коровы в пустыне. – Тебе лишь бы пожрать, – фыркнул Окита, который был настороже и во все глаза высматривал, не надвигаются ли полчища шинигами. Но на горизонте было все чисто. Вдалеке послышался гул двигателя, который становился все отчетливее и громче, а через несколько мгновений, преодолев парковочную зону, прямиком к главному входу подъехал автомобиль, из которого вышел Тёсю в сопровождении всего двух людей, вероятнее всего, охранников. Окиту осенило: – Он здесь с кем-то встречается! Точно! Томоэ-доно каким-то образом узнала об этом и сообщила нам место встречи. – Версия вполне правдоподобная, – согласился Хиджиката, – Если это так, знать бы, с кем он встречается в такое-то время. – Но почему здесь, это же многолюдное место, – хмыкнул Шимпачи. – Только не в четыре утра, – улыбнулся Соджи. Хиджиката, выглядывающий подкрепление, не пропускал ни единого слова своих людей мимо ушей: – Хочешь спрятать что-то, спрячь на самом виду. И этого никто не заметит. Где черти носят Саноске? – фукучо уже надоело ожидать опаздывающих, и откладывать начало операции ещё на несколько минут. Симада шепнул: – Я только что получил сообщение. Он и Сайто-сан будут здесь с минуты на минуту. – Хорошо бы, – пробурчал замком, – Что слышно от Ямадзаки? Аоши поправил наушник и вполголоса ответил: – Он сообщает, что Тёсю скрылся в чайной комнате на третьем этаже. – Отлично, ждем, когда прибудет второй. – Чёрт, через полчаса рассвет, а его все нет, – после двадцати минут ожидания Хиджиката не скрывал нетерпения. – Хиджиката-сан, я тут, знаете, что подумал? – нарушил тишину Окита, – А что, если этот второй не приедет? Замком посмотрел на Окиту, мол, что ты несешь? Соджи выждал секунду и окончил фразу: – Что, если он уже там? Шимпачи оживился: – Тогда чего мы ждем, мы же можем их упустить! Фукучо положил руку на рукоять катаны: – Нужно начинать немедленно! – Тоши, может, следует их дождаться? – негромко спросил Кондо. Хиджиката даже не заметил, что Исами обращается к нему по имени: – Если два отряда подоспеют через время, беды не будет. А вот если мы упустим Тёсю…. – Но мы же не можем просто взять и ввалиться туда без причины. – Не волнуйся, я обо все подумал. Хиджиката посмотрел на часы, и через секунду на последнем этаже раздался взрыв. – Теперь у нас есть официальная причина зайти туда. Кондо серьезно посмотрел на своего зама: – Я полагаю, нам нужно будет кое о чем поговорить. Ночь, когда в торговый центр «Икеда» вошел отряд спецназначения, навсегда вошел в память жителей Киото, потому что в ту ночь это громадное здание из железа и стекла едва не сравнялось с землей. Эта ночь, отобравшая жизнь легендарного N, стала триумфом Шинсенгуми. Едва полицейские переступили порог, путь им преградил громадный верзила – начальник охраны: – Кто вы такие? Убирайтесь отсюда! Кондо чуть выдвинул вперед руку, на которой находилась бело-голубая повязка: – Мы слышали взрыв. Как отряд полиции мы отвечаем за безопасность жителей Киото. Кроме того, у нас есть достоверная информация, что здесь скрывается группа вооруженных людей. – Это не ваше дело. – Что? – возмутился командир. – У вас есть ордер? Кондо не был готов к такому повороту. Официально они действительно не имели права вторгаться на территорию частной собственности. Вот почему Тёсю не слишком заботился об охране: в случае вторжения, согласно закону, его нельзя арестовать без ордера с подписью прокурора. – Я же уже сказал: мы – отряд полиции и действуем в интересах безопасности жителей Киото. – На вашем месте я бы беспокоился о собственной безопасности, – верзила демонстративно отодвинул край куртки, показывая пистолет. Правда, такая серьезная «угроза» подействовала на весь шинсен так, будто им показали неудачный фокус. Шимпачи закатил глаза: – Они называют ЭТО оружием? Да у моей маман скалка выглядит внушительнее, чем эта хрень. Хейске хихикнул: – Может, ты дашь ему номер телефона твоих бывших поставщиков? Хиджиката, посчитав необходимым привести более веские доказательства своего статуса, вынул удостоверение офицера полиции и показал его охраннику: – Мы никуда не уйдем отсюда, и, если вы станете чинить препятствия полиции, у вас будут проблемы. Вот это, – фукучо вынул из кармана полуобгоревшую металлическую пластину, – было найдено час назад на месте гибели одного из наших людей. Это фрагмент печати, принадлежащей господину Тёсю. И на этом основании, согласно Уголовному кодексу, у нас есть право на пребывание здесь, чтобы задать пару вопросов. Охранник хмыкнул и вытащил пистолет, взвел курок и подошел к Хиджикате почти вплотную: – Боюсь, вам все же придется уйти. – Не думаю, – фукучо резко опустил руку на рукоять катаны, отчего ножны, под воздействием противовеса, молниеносно взлетели вверх и выбили пистолет из руки верзилы, а следующий их «пируэт» отправил правонарушителя в нокдаун. Замком огорченно вздохнул: – Нужно как-то тактично намекнуть Тёсю, что его людям срочно нужно что-то делать с боевой подготовкой. Это никуда не годится. Кондо с легким укором посмотрел на друга, но Хиджиката даже бровью не повел: – Нет, правда, про такое даже в рапорте писать стыдно. – А что это за статья в Уголовном кодексе? Я что-то не припомню такой. – Это новое издание. И там есть такая поправка. – И кто же её туда внес? – Я. Только что. Кондо покосился на друга: – Тоши, нам определенно стоит серьезно поговорить о твоих методах работы. Следующий этаж был взят без боя: группа из пяти охранников вообще не оказала сопротивления, чем очень огорчила Кондо-сана. Он-то готовился, даже, можно сказать, перестарался. А эти треклятые шинигами и не думают даже оружие вытаскивать. Пока Хейске надевал наручники на подозреваемых, Кондо все вздыхал: не может ведь быть все так просто. На что Хиджиката его заверил, что это только второй этаж из пяти и огорчаться ещё рано. – Всё же, – Исами вновь поднял тему, которая его беспокоила куда больше, нежели предполагаемый арест Тёсю, – твои действия совсем не законны. Хиджиката вздохнул и произнес скорее для себя, нежели для Кондо: – А я надеялся, что этот разговор состоится чуть позже. – Не ёрничай, – уже было принялся отчитывать зама командующий. – Тогда не отчитывай меня, как маленького ребенка. Дело требовало безотлагательного решения, и я его принял. Или ты хочешь ждать официального разрешения прокурора из-за фальшивой улики? – Так что, печать – подделка? Хиджиката остановился, прислушиваясь, и тихо шепнул: – Кондо-сан, сам подумай, как бы она оказалась на телебашне? Командир печально вздохнул: – Не знал, что ты занимаешься подделкой улик. Замком осторожно подошел к сёдзи и кивнул Симаде с Гензабуро, чтобы они были готовы: – Если это необходимо для того, чтобы отправить Тёсю за решетку, моя совесть не станет возражать. – Тоши, нам определенно стоит серьезно поговорить о твоих методах работы. – Как угодно, но только не сейчас. Фукучо резким движением распахнул двери и все четверо вошли внутрь. В слабом мерцании ламп комнаты, Кондо увидел, помимо Тёсю, двух мужчин, совершенно безразличных к шуму извне, но хорошо вооруженных, и даму в черном шелковом наряде, напоминающем кимоно. В одной руке незнакомка держала кисэру, а в другой – распахнутый веер. При виде полицейских, все четверо повернули головы, но никаких эмоций на их лицах вторжение не вызвало. Они не были ни обеспокоены, ни удивлены, чего нельзя было сказать о Кондо. На месте Тёсю он хотя бы вид сделал, что волнуется или запаниковал, увидев, что его враги добрались до него чересчур легко. Но глава синдиката выглядел так, будто всё идет по плану и вообще, он их давно поджидает, а они неприлично опаздывают. Двое мужчин пили алкоголь, а дама продолжала курить и изредка обмахиваться веером. Женщина выпустила несколько колечек дыма, осматривая полицейских с ног до головы: – Это и есть Шинсенгуми? Первый телохранитель скептично цокнул: – Господин, Вы, верно, шутите, какие они волки? – Скорее, черепахи, – вяло произнес второй. Кондо поджал губы, оглядев четверку, и произнес: – Господин Тёсю, Вы и Ваши люди задерживаетесь по подозрению в государственной измене. И ещё одно: господа, я очень надеюсь, что вы окажете сопротивление!!! Дама, сидящая в кресле, выдохнула дым и вытряхнула из трубки остатки табака: – Окажем…. И ты даже не представляешь какое…. В ту же секунду веер Коомори распахнулся и в сторону шинсенов полетели стальные перья, из которых, собственно, и состоял этот аксессуар. Но большинство из них не сумело достигнуть своих целей – благодаря молниеносной реакции Хиджикаты и Кондо большая часть была отражена при помощи взмаха катан. Одно из перьев пригвоздило Симаду к стене за рукав куртки, и ещё одно слегка порезало щеку фукучо. Коомори, как полновластная госпожа, отложила кисэру в сторонку и грациозно поднялась: – О, похоже, вы не боитесь. Кондо, всё еще недоуменно смотрел на красавицу: – Нет. – А стоило бы, – Коомори резким движением выбросила вперед рукава, оказавшиеся просто неимоверной длины. Они сразу же выбили оружие из рук шинсенов, а во время повтора маневра, один из рукавов обвил ногу Кондо, второй – Гензабуро, и оба упали, как только женщина дернула их обратно на себя. – Обо мне забыла, – тактично напомнил Хиджиката, взмахом катаны разрезая столь опасную часть наряда воровки. – Не волнуйся, красавчик, – сладко произнесла Коомори, щелчком пальцев подзывая телохранителей, – о тебе тоже есть, кому позаботится. Черт, это был мой лучший наряд…. – Господин, Вам лучше побеспокоится о своем госте, – обратился первый мужчина к Тёсю и тот сразу же скрылся через потайную дверь. – Не дайте ему уйти! – Хиджиката бросился за главой синдиката, как только Гензабуро вступил в поединок с первым шинигами, но путь ему преградил второй незнакомец, угрожая револьвером: – Ты же не думаешь, что это будет так просто? – Конечно, я так не думаю, – улыбнулся замком, – Это будет ещё проще. Шинигами повернул голову и увидел, как Кондо, воспользовавшись отвлечением внимания, проскользнул в ту самую дверь, в которой скрылся Тёсю. – Хотите сдаться? – поднял бровь Хиджиката. Телохранитель криво улыбнулся: – Я готов умереть, но не сдаваться без боя. Уголки губ Хиджикаты в ответ чуть растянулись: – Да не вопрос. Спасибо, что выбрали нашу фирму ритуальных услуг. – Хиджиката-сан отжигает, – хихикнул Симада. – Хватит комментировать! – голосом, не терпящим возражений, приказал замком, пригвоздив своего противника катаной к стене. – Да Вы сегодня в ударе, – Гензабуро вытер лоб, справившись со вторым телохранителем. Фукучо посмотрел на труп и покачал головой: – Нет, им точно нужно что-то делать с подготовкой. Он подошел к стене и попытался вытащить свой клинок, но, как назло, лезвие слишком глубоко вошло в дерево и не поддалось с первой попытки. – Командир, – Симада, который все ещё стоял перед Коомори, переминаясь с ноги на ногу, был немного озадачен, – я не знаю, как быть с дамой…. – Не волнуйся, – елейным голоском произнесла незнакомка, – зато я знаю. В следующую секунду Симада получил мощный удар по нижней челюсти. – Кольца… она использует их, как кастет! Коомори недовольно покосилась на фукучо, но тут же вернулась к своей жертве, целясь в голову, но Симада успел увернуться, и бриллианты на кольцах впечатались в стену. К Симаде подбежал Гензабуро, проверить, все ли в порядке с товарищем. Коомори воспользовалась этим и схватила катану, оставленную на полу одним из её слуг. Оба шинсена, до которых ещё не дошло, что их противник настолько же опасен, насколько прекрасен собой, непонимающе глазели на Коомори и пытались нащупать оружие. Воровка сделала замах, но не успела опустить клинок: её руки были перехвачены фукучо, который, правда, так и не сумел вытащить свою катану, поэтому просто взял пример с неё и ударил кулаком в солнечное сплетение. Удар был такой силы, что женщина вылетела в закрытое окно. – Не думал, что Вы настолько суровы с женщинами, – Симада все ещё ощупывал свою челюсть. Хиджиката совершил ещё одну попытку вытащить свое оружие, на этот раз, удачную: – Она не женщина, она – противник. И пусть вас не вводит в заблуждение её принадлежность к прекрасному полу. Фукучо жестом указал на потайную дверь: – Кондо-сану, скорее всего, потребуется помощь. Немедленно разыщите его, а я проверю остальные этажи. – Эти Шинсенгуми опаснее, нежели я предполагал, – пригвожденный к стене мертвец поднял голову, – Не думал, что они сумеют нас убить. – Да, похоже, придется повозиться, – согласился с ним его напарник, поднимаясь с пола и вправляя сломанную руку, – Будь мы смертными, пропустили бы всё запланированное веселье…. В глазах телохранителей сверкнуло рубиновое пламя, и их смертельные раны тут же затянулись. – Надеюсь увидеть их отвисшие челюсти, когда они увидят, что все их фехтовальные способности абсолютно бесполезны против нас. Ни одно оружие этого мира не способно нас уничтожить, но, к превеликому огорчению этих людишек, они об этом не знают. – Везет же некоторым, – в проеме окна показался силуэт Коомори. – Госпожа, вы в порядке? Воровка зло фыркнула: – Нашли когда вспомнить о госпоже! От образа изысканной леди, который так тщательно сохраняла Коомори, не осталось и следа: наряд превратился в лохмотья, а лицо оказалось расцарапанным. – Черти бы их взяли! Я чуть на тот свет не отправилась из-за этого… – женщина поджала губы, нехотя выдавливая из себя ненавистное имя замкомандира Шинсенгуми. Она окинула взором комнату, превратившуюся в поле сражения, подошла к перекинутому столику и подняла с пола кисэру: – Нам здесь больше нечего делать. Пора возвращаться. Соджи, с лица которого не исчезала улыбка, едва они переступили порог «Икеда», сновал по этажам в поисках шинигами. Ему одному ещё не посчастливилось ни с кем столкнуться. Передвигаясь кошачьим шагом вдоль ювелирного отдела, он услышал какой-то странный звук. «Наконец-то мне повезло!» Ожидая обнаружить за седзи заговорщиков, Окита азартно сверкнул глазами, вытащил клинок, и уже собирался выбить плечом двери, но этого не потребовалось: они сами распахнулись, будто кто-то гостеприимно предлагал юноше войти. – Похоже, я ошибся, – послышался разочарованный голос, – Кто бы мог подумать, что звук твоих шагов такой же, как у него…. Вспыхнула неоновая подсветка на потолке и Окита невольно прищурился: глазам, после пребывания в темноте было трудно привыкнуть даже к такому слабому освещению. – А… ты его ученик. Что ж, это многое объясняет, – послышался тот же голос. Окита стал оглядываться, но никого не видел. Помещение было пусто. Стеклянные витрины, в которых на бархатных полках в свете неона сверкали бриллианты, стены, покрытые позолотой, окна, сквозь которые проникал лунный свет, и полное отсутствие кого-либо. «Микрофоны и камеры», – наконец, догадался Соджи. Обладатель голоса мог находиться где угодно, наблюдая за всем, что происходит, просто глядя на монитор компьютера. – Выйди и покажись, если не трус. Или так и будешь прятаться по ту сторону монитора? Сёдзи, замаскированные под витрину, раздвинулись, и в комнату вошел светловолосый мужчина в странном одеянии, отдаленно напоминающем то ли халат, то ли кимоно: – С чего ради, мне нужно что-то доказывать какому-то ничтожеству вроде тебя? – Ничтожеству? – вскипел Соджи, – Я вовсе не ничтожество. Незнакомец презрительно фыркнул: – В сравнении со мной, вы все – ничтожества. И ты, и этот глупец Тёсю, и даже Хиджиката. Глаза Окиты сверкнули от гнева. Он направил на наглеца остриё клинка: – Ну, сейчас я покажу тебе, что бывает с теми, кто смеет так отзываться о моём учителе! – Окита, нет! Хиджиката, тяжело дыша, рукой отстранил Соджи в сторонку: – Его противник – я. – Но… Хиджиката-сан, – хотел было возразить Окита, но замком не дал ему окончить фразу: – Он здесь для того, чтобы убить меня. Не стоит вставать между нами. – Хиджиката-сан, я не могу уйти, если Вы можете погибнуть. – Смерть не должна пугать воина. Он должен быть готов встретить её в любой момент. Чикаге надменно улыбнулся: – Отрадно смотреть, что ты осознаешь, что за участь тебя ожидает. И принимаешь её, как мужчина. В знак моего уважения к тебе, я избавлю тебя от мучений. Твоя смерть будет быстрой. Ты даже не успеешь почувствовать, что чего-то лишился…. Хиджиката сплюнул кровь: – Какая забота…. – Я не могу иначе. Ведь ты – мой единственный любимый враг. – В таком случае, у тебя появился ещё один! – Соджи направил острие катаны на Чикаге, но вызвал у того лишь приступ смеха: – Жалкий малец! Ты ещё не понял, что ни ты, ни он не можете противостоять мне? Может, вы и умеете держать в руках оружие и даже считаетесь хорошими мечниками, но со мной никому из вас не сравниться! – Хорош трепаться! – Взъелся Окита, – Да чем ты можешь быть лучше? Казама поджал губы: с чего он должен объяснять элементарные вещи? Но, подумав с секунду, все же ответил: – Ты спрашиваешь, чем я могу быть лучше? Хм…. Ну, хотя бы этим… Спустя мгновение Соджи рухнул на пол, скорчившись от тупой боли в боку: обратная сторона клинка Казамы пришлась аккурат по не до конца сросшимся ребрам. – Что ж, – пренебрежительно бросил блондин, – если ты желаешь стать моим врагом – пожалуйста. Но стать моим любимым врагом ты уже не сможешь – это место занято незабвенным Хиджи-саном. Мы слишком долго знакомы с ним, чтобы я предавал нашу вражду ради такого сопливого мальчишки вроде тебя. Хиджиката навсегда бы абонировал место в моём сердце… если бы оно у меня было…. Соджи с трудом встал на ноги: – Я даже не успел увидеть его удар в движении…. Это и есть легендарная сила демонов? – Что ты знаешь о нашей силе? – сморщил нос Казама, – Ты не в состоянии даже постичь мощь четверти моих способностей, жалкий мальчишка! Соджи, задетый словами этого нахального незнакомца, снова направил острие катаны в его сторону, но властный голос Хиджикаты остановил его порыв: – Окита! Тебе нельзя вступать в поединок. – Почему? – Ямадзаки сказал, что действие инъекций ещё не окончено. Соджи отмахнулся: – Подумаешь…. – Окита! Немедленно вниз! – Но… – Это приказ! – безапелляционно произнес замком, – Как капитан, ты обязан быть со своими людьми! – Есть! Капитан первого подразделения неохотно, но все же помчался на нижний этаж оказать помощь Тодо, оставив фукучо один на один с его заклятым врагом. – Вижу, тебе все так же не занимать благородства, – Казама с ехидством прибавил, – Найто Хайято…. Замком изменился в лице, что вызвало у его противника довольную улыбку: – Не ожидал, верно? Лицо Хиджикаты приняло прежнее спокойное выражение: – Хм, похоже, я до этой минуты не был уверен в серьезности твоих намерений. – Я же говорил, что ты много значишь для меня. – Не думал, что настолько. – А я ведь говорил. Не моя беда, что ты меня не слушал. – Ты не поленился узнать моё кодовое имя. Я уже начинаю думать, что над твоей кроватью висит моя фотография. – Хм…. Так и есть. – Польщен. – Я старался… произвести на тебя впечатление. – Жаль расстраивать тебя, но все это было зря. – Ну, у меня всегда найдется для тебя туз в рукаве…. А, может, даже два. – Чем заслужил такую честь? – Ты – единственный, кто не побоялся открыто противостоять мне. – Имея дело с таким ничтожеством, как ты, это было несложно. Взгляд Казамы стал серьезным: – Время разговоров закончилось. Нападай и прими свою смерть. – По-моему, единственный, кто здесь болтает – это ты, – Хиджиката поднял катану, давая понять, что готов к возобновлению поединка. Чикаге последовал его примеру. «Я же могу читать его атаки, – пронеслось в мыслях фукучо, едва он увидел стойку противника, – сначала прямой одиночный выпад, затем – прямой режущий удар…» Замком оказался прав: Казама наносил удары в той последовательности, в которой и ожидалось. «…теперь – рубящий удар… его я могу с легкостью блокировать…. Ксо! Что это?» Острие катаны Чикаге скользнуло по груди фукучо, оставляя красную борозду. Не успей Тошидзо отклониться назад, он был бы уже мертв. Казама разочарованно цокнул языком: – Жаль… я думал, что в полной мере смогу насладиться нашей с тобой игрой…. Но, кто виноват, что твои способности оставляют желать лучшего…. Хотя тебя и называют «они-фукучо», ты никогда не постигнешь истинную силу демонической сущности. Ты пытаешься читать мои атаки, но до подлинного мастерства тебе далеко. Я разочарован…. Но, правда, у меня в запасе есть ещё одно средство…. Казама принял косую стойку, один в один похожую на ту, которую когда-то использовала в своем бою с Хиджикатой Юкиширо. «Он использует сукучи…. Ксо, пожалуй, я бы согласился сейчас на тот чертов договор, будь она жива….» Казама сделал шаг в сторону и исчез. Но нанести удар не успел: циновка, находящаяся у него под ногами, неожиданно рванула в сторону, и демон упал ничком, выронив клинок. Седзи, ведущие в соседнюю комнату захлопнулись. Казама поднялся, отряхнулся, и демонстративно повернулся спиной к Хиджикате: – И это называется «невмешательство в чужие дела»…. Демон порезал палец и провел им по лезвию, глядя, как по сверкающей стали стекает кровавая дорожка. Затем он подошел к окну и открыл стеклянную дверь: – Сегодня плохой день для смерти. Кое-кто явно не желает твоей гибели. Что ж… ещё увидимся, Хиджиката Тошидзо…. Полы его одеяния взметнулись вверх, а сам их обладатель растворился в предрассветной мгле. – А тут весело, – Хейске рубил противников направо и налево с таким рвением, что весь вспотел. Юноша вступил в поединок на эскалаторе сразу с несколькими противниками, и умело отражал все их удары, ловко перепрыгивая ступеньки. – Скажи правду: хотел покататься на этой штуке, – подтрунивал над товарищем Нагакура. – Делать мне нечего, – почти обиделся Тодо, – Да где же Сайто-сан? Блин, мне уже ничего не видно! Мокрые волосы действительно мешали обзору капитану восьмого подразделения, но едва он попытался убрать непослушные пряди, как получил меткий удар в лоб и свалился, как подкошенный. – Хейске! – Шимпачи не на шутку перепугался, увидев, как его товарищ падает на бегущие ступеньки, – Ты живой? – Живой, – послышалось откуда-то снизу, – только мать его, он мне лоб рассек…. Тодо, лицо которого было залито кровью, безуспешно пытался нащупать свое меч. Судя по идиотскому смеху, к нему приближался шинигами. Но внезапно смех оборвался. Когда Хейске удалось смахнуть кровь, он увидел, что в горле его противника торчит кунай. – Никто не смеет причинять вред Тодо-сану! У подножия эскалатора шинсен увидел Хоши, все ещё застывшую в боевой стойке. Краем глаза Хейске заметил ворвавшихся в «Икеда» Сайто и Хараду. Первый помчался со своими людьми налево, а второй – направо. – Вы не могли раньше, черт вас побери? – Шимпачи был крайне недоволен, что Сано, с которого Хиджиката и Кондо полностью сняли все обвинения целых полтора часа назад, не особо торопился. – А кто, блин, спрятал мою нагинату в чайный домик? – в ответ парировал Сано, – Я едва её нашел! – А она что здесь делает? – Шимпачи кивнул на склонившуюся над Тодо Акане. – Ну, она же доктор. Может, я ошибаюсь, но, по-моему, её присутствие здесь вполне логично. – Ишь ты… «может, я ошибаюсь», «логично»… сколько ты встречаешься с Масу-сан, что уже успел нахвататься таких умных слов? – Ну, не так давно, чтобы успеть сделать предложение. – Стебешься, да? Харада улыбнулся во все тридцать два: – Ты же меня знаешь… С лестницы вниз, перегоняя свой отряд, летел Окита. – Кому, кому помогать? Шимпачи с наигранным укором бросил капитану первого подразделения: – Соджи-кун, где тебя черти носят, когда тут такое веселье было? – Правильнее было бы так: где те черти, что тебя где-то носят, – поправил товарища Харада, смахивая кровь с нагинаты. – Остряк мне нашелся, – фыркнул Нагакура. – Так кому помогать-то? – напрасно вертел головой Окита, не находя ни одного противника. – Ну, остальные их «собратья» где-то на третьем этаже. – На третий этаж! – скомандовал Соджи, – Не дайте никому уйти! Окита последовал за своими людьми, но, будучи в холле второго этажа, у него подкосились ноги, и он захаркал кровью: – Черт! Ямадзаки же уверял, что действия его псевдотуберкулезных инъекций закончится через… а, ну правильно… ещё четырнадцать часов…. Перед глазами Соджи все расплылось, и он грохнулся в обморок. – Опять… опять этим людишкам нужна наша помощь, – закатил глаза Кё, оттаскивая Окиту, – Чего соваться, если у противника явное количественное превосходство? – Нам этого не понять, – пробубнил Амагири, – Так что просто выполняй свою работу – и всё. – Если бы по телеку шел бокс, ни тебе, ни Яманами, не удалось бы вытащить меня. Их счастье, что сегодня в эфире только эти сопливые мелодрамы, – Кё с презрением поморщился: – Ума не приложу, как их можно смотреть…. – Она бы согласилась с тобой. – Угу. Мне даже немного жаль, что она мертва. – Да ну? Странно слышать от тебя такое. Ты же называл её высокомерной и заносчивой. – Ну, по крайней мере, все её претензии были обоснованы. – Ушам не верю. Ты впервые за четыреста лет сожалеешь о смерти человека. – Всё бывает впервые. И сожаление в том числе. Может, потому что она была одной из нас. Хотя, она, скорее, промежуточное звено. – Да ты становишься сентиментальным. Помогаешь этим, как их там, «людишкам»…. Того гляди, тебя за уши скоро от сериалов не оттащишь. – Ты прекрасно знаешь, почему мы им помогаем…. – Карточный долг – дело чести…. – Не кипятись. Ещё пару сотен лет, и мы рассчитаемся. – Пару сотен лет…. Да если так пойдет дальше, я, возможно, даже буду симпатизировать этим… людишкам…. – Ты сам виноват. Я давно предупреждал тебя, что азарт до добра не доведет. И вот результат. Вместо того чтобы злорадствовать раздорам и просто наблюдать со стороны, мы являемся непосредственными участниками. Да ещё и на стороне… этого… как его… закона. – Вы закончили здесь? – В распахнутых сёдзи показался Саннан-сан. Амагири и Ширануи утвердительно кивнули. – Вас никто не видел? Кё переглянулся с напарником: он что, нас вообще за идиотов держит? Кюдзю отрицательно покачал головой, отвечая на вопрос Кейске. – Что с ним? – Яманами обеспокоенно склонился над Окитой, щупая пульс. – Жить будет, – заверил его Кё, – он просто грохнулся с лестницы, – А вон те, – он ткнул пальцем в шинсенов, – действительно серьезно ранены. Убедившись, что с Окитой все в порядке, Кейске, во избежание обнаружения капитана первого подразделения, заботливо уложил Соджи в лифт и нажал кнопку «1»: мало ли, вдруг кто-то из шинигами окажется поблизости? Покончив с этим весьма важным делом, второй вице-командир подошел к раненым шинсенам: – Окудзава, Андо и Нитто…. Нужно как можно скорее доставить их… сами знаете куда. Свяжитесь с Такедой и Мацубарой, пусть будут готовы. Саннан-сан вынул из внутреннего кармана несколько флаконов с сывороткой: – Прихватите это для анализа. Судя по цвету, состав этого отимидзу отличается. – А ты куда? – Мне нужно убедиться, что на стороне Шинсенгуми больше нет пострадавших. – Надо же… – Кё закинул на плечо раненного офицера, как только за Яманами захлопнулись сёдзи, – никогда бы не подумал, что этот Кейске, благодаря которому в трех странах обвалилась валюта, способен на благородные поступки. Кюдзю, положив второго пострадавшего на створку двери, поднял голову: – Да? По-моему, это стало очевидным ещё, когда он притащил вместе с Ямадзаки тех двух. Ширануи аккуратно взял за ногу третьего раненного, намереваясь попросту тащить его по полу: – Что-то странное происходит с этим миром, тебе не кажется? Демоны превращаются в людей. А обычно, было наоборот. Амагири, взваливая на плечи свою ношу, коротко ответил: – Может, и так. Но, в любом случае, это не наше дело. Оба демонических помощника Саннан-сана, прихватив раненных шинсенов, растворились во тьме коридоров «Икеда». Когда Сайто со своими людьми ворвались в «Икеда», сражение было в самом разгаре. Первыми, кто попал в поле зрения, были Шимпачи и Хейске. Саноске, окрыленный неожиданным освобождением и снятием всех обвинений в свой адрес, так и рвался в бой, намереваясь «здорово надрать задницу» шинигами, из-за которых и просидел под арестом. Увидев, что к чему, Сано взялся оказать помощь Нагакуре, Хоши, увязавшаяся с ними, помчалась к Хейске, Акане, вооруженная громадным докторским саквояжем, металась от одного раненного к другому, оказывая первую помощь, а Сайто связался с Хиджикатой по рации и помчался со своими людьми на четвертый этаж торгового центра на подмогу Кондо-сану. – Сайто, ты вовремя, – с благодарностью произнес командир, порядком уставший махать клинком направо и налево, – этой саранче нет конца. – Я беру их на себя, – уверенно произнес Сайто, извлекая катану из ножен. – Премного благодарен, – Кондо выбил ногой боковую дверь, ведущую наверх, – Нам важно не упустить того, с кем у Тёсю встреча. Командир ощупал куртку-кольчугу: – Какая полезная вещь. Уже в третий раз за час не дает противнику сделать из меня сито. И чего они все ворчат на Ямадзаки. Он гений! Командир третьего подразделения жестом отдал приказ своим людям сопровождать Кондо. Тот несколько обеспокоенно произнес: – Ты уверен, что справишься сам? – Да, – твердо произнес Хаджиме, – Поторопитесь, Исами-сан. В эти минуты капитан третьего подразделения не стал скрывать ярость. Горечь утраты, съедающая его изнутри, как кислота, вырвалась наружу нечеловеческой жестокостью. Дух хитокири, уже давненько спящий, был разбужен и жаждал крови, как языческое божество, требующее жертв. И первой жертвой стал сам Сайто, поддавшийся искушению смыть свою боль кровью шинигами. Ненависть застилала взгляд и все, что видел перед собой Хаджиме – бесконечное множество полулюдей, живых снаружи, но мертвых внутри. Сайто не был ранен, но чувствовал боль, он смертельно устал, но усталости не ощущал. Тяжело дыша, Хаджиме стоял, глядя на атакующих шинигами, и отправлял их на тот свет ударами, доведенными до совершенства. Он использовал все приемы, которые когда-либо изучал, но все же его мастерства и опыта мечника было недостаточно, чтобы в одиночку противостоять врагу. Ему вспоминались времена, когда они с Хару-куном сражались, стоя спиной к спине. И то чувство, когда ты абсолютно уверен в своем напарнике, было бесценно. И как же этого ощущения не хватает теперь…. – Всё… наконец-то, – последний шинигами упал замертво, и Хаджиме, смахнув кровь с клинка, с облегчением выдохнул. Но тут произошло непредвиденное: узкий стеклянный коридор заполнил белый туман. «Паралитический газ… – догадался Сайто, – такая подлость вполне подходит шинигами…. Нужно выбираться отсюда». Эта мысль была ещё более, чем, кстати, когда единственный выход заблокировал очередной отряд неприятеля. Очевидно, они наблюдали и выжидали подходящий момент, когда силы полицейского будут на исходе. Командование Шинсенгуми ошиблось, решив, что шинигами здесь и не пахнет. Очевидно, Тёсю все же решили подстраховаться. Сайто поднял шарф и закрыл им нос, чтобы хоть как-то обезопасить себя, и приготовился к обороне. «Их всего четверо…. Я справлюсь». – Не стоит входить в заблуждение. Это спецотряд. В одиночку у тебя нет шансов, – позади Сайто стоял Аоши, закрытый маской по самые глаза. – Хм…. А для двоих здесь маловато места, – ответил ему капитан третьего подразделения. Оба юноши переглянулись между собой и, убедившись, что поняли друг друга, одновременно ударили опорной рукой в стекло. Прозрачные стены со звоном рухнули, расширяя территорию для сражения как минимум в четыре раза. Аоши поднял бровь, приняв классическую стойку школы кодачи: – Надеюсь, у тебя хватило ума подсмотреть на моих тренировках хотя бы один удар нито-рю? – Надеюсь, у тебя хватило ума понять, что мне это не нужно, – ответил ему Сайто той же монетой, принимая горизонтальную стойку. С появлением Аоши Хаджиме посетило странное чувство той абсолютной уверенности в напарнике, что и во время ночных вылазок с его сестрой. А общее горе и цель ещё больше усиливали его. И это придало сил, когда их, казалось, не осталось вовсе. – Ты лгун, – кисло улыбнулся Аоши, когда с последним из спецотряда было покончено, – ты же использовал нито-рю. Сайто подошел к Юкиширо и протянул ему руку: – В школе стиля, который использую я, есть несколько различных позиций для атаки или обороны сразу двумя мечами. Именно с них берет свое начало школа двойных кодачи. Катамори-сан разве не рассказывал тебе об этом? Аоши хмыкнул и принял протянутую ему руку: – Катамори-сан не рассказывал даже, что ты когда-то работал на него. – Это было давно. Когда я очутился в Киото, Айдзу был единственным честным человеком, к кому я мог обратиться за помощью. Юкиширо сморщился от боли, нечаянно задев ушибленным плечом дверной косяк: – Значит, ты раньше тоже был его учеником? Иначе, с чего бы тебе знать такие вещи? Катамори-сан очень скрытен, и посвящает в свои планы только тех, в ком абсолютно уверен. – Он был дружен с моим отцом, и несколько раз в году бывал у нас в гостях. И нет, я не был его учеником, потому что ученик у него уже был. Аоши стиснул зубы: – Z…. На последнем этаже раздался звон разбитого стекла и оба юноши помчались туда. Но на лестничном пролете их уже встречала группа вооруженных людей – последний оплот Тёсю. Аоши не хотелось терять драгоценное время: пока они будут возиться здесь с этим «пушечным мясом», главарь уйдет, но выбора, похоже, не было. – Иди, я справлюсь, – заверил его Сайто, уводя наёмников за собой на четвертый этаж. Юкиширо бросил последний взгляд в сторону капитана третьего подразделения: – Гребанное благородство…. Теперь ясно, что она в нём нашла. И помчался вверх по лестнице, думая лишь о том, что либо он убьет Z, отомстив за смерть Томоэ, либо погибнет сам. Сайто с самого начала понял, что силы неравны. Но он, не хуже Аоши понимал, что главной целью является не упустить убийцу. У Юкиширо, по крайней мере, в запасе было больше сил, нежели у него, поэтому Хаджиме умышленно взял на себя последний отряд шинигами, уступив брату Томоэ Z. Благородство благородством, но здравый смысл подсказывал, что, если шинигами задумают атаковать одновременно, в одиночку Сайто ни за что не справиться. Капитан третьего подразделения вспомнил план здания: на этом этаже должен быть узкий коридор. Если заманить противника туда, то поодиночке справиться с ними будет легче. Сайто повернул за угол и очутился именно там, где предполагал. Он добежал до середины коридора и остановился, поджидая шинигами. Но вместо того, чтобы вступить в честный поединок, боги смерти решили поступить по-другому. До Хаджиме донеслось ехидное хихиканье, а по коридору стал распространяться все тот же паралитический газ. Но в этот раз бежать было некуда: юноша сам себя загнал в глухой угол. Сайто стоял и не мог сдвинуться с места. Перед глазами мелькали отдельные фрагменты жизни и образы тех немногих людей, к которым он был эмоционально привязан. И образы эти были настолько реалистичны, что ему казалось, что сквозь море крови, подступающее со всех сторон, он все ещё чувствует тонкий, едва уловимый аромат цветущей сливы. Совсем, как тогда…. «Нет, я не сдамся…. У меня нет права сдаваться, если от этого зависит чья-то жизнь. Это не конец, пока я могу держать меч. А остальное не важно». Хаджиме сделал замах, приготовившись отразить любой удар. В узком коридоре повеяло холодом, и паралитический газ, который при низкой температуре принимал твердое состояние, рассыпался по полу десятками тысяч ядовитых снежинок. Позади послышался звук захлопнувшихся сёдзи, а пространство тут же заполнил белый туман, и шинигами, вдыхая воздух, падали один за другим. Хаджиме удивленно смотрел на распростертых на полу головорезов: на него туман не действовал. «Наверняка, очередная тайная разработка Ямадзаки. Какая избирательность: шинигами валит с ног, а я…», – тут Сайто обессилено рухнул навзничь, исчерпав все доступные на данный момент возможности своего тела. «Похоже, я ошибся…. На меня он тоже действует….» События и образы из его жизни все ещё мелькали перед закрывающимися глазами, а сквозь звон в ушах он отчетливо слышал голос. ЕЁ голос. «Мне что, заняться больше нечем? Так и прикажешь постоянно торчать около тебя? Мне пришлось прийти, потому что ты заставил меня волноваться…. Но теперь я вижу, что все в порядке…. » – Сайто-сан! Сайто распахнул глаза и увидел склонившегося над ним Сусуму. Тот трепал его по щеке: – Ты заставил меня волноваться…. Но, как я погляжу, все в порядке. – Что это было? – Галлюциногенный туман, – пояснил Ямадзаки, который бежал по коридору и наткнулся на капитана третьего подразделения, – Не бойся, я уже ввел противоядие. Думал, испытаю на днях… и вот… какое удачное совпадение. Сусуму обеспокоенно вглядывался в бледное лицо товарища: – Тебе нужно на свежий воздух. Давай, помогу. Сайто, у которого в ушах до сих пор звенел девичий голос, встряхнул головой: – Вот это глюки…. Кондо петлял узким тайным ходом, который оказался настоящим лабиринтом, и вывел его в необозначенное на карте крыло с десятком дверей. Командующий остановился, не имея ни малейшего представления, в которой из них скрылся Тёсю. – А задача-то со звездочкой, – задумчиво произнес Исами, и принялся осматривать каждую дверцу: в спешке человек может невзначай повредить орнамент или даже оставить на бумаге отпечатки пальцев. Наблюдательность полицейского не подвела Кондо и на этот раз: на четвертой двери слева, в переплетении замысловатого цветочного узора, виднелся отпечаток большого пальца. Кондо распахнул сёдзи и замер на пороге. Свет луны проникал в комнату и осветил фигуру, недвижно сидящую за столиком. Кондо шагнул вперед, пытаясь вглядеться в лицо присутствующего, а, увидев, отпрянул назад: – Господин Сацума? Чиновником, с которым сегодняшней ночью тайно встречался Тёсю, был министр обороны Японии. – Не могу поверить, что в правительстве сидят продажные крысы! – Возмущению Хейске не было предела, когда он увидел, как Кондо-сан защелкивает наручники на запястьях министра обороны. – Интересно, сколько ему отстегнули за его предательство, – мрачно пробормотал Нагакура. Шинсен в последней схватке снова повредил то самое плечо, которое не успел толком вылечить. И приятного в этом было мало. – Предательство нынче в цене, – с презрением фыркнул Сано. – Гляди, какой шутник, – настроение у Шимпачи сразу улучшилось, – У тебя что, по любому случаю есть остроты? Харада лукаво подмигнул: – Ага. Вот думаю, что бы эдакого выкинуть на твоей свадьбе. – Хватит уже, Сано! – Шатен был явно не в восторге от постоянных подколов: – Я не собираюсь на ней жениться! У меня просто сорвалось с языка! И тут Шимпачи понял, что эти слова были сказаны слишком громко. И та, кому этого слышать не нужно было, уж точно это услышала. Поскольку по его голове незамедлительно нанесли удар докторским саквояжем, понять это не составляло труда. – Ах, просто с языка сорвалось? Акане поверить не могла, что этот лохматый болван её обманул. Нагакура виновато улыбнулся: – Ну, ты ведь все равно зашьешь мне рану? Вместо ответа в него полетел вышеупомянутый саквояж: – Сам зашивай! Ошеломленный Шимпачи применил последнее верное средство: – Ты же давала клятву Гиппократа! Акане гневно уставилась на него: – Про лечение идиотов там ничего не сказано! Кондо занимался подсчетом своих людей: – Не хватает. Хейске, в здании точно никого больше не осталось? Тодо, все ещё скрипя зубами от боли, ответил: – После того, как мы ворвались на третий этаж, я не видел Окудзаву, Андо и Нитто. Сано, несущий кого-то на плече, подтвердил: – Я все обыскал. Они как будто испарились. Зато, посмотрите, кого я нашёл! Харада повернулся, и все увидели Окиту. – Что с ним? – забеспокоился Кондо. – Представляете, вызываю я, значит, лифт (ну, не пешком же наверх добираться), дверцы открываются, а там лежит вот этот и сопит, как ни в чем не бывало. Сусуму помог аккуратно опустить капитана первого подразделения и бегло осмотрел его: – Ничего страшного. Он вырубился из-за приступа. Я предупреждал его, что не все токсины выведены из организма. Но кто же слушает то, что я говорю? Сано повертел головой по сторонам: – А где Сайто-сан? – Я здесь, – кашлянул Хаджиме, чьи легкие все ещё не очистились от галлюциногенного тумана, – А Юкиширо где-то на пятом этаже. – Что он там делает? – нахмурился Хиджиката. – Вот черт, – выругался Ямадзаки, – я же говорил ему! Связной сорвался с места и поспешил обратно в горящее здание: он единственный, кто догадался, по какой причине Аоши все ещё может находиться внутри. Аоши поднялся на последний этаж, половина которого была охвачена пламенем ещё с момента диверсии Ямадзаки. Но его интуиция тайного агента подсказывала, что именно здесь должен находиться тот, кто сегодняшней ночью отнял жизнь его сестры. На случай побега Тёсю может воспользоваться коридором, ведущим в недостроенную часть здания. И у него должен быть сопровождающий. А уж кто это, догадаться несложно. Юкиширо пересек коридор и попал в ту часть, где ремонт был в фазе крепления каркаса для натяжного потолка: всё вокруг было в пыли, а вдоль стен стояли различные строительные принадлежности. Юноша остановился: – Ты хотел поединка с N. Я здесь. Грубый голос ответил: – Не хочу снова напрасно вынимать свой меч. Аоши обнажил два клинка: – На этот раз ошибки не будет. Z вышел из тени и улыбнулся, увидев оружие противника: – Кодачи против кодачи…. Это будет интересно. Если ты и вправду N, ты раньше никогда не искал встреч со мной. Зачем же ты здесь? Хочешь отомстить за того, кто сам пришел в гости к смерти? В голове Юкиширо молниеносно мелькали картины сегодняшней ночи: горящая телебашня, залитый кровью пол и катана – единственное, что осталось от его сестры. Аоши стиснул зубы, пытаясь сдержать внутри боль потери: – Она была моим сокровищем… а ты… ты не представляешь из себя ничего особенного. Ты просто – следующий в списке тех, кого я убью. Бог смерти слегка улыбнулся: – Если ты забираешь чью-то жизнь, знаешь ли ты, что отдашь взамен? – он внимательно вглядывался в лицо Юкиширо, – О, я вижу, что знаешь. И готов поспорить: этот ответ тебе не нравится…. Это ведь была твоя сестра? Вы так похожи…. Ты дерешься так же плохо, как она? Аоши не стал терпеть издевательства от своего нового заклятого врага и бросился на него, сразу используя один из своих самых опасных ударов. Но оба его меча не сумели пробить оборону Z. – Тебе нужна победа, но вряд ли ты её получишь…. Эта мысль убивает тебя… готов ли ты умереть? Кодачи бога смерти блеснули с такой скоростью, что Аоши увернулся от удара благодаря какому-то чуду. Но от второй атаки, которая следовала сразу же после первой, ему уйти не удалось: лезвие клинков полоснуло его по обеим рукам. Кровь хлынула двумя потоками, заставив Юкиширо выронить свое оружие. – Слабак… странно, как это я не сумел отрубить тебе руки? Ты все равно неумело ими пользуешься…. Ну, да ладно, отправляйся вслед за своей сестрой! Z замахнулся, чтобы следующим ударом покончить с юношей. – Что? Аоши видел, как Z неожиданно упал на одно колено от резкой боли – на него свалилась огромная железная балка. Комнату за долю секунды заполнил белый туман и, несмотря на полную луну, выглядывающую из-за облаков, в помещении ничего нельзя было разглядеть. «Галлюциногенный туман… – догадался Юкиширо перед тем, как отключиться, – Ямадзаки-кун… ты как всегда вовремя….» Снизу доносились сирены полицейских машин. Поняв, что союзник господина разоблачен, Z посчитал, что лучшее, что он мог сделать – это исчезнуть. – Аоши-кун! Ты в порядке? В комнату, где несколько минут назад кипел поединок, влетел Сусуму. Увидев лучшего друга без сознания, он, убедившись, что тот жив, стал приводить его в чувства. – Как операция? – первый же вопрос Юкиширо был, естественно, об этом. – Сацума арестован до выяснений подробностей, но Тёсю удалось уйти. Аоши поднялся, опираясь на Ямадзаки: – Если бы не эта случайно упавшая балка, я был бы мертв. Связной подошел к железному каркасу, внимательно осмотрел крепления, затем поднял голову и, после минутного досмотра, вынес вердикт: – Не думаю, что она упала случайно, Аоши. Он нагнулся, и при свете фонарика, стал что-то выискивать на полу: – Да, определенно, – бубнил он себе под нос, – Здесь, кроме наших, был кто-то ещё. Этот этаж закрыт на ремонт, тут повсюду строительная пыль, он не мог быть здесь и не оставить следов. Поэтому ему пришлось их замести в прямом смысле слова. Сусуму задумался: – Неужели на Катамори-сана работает ещё один агент? – Либо так и есть, либо у меня очень сильные глюки…. В любом случае, нужно срочно узнать об этом. Тёсю затягивался сладким дымом курительной трубки и наслаждался первыми рассветными лучами, стоя на террасе своего тайного убежища. Казалось, разгром в «Икеда» никак не испортил настроения. А, даже, наоборот. Киото лишился своего защитника в лице N, Айдзу покинул город, и найти его не представлялось возможным, а Шинсенгуми вовек не раскусить его настоящих намерений. Это для непосвященных казалось, что его планы потерпели крах, на самом же деле, все складывалось, как и было задумано. Опытный кукловод умело дергал за веревочки и все: и подчиненные, и враги, делали то, чего он хотел. – Рассвет…. Один из последних для этого города. Какое блаженство упиваться собственным могуществом и смотреть, как твои враги безуспешно пытаются понять твои планы…. Чем закончился инцидент в «Икеда»? На террасу неслышно вышел Х: – Господин… Плохие новости. Господина Сацуму арестовали по подозрению в государственной измене. – Это неважно, – улыбнулся Тёсю, – Сацума мне больше не нужен. Он уже сделал то, что мне было необходимо. Завтра мы сотрем с лица земли этот город…. Я сделаю то, чего не сумели сделать мои предки. И Айдзу уже не сможет мне помешать…. Против меня у них нет никаких доказательств. N ведь мертв? – Да, господин, – шинигами поклонился, – Z заверил, что это так. – Как обстоят дела с… – Намадзу вышел на связь и сообщил, что отгрузка завершена. Мы полагали, что справимся за одну ночь, но при таком количестве людей, которым мы располагаем в данный момент, нам потребуется несколько дней на рассредоточение. Тёсю с хитрым прищуром посмотрел на точную копию своей правой руки: бесчисленное множество пластических операций сделали Х практически неотличимым от бывшего ученика Айдзу. Именно Х спас его от смерти в «Сендае», когда туда пожаловал сам N. Агент Айдзу видел лицо Х, но никак не отреагировал, как будто точно знал, что, несмотря на идентичность во внешности, это не его заклятый враг, а подделка. С той поры Тёсю убедился, что использовать Х как приманку для N не имеет смысла. А потому Тёсю предпочитал использовать ученика Z в качестве личного секретаря и пятого личного телохранителя, не до конца доверяя непобедимой четверке. Глава синдиката снова закурил: – Отлично. Думаю, нам больше не придется испытывать трудностей, которые доставлял нам N. Лаборатория уничтожена, Сацума будет молчать, если ему только дорога жизнь и свобода. И единственное, что теперь может стать уликой против нас – это договор. Поэтому… любой ценой… доставьте мне «катану тьмы»! – Да, господин! Церемония погребения должна была скоро начаться, и Сайто искал Аоши все утро, но, не найдя нигде, решил, что, Юкиширо, очевидно, находится в комнате покойной сестры. Так и было: Аоши сидел на кровати, в окружении разорванных в клочья утренних газет, и… курил. Местная пресса уже вовсю смаковала свежие новости: пожар на телебашне, инцидент в «Икеда» и смерть N. Присмотревшись, Сайто заметил, что печальной участи удостоились лишь те передовицы, на которых крупным шрифтом сообщалось о гибели защитника Киото. Эта хулиганская форма протеста со стороны Юкиширо вызвала бы улыбку при каких-либо других обстоятельствах. – Не знал, что ты куришь…. – Томоэ терпеть не могла курильщиков, – тут он покосился на Сайто, – Просто удивительно, что ты оказался исключением. А я теперь уже могу выкуривать хоть по три пачки в день. Только радости от этого никакой. – Как ты? – искренне поинтересовался Сайто, будучи прекрасно уведомлен о ранении брата Томоэ. Юноша, не отрывая взгляд, ответил: – Ямадзаки сказал, что ранение несерьезное и сыворотка Саннан-сана сделает свое дело в считанные мгновения. Хаджиме шагнул в комнату и протянул бумажный пакет: – Её вещи…. Все, что удалось найти после пожара. Юкиширо не отводил взгляда от огромного чемодана, который мгновенно приковывал к себе внимание, резко контрастируя со всей обстановкой. Коричневый, родом, кажется, ещё с 60-х, а оттого с непомерным количеством трещин, с железными, слегка покрытыми ржавчиной, уголками. Такому было самое место либо в музее, либо на свалке, что, в принципе, одно и то же. Но, очевидно, это была единственная вещь из прошлого брата и сестры, а потому считалась ценностью. Когда Аоши начал говорить, его слова полностью подтвердили догадку Сайто. – Когда я убежал из дома… или как это место называлось… она отправилась со мной…. Я помню, как тащил её в этом чемодане, а она жаловалась, на то, что в нем жутко неудобно путешествовать. Сайто слабо улыбнулся: хотел бы он видеть эту картину. – Мы столько пережили вместе…. Я никогда не говорил ей… лучшей сестры нет во всем мире…. – Думаю, она знала об этом, – тихо ответил Сайто, – Она – самое невероятное из всех земных сокровищ. Аоши вскочил на ноги, трясясь от гнева: – Я ненавижу этого ублюдка! Он мой самый ненавистный враг! Единственной моей целью за все это время было желание, чтобы Z почувствовал боль от раны, которую он вырезал на прекрасном теле моей сестры…. А когда мне представилась такая возможность, я не смог этого сделать…. – Юкиширо рухнул на колени: – Я не слишком искусный мечник, раз даже не смог ни разу достать его. И куда делся тот взрослый, серьезный парень? Аоши в глазах Сайто снова стал тем задирой, готовым покромсать на кусочки любого, кто посмеет покуситься на его Томоэ. Вот только сейчас его гнев был в тысячу крат сильнее – его сестру, его драгоценную Томоэ украли у него навсегда. Сайто теперь отчетливо понимал, почему Аоши его так открыто недолюбливал: Юкиширо вообще ненавидел любого, кто мог бы забрать у него его единственное сокровище. Да, он вечно подкалывал и дразнил сестрицу, часто доводил её до бешенства, но за всем этим ребячеством скрывалась огромная, неизмеримо огромная братская любовь. И теперь, когда тот мир, где они существовали вдвоем с Томоэ, лишь изредка впуская кого-то, рухнул, боли от этой потери не было пределов. Хаджиме положил ладонь на плечо разгоряченного юноши: – Ты до сих пор во власти эмоций. В этом и заключалась твоя ошибка. До тех пор, пока ты не сумеешь взять под контроль свои чувства, преимущество на стороне твоего противника. – Да, ты прав. Я действительно не могу освободиться. Во мне сейчас борется столько чувств…. Я ненавижу весь мир… и в первую очередь – себя…. – Я тебя понимаю… – Что ты можешь понять? – Юкиширо, сам того не заметив, перешел на крик, – Для тебя её смерть – просто очередная…. Погорюешь, может, даже совершенно искренне, но пройдет время, ты сменишь имя, найдешь другую, и начнешь новую, счастливую жизнь. А я – нет! У меня не будет другой сестры! Слова Аоши задели Сайто: Юкиширо явно намекал на события из его жизни. Похоже, братец Томоэ всерьез копался в его прошлом, собираясь, если бы у них с Томоэ все же завязались отношения, пустить в ход полученную информацию. Как будто он, Хаджиме, такой мерзавец, что утаил бы от неё некоторые фрагменты биографии. Но устраивать скандал только из-за того, что от горя у Аоши отказали мозги, было чересчур нелепо. Не исключено, что тот именно скандала и добивался. Юкиширо замолчал и пристально смотрел на Хаджиме, ожидая, чем ответит капитан третьего подразделения на столь явную провокацию. Сайто холодно произнес: – Я не собираюсь искать другую. Тон его голоса явно дал понять, насколько нелепым было обвинение Юкиширо. Аоши и сам понял, что перегнул. Он понимал истинную причину такого «наезда»: ему просто нужно найти того, на ком выместить свою злость. Но выбор жертвы оказался неудачным: вместо того, чтобы сосредоточится на противнике, он нападает на тех, кто может быть его союзником. Он вздохнул и, достав еще одну сигарету, обратился к Сайто на этот раз без скрытой злобы: – Почему тогда ты так спокоен? Сайто тоже достал сигарету и закурил: – Потому что я верю: мы с ней обязательно встретимся в следующей жизни. Хотя, конечно, хотелось бы в этой…. И не думай, что она не знала о моём прошлом. Аоши удивленно поднял глаза: это было полной неожиданностью. – Ты всё ей рассказал? – Да. А что, это тебя удивляет? – Ну… – братец стал изворачиваться, – не то, чтобы… – тут он встретился взглядом с Сайто и понял, что его уловки бесполезны, – в общем, да. Я не думал, что ты поступишь столь… – следующее слово застряло в горле Юкиширо, словно ком, – благородно. – На твоём месте я бы тоже был в этом убежден. – Будь ты на моём месте, давно бы прикончил такого негодяя. Сайто, о самообладании которого ходили легенды, даже бровью на повел: «Да что у этих двух за навязчивая идея накостылять по шее именно мне?» – Я всегда к твоим услугам. Аоши фыркнул: – Как будто бы она это допустила…. – Ты прав…. Настоящая Томоэ никогда не расстанется со своей добротой. – Она всегда будет присматривать за теми, кто ей дорог. Всегда и везде…. Знаешь, у меня такое чувство, будто она стоит у меня за спиной…. В поле зрения Хаджиме попало почерневшее от пожара кольцо. То самое, которое он выбросил после разговора с Томоэ. «Она его нашла….» – Он отобрал моё сокровище… – Аоши покосился на Сайто, – наше сокровище…. – Мы все равно не можем предоставить никаких обвинений в его адрес. Сацума молчит, как рыба, и требует адвоката, – Хиджиката даже на похоронах думал о работе. Его бесило, что все принесенные жертвы ради поимки Тёсю на горячем, закончились практически ничем. Нахождение министра обороны в «Икеда» не было прямой уликой против «Богов смерти». Нет ни фотографий, ни видео, ни свидетелей…. Нет ничего, что могло бы стать вещественным доказательством для возбуждения уголовного дела. Из тех шинигами, которых удалось задержать, никто ровным счетам не знал о планах своего господина. Если бы им удалось поймать хотя бы одного из ближайшего окружения Тёсю, события обрели бы совершенно другой поворот. – Тоши, ты можешь хотя бы сейчас, на кладбище…. Кондо не успел закончить фразу, Хиджиката прервал её своим ответом: – Как раз здесь я могу думать только об этом. Она отдала свою жизнь, чтобы дать возможность нам поймать этого негодяя за шиворот! А мы эту возможность упустили! Хиджиката бросил взгляд на могилу: сейчас Юкиширо была нужна ему, как никогда. Но именно тогда, когда в ней нуждаются больше всего, её больше нет. – Да, теперь доказать причастность этого негодяя к преступлениям будет ещё труднее. Если, конечно, мы не добудем беспрецедентные улики, указывающие на сделку министра с этим мерзавцем. Фукучо резко повернул голову к Кейске: – Какой умный нашелся. Интересно, где тебя черти носили, когда мы были в «Икеда»? Яманами невозмутимо поправил очки: – У меня были важные дела. – Настолько важные, что бы преспокойно игнорировать действия самого Тёсю? – Откуда мне знать, где вас всех носит по ночам? У меня и без того полно работы. – Например? – Как новый капитан нулевого отряда, я намерен отчитываться только перед Айдзу. Хиджиката вскипел: мало того, что Мизуки из-за этой сволочи собралась на другой конец света и уже упаковала чемоданы, так Кейске ещё и перед Айдзу выслуживается: – Каков наглец! Она погибла всего несколько часов назад, а ты уже пытаешься занять её место! Кондо потянул своего зама за рукав: – Тоши, не здесь. Саннан-сан процедил сквозь зубы, не став игнорировать выпад Хиджикаты: – В случае её смерти отряд переходит под мое командование. Я всего лишь следую инструкциям. Кондо с силой отодвинул Тоши, готового в любой момент броситься на Саннан-сана и устроить потасовку прямо на кладбище, а Кейске кивком дал понять, что лучше ему не попадать в поле зрения Хиджикаты по крайней мере на время похорон во избежание крайне некрасивой ситуации. – Н-да… глупо как-то… – Нагакура первым из их компании нарушил тишину. Он всю церемонию тяжко вздыхал, глядя, как урну с прахом Юкиширо помещают в семейную могилу. Ему, несмотря на свой стиль жизни, нечасто выпадало присутствовать на церемонии погребения и отпевания. Тем более, ему не приходилось хоронить друзей. А Томоэ была ему действительно другом, вот только понял он это только сейчас. Сано, который стоял рядом, поддержал начало не вязавшегося разговора: – Угу. Симада был более многословен: – Я так надеялся, что они с Сайто-саном будут вместе…. – Я тоже, – буркнул Шимпачи. – И я, – согласился Соджи. – Я даже собирался поспорить с тобой насчет даты их свадьбы, – ещё раз грустно вздохнул Сано. – А я хотел вам предложить пустить слух об их помолвке и посмотреть, как отреагирует Аоши на эту новость, – раскрыл карты Окита. Хейске тяжело вздохнул: – А знаете, что самое худшее? Мы так и не дождались обещанного воскресного обеда…. Шимпачи и Сано, не сговариваясь, отвесили Тодо по подзатыльнику: – Тебе лишь бы пожрать! – А что такого? – искренне удивился тот, – Я вообще не верю, что она могла умереть. Это крайне нелогично. – Чё это? – упер руки в бока Сано. – Вспомните хотя бы, какой она классный мечник. Но для Харады этот аргумент не оказался весомым: – Знаешь, угарный газ и огонь не разбираются в данах кендо. – Ну, вообще-то, в словах Тодо-куна есть смысл, – поддержал товарища Соджи, – как по мне, так это действительно смахивает на неудачный первоапрельский розыгрыш. – Только при Сайто так не говори, ладно? – в голосе Нагакуры улавливалась едва ощутимая умоляющая интонация. – Кстати, а где он? – тихо поинтересовался Хейске, не находя взглядом капитана третьего подразделения. – Как, его нет? – Шимпачи показалось, что товарищ неудачно пошутил. – Странно, – подтвердил Харада, – я же его видел перед самым началом церемонии. Но, по-моему, в храме его не было. – Точно, не было, – поддакнул Тодо, – Где же его носит? – Вообще ничего не пойму, – пожал плечами Нагакура, – ладно, это не наше дело. – Нагакура-кун, ты радуешь меня, это действительно не ваше дело, – откуда ни возьмись, около Шимпачи оказался сам Сайто собственной персоной. – Могли бы не опаздывать, – с легким упреком произнесла Чизуру, – Это же прощание. – С кем? – скептично поднял бровь Соджи, которому вообще вся эта затея не нравилась, – В урне даже нет её праха. Чизуру неловко затопталась на месте, не зная, что ответить. – Все равно, – не выдержала Акане-сан, которая стояла рядом, – это крайне неприлично. Сайто окинул взглядом толпу около могильного камня: – Если бы она увидела эту картину, то долго билась бы в истерике от смеха…. – Хотел бы я тебе возразить, – вздохнул Сусуму, – но, думаю, ты прав. Сайто снизил голос до шепота и как-то странно посмотрел на Ямадзаки: – Должен признаться, у меня вообще такое ощущение, что я слышу дикий хохот. Ямадзаки нервно сглотнул от столь неожиданного заявления и принялся переваривать в голове услышанное, ломая мозг над тем, что имел в виду Сайто. – Красивая церемония, да? – Юки вытирала платком слезы. Она пыталась не плакать, понимая, что Аоши сейчас, как никогда, нужна поддержка. Но не могла сдержаться и всхлипывала каждый раз, как только поднимала глаза и видела могильный камень. – Да. Ей бы понравилось. Юкиширо держался молодцом и не проронил ни единой слезинки, хотя внутри юноша безутешно рыдал. Его мир, где в такой гармонии существовали он и его сестра, рухнул второй раз. И теперь уже окончательно. То, что после событий годичной давности Томоэ осталась жива, он считал чудом и всей душой надеялся, что такое же чудо произойдет и сейчас. Но его не было. И теперь Аоши чувствовал себя одиноким в этом мире. Он не поднимал головы на протяжении всей церемонии и молчал. – Я не верю, что тебя больше нет…. Аоши воткнул «катану тьмы» – свой дар покойнице – до середины лезвия в сырой цемент на могиле. Все по очереди стали выражать брату погибшей свои соболезнования и расходиться. Последним к Аоши подошел Сайто, но не стал говорить традиционное «Примите мои соболезнования». За что и удостоился от Юкиширо взгляда, полного благодарности. – Катамори-сана не было? – Его нет в Киото. Я связался с его секретарем, чтобы сообщить, но он уже знал о её смерти. Рюноске сказал, что он убит горем. Взгляд Сайто скользнул по могильному камню, на котором уже были начертаны иероглифы имени ещё одной Юкиширо: – Кто такая Надешико? – Наша мама, – тихо ответил Аоши, – Томоэ была очень на неё похожа. Она погибла много лет назад при странных обстоятельствах здесь, в Киото. – Как именно? – Маму обнаружили пригвожденной китайским мечом к стене Гинкаку-дзи. Её семья винила в её смерти нашего отца. Скорее всего, это было джинчу. – А кто ваш отец? – Я так этого и не выяснил. Хотя приехал в Киото именно за этим, а теперь это уже незачем, – Аоши указал на заколку для волос – дар покойнице, – Кто-то время от времени навещает мамину могилу, но мне никогда не удавалось узнать, кто. Возможно, это он. Юкиширо отвернулся от могилы и грозно посмотрел на город, раскинувшийся внизу: – Этот город отобрал у меня самых дорогих мне людей: сначала маму, а теперь сестру…. Пожалуй, я не буду против, если кто-нибудь сравняет его с землей. Аоши пошел прочь с кладбища. Юки, беззвучно рыдавшая на протяжении всей церемонии погребения, направилась вслед за ним. Около могильного камня остался лишь Сайто. Он долго стоял, куря сигарету за сигаретой, вспоминая все моменты своей жизни, связанные с этой удивительной девушкой, как будто хотел оставить их здесь навсегда. – Ты даже не представляешь, как долго я тебя искал… и как ненадолго я тебя нашел. Он вспоминал её День рождения (когда она была для него ещё Хару-куном), то, как они вдвоем добирались из Шимабары в штаб, и то, что случилось после. Если бы можно было пережить всё это снова…. Снова выходить из себя, когда кое-кто влезает не в свое дело, ругать, на чем свет стоит за самоволку, находиться в окружении шинигами, будучи полностью уверенным в том, кто стоит за спиной, напиваться до чертиков и получать за это дежурство. Но всё это существует теперь только в глубинах его памяти, как последнее уцелевшее сокровище. Но и эти воспоминания со временем помутнеют и исчезнут, как утренний туман, так же, как и чувства, связанные с ними. И ему уже не доведется пережить это снова. – Мы все властители вымышленных вещей… – Сайто вынул из внутреннего кармана огне-алую ленту и привязал её к рукояти катаны, – Прошлое никогда не возвратится…. Прощай, Юкиширо Томоэ…. Но если ты думаешь, что сумеешь убежать от меня таким идиотским способом, то ты ошибаешься. Мы все не вечны, слава богу. Я буду искать тебя в тысяче миров и десяти тысячах жизней, пока не найду…. Капитан третьего отряда бросил последний взгляд на гранитную глыбу и зашагал прочь по дорожке из гравия, затягиваясь сигаретой. – Так что молись, чтобы я тебя не нашел…. Холодный, почти морозный ветер (столь редкое явление для этого времени года) трепал ленту на рукояти меча, разнося по кладбищу аромат цветущей сливы. На кладбище, где обрели долгожданный покой тысячи душ, воцарилась тишина. Солнце, лениво закатываясь за горизонт, играло прощальными лучами на лезвии антрацитового клинка, которые, преломляясь о сталь, забавными бликами падали на имя, высеченное на надгробии. Когда солнце окончательно скрылось, отдавая землю во власть луны, и на кладбище стали опускаться сумерки, а могильные камни, посеребренные сиянием звезд, отбросили длинные тени, из-за ствола старой сакуры выскользнул чей-то силуэт. Он пересек аллею и остановился у свежей могилы, намереваясь протянуть руку к рукояти меча, но этот жест был остановлен. Ямадзаки, доселе незамеченный, схватил ночного посетителя кладбища за рукав и приставил к его голове револьвер. – Вальтер ППК 6 калибра…. – 9 вообще-то, – поправил Ямадзаки, защелкивая наручники на запястьях «расхитителя гробниц». незнакомец попытался избавиться от цепкой хватки связного, но потерпел неудачу: Сусуму не стал церемониться с кладбищенским вором, посмевшим явится на могилу его подруги, и попросту вырубил его.