Ангелы ада

В последний день лета (за минуту до наступления осени в том часовом поясе, в котором я живу) должно быть что-то долгожданное, что ли. Надеюсь, получилось. Аякаси очнулся привязанный к стулу в кабинете Хиджикаты. Напротив него, скрестив руки, стоял сам они-фукучо. Чуть поодаль, стену подпирал Сайто. Окита сидел на полу, с любопытством изучая одного из Они Джи. Шимпачи, Сано и Тодо пили кофе, чтобы прогнать сонливость. День выдался не особо приятный и больше всего им, как и, впрочем, всем остальным, хотелось упасть на кровать и заснуть. Но они мужественно держались, и лишь редкое зевание выдавало их усталость. Яманами со свойственной ему любознательностью, рассматривал изъятые у задержанного вещи. Не найдя ровным счетом ничего, что бы его заинтересовало, он презрительно фыркнул и отошел к окну. Аякаси обвел взглядом компанию, будто вычисляя, благодаря кому он очутился в столь интересном обществе. Его любопытство было удовлетворено более чем, когда Ямадзаки, находившийся сзади, ударил его о стол головой. – О, я вижу, вы суровые ребята, – Аякаси сплюнул кровь. – В своем кабинете вопросы задаю я, – холодно произнес Хиджиката, пристально смотря в глаза убийце, – Какого черта ты делал около могилы? – Да так… пришел навестить старого друга, – краешком губ улыбнулся тот. – Ты издеваешься? – возмутился Хейске. – А ты думал, что я возьму и выложу сразу? – повернул к нему голову шинигами, – Как в старых добрых фильмах про гангстеров? – А разве нет? – Нет, – в ответе Аякаси звучала неприкрытая насмешка. – Что ж, тогда будем следовать канону. Кажется, обычно, по сюжету следуют пытки, – Хиджиката властным жестом дал понять, что все, кроме Сайто могут быть свободны. Никто не решился возразить фукучо, хотя все хотели остаться и посмотреть, как именно замком будет развязывать убийце язык. Сайто засучил рукава и закрыл дверь. Через сорок минут Хиджиката вышел из своего кабинета, брезгливо морщась. Воображение шинсенов раздирали тысячи вариантов, что же вызвало столь необычное проявление эмоций на лице их замкома, который много чего повидал за время службы. Коротким жестом фукучо позволил всем войти в помещение, где Аякаси уже был готов начать свой рассказ. Хейске внимательно изучил задержанного, и пихнул Сано в бок: – Интересно, а почему остался только Сайто, и что они с ним делали? – Сайто-сан смыслит в развязывании языков больше, чем кто-либо, – объяснил Шимпачи, – Лично я бы сразу все рассказал, не дожидаясь тех жутких вещей, к которым он прибегает. Сано сглотнул: – Ты что, имеешь в виду… – Именно, – утвердительно кивнул шатен. – Ксо! Меня сейчас стошнит! – Харада поспешно открыл окно и высунулся по пояс. Окита непонимающе взглянул на Шимпачи: – Да я один, что ли, не в теме? – Скажи, ты действительно хочешь это знать? – скептично поднял бровь бывший шулер. – Конечно! Что я, хуже, что ли? – Ладно, слушай, – вздохнул Шимпачи и что-то прошептал Соджи на ухо. Через секунду Окита, из последних сил сдерживая рвотные позывы, уже бежал к распахнутому окну и толкал Сано, освобождая себе место. – А-а-а, да что б вас черти взяли! Мне тоже интересно, – Тодо упрашивал Нагакуру рассказать и ему, но тот только качал головой из стороны в сторону. – Нет, даже не упрашивай. Ты же видишь результат, – Шимпачи ткнул пальцем в Окиту и Хараду, все ещё торчащих у окна. Тогда Тодо пошел на хитрость: – Я половину жизни прожил на улице. Сомневаюсь, что что-то может меня удивить. – Да ну? – скептично посмотрел на него шатен, – Даже это? Он что-то прошептал Хейске на ухо, отчего тот изменился в лице и с воплем «Посторонись!» пулей помчался к окну. – Тоже мне, злобные полицейские волки, – хмыкнул Шимпачи, забыв припомнить, как его самого мутило четыре года назад, когда он только познакомился с Сайто, тогда ещё носившего фамилию Ямагучи. Аякаси, ещё час назад петушившийся, теперь притих и с опаской поглядывал на Сайто, нервно дергаясь при каждом жесте своего инквизитора. И не зря. Никто прежде не видал капитана третьего подразделения таким… бесчеловечным. Хаджиме и так добротой не отличался, но теперь, когда один из соратников того, кто убил Томоэ, был полностью в его власти, совсем, казалось, потерял человеческий облик. По крайней мере, взгляд у него был настолько демоническим, что попав под него, хотелось самому затянуть петлю на шее. Когда весь офицерский состав, за исключением Аоши и Ямадзаки, был, наконец, в сборе, пленник начал свой рассказ: – Господин Тёсю дал мне задание доставить ему катану тьмы. Я отслеживал местонахождение клинка, и очень обрадовался, что его не зарыли в могилу, а попросту оставили рядом. – Иначе ты бы раскопал могилу? – зрачки Хейске расширились от таких речей. – Мне был дан приказ, – пожал плечами убийца. – Зачем Тёсю понадобился меч N? – Хиджиката сурово глядел на наёмника. Аякаси раскрыл рот, но так и застыл. Телефон замкома пискнул, давая знать о приходе текстового сообщения. Хиджиката прочел уведомление и нахмурился: – Дальше продолжайте без меня. Сайто, ты – за старшего. Отдав приказ, фукучо забрал куртку и вышел. Никому даже в голову не пришло спросить, какое дело было таким срочным, что отодвинуло допрос члена Они Джи на второе место. Аякаси воспользовался недолгим замешательством среди шинсенов и попросил воды. Сайто лично поднес ему стакан, и шинигами, утоляя жажду, от страха едва не поседел. – Так зачем Тёсю понадобилось оружие N? Наёмник вытер рот о собственное плечо и ответил: – В нем находится тайник. А в тайнике – очень важный для господина Тёсю документ. Какой уж, я не в курсе. Мое дело было – доставить клинок. Ямадзаки догадался первым, какой документ имел в виду Аякаси: – Доказательство его союза с Сацумой! Мы не могли предъявить Тёсю обвинение только из-за отсутствия прямых улик. А они все время были у нас под носом…. Сусуму полез в телефон, сверяя какие-то даты: – Да! Все сошлось! В конце февраля Сацума был с официальным визитом в Осаке. Значит, ночью в «Сендае» состоялась их первая встреча с Тёсю. Окита с азартом вскочил с подоконника: – Значит, прямые улики почти у нас в руках! Нужно только забрать их с кладбища – вот и все! – Мы займемся этим, – Харада подал знак Хейске, и они оба покинули кабинет. – А теперь, – едва закрылась дверь, Сайто вплотную подошел к Аякаси, – рассказывай все, что ты знаешь о Z. Наёмник прищурился: – С чего это ты так им интересуешься? – Вопросы здесь задаёшь не ты, – холодно осадил его Хаджиме. – А-а-а, – хитро улыбнулся Аякаси, – он убил N…. До меня доходили слухи, что он был то ли твоим соперником, то ли твоим другом…. Сайто вспыхнул: – Откуда ты знаешь? – Кицуне многое успела выведать о вашем отряде: ваши сильные стороны, и, самое главное – ваши слабости…. – Кицуне? – переспросил Окита. – Ну, вы-то знали её немного под другим именем, – Аякаси пристально посмотрел на Соджи, – особенно ты. Когда после полуторачасового отсутствия Хиджиката вернулся в штаб, первое, что он услышал ещё около ворот, были дикие вопли Окиты, требовавшего кого-то то ли подвесить, то ли утопить. – Что здесь происходит? Окита! Фукучо одним своим появлением прекратил весь этот шум и гам. Соджи от неожиданности даже разжал пальцы, впившиеся в шею Аякаси, а Симада, пытавшийся отодрать капитана первого подразделения от наёмника, так и застыл, стоя на одной ноге. Хиджиката не стал даже разбираться, что к чему, приказав первым делом доложить, как прошел допрос. – Хейске и Харада уже помчались на кладбище, – закончил доклад Шимпачи. Хиджиката скептично поднял бровь и подумал про себя, что вряд ли эти двое что-то там найдут. – Хиджиката-сан, что с Вашим плечом? – Окита, который уже немного поостыл, посмотрел, наконец, на начальника, и сразу же заметил, что время от времени он притрагивается к плечу. – Ерунда, – отмахнулся замком, – Один старый знакомый имеет своеобразную манеру здороваться. Тут в кабинет ворвались Харада с Хейске: – Хиджиката-сан, мы были на кладбище… – Катана тьмы… – Она исчезла! В кабинете воцарилась тишина. Все, включая пленника, в недоумении уставились на Тодо и Сано, в надежде, что это просто какое-то недоразумение или очередной дурацкий розыгрыш. Но в этот раз оба парня все же не шутили. – Как исчезла? Вы уверены? – Соджи ещё раз переспросил. – Мы обыскали все кладбище. Ручаюсь, там даже не было никаких следов. Катана как сквозь землю провалилась. Замком ровным голосом произнес: – Я так и думал. Теперь взгляды всех присутствующих, включая Аякаси, сфокусировались на Хиджикате. – Определенно, был ещё кто-то. И этот «кто-то» выжидал удобного момента, чтобы забрать катану, – снисходительно объяснил замком. – Вы знали, что мы её не найдем? Откуда? – набросился с расспросами Харада. – Нет времени объяснять, хотя, по-моему, это очевидно. Фукучо твердым шагом прошелся по собственному кабинету, который превратился в комнату допросов, и, даже не смотря на Аякаси, первым делом налил себе виски. Убийца молча созерцал сию картину, не смея издать даже малейший звук, похожий на шорох. По-видимому, он и раньше был наслышан о нраве они-фукучо. А сегодня ещё на собственной шкуре испытал, что эти слухи не ложны. Хиджиката не торопился говорить что-либо и вообще вел себя так, будто в кабинете никого нет. Он неторопливо просмотрел пару папок с отчетами, которые принесли ему в его отсутствие, выкурил сигарету, налил себе второй бокал, и только после этого совершенно обыденным тоном задал вопрос: – Кто ещё, кроме тебя состоит в Они Джи? У Аякаси глаза на лоб полезли: – Откуда Вы знаете об Они Джи? – От N. – Вы блефуете! N – мертв. – Как знать. Быть может, Z ошибся и убил не того агента. – Такого не может быть. – А ты проверь. Шинсены, удивленные не меньше наёмника, ошарашено наблюдали за разговором, попутно задаваясь вопросом: откуда Хиджиката-сан знает о группировке, и где он был последние полтора часа, пока они «кололи» задержанного. Неужели, у него появился осведомитель? Или это ловко подстроенный блеф? Аякаси потрясенный таким поворотом, молчал. До сих пор он был уверен в Z. Тот бы ни за что не спутал своего заклятого врага ни с кем другим. Хотя, откуда ему знать? В словах этого Хиджикаты есть смысл. Раньше эти два противника никогда не сталкивались. Да и то, что этот полицейский знает об Они Джи, вполне объяснимо. Вместо N приходил кто-то другой. Тогда нужно сообщить об этой ошибке господину Тёсю. И как можно скорее. Хиджиката подошел к Аякаси сзади и ударил того головой об стол так спокойно, безо всякой озлобленности, будто проделывал такое по двадцать раз на дню перед завтраком, обедом и ужином. – Я долго буду ожидать ответ? – Я уверен – Вы блефуете, – убийца сплюнул кровь, – Докажите мне обратное, если сможете. – Так тебе нужны доказательства, – Хиджиката отошел к окну и скрестил руки, – В состав Они Джи, кроме тебя, Z, и Казамы, входит ещё семеро профессиональных убийц. И мне нужно знать твою версию списка. Фукучо жестом дал понять, что все офицеры свободны. Шинсены, переглянувшись, неохотно вышли из кабинета, оставив Хиджикату один на один с наёмником. Аякаси нервно сглотнул: этот полицейский не блефовал. Похоже, у него есть информатор. Но этот информатор кто-то из людей Тёсю. По-другому быть не может. Информация об Они Джи тщательно скрывается и в клане не так много людей, знающих, кто в ней состоит. Нужно предупредить господина Тёсю о том, что к ним проник шпион, а для этого необходимо выбраться отсюда. – Хорошо, – убийца сплюнул кровь, – я согласен сотрудничать, но только с условием, что Вы отпустите меня. – Я жду, – холодно произнес замком. Аякаси выждал секунд десять и начал: – Тёсю. Он – главарь синдиката и номер один. – Надо же, – прошептал Хейске, – а я думал, номер один у них этот Z. – Да тише ты! И так хреново слышно! – зашипел Сано. Вся их компания расположилась в кабинете Саннан-сана. Никто из капитанов не был таким дураком, чтобы проигнорировать такие важные сведения. Яманами и Сайто, как обладатели самых чутких ушей, слово в слово записывали рассказ Аякаси. – Про Z вы знаете и так. Чего про него рассказывать, – раздавалось из-за стены, – А если чего не знаете, Айдзу с удовольствием поделится с вами. – Он ещё издевается, зараза? – вспылил Хейске. Но его порыв был сдержан Сано, который заткнул ему рот ладонью. – Тихо ты! – шикнул Соджи, – мне интересно, кто этот Харисенбон. Из-за стены донесся обрывок фразы: – … не стоит недооценивать, он наследник Z и самый опасный наемный убийца после него. Ну, про Кицуне вы тоже знаете. Она столько времени водила за нос этого вашего болвана…. Как его там… Окита, что ли. Тут сердце Соджи ёкнуло. Неужели Уме, та самая Уме, тоже принадлежала к числу этих безжалостных убийц? Он больше не слушал Аякаси, взахлеб рассказывающем о своей организации. Не слушал, хотя Хиджиката-сан строго-настрого приказал улавливать каждое слово. В его душе происходила катастрофа: образ трогательной и очаровательной женщины рушился от слов, как песочный замок от морской волны. А Аякаси продолжал. Он рассказывал о Намадзу, Нуэ, Казаме и о Куро Кёдзоку. Когда речь зашла о последнем, Сайто напрягся, как струна. Его мозг стенографировал мельчайшие детали образа этого загадочного убийцы. И самое главное – Аякаси дал ясно понять, что тот сейчас находится поблизости от Киото. Капитан третьего отряда в тот же день хотел отправиться на розыски своего давнишнего противника, которого себе выбрал сам, но Хиджиката тоном, не терпящим возражений, сообщил о том, что со дня на день им предстоит важная операция. – Что задумал Тёсю? Зачем ему понадобился сообщник в лице министра обороны? – А вы как считаете? – Вопросы здесь задаю я. – Тогда сами на них и отвечайте. Окно распахнулось, и на подоконнике появился силуэт Ямадзаки: – Я только что расшифровал письма из электронного ящика Сацумы. Это – заказ взрывчатки у шанхайской мафии. И она уже прибыла в Киото одновременно с министром обороны. Хиджиката посмотрел на ухмылку Аякаси: – Сделка с министром была заключена для доставки взрывчатки из Китая…. Это уже интересно…. Такое количество невозможно легально провести через границу. Разве что прикрываясь.... ну, не знаю, учениями на Окинаве. Фукучо стал сверлить задержанного взглядом: – Они решили подорвать город? Шинигами поднял бровь: – Всё может быть…. Уничтожив этот город, поднимется волна негодования против правительства. Если оно не способно защитить свой народ…. Хиджиката понял. Пазл сложился. Кусочки головоломки стали одним целым. – Правительство отправят в отставку…. И тогда уж Тёсю не упустит своего шанса…. Н-да, когда Юкиширо подозревала, что в Киото планируется что-то масштабное, она даже не представляла о таком размахе…. – Это всё, что мне известно. Теперь Ваша очередь – отпустите меня. – Я не сотрудничаю с мерзавцами, – отрезал Хиджиката и жестом дал понять, что разговор окончен. Шимпачи и Сано, зайдя в кабинет по сигналу, надели наручники на задержанного, и повели в камеру. – Хейске, – замком подозвал капитана восьмого подразделения, – ты, кажется, как-то был связан с уличными бандами. – Ну, вроде того, – Тодо не стал признаваться, что он, вообще-то, на секундочку, одну из них возглавлял. – Ты не мог бы воспользоваться своими старыми связями? Только не говори, что у тебя их не осталось. – А что нужно? – Нужно выяснить, в каких местах шинигами установят взрывчатку. Наших наблюдателей не хватит и на пару кварталов, а уличные банды лучше всего разбираются в подозрительных личностях. Я не исключаю, что шинигами попытаются замаскироваться под бродяг, а те всех своих знают. Можешь организовать наблюдение? – Да не вопрос, – кивнул Хейске. – Подключи Санаду. У нее вроде бы тоже там какие-то знакомые. И ещё, кое-что личное, – замком черкнул что-то на клочке бумаги и протянул его Тодо, – всё, что можно разузнать вот о нём. Любую информацию. Но никому из людей Айдзу ни слова. Возможно, они как-то связаны. А это – моё личное дело. – Будет сделано, – Тодо вежливо поклонился и убрался выполнять поручение начальства. Хиджиката остался один. В голове ещё звучал голос информатора, а память всё прокручивала мельчайшие подробности этой неожиданной во всех смыслах встречи. Замкомандир неторопливо вынул из внутреннего кармана сверток и извлек его содержимое – склянку с ядовито-красной жидкостью. В памяти снова эхом отозвались слова: –Всего Вашего мастерства не хватит, чтобы его одолеть. Ведь он – не человек. Чтобы сравняться с ним, можете использовать это. Но, предупреждаю, это не гарантия победы. Использовав эликсир, Вы будете обречены на жизнь в тени смерти, как и Томоэ Юкиширо. Хорошо подумайте, стоит ли оно того. Глаза фукучо сверкнули: – Что ж, если, не будучи демоном, демона не победить… я стану демоном! – Наконец-то этот день закончился…. Сайто, стянув футболку, устало упал на кровать. Вообще-то, прошло уже два дня, но для него они слились в один хотя бы потому, что всё это время он был на ногах. Смерть Томоэ, инцидент в «Икеда», их внезапное с Аоши взаимопонимание, похороны и поимка одного из Они Джи – все эти события следовали одно за другим, как бы дополняя друг друга. Как будто бы без первого не было всех остальных. Юноша лежал, глядя в потолок: слишком много происшествий на такой короткий отрезок времени. Все это вызывает какие-то смешанные чувства, когда реальность кажется чем-то эфемерным, и ты попросту отказываешься верить в то, что действительно произошло. Ему вспомнилась последняя встреча с Томоэ. Её печальные черные глаза, хрупкая фигура, обернутая во что-то черное, изящные руки…. Он не знал, что они видятся в последний раз и тот образ, который успела сохранить память, был таким неярким, словно это была лишь сущность, лишенная души. И она его не устраивала. «Что останется, если отбросить эмоциональную составляющую воспоминания?» – внутренний голос неожиданно дал о себе знать: все же полицейский всегда остается полицейским, несмотря на то, в форме он или нет. Если рассмотреть инцидент с профессиональной точки зрения? Как убийство…. Должно же быть что-то, что может привести к убийце? Шинсен закрыл глаза, отмахнувшись ладонью, словно говоря навязчивому видению: «Прочь из моей головы!» Мозг лихорадочно перебирал самые мелкие, незначительные детали, тщательно анализируя каждую. Они носились в голове, словно вихрь, то сбивая с толку, то, наоборот, помогая. Пока Юкиширо рассматривал содержимое пакета, Хаджиме по кусочкам собирал картину происшествия. Обычно, расследуя преступления, его внутренний голос трансформировался в воображении либо в жертву преступления, либо в преступника. Голос командовал персонажами и сменой декораций в этой игре. Но этот раз внутренний голос трансформировался не в Юкиширо-младшую (это бы никак не содействовало расследованию), а в самого Айдзу Катамори. Строгая и серьезная персона градоначальника как нельзя лучше способствовала мыслительному процессу, а властный голос четко расставлял все по местам. Вот Катамори-сан поднимается со своего кресла, и строго смотрит на Хаджиме, ожидая отчет. Сайто начинает доклад, как обычно: – Итак, все зависит от вида оружия…. Им было… – Хаджиме, ты идиот! Вид оружия здесь вовсе не причём, если тебе известна личность преступника! А тебе известно, что это Z. – Почему? – Когда ты вошел, ты увидел все помещение. Вспомни, что там было страннее всего? В то же мгновение они оба переместились из кабинета на смотровую площадку телебашни: все черное от копоти – и стены, и потолок, даже мраморный пол. – Не сейчас, – Айдзу щелкает пальцами и в мгновение ока помещение приобретает свой первоначальный облик. Сайто наклоняется, ощупывает пол, осматривает стены, дергает за ручки дверей. – Двери… они все заблокированы. Катамори-сан шагает по холлу, обходя непонятно откуда взявшуюся фигуру Z: – Тогда как преступник покинул телебашню? Айдзу щелкает пальцами, и в помещении вспыхивает пламя. Ещё щелчок – и оно замирает. Раздается звон треснувших стекол и Сайто машинально поворачивает голову в этом направлении: – Через окна смотровой площадки…. Силуэт Z испаряется, как мираж в пустыне, а Айдзу строго смотрит на Сайто: – Почему жертва не покинула горящее помещение таким же способом? Воображение рисует картину Томоэ, лежащей в собственной крови: – Она была убита…. – Включи мозги! – Айдзу щелкает пальцами и «труп» исчезает, – Вспомни, КТО жертва! Кто она? Между ним и Сайто возник образ Юкиширо-младшей в огне-алом кимоно. В том самом, которое было на ней в первый день ханами, когда она потеряла в толпе свой веер, а он его нашел. На губах скользнула улыбка: – Томоэ… – Нет! Образ превратился в красный туман и растворился. Сайто вспомнил, как обнаружил пьяную в дрова компанию в самый первый выходной: – Хару Они. – Не то! – Грозный голос Айдзу заставил картинку рассыпаться на тысячи кусочков. Теперь девушка предстала в темно-синем кимоно, как в Шимабаре. – Девушка, которую я… Голос Айдзу стал угрожающе грозным: – Думай! Абстрагируйся от эмоций и ответь КТО ОНА ТАКАЯ? В воображении мелькали все возможные образы Томоэ: начиная с четырехлетней давности и заканчивая вчерашней ночью, и, наконец, нужный файл был найден. – N…. Около Айдзу возник девичий силуэт в полной экипировке тайного агента. – Наконец! – прогремел голос, – Следовательно…. – Её нельзя так просто убить… Я же сражался с ней… она великолепный мечник, равных котором мне не дово… – Ближе к делу! Версия, что её убил Z, неверна ещё потому, что… – Она узнала про «Икеда» и оставила послание…. – Это значит… – Он оставил её в пылающем здании, потому что не смог убить при помощи клинка…. – И… Сайто недоуменно смотрел на Айдзу. Тот нахмурился, явно недовольный работой подчиненного: – Почему она не сообщила об «Икеда» лично? – Кровь… там повсюду была её кровь…. Она не могла выбраться таким же путем, как и шинигами, потому что потеряла много крови…. – Все верно, но я не об этом. Ты не понял? Хорошо, я поставлю вопрос по-другому: почему она оставила сообщение именно таким способом? Силуэт сделал шаг вперед и стянул с лица маску: – Я ведь могла по… Телефонный звонок, ворвавшийся из внешнего мира, разрушил картину, созданную воображением. Глаза Сайто распахнулись, будто его мозг посетила какая-то совершенно неожиданная мысль. Она ведь могла позвонить. Хаджиме резко поднялся с постели, и, достав ноутбук, принялся щелкать клавишами. За окнами прогремел мощный взрыв. – Да что за! Поспать не дадут! – Ругался Нагакура, который первым примчался на место происшествия, – Как они только пробрались сюда? – Да это не очень и сложно, – Сано внимательным взглядом изучал груду черных кирпичей, – я и сам могу показать как минимум два места. –Только не говори, что ты так и не заделал ту дыру в заборе. Харада непонимающе пожал плечами: – Зачем заделывать дыру в заборе, если они всегда вламываются с главного входа. – Что, он сбежал? – Соджи, на бегу надевая футболку, затормозил, едва не врезавшись в стену. – К счастью, они камерой ошиблись, – не без гордости произнес Шимпачи, – в последний момент передумал и запихнул его в карцер. – А они осведомлены о том, где мы обычно держим подозреваемых, – голос Сайто послышался так внезапно, что парни подпрыгнули. – Да уж, – закивал Сано, – хорошо что про карцер они не в курсе. – Ты шутишь? – переспросил Окита, – даже я не в курсе, где он находится. – Думаю, это к лучшему, – парни подпрыгнули второй раз, услыхав голос замкома, – ведь большую часть информации шинигами получали от той женщины, к которой ты неровно дышал. – Когда это было, – махнул рукой Соджи, которому было паршиво от одной мысли, что он без одной минуты предатель отряда. – Я попрошу помощи своих коллег из департамента, – перевел тему Сайто, обратившись к Хиджикате, – если дело действительно такой важности, то лишних людей не будет. – Было бы очень кстати, – одобрительно закивал фукучо, – нам нужно рассредоточиться по всем районам, какими бы безопасными они не казались. Я тоже, пожалуй, запрошу помощь бывших коллег. – Очевидно, они использовали взрывчатку, вмонтированную в какой-то неприметный предмет. – Придется поработать над системой охраны, эта никуда не годится, – задумчиво изрек Аоши, докуривая сигарету. Они с Сусуму тоже прибежали на звук взрыва и стояли поодаль, внимательно наблюдая. Но не за перепалкой шинсенов, а за характером разрушения. – Думаешь, они сюда ещё вернутся? – тихо поинтересовался Ямадзаки. Но Юкиширо уклонился от прямого ответа. – Ты как-то упоминал о каких-то датчиках. – А, да, есть парочка сверхчувствительных, – оживился связной, мигом переключившись на свой излюбленный предмет – хвастовство собственными гениальными изобретениями, – Они реагируют на изменения в температуре даже на полградуса. – Пойдет, – кивнул брюнет, доставая очередную сигарету. – Что, и даже фуфлом не назовешь? – Сусуму немного приуныл. Он привык, что сестра друга априори называла его изобретения, мягко говоря, бесполезной рухлядью. Аоши покосился на него: – С чего это? Когда я так говорил? Ямадзаки тяжело вздохнул: – Да так, ностальгия, не обращай внимания. Заметив, что они тоже здесь, к ним подошел Сайто: – Ямадзаки? – Почти готово, – ответил связной, поняв, что именно хочет спросить у него капитан третьего подразделения, – просто вся эта беготня, а теперь ещё и систему безопасности в порядок нужно привести…. Но послезавтра, хоть Апокалипсис, доделаю. Юкиширо, слушая эту «милую болтовню» и не понимая, что могло Сайто понадобиться от Ямадзаки, достал ещё одну сигарету и щелкнул зажигалкой. И чуть не выронил вышеупомянутую, когда Хаджиме похлопал его по плечу и произнес едва слышно: – Бросай курить, пока не поздно. Начинается регистрация на рейс 1868 до Лондона. Просьба пройти за стойки регистраций. Мизуки, которую в аэропорт никто не провожал, вошла в здание аэропорта аккурат в ту минуту, когда прозвучало объявление. – Черт, ещё багаж нужно сдать, – девушка раздосадовано направилась в нужно направлении. Если бы она согласилась на предложение брата проводить её, то она прибыла бы на полчаса раньше. Это же надо, перепутать станции метро в городе, где всего пара веток. Это же не Токийский метрополитен, в конце концов! – Ладно, и не такое случалось. Подумаешь, тут дел-то на пару минут, – убедила себя Хиджиката-младшая. В ожидании её взгляд стал скользить по зданию и остановился на вроде бы ничем не примечательной сумке. Примечательным был её хозяин: бледный, как смерть, он кашлял так сильно и часто, и потому не отнимал от лица носовой платок. «Крайне подозрительный тип, – заметила про себя сестра замкома, но тут же пресекла все догадки на корню, – это не моё дело. Моё дело – сдать багаж, пройти регистрацию и сесть в самолет». Так девушка и поступила. Сдав чемодан, она направилась к стойке регистрации, но её взгляд, против воли, снова стал разыскивать сумку и её хозяина. Сумку она нашла сразу, хотя та была запихнута между сидениями, а вот её обладатель как сквозь землю провалился. «Всё это слишком подозрительно. Он так тщательно закрывал лицо…. Такой сильный кашель. Кажется, в штабе говорили, что большинство шинигами болеют туберкулезом…. Да нет, бред, опять у меня фантазия разыгралась…» – Ваш паспорт, мисс, – улыбчивая девушка попросила документы у Мизуки, которая по рассеянности, предоставила только билет. «А если я не ошибаюсь? – блондинку мучило предчувствие чего-то нехорошего, – Здесь же столько людей. Лучшего места для теракта не придумаешь». – Ваши документы, мисс, – терпеливо ещё раз попросила девушка, и Мизуки протянула ей свой паспорт. «Тьху, черт, я должна проверить, и убедиться, что неправа», – Хиджиката-младшая, провожаемая недоумевающим взглядом работницы аэропорта, решительно направилась в зал ожидания. – То есть, как не даст людей? – не понял Хиджиката, когда Кондо сообщил ему о решении нового мэра, – Он больной? В городе действует опасная группировка, и количество их неизвестно, а он заявляет, что его это не гребет? – Именно. Только он выразился немного по-другому, а так, смысл ты вроде понял. Следующие несколько минут Исами наблюдал, как его лучший друг и заместитель в одном лице честит новоявленного градоначальника подлецом, приживалой и прочими нелицеприятными, а порой и нецензурными выражениями. Они-фукучо в довершении своей блестящей тирады даже телефон в руке сжал так, что от него осталась груда мелких обломков. К слову, если бы он этого не сделал, то через минуту услышал бы рингтон, стоящий на номере Мизуки. – Ладно, – отмахнулся Хиджиката, выплескав негодование, – нужно заняться распределением тех людей, что есть в нашем распоряжении. Чувствую, сегодняшняя ночь будет неспокойной. Командующему показалось, что Тоши сейчас выполняет его обязанности, потому что сам Кондо не в состоянии так быстро отреагировать на обстоятельства и отдавать приказы. «Он ведь больше, чем я достоин быть начальником, – подумалось Исами, – в нём столько энергии и решимости! Он целиком отдает себя работе. Не то, что я. Но он… он никогда ни словом, ни взглядом не дал мне почувствовать, что его что-то не устраивает в его служенном положении. И никогда себе этого и не позволит – это ниже его достоинства». – Чёрт, почему Тоши не отвечает? Мизуки разыскала и вытащила сумку, а раскрыв – едва не закричала: она была напичкана взрывчаткой, на которой уже был запущен таймер. Девушка тут же, естественно, сообщила об инциденте в службу безопасности аэропорта, и выразила опасения, что такой «подарок» может быть не единственным. Вторым её действием была попытка дозвониться брату. «Десять минут…. Десять минут и тут все взорвется к чертям….» – мысленно повторяла девушка, наблюдая за экстренной эвакуацией пассажиров. «Кому же позвонить? Нет, ему я точно звонить не буду. Что я скажу: Саннан-сан, прости, что беспокою, у нас здесь заминированный аэропорт, я тебя не отвлекаю? Или: не мог бы ты объяснить мне краткий курс по нахождению и обезвреживанию взрывчатки?» Драгоценные секунды таяли, как снег, а выхода из ситуации Хиджиката-младшая не наблюдала. Она, решительно вздохнув, набрала номер Яманами и приготовилась к длинным объяснениям, хотя времени на них не было. – Да? – послышался на том конце линии монотонный голос. Безразличный ко всему, как и всегда. – Это Мизуки. – Да-да, – в трубке послышался какой-то грохот, будто кто-то упал со стула или уронил что-то тяжелое. А в голосе пропало безразличие. – Я в аэропорту и только что обнаружила сумку. В ней взрывчатки столько, что можно половину Киото снести. – Где она находилась? – Яманами сразу перешел к делу. – В зале ожидания. Её там оставил… – Там был запущен таймер? – Кейске не интересовали такие подробности. – Да. Десять минут, то есть, конечно, уже меньше. – Как он выглядел? – Да какое это имеет значение? – Сколько проводков к нему подключено? – Да откуда я помню? Вроде четыре. Да, точно, четыре: зеленый, синий, красный и желтый. – Найди остальные. – Что? – Должны быть ещё три бомбы с таймерами. – Что??? Ты шутишь? Где их искать. Осталось шесть минут! – Сейчас, – в трубке послышалось щелканье компьютерных клавиш и через десять секунд Мизуки спросили, как выглядел подозрительный тип, оставивший сумку. Выслушав ответ, Саннан-сан замолчал, отчего у Мизуки сдали нервы. – Ты понимаешь, что сейчас тут все взлетит на воздух! – Не сейчас, Мизуки, успокойся, у тебя ещё целых пять минут и десять секунд. – Что мне делать? – Не паниковать. Я его ищу через записи камер наблюдения. Но девушка его не слушала: – Не паниковать? Ты издеваешься? Кейске, который терпеть не мог суету и уж тем более панику: – Тогда поинтересуйся, «Как обезвредить бомбу, если осталось 4 минуты?» на каком-нибудь интернет-форуме. Возможно, кто-то успеет ответить. А пока что бегом в подсобку на втором этаже. Нет, налево, – корректировал траекторию движения Яманами, – да, предотвращая твой вопрос: я сейчас слежу за тобой через систему видеонаблюдения аэропорта. Да, я её взломал. А теперь – прямо и нет, куда ты повернула? В другую сторону. – Закрыта! – Секундочку. Мгновение – и автоматические двери перед блондинкой распахнулись. – Есть! Вторая у меня! – Умница. Теперь по коридору налево зал вылета международных рейсов. Быстрее! Потерянный багаж. У тебя три с половиной минуты и я ещё не знаю, какой из них главный. – Что? – Есть главный таймер, остановив который остановятся и остальные. – Куда дальше? – Дьюти фри, мусорный контейнер. – Это же на другом крыле! – А никто не говорил, что будет легко. Нда, ты не в курсе, где зал вылета, зато в курсе, где дьюти фри. – Заткнись и говори, что дальше? Мизуки даже уши заложило от быстрого бега по довольно странной траектории. Конечно, если бы она попросила помощи у работников аэропорта, дело продвигалось бы быстрее, но она как-то об этом не подумала. Наконец, все четыре объекта лежали рядом и показывали полторы минуты до взрыва. – Ну? – в нетерпении выспрашивала блондинка, – Что теперь? – Без понятия. – Что? – Изображение черно-белое. Откуда я знаю, где какой цвет? – Саннан-сан, чтоб тебя, я не хочу разлететься по всем сторонам света! В трубке воцарилось молчание. Все работники службы безопасности аэропорта тоже замолчали. – Какая последовательность сверху вниз? – Красный, зеленый, синий, желтый. Красный, синий, желтый, зеленый. Красный, желтый, зеленый, синий. Желтый, синий, зеленый, красный. Кейске напряженно думал. – Тридцать секунд, Саннан-сан, пожалуйста! В трубке послышались росчерки авторучки, торопливо что-то набрасывающей. Глаза Мизуки не отводились от таймера: двадцать секунд. – Желтый. Мизуки, на всех четырех перерезай желтый. – Почему желтый? – Нет времени объяснять, просто доверься. – А ты уверен? – Это единственный возможный логичный выбор. Хиджиката-младшая закрыла глаза, перерезая последний желтый проводок, а Яманами, глядя в монитор, облегченно вздохнул и откинулся в кресле. Таймер был остановлен. Ещё одна попытка шинигами нарушить спокойствие в Киото провалилась. Сумерки спустились на тысячелетнюю столицу. А спустя полчаса по улицам уже разлилась тьма, в которой сновали патрульные. Хиджикате и Кондо удалось невозможное: в каждом из районов Киото находились осведомительные. Благодаря связям Хоши, все нищие и бродяги в округе получили сигнал оповещать о всех странных людях и подозрительных предметах. Вызванные из столицы коллеги замкома и Сайто успели добраться к месту ожидаемых событий и даже вникнуть в суть задания. Нулевой отряд и все капитаны рассредоточились так, чтобы при необходимости, собраться вместе менее, чем за три минуты. Но был ещё один агент, самый глазастый и проницательный, о котором не знал даже Хиджиката. Хиса-сан внимательно изучала подозрительных субъектов в щелочку ставни, и, как только эти самые субъекты, убедившись, что поблизости нет ни души, принялись монтировать взрывчатку в трансформатор, неистово заорала, открыв окно нараспашку. – Облом, правда? – на скате крыши стоял Ямадзаки, курировавший этот район. Он вытянул руку вперед, и в ней блеснуло что-то металлическое. Раздался тихий свист и на подрывников, искрясь, полетела сеть. – Чёртова бабка…. – прошипел шинигами, падая от удара током. – Монтировать быстрее надо было, – фыркнул Ямадзаки, спрыгивая с крыши. Он заботливо оглядел храбрую старушку, которая непонятно как и зачем очутилась именно здесь. На крик подбежала группа патрульных Сайто, и занялась арестом. – Что это такое? – не понял полисмен, оглядывая сетку, которая все ещё искрилась в темноте. – Не самое моё гуманное изобретение…. Но время шуток закончилось. Сайто-сан, это твои люди? – Сослуживцы из отдела, в котором я когда-то работал. Они по счастливой случайности оказались в Киото, ну и решили помочь. –Ага, случайно, – совершенно глупо хихикнул какой-то молодой сержант, как только Сайто отошел, – позвонил вчера среди ночи всему отделу, сказал, что дело важное. И вот мы все здесь. – И никто не отказался? – поинтересовался Сусуму, пересчитывая количество взрывчатки и отмечая на карте проверенные места. – Никто. Попробовал бы кто отказаться. Мы все у него должники. Да и если он звонит, значит, дело действительно важное. – Что-то не тянет все это на гениальный план Апокалипсиса, – скептично поднял бровь Хиджиката, когда пред его светлы очи предстала кучка подрывников. – Да, но это единственная группа подозрительных личностей. – Для отвода глаз, – больше для себя произнес замком, вспоминая ночь, когда был убит Рёма. Тогда шинигами тоже устроили заварушку, отводя внимание от своего главного задания. Нет, должно, должно быть обстоятельство, которое они упустили. Где же, черт возьми, этот многомиллионный груз из Шанхая? Ночную тишину разрезал свист и через мгновение город был обескуражен взрывом. – Что это? – Хейске оторопел, не веря собственным глазам. Вот оно, вот то, что они не просчитали. Учения. Они решили устроить их прямо здесь. Хиджиката мрачно произнес: – У них не получилось сжечь город, поэтому они решили его разбомбить. – Они в своем уме? – Саноске тоже отказывался верить, что японцы, пусть даже члены мафиозной группировки, начали бомбить собственные города. Кондо так же, как и все, стоял пораженный, но неожиданно нашел в себе силы для логичных действий в таком случае: – Срочно свяжитесь с Токио! Поднимите хоть все правительство! Если они срочно не вмешаются, от города за пару часов не останется ничего. – Кондо-сан, – Тодо смотрел на командующего так, как может смотреть подчиненный в безвыходной ситуации, – связи нет. – Что? – На всех мобильных операторах пропал сигнал. – Кондо-сан, Вы – скорее в мэрию, – Хиджиката первым пришел в себя и понял, что нужно делать, – Пусть исполняющий обязанности градоначальника связывается со столицей. Всем поднять своих людей. Четвертый и девятый отряд – на вас ликвидация последствий. Второй – срочно эвакуируйте людей. В городе должны быть убежища. Хейске, разыщи Ямадзаки. Он у нас по части связи – пусть попробует починить. Яманами, возьми своих людей, вычислите все точки, из которых ведется обстрел. Харада, как молния, разузнай, чем мы можем им ответить. И спрячь куда-нибудь свою девушку, какого черта ты таскаешь её по горящему городу? И где Соджи? Нагакура, охраняй ворота. Шимпачи косо посмотрел на национальное достояние, которое в его глазах было не более чем древней рухлядью: – Охранять доски – ужасно опасная и серьёзная работа. – Это приказ, Нагакура! А приказы не обсуждают. Судзакумон – единственный путь к центру города. Если хоть один шинигами проникнет туда, я из тебя тренировочное чучело сделаю. – Понял, так бы и сказали сразу, – фыркнул Шимпачи. – Сайто, ты со мной, нужно пробраться к Фушими, – продолжал отдавать приказы Хиджиката. Командующий немного обеспокоенно посмотрел на своего друга и заместителя, полного решимости: – Тоши… Хиджиката, прекрасно понимая, что сейчас Кондо начнет толкать блестящую тираду по поводу опасности, обрубил такую попытку на корню: – Исами-сан! Вы должны выбить у мэра хоть какую-то помощь. Если в городе будет продолжаться хаос, погибнут тысячи людей. Кондо понял, что дальнейшие попытки абсолютно бессмысленны. Особенно если он не знает, что вообще нужно говорить. Тошидзо отличался превосходной реакцией на любую безвыходную ситуацию, когда необходимо принимать решения быстро и целенаправленно. Он же был лишен подобного таланта, поэтому просто понадеялся, что Хиджиката и теперь окажется способным хотя бы отчасти контролировать ситуацию. – Ну и где, черт возьми, это найти? – почесывал затылок Сано, когда все разбежались, – Ну и задал Хиджиката-сан задачу…. В Киото нет ни одной военной базы или склада…. О-Масу призадумалась, а потом гордо подняла указательный палец вверх: – Кажется, я знаю, где. – Что это? – от грохота весь штаб переполошился. Правда, в нём оставались только представительницы прекрасного пола: Акане, Юки, Хиде, Мицу и Чизуру. Последняя как раз спустилась в карцер отнести ужин задержанному. – Я не уверена, но, кажется, по городу работает артиллерия…. – с сомнением в голосе произнесла Акане. – Да быть такого не может! – возразила ей Мицу, но новый залп поколебал её уверенность. Новый взрыв прозвучал где-то совсем рядом. Точнее, где-то внизу, как раз в районе того самого карцера. – Там же Чизуру-сан! – Хиде, которая была ближе всех к входу в подземную галерею, поспешила вниз, даже не задумавшись, насколько это может быть опасно. Первым и последним, что увидела девушка, был долговязый мужчина и странная блестящая паутина, сверкавшая, словно была сделана из серебра. Хиде ощутила острую боль в боку и инстинктивно схватилась за него: из раны, нанесенной алмазной нитью, хлестала кровь. Яги-старшая и понятия не имела, жертвой какого страшного оружия она оказалась: нить была настолько острой, что была способна разрезать что угодно, а наркотическое вещество, которым она была смазана, не давало ощутить боль сразу же. Девушка, почувствовав, что силы её покидают, грохнулась на пол. – Женщины – такие милые противники. Не нужно даже оружие доставать, верно? Из камеры вышел Аякаси, прихватив с собой «подарок». Оба наёмных убийцы, поприветствовав друг друга взглядами, направились к выходу. Около вынесенных взрывом ворот их уже поджидала Коомори в своем излюбленном одеянии с неимоверно длинными рукавами. Аякаси, улыбаясь, нес на плече Чизуру: – Думаю, Казама-сан невероятно обрадуется. – Нашел, кому оказывать любезности, – воровка недовольно покосилась на «подарок». – Ты! Долговязый! Пусти Чизуру, немедленно! – А это ещё что за курицы? – безо всякого любопытства произнесла воровка, бросив мимолетный взгляд на Акане и Юки. – Будьте благоразумны, милые барышни, – издевательски улыбнулся Аякаси, – не стоит ставать на пути Они Джи. Вы рискуете распрощаться не только с этой женщиной, но и с собственной жизнью. – Ты думаешь, что мы допустим похищение нашей подруги? – разозлилась докторша. – Бросьте, вы не в силах защитить себя. – Да ну?! – с вызовом воскликнула Юки и достала лук, который находился за её спиной. Коомори хмыкнула и выбросила в сторону рукав, собираясь нанести удар Акане, но две стрелы, выпущенные рукой невесты Аоши, пронзили одежду воровки, пригвоздив один её смертоносный рукав к стене. – Чёртова девка! – выругалась Коомори, отдирая рукав кимоно. Из второго рукава в Юки полетел неизвестный металлический предмет. – Юки! – Акане с ужасом смотрела, как невесту Аоши отбросило к стене, и она потеряла сознание, – Ну, ты мне за это ответишь! Коомори только улыбнулась: – Аякаси, будь так любезен, теперь твоя очередь. – Как скажешь, напарница, – хищно оскалился подрывник и бросил в девушку целую пригоршню каких-то мелких камешков. Они разорвались, не долетев до своей цели, и пространство вокруг наполнилось едким дымом. Акане, сделав пару вдохов, свалилась на землю. – Акане, Юки! – Мицу, очнувшись после встречи с Коомори, которая закончилась для неё сломанными ребрами, звала девушек. Но все её старания были напрасны, и только слабый стон, донёсшийся снизу, дал понять, откуда стоит начать поиски. Окиту-старшую чуть не вытошнило при виде кровавой лужи, в которой лежала Хиде. Кое-как перевязав рану, она с большой осторожность вытащила девушку наверх и бросилась оказывать первую помощь остальным, не до конца понимая, что с ними произошло. Хуже всего пришлось с Акане. Мицу ума не могла приложить, что с ней произошло: никаких телесных повреждений на теле девушки не было, но в сознание она не приходила. В панике, она стала набирать в телефоне все номера подряд, надеясь дозвониться хоть до кого-нибудь. – Вы должны что-то сделать! Кондо без приключений добрался до мэрии и, вынеся в буквальном смысле двери кабинета градоначальника, не принимающему посетителей в такой поздний час, выложил все как есть. На что реакция официального лица белы слегка не такой, какой бы должна быть. – Мне все равно! – всё, что смог выдать «мэр». – Что? – опешил Кондо. – Я снимаю с себя полномочия! – в панике орал новоявленный мэр, мечась по кабинету, – И вообще, почему вы обращаетесь ко мне? Почему сразу я? Мне сказали: тихая работенка, просто сиди и подписывай бумаги…. А здесь ещё решения нужно принимать, когда пули над головой свистят! Ну, уж нет! Пусть другие жизнями рискуют! Нашли дурака! Кондо смотрел на «терзания принца датского» на фоне горящего города и чудесно понимал Хиджикату. Он не сомневался, что тот бы сказал сейчас: «Утопить бы вас, да воду жалко…» Или что-то вроде этого. Нет, так дело не пойдет. Теперь каждая секунда на вес золота. Кто знает, вдруг Тёсю решил Киото ещё и из истребителей побомбить? Командующий вышел в приемную и обратился к секретарю: – Я беру на себя полномочия коменданта Киото на период военных действий. Будьте так любезны объявить в городе военное положение, включить хоть одну сирену и связаться с пожарными частями. – А это ещё что за… – Соджи охренел, увидя в ночном небе вертолет, мирно бомбящий квартал старой части города, – там же люди…. – Поверь, шинигами без разницы, есть там люди или нет, – вяло произнес Кё. Казалось, из всех присутствующих, его одного нисколько не удивляло происходящее. Даже если бы в самом центре вдруг всплыла атомная подводная лодка, он бы и бровью не повел. Но на Соджи происходящее бесчинство произвело, как он позднее признавался, неизгладимое впечатление. Подобное ему приходилось видеть разве что в кино. Или в ночных кошмарах. Юноша материл всех пилотов, и сыпал проклятиями в их адрес, но словами не остановишь ракеты, выпущенные по жилым домам. Амагири, который находился чуть поодаль, поднял бровь: – Мальчишка, что ты так расшумелся? Как будто ты можешь что-то сделать. Окита замолчал. Против авиации его катана действительно была бессильна. – Не могу…. Но я хочу, я хочу их остановить! – с жаром воскликнул капитан первого отряда, – Как это сделать? – Ну, есть одно верное средство. Называется ПЗРК, – так же вяло заметил Кё, предвкушая новый приступ истерики «человечишки». Но вместо этого Соджи выпрямился, как струна, в его глазах блеснул огонек: – А что это и как где его достать? Амагири и Ширануи переглянулись: этот юнец спятил, что ли? – Так, где его достать? – уже более настойчиво переспросил Окита. – Наивность, – покачал головой Кё, – неужели ты полагаешь, что сможешь найти его в любом магазине? – А у вас есть? – Ты что, думаешь, что я вожу его в багажнике? – скептично поднял бровь Кё. – Нет, – сокрушенно опустил голову Окита. – А зря… – как бы невзначай сболтнул Амагири, которому больше импонировала людская наивность, – Чего только он в багажнике не возит. – Брось, он все равно не умеет им пользоваться, – так же равнодушно произнес Кё. – Там гибнут люди. А мы не можем вмешиваться. – И что? – А он может. И, кроме того, ты забыл, что мы обещали Айдзу? – Не забыл, – закатил глаза Кё. – Можно быстрее? – Соджи терял терпение, – Какого черта вы начинаете бессмысленный разговор, когда каждая секунда на счету. – Молчи о том, чего не понимаешь, – огрызнулся Кё, – То, что тебе нужно – в багажнике. Но мы здесь абсолютно ни при чем, усек? – Что за? Саноске с открытым ртом смотрел, как горящий вертолет, а точнее, его обломки, падают вниз, словно гигантские огненные звезды. – Кто же его так подстрелил? Хм…. это очень даже вовремя. Быстрее, Масу-сан, мы почти на месте. Преодолев район Никагё, до места назначения оставалось всего пару сотен метров, но едва Сано ступил на территорию замка Нидзё, как оказался в огненном кольце. – Как я не догадался, что это ловушка…. Сано, когда ты уже начнешь включать мозги! – выругал сам себя Харада, – Масу, быстро назад! Несколько взмахов копья – и ухмылки шинигами – своеобразные визитные карточки – исчезли с их лиц. Но Сано и в самом страшном сне не мог бы подумать, что его подведет собственное оружие. Не в силах держать в руках раскаленное железо, Харада выронил нагинату: – Чёрт, похоже, у меня проблемы…. Шинигами, ехидно хихикая, подступили ближе. Видимо, их веселила легкая победа над безоружным полицейским. Вдруг, сквозь шорох пламени, послышался отчетливый звук взведения курка. Две пули, просвистев над самой головой Харады, слегка изменили траекторию своего полета и, повернув каждая в свою сторону, нашли свою цель, попав точно в лоб шинигами. Огненная стена исчезла, и, обернувшись, Сано увидел Ширануи, который все ещё держал в руке револьвер. На лице стрелка не было никаких признаков удивления, как будто он ещё до выстрела знал, что не промахнется. Хотя такой расклад был невозможен даже теоретически. Сано непонимающе смотрел на Кё. Тот поднял дуло и картинно задул дымок, выходящий оттуда: – Судя по выражению твоего лица, у тебя есть вопросы… – Как ты умудрился попасть в них? Судя по траектории пули… – Для этого кольта траектория не имеет значения. – Что? – Пуля, выпущенная из него, непременно поразит свою цель. Харада недоуменно уставился на Ширануи, как будто тот говорил на иностранном языке: – Ничего не понимаю… Кё обреченно вздохнул: – Я тоже понять не могу: какого черта я тебе об этом рассказываю? У тебя есть дела, а ты тут торчишь. Сано удивился ещё больше, на что Кё просто ткнул пальцем на городские ворота: – Мне пора. Этому лохматому, похоже, тоже нужна помощь. – Шимпачи-сану? Кё раздраженно отмахнулся: – Как будто я собираюсь запоминать, как вас всех зовут. Харада встряхнул головой, будто вытряхивая все услышанное, и помчался вместе с девушкой к конечному пункту назначения. Ширануи заткнул кольт за ремень, глядя вслед бегущему Сано: –Похоже, Амагири прав… я уже спасаю им жизни. И хуже всего то, что я действую по собственному волеизъявлению…. – А точно ничего другого нет? – Харада покосился на экспонат, выставленный во дворе музея, пока дедушка Масу-сан гремел ключами, открывая им ворота. Он сразу же заверил, что они не пришли зря. Но Саноске миномет времен второй мировой не вселял доверия. – А что, не подходит? – искренне удивился смотритель, – Сами же сказали, что нужно оказать сопротивление. А это – самое то. Лучше не сыскать, уж поверьте. Я в этом разбираюсь. – Я просто, – замялся Сано, – гкхм… сомневаюсь, что он умеет стрелять. Старичок обиделся: – Сам ты не умеешь стрелять. Это, между прочим, настоящая военная артиллерия! Не то, что сейчас…. – Но она же столько лет стоит тут…. – И что? – не унимался смотритель, – Эх, молодежь…. А ну, девонька, – обратился он к внучке, – неси-ка все, что найдешь в ящике под номером 43. – Да, дедушка! – О-Масу почти вприпрыжку побежала выполнять команду. – А ты, хлюпик, – голос почтенного старичка стал неожиданно твердым, – помоги развернуть. Сейчас покажем этим салагам, как стрелять. – Вот это да… – восхищался Саноске. – Я же говорил, – смотритель не скрывал гордости, – моя «Аи» еще ого-го! Харада удивленно смотрел на старичка: тот будто помолодел лет на шестьдесят. – Я был мальчишкой, совсем как ты сейчас. Проходил срочную службу. Увидел – и влюбился на всю жизнь…. Честное слово, не лгу! С той поры куда «Аи», туда и я. В конечном счете, её определили в музей – и я следом смотрителем устроился. Дальность поражения двенадцать километров! С точностью до пяти метров! А если за дело берется настоящий артиллерист со стажем, – старичок гордо приложил ладонь к груди, – то попадем точнехонько до миллиметра. И почему в полиции вас такому не учат? Саноске тоже думал, отчего, собственно, там такому не учат. Это ведь очень полезный в быту навык. Он поманил пальцем Хараду: – Иди-ка сюда, посмотрим, из какого ты теста. Сано протестующе замахал руками, но старичок и слушать его не собирался и пригрозил, что не позволит внучке водиться с тем, кто не сумеет поладить с «Аи». После таких аргументов Харада сдался. – У вас есть наводчик? – Да, сейчас, – Сано достал рацию, – «Бамбук» это «Десятый», приём. – «Бамбук» на связи. Приём. – Нужны координаты позиции противника. Приём. – Это чем это? – Аоши ум не мог приложить, чем и как усилиями Саноске была уничтожена позиция шинигами на южном склоне – самой удобной для обстрела точке. Всего полминуты назад Харада связался с ним по рации и затребовал координаты расположения вражеской батарее, а сейчас она горит и детанирует. Ямадзаки, скорректировав по рации координаты, ответил: – Мне, например, интересно другое: где он его откопал? – Кого? – Миномет, ясное дело, – Сусуму поразило, что его друг, знающий все про холодное оружие, не сведущ в артиллерии, – тем более, за такое короткое время. Меня всегда настораживали связи некоторых шинсенов с преступным миром. Но, признаться, впервые завидую. Мне бы такие. Тут не знаешь, где бы автомат на чёрном рынке раздобыть…. – Так попроси телефончик, – даже в горниле войны Аоши находил время для подкалываний. – Обязательно, как только все это закончится. – Ямадзаки-сэнсэй! Хейске, как угорелый, бегал по городу в поисках связного, чтобы передать приказ Хиджикаты. Связи, кроме как по рациям, не было, но свою Тодо, естественно, забыл ещё в штабе. Парень дважды оббежал кварталы, закрепленные за Сусуму, но его там и близко не было. Поискам существенно мешали толпы людей, в панике бегущих ко всем убежищам подвального типа или гасящих пламя. В общем, было не протолкнуться, и Тодо вылез на крышу. Оттуда открывался незабываемый вид, который вдохновил бы самого Нерона. Юноша даже застыл, глядя как порученные охране Шимпачи ворота Судзакумон, рухнули. – Вот уж кто-то получит нагоняй от Хиджикаты-сана, – рассеяно произнес шинсен, выискивая черную фигуру ниндзя. – Я, честно говоря, сразу поняла, что этому лохматому ничего поручать нельзя, – покачала головой Хоши, и Тодо от удивления чуть вниз не скатился, – Ты кого-то ищешь, Тодо-сан? – Хоши? Ты откуда тут? Девушка удивленно подняла брови: мол, а где ей ещё быть? – Ну, я и мои ребята прочесывали этот район, а теперь тушим мост. А ты что здесь делаешь? – Нужно сказать Ямадзаки-сэнсэю, что ему поручено восстановить связь. Только его нигде не видно. – Ты его здесь и не найдешь, – деловито заявила Санада, – они с Аоши корректируют обстрел позиций шинигами. – А ты откуда знаешь? – искренне удивился такой информированности Хейске. Хоши указала пальцем за пояс: – Я, в отличие от некоторых, не забыла рацию в штабе и всегда на связи. – Гхм, – послышалось у них за спинами, – не хочется прерывать ваш разговор…. Хоши и Тодо обернулись и увидели мужчину атлетического телосложения. Незнакомец был лишь в полотняных темных штанах, без обуви и рубашки, с вытатуированным сомом на руке. Хейске сразу стал перебирать в памяти рассказ Аякаси о членах Они Джи, поскольку, очевидно, что это один из них. – Ты Нуэ? – поинтересовался Тодо, который уже трижды перепутал в памяти все услышанное. – Нет. – Э-э-э…. Казама? – Нет. – Хммм…. Харисенбон. Да, точно! – Нет, – снова отрицательно покачал незнакомец, – издеваешься, что ли? Хоши даже показалось, будто он обиделся, что его не узнают. Тодо подался вперед, разглядывая врага повнимательнее, и победоносно стукнул кулаком по ладони: – Ты Коомори! Намадзу изобразил фэйспалм, а Санада отвесила юноше подзатыльник: – Хватит играть в угадайку, ты на задании! – Точно. Прости, старик, нам пора! – Ты дурно воспитан, – заметил Намадзу и заступил проход, – и лишен всякого уважения к противнику. Хейске таращился на него, как на негра в Антарктиде: «Это чё, придется с ним драться, что ли? Э-э-э, я на это не подписывался». – У нас разные весовые категории, – Тодо изо всех сил старался показать, что он не испугался. – В таком случае прошу меня простить, – вежливо поклонился незнакомец. – Тодо-сан, у нас проблемы, да? – осторожно поинтересовалась Хоши. – Хоши, мне придется тут задержаться, очевидно, так что я попрошу тебя найти Ямадзаки-сэнсэя и передать сообщение. – Конечно, без проблем. – Тогда побыстрее, пожалуйста, это не терпит отлагательств. – Так у тебя все же есть манеры? – искренне поинтересовался Намадзу, когда Санады и след простыл, – Что же ты ими так редко пользуешься? – Мои эдосские манеры – не для всех, – монотонно произнес Хейске, похрустывая костяшками и мысленно перебирая приёмы из кэмпо, коими можно быстро завалить этого быка и ломая голову, каким стилем борьбы он владеет. – Ну, теперь можешь вообще о них забыть, – хук справа и апперкот заставили Тодо считать звезды над головой. – Тут бы Шимпачи-сану очутиться, а не мне, – Тодо держался за ребра, пытаясь встать, но пока в этом успеха не было. – Да что ж ты хилый такой, – огорчился Намадзу, – Я же не жульничал. Мои поединки всегда проходят честно. – Тогда выбери кого-то своей категории, – безэмоционально изрек Амагири, неизвестно когда успевший оказаться рядом, – а не этого безусого юнца. – Что? – возмутился Тодо, который только что считал звезды над головой. – Не путайся под ногами, будь любезен, – не меняя интонации, произнес Кюдзю, – Или жизнь тебя ничему не учит? Демон аккуратно взял юношу за шиворот, и в следующее мгновение Хейске летел в канал и мягкий всплеск воды с последующей бранью, подтвердил догадку Амагири, что с ним все в порядке. – Очевидно, ты незаурядный противник, – Намадзу был рад, что ему вместо того, чтобы калечить мальчишку, удастся провести равный поединок. Однако, Амагири, очевидно, такой расклад не прельщал: он хрустнул костяшками и ударил кулаком по крыше. Сила удара была такова, что черепицу сорвало ударной волной, а Намадзу полетел туда же, откуда только что выбрался Тодо. Бывший боксер таращился на темную фигуру демона, выделявшуюся на фоне отблесков пламени. – Ты не не ровня, – так же равнодушно произнес Кюдзю и растворился в воздухе, словно призрак. В главных воротах Шимабары появилась женщина в пестром кимоно. Она не была подвержена всеобщей панике: в утонченных чертах её лица не было ничего, что наводило бы на мысль о том, что происходит что-то ужасное. Кё сразу узнал её: для всех это была хозяйка таинственного невидимого чайного домика Киото, о котором посетители Шимабары рассказывали самые невероятные истории. Немногие могли разглядеть в этой красавице царственные черты, выдающие её истинное происхождение. Она и её помощницы, как и двести лет назад, была облачена в изысканные одежды, а длинные волосы уложены многочисленными узлами и украшены гребнями и цветами. В прическе женщины, как у представительницы царственного рода, рядом с драгоценностями соседствовали хризантемы, а в волосах её юных спутниц цвели пионы, камелии, ирисы, глицинии и гортензии. Кё смотрел на этот цветник, видимый им в полном составе, кажется, в тогда ещё замке сёгуна Токугава. Все эти красавицы-фрейлины, кроме их госпожи – принцессы, звались не по именам, а по названию цветов, носимых ими в волосах. И теперь мало что изменилось, как в их внешности, так и в укладе жизни. За пределы Шимабары эти барышни, по причинам, известным только им, не выходили более ста лет. А теперь очаровательная пра-пра-правнучка нынешнего императора стояла в окружении своих помощниц, освещенная багряным заревом пламени. Прямиком на них летел снаряд, но госпожа выбросила вперед рукав кимоно, и железный вестник разрушения рассыпался сотнями хризантемовых лепестков. Ширануи застыл камнем, не веря, что происходящее – реальность. Эти эфемерные создания, будто созданные из снов, будто посланницы потустороннего мира, вокруг которых разливалось едва уловимое взгляду свечение, покинули свои занятия изящными искусствами, и поспешили присоединиться к своей госпоже. Амагири, видя, в какое смятение повергло Кё появление тех, благодаря которым Киото получил название «столицы цветов», деликатно поинтересовался: – Кажется, кого-то не хватает. – Надешико нет. – То-то я погляжу, гвоздики в Киото больше не цветут. – А теперь ещё и сливы больше не зацветут, – напомнил Кё товарищу. Тем временем красавица-принцесса, взмахнув рукавами кимоно, очутилась на крыше чайного домика и, повторив свой маневр, спасла от разрушения крышу соседнего павильона. Её примеру последовали её помощницы, разлетевшись по воздуху, как на крыльях, по крышам соседних кварталов, начиная свой танец. Кё, которому уже выпадало видеть это зрелище, когда стрелы неприятеля, осаждавшего замок, превращались в мириады лепестков, едва их касался шелк одежд, повернулся лицом к восточной части города и сложил пальцы так, будто собирался читать сутру. Амагири еле заметно улыбнулся: – Ты же не собирался спасать этих людишек. Кё фыркнул: – Я спасаю город, а не его жителей. Если уж химэ-сама стала на его защиту, не вижу смысла оставаться в стороне. На лбу демона засветился таинственный знак и от него заструился поток синего света, устремленный до самого Гинкакудзи, защищая старую столицу от разрушения. – На защиту столицы цветов стали демоны и призраки. Такого ещё не было. Амагири долго не раздумывал и, в точности повторив действия Ширануи, закрыл невидимым щитом южную часть города. Спустя несколько мгновений в небе возник золотой поток, накрывший собой западную часть Киото, где располагался Кинкакудзи. – Когда-нибудь ты расскажешь мне, почему это химэ-сама имеет на тебя такое влияние. – Зачем рассказывать о том, что и так понятно, – фыркнул демон, – тебе же не сто пятьдесят лет, в конце концов. – Да уж, хвала небу, не мальчишка. Но слушать о том, что ты скрываешь от чужих глаз, мне по нраву. – Обойдешься. Тоже мне, любитель ток-шоу. Я лично разобью этот чёртов ящик, который они зовут телевизором. Он дурно влияет на тебя, – снова фыркнул Кё, сосредотачиваясь на заклинании, создающим невидимую стену, оберегающую город от разрушений. – Хм…. Тогда я напишу письмо на телестудию и тебя пригласят на самое сопливое ток-шоу, чтобы ты там рассказал о своей душевной драме. – Если ты это сделаешь, Амагири, то на следующий день ты станешь жертвой в криминальной хронике. Словесную перепалку двух демонов прервал поток мглы, ворвавшийся из-за самого горизонта, где за много километров простиралось море, устремился к северной части города. Кё усмехнулся, обращаясь к Амагири: – Смотри…. Я впервые отказываюсь верить в то, что вижу. Этого же не может быть, верно? Но тот лишь загадочно улыбнулся: – Кто знает…. Бывает, что и умершие возвращаются с того света. Хиджиката, ещё издалека увидев своего давнего врага, махнул рукой Сайто и сказал, чтобы продолжали без него. Казама стоял к нему в профиль, скрестив пальцы и бормоча что-то непонятное для человеческого уха. От его лба, на котором сиял странный символ, тянулась полоса золотого света, исчезая где-то в облаках. Замком направил острие меча в сторону Чикаге: – Думаю, настало время покончить с нашим делом раз и навсегда. Казама не стал даже вынимать катану. Он, казалось, вообще думал о чем-то отдаленном, полностью отдав свое внимание полыхающему вокруг пламени. – После того, как я увидел Кинкакудзи в огне пятидесятого года, я понял, что этот мир уже не спасти. Его погубят не войны и не стихийные бедствия. Последний гвоздь в крышку его гроба будет забит человеческой рукой. Убив Прекрасное, человечество затянет петлю на своей шее. – Все будет кончено, только когда человек потеряет чувство собственного достоинства. Казама повернулся к фукучо и тот смог разглядеть новое обличье своего недруга: глаза сменили свой цвет на огненно-красный, волосы, и так светлые, побелели, а на лбу мечника, красовались самые что ни на есть настоящие рожки. Таинственный знак уже исчез, и вместе с ним исчезли и все демонические прикрасы. Перед замкомом снова был прежний Чикаге. – Сам додумался до этого, или тебе вбили это в голову в додзё? – с легким пренебрежением поинтересовался демон. – Мой учи… Чикаге раздраженно его перебил: – Твой учитель всего лишь человек. Какой-нибудь заурядный мечник. – Он вовсе не зауряден! – Для меня любой человек зауряден, – монотонно произнес Казама. Как будто ему чуть ли не ежечасно приходилось говорить подобное, – Как и его способности. Он, в конце концов, лишь человек. А людям не свойственно мыслить шире, чем это позволяет традиция. Твои пафосные слова о чести и достоинстве…. Но откуда тебе известно, что они у тебя есть? Что ты удивляешься? Никогда не приходилось слышать такой крамолы? Конечно, нет, ведь люди так свято верят в «священные» тексты, диктующие правила их никчемного существования. Что ты молчишь, замком Хиджиката? Что, не слышу, твоя жизнь не никчемная? Ты сделал в ней что-то, достойное уважения? Казама отвел свой властительный взор с явным пренебрежением: – Чувство достоинства потерять НЕЛЬЗЯ. Оно либо есть, либо его НИКОГДА не было. Но оно появилось у тебя лишь пару месяцев назад, когда ваш отряд встал на защиту Киото. К моему превеликому удивлению, у всех вас появилось то, что отдаленно напоминает честь былых самураев. Но в эту минуту, слушая меня, ты теряешь и его. Город погибает в огне, а ты стоишь здесь и требуешь поединка. Хочешь эпичной дуэли? Обломись. Время и место я всегда выбираю сам. У вас, солдафонов, нет никакого вкуса в таких вопросах. Чикаге одарил фукучо взглядом, полным разочарования: – Скажи мне, что ты будешь делать, когда я убью твою душу? – Если ты так тщательно собирал информации обо мне, то должен знать, что у меня нет души. – Но мы оба знаем, что это не совсем так…. – Казама отвернулся и зашагал прочь, – Хиджиката Тошидзо, если ты через три дня не явишься на собственную казнь в «Дом тысячи ветров», то одна премилая особа, носящая твое имя, будет болтаться на веревке. Хиджиката побледнел: – Чизуру… Лица Чикаге не было видно, но, судя по всему, на его нем заиграла улыбка, уверенного в своей победе хитокири: – Думаю, это достаточно хороший стимул, не так ли? – Второй раз за неделю! – сокрушенно произнес Харада, когда вся их обессиленная компания, в копоти и саже, добрела до родного штаба и обнаружила снесенные ворота. – Вот тварь! Узнаю, кто сделал – а я узнаю! – я их с лица земли сотру! Напасть на безоружных девушек! – праведному гневу Соджи не было предела. Окиту понял бы любой: и девушка, и сестра пострадали от лап наёмных убийц. Больше других пострадала Хиде: из-за Нуэ она потеряла много крови. Акане поставили диагноз отравление: дым, который она по неосторожности вдохнула, оказался ядовитым химическим веществом. Юки отделалась сотрясением, Мицу – переломом ребер от перстней Коомори. Соджи не переставал возмущаться и махать кулаками и на собрании в кабинете Ямадзаки, ибо кабинет Хиджикаты был несколько поврежден взрывом. На традиционном «разборе полетов» присутствовали все, кроме Симады – у того так голова от травмы раскалывалась, что слушать разборки замкома с одним «лохматым болваном» он был не в состоянии. Да, они с Нагакурой, не без помощи нулевого отряда, выполнили задание и не допустили подкрепления отряду шинигами, но… произошел один инцидент, мимо которого никак не пройти. В прямом смысле. – Один инцидент нужно разобрать… Все дружно посмотрели на Шимпачи, мгновенно поняв, о чем сейчас пойдет речь. – А что я, – оправдывался тот, – я и сам не понял, как это произошло…. Я просто преследовал шинигами и… – Черт возьми, Нагакура, – перебил его замком, – ворота-то чем тебе не угодили? – Нда, Судзакумон выдержали все войны, пожары, землетрясения, но Шимпачи-сан оказался им не по зубам…. Главное, не Тёсю, не Сацума… а какой-то безвестный Нагакура…. – Ну, теперь его имя точно войдет в историю…. – Ума не приложу, КАК? Ладно, – пыл Хиджикаты немного поостыл, – в любом случае, это не наша забота, а градоначальника. Свою задачу мы выполнили, хотя лично у меня такое ощущение, что в Киото все же был Апокалипсис. Ладно, все свободны. Шинсены послушно покинули кабинет. Все, кроме одного. – Ты что-то хотел, Сайто? – спросил замком. – Я прошу позволения ненадолго покинуть штаб, чтобы разрешить одно дело личного характера. – Ты точно уверен, Сайто? – Хиджикате не хотелось отпускать лучшего из своих людей в столь беспокойное время. Тем более, узнав причину. Но капитан третьего подразделения не был намерен менять свое решение: – Да, Хиджиката-сан. Это моё единственное желание. И мой святой долг. – Поймать Куро Кёдзоку – святой долг любого полицейского, – фукучо ещё раз пристально взглянул в глаза Хаджиме, – Что ж… если таково твое желание… я не буду тебя удерживать. Но постарайся вернуться. На войне лишних солдат не бывает. Да и молод ты ещё, у тебя всё впереди. – Знаете, Хиджиката-сан, я все чаще и чаще думаю о том, что у меня по сути ничего и нет. Кроме чести полицейского…. – Ну, знаешь, – замялся Хиджиката, вспоминая нотацию Казамы, – у многих нет и этого. –… и Шинсенгуми, – закончил Сайто. – Когда я выбрал свой путь, всё, что было мне дорого в этой жизни, я проиграл судьбе. И только этот меч – доказательство того, что я продолжаю побеждать в этой войне, которую я объявил неизвестно кому. – Сайто… – замком положил руку на плечо капитана третьего подразделения. – Да знаю, – Сайто убрал руку фукучо, – в каком кошмарном сне мне привиделось, что мы с ней можем быть вместе. Право, лучше было бы убить её ещё тогда, в самом начале, пока была такая возможность, и сесть в тюрьму со спокойной душой. – Вообще-то я не это хотел сказать. – Хм, а мне вариант Сайто нравится даже больше, – подал голос Сусуму, отрываясь от своего очередного изобретения. – Это ещё что за… – замком отвлекся на шуточную потасовку между неразлучной троицей Харада-Шимпачи-Хейске и принялся прямо из окна читать лекцию о недопустимости подобного офицерами полиции. – Она готова? – Все, как ты просил, – Ямадзаки отдал Сайто его катану, – удачи. – Спасибо. – Сайто-сан… – на лице Сусуму появилась тень сомнение: говорить или нет, – насчет Томоэ… я не знаю, как тебе сказать… – Ничего не говори. – Но ты отправляешься навстречу смерти… Сайто вынул из внутреннего кармана заколку, некогда принадлежащую Томоэ, и уголки губ капитана третьего подразделения дернулись в улыбке: – И я надеюсь, что после этой встречи меня ждет встреча с ней… Хаджиме отправил клинок с ножнами за пояс и, отдав честь, покинул царство лучшего связного Айдзу. – Нда, попытка поймать Куро приравнивается к попытке самоубийства…. Может, стоило ему сказать? Эх, моя чертова привычка не лезть в чужие дела…. – Сусуму смотрел в окно на Сайто, покидающего штаб, – Надеюсь, то, что он просил у меня, поможет ему. – Он справится, это же Сайто, – фукучо закончил читку нотаций своим горе-подчиненным, - Те, кто в нем сомневаются, лежат на три метра глубже уровня земли. – Хорошо бы, чтобы так было и в дальнейшем, – мысленно ещё раз пожелав удачи капитану третьего подразделения, Ямадзаки возобновил свою работу. – Хиджиката-сан! – в кабинет влетели Хоши и Масу, и, перебивая друг друга, кричали: – Включите телевизор! __________________________________ Интересные факты: У Кондо на спине на правой лопатке татуировка "Макото" Слабое место Томоэ - каллиграфия и уборка. На катане Сайто изображен символ "томоэ" Айдзу был женат. Акане и Кондо познакомились во время полицейской облавы на подпольный бордель в Осаке, где Акане работала помощницей хозяйки. Аоши - переученный левша. О-Масу исключили из колледжа за дебош в общежитии. У Казамы есть лучший друг. Из отряда Шинсенгуми. Казама был первым преступником, которого поймал Хиджиката.