Ангелы ада

Как и просили: дроблю на части – Да они вконец обнаглели! – Окита, не сдерживая негодования, ударил кулаком по столу, – Бросают нам вызов в прямом эфире новостей! Диктор местного канала пят минут назад сообщил о послании, из которого следовал ультиматум: либо Шинсенгуми согласны завтра сразится с Они Джи в честном бою (про честный бой никто из шинсенов не верил) в «Доме тысячи ветров», либо шинигами сровняют Киото с землей. Завуалировано, конечно. Но только не для офицерского состава. – Очевидно, это дело чести. Тёсю проиграл и пускает вход последних игроков. – Он бросил вызов полиции Японии! – Не преувеличивай, Соджи, – попытался утихомирить его Сано, – он бросил вызов только нам. Хиджиката отрицательно покачал головой: – Боюсь, Окита прав. Они замахнулись на инстанцию, отвечающую за безопасность населения. Тёсю хочет показать, насколько слаба власть, если она не в состоянии защитить свой народ. Его попытка переворота продолжается. – Нет, какая наглость! «Мы приглашаем в гости наших дорогих друзей…» – процитировал Тодо, – Тьху, как же противно! – Здесь определенно есть подвох, – Хиджиката, отбросив эмоции с самого начала, что позволяло ему видеть картину несколько шире, нежели его подчиненным, рассуждал, – Вот только в чём…. Если победа в поединках будет за нами, они отступят. Не верю ни единому слову. – Я тоже после вчерашнего ни одному слову этого гада не верю! – снова стукнул кулаком по столу Окита. – Но игнорировать такое послание невозможно, – закачал головой Ямадзаки. – Даже слабоумному понятно, что это ловушка! – воскликнул Хейске. – Поэтому туда отправятся не все, ведь часть из них определенно явится сюда, – Хиджиката, казалось, уже все обдумал и решил. Как всегда, никого не спрашивая. Весь офицерский состав одновременно поднял головы и замер в ожидании. – И как же мы решим, кто туда отправится, Хиджиката-сан? – первым поинтересовался Шимпачи, – Будем тянуть жребий, что ли? – Нагакура, не говори глупостей. Туда отправлюсь только я и нулевой отряд. – Что??? – удивленные возгласы заполнили кабинет. – Хиджиката-сан, как Вы можете думать, что мы позволим… – Это не обсуждается! – замком впервые поднял голос. Толпа его подчиненных смолкла. Всех охватило такое чувство, будто они вместе уже никогда не соберутся. Томоэ больше нет, их уже покинул Сайто. И кто знает, скольким удастся остаться живых после «приглашения в гости». – Или вы все думаете, что всё это не в серьез? Вчерашнее не дало вам понять, что шинигами не умеют шутить? У них есть цель – уничтожить всех, кто будет им противостоять. И для этого они могут уничтожить весь город. Вы представляете, какую резню они здесь устроят? – Но…. – Никаких «но»! Они Джи – это не просто шинигами, с которыми мы привыкли иметь дело. Поэтому с ними должен разобраться нулевой отряд. А вы, – фукучо ткнул пальцем в шинсенов, – остаетесь и охраняете штаб до последней возможности. И самое главное – ни слова Кондо-сану о моем решении. – Ага, щас, – буркнул Шимпачи, когда совещание было окончено, и они с Саноске отправились в оружейную, – останусь я тут. Как будто две сотни полицейских не справятся без меня. – Ты что, собрался…. – Сано удивленно поглядел на приятеля, – в самоволку? – А ты – нет? – в свою очередь удивился Нагакура. – Да я об этом и не думал. Это же нарушение устава. – Тут война на носу, какой тут устав? Если Они Джи захотят проникнуть в штаб с тыла, то пройти туда можно только по старому торговому тракту. И его уж точно никто охранять не будет. Они этим и воспользуются. Я прямо чувствую это. – По-моему, оправдание так себе, – закатил глаза Харада, – когда это у тебя работала интуиция? И план дурацкий. – Так ты со мной? – Естественно. Что за вопрос? Мы же всегда вместе. Только Хейске не берем – он ещё слишком молод. – Говоришь так, будто тебе седьмой десяток скоро стукнет. – Хотелось бы дожить до такого возраста с такой-то работой, – криво улыбнулся Харада, – Ладно, мы полжизни тусили вместе, разве я могу позволить тебе отправляться на такое веселье без сопровождения своей скромной персоны? – Во загнул, – шатен дружески хлопнул Сано по плечу, – где ты такого набрался только? Вместо ответа Харада серьезно посмотрел на товарища и предложил: – Выпьем? Лицо Нагакуры тотчас же тоже стало серьезным, и он утвердительно кивнул. Кто знает, возможно, это последняя возможность, когда можно вот так, запросто выпить чашечку саке в компании закадычного друга, который всегда был рядом. Может завтрашний день разделит их навсегда: может, умрет он, может, Сано, а, может, они оба. Нагакура при таком шикарном выборе предпочел бы последнее. Он не представлял свою жизнь, если в ней не будет Харады с его вечными подколами и издевками. Вот без всего мог бы представить, а без него – нет. Ночью Шимпачи и Харада написали по пачке прощальных писем всем тем, кем оба так дорожили и сложили аккуратными стопочками на своих кроватях. При самом неблагоприятном исходе Сано завещал Хейске свой автомобиль, а Шимпачи – свой старый чемодан, содержимое которого никому, кроме Сано, не показывал. Харада, который ранее не был замечен на поэтической стезе, накатал чуть ли не поэму для Масу-сан, где даже иногда проскальзывала рифма. Шимпачи же ограничился принесением своих извинений Акане-сан: он, дескать, чурбан неотесанный, и никогда не знал, как себя вести с такими обворожительными дамами, как она. Сделав все, что можно было сделать, оба, каждый в своей комнате, так и не уснув, принялись ждать, когда рассеется предрассветная мгла. Завтрашний день – самый страшный, потому что несет с собой то, чего люди боятся больше всего – неизвестность. И осознание этого наступает лишь тогда, когда обратного пути уже нет. Хиджикате-сану, как и всем остальным, было не до шуток. Он отключил телефон, чтобы Кондо не мог до него дозвониться, запер дверь в кабинет, чтобы его не побеспокоила вернувшаяся после известия о похищении Чизуру Мизуки, задернул шторы, и упал в кресло. Они Джи, поняв, что их война практически проиграна, решили рискнуть всем, назначив поединок в Доме тысячи ветров. Но как, черт побери, отыскать место, о котором не слышал никто? Треснув кулаком по столу с ревом: «Не под землей же, это, черт возьми, находиться!», Хиджиката развернул карту города. Допустим, нужно отталкиваться от названия. Но никаких объектов, связанных с ветром, в Киото нет. Фукучо развернул другую карту, где был изображен не только Киото, но и все прилегающие к нему деревушки. Кто знает, возможно, место, которое он ищет, находится не в самом городе, в его пригороде. Не зря же Сайто отправился на розыски Куро Кёдзоку именно туда. У Хаджиме чутье на преступников, даже если ему неизвестно их местонахождение. Хиджиката долго всматривался, а затем отшвырнул карту в сторону: – Нда… главный недостаток старых карт это то, что они совершенно бесполезны, если ищешь то, чего нет. Фукучо покосился на закрытый ноутбук. Его подарил Кондо в первый день службы Хиджикаты на должности замкомандира, но он, питая неприязнь к подобного рода вещам, даже не притронулся к нему, хотя и оставил в кабинете. Со словами «Чем черт не шутит, может, эта штука действительно так полезна, как о ней говорят….» фукучо включил ноутбук и достал инструкцию. После получасовых пыток «новинками техники», ему удалось открыть интернет-браузер и даже обнаружить поисковик. – Впечатляет…. Фукучо с прищуром смотрел на целый перечень карт, который ему выдал запрос. Выбрав самые крупномасштабные, он очень тщательно принялся за их изучение. Особое внимание он уделял заброшенным деревушкам или покинутым загородным домам, дорогам, которые неожиданно обрываются или не имеют конечной цели. По счастью, таковых было немного. Подозрения вызвали лишь три объекта, расположенных на приличном расстоянии друг от друга: заброшенное кладбище, погибшая от пожара деревня и старый особняк, стоявший в гордом одиночестве. Кладбище фукучо отбросил сразу: для того, чтобы собрать как минимум десять человек, нужно здание с крышей, а не участок под открытым небом. Хотя, месторасположение обители мертвых самое удачное. Сгоревшая деревня тоже не подходит. Слишком примечательна, и сразу бросается в глаза. Остается старый особняк. Но если они вызывают шинсенов на поединок, то там не развернуться. Хиджиката откинулся в кресле и принялся размышлять вслух: – Тёсю… Тёсю…. Сукин сын… Человек традиций…. И свое логово он представляет как что-то сродни самурайской крепости, хотя выглядеть оно может иначе. Особняк не подходит: для боя там недостаточно места. Да и от города слишком близко…. Деревня… это не его уровень…. Если он мнит себя хозяином Киото… если своих головорезов называет богами… ему нужно что-то, что… Хиджиката резко вскочил: – Ну, конечно…. Кладбище… оно не может быть отдельно от храма! Может, он не обозначен на карте, потому что от него остались лишь руины. Фукучо принялся кликать мышкой, увеличивая масштаб интересующей его местности. Он довольно улыбнулся: храм все же был. Правда, чтобы его сразу обнаружить, понадобилось бы поистине орлиное зрение. Местность обставлена действительно чудесно, со всей присущей театральностью. Декорации подобраны как нельзя лучше: покрытая мхом крыша храма сливается с бамбуковым лесом, поэтому спутнику, фотографирующему из космоса, трудно выделить его как самостоятельный объект. Чтобы подтвердить свою догадку, Хиджиката достал «Список построек столицы», датируемый 1865 годом, и, пролистав нужные страницы, довольно его захлопнул: – «Храм Фудзина». Бог ветра… что ж, все сходится. Какая ирония…. Бог грома в обители своего непримиримого противника – бога ветра…. А у Тёсю определенно извращенное чувство юмора…. Окита, слоняющийся туда-сюда без дела, был обеспокоен завтрашним днем. Но не только потому, что предстояло им всем. Все его мысли занимало совсем другое: никто кроме него не знал, что произошло прошлой ночью в Фушими между Хиджикатой-саном и таинственным незнакомцем, вызвавшим его учителя на поединок. Соджи был единственным, кто знал, что Хиджи-сан не может не пойти. И волноваться за него у Окиты были веские причины. Пока он маялся от нерешительности и топтал штабный двор, где провел свои самые незабываемые минуты, через ворота (вернее, через то, что от них сталось) вошел Кондо-сан. – Соджи, на тебе лица нет. Но Окита, помня приказ фукучо, молчал. Однако, его лицо очень красноречиво свидетельствовало о сильных душевных переживаниях, чего ранее за ним замечено не было. Прошло еще около получаса, прежде, чем новому коменданту Киото удалось вытянуть из юноши что-то вразумительное про историю с незнакомцем. – С каким незнакомцем? – Кондо напрягся, предчувствуя что-то неладное. – Он один из Они Джи. Они уже сталкивались в «Икеда», но я уверен, что Хиджиката-сан знал его гораздо раньше. – С чего ты это взял, Соджи? Тебе наверняка показалось. – Нет, Кондо-сан, я уверен, – горячо пытался доказать Окита, – я слышал всего пару фраз, и, конечно, не могу судить обо всем разговоре…. Но они не выглядели незнакомыми друг другу. Я клянусь, Кондо-сан, если бы Вы это видели, Вы бы тоже поручились, что они знают друг друга. И довольно давно. Скажите, Кондо-сан, у Хиджикаты-сана есть заклятые враги? – Враги… а у кого из нас их нет? – Вы же много лет работаете вместе, Кондо-сан, Вы должны знать, кто питает к Хиджикате-сану такую ненависть, что он собирается убить его душу. Кондо резко остановился: – Повтори, что ты только что сказал? – Я слышал, как тот человек сказал: «Что ты будешь делать, когда я убью твою душу?», а когда Хиджиката-сан ему ответил, что него её нет, он прибавил «Но мы оба знаем, что это далеко не так….» – Казама…. Кондо бросился в кабинет своего зама: – Тоши! Командир так торопился, что едва не сбил с ног Хейске. Тодо почесал затылок, и, решив избавить Исами-сана от напрасных поисков, сообщил: – Хиджиката-сан отправился по очень важным делам. – Куда? – Кондо, попав под власть эмоций, тряс Хейске за плечи: – Куда он отправился? – Да в архиве он, – пролепетал Тодо, едва ли соображая, что здесь такое происходит. Кондо, наплевав на то, как выглядит сейчас в глазах собственных подчиненных, помчался в другое крыло здания, где располагался архив. – Тоши! Не смей! Я отправлю тебя под арест, отберу оружие, отстраню от дел, но не пущу тебя! – Успокойся, Кат-чан, – непривычно мягким голосом произнес Хиджиката, от чего командир сразу же успокоился. Если быть предельно точным, то это было скорее удивление, легкая стадия шока от непривычного обращения. – Я же просил, не называть меня так! – Что поделать, – театрально покачал головой фукучо, – до сих пор не могу привыкнуть к твоему имени…. – Прошло больше десяти лет. – Глупость не имеет срока давности. – Тоши! – «Исами»… звучит почти, как «вошь», а если приставить «аши», то получиться… – Ну, довольно! Я же тебя знаю лучше, чем кто-либо. Ты всегда пытаешься шутить, чтобы я забыл, что хотел сказать. – Судя по твоему решительному настрою тебе уже все известно. – Да! Фукучо вынул пачку сигарет: – Ну, что, по последней? – Мне не нравится, как ты это говоришь, – после третьей затяжки начал разговор Кондо. Он знал, что никто кроме него этот разговор не начнет. Он и сам не горел желанием, да и крыльцо аварийного выхода из архива беседе не способствовало, но выбора не было. – Ты говоришь так, будто точно знаешь, что это последняя сигарета. – Ну, ты же всегда хотел бросить курить, – заметил замком. – Да уж, с вами бросишь, – вздохнул Исами, – хотя мне уже пять лет удается скрывать ото всех то, что я ещё подвержен этой вредной привычке. – Ну, я – не все, знаешь ли. Снова повисла пауза, и на этот раз её прервал Хиджиката. – Они похитили Чизуру. Теперь Кондо все понял. И передумал отговаривать друга. Бесполезно же. Единственное, что он может сделать – отправится с ним. О чем он тут же и сообщил, но Хиджиката коротко ответил «нет». И спорить с этим «нет» было нелогично. Фукучо как всегда был прав – командир должен оставаться со своими людьми. Кондо сделал затяжку и, смакуя дым, понемногу выдохнул. – Из всех моих замов ты единственный, кто никогда не пытался меня подсидеть. – Должность друга обязывает, – улыбнулся Тошидзо. – Да уж…. Ты всегда этим оправдываешься. – Ну, не всегда. В случае с Мицу ни один из моих доводов для тебя не оказался убедительным. – Но, ты же рад за меня, верно? – Я ещё шесть лет назад говорил тебе, что ты в неё влюблен…. Но, ты же никогда меня не слушаешь. – Как так получается, что ты узнаешь о моих чувствах раньше меня? – Просто я твой лучший друг. Да и девчонка-сорванец – это твой тип. – Она тогда была замужем. – Много ты знаешь…. Это был фиктивный брак. – Что? – Я всегда вовремя сообщаю новости, правда? – Какого черта ты мне раньше не сказал? – вот теперь Кондо впервые был зол на Хиджикату. Однако, после следующей фразы, он был зол уже на себя. – Я дважды пытался это сделать, но ты постоянно находил разные предлоги отложить этот разговор. Но, что сделано, то сделано. И что случилось – то случилось. В любом случае… я… рад за вас. Хиджиката выбросил окурок, и серьезно посмотрел на Кондо: – Я обещаю тебе, что не натворю глупостей. И, чтобы ни случилось, помни, ты всегда, на этом или том свете, был и останешься моим самым лучшим, самым дорогим другом. Едва предрассветная мгла развеялась, и на горизонте забрезжил рассвет, Харада и Шимпачи покинули штаб Шинсенгуми. Их путь лежал по старому торговому тракту, некогда связывавшего Киото и Токио. Спустя столетие на его месте были построены железные дороги и автомагистрали, но одна из его веток сохранилась, будто о ней позабыли. Она так сильно поросла мхом и травой, что почти невозможно было разглядеть тесаный камень и редких древних божков, черты лиц которых почти стерлись от времени и ветряной эрозии. Весь путь оба молчали, хотя сказать друг другу им было что. Но не хотелось. – Специально новую форму надел? – наконец, произнес Харада, – Тебя же раньше никто заставить не мог её напялить. – Ага. Я просто ждал подходящего случая. – Куда уж более подходящий, – фыркнул Сано. – Ну, извини, – пожал плечами шатен. Он ещё хотел что-то сказать, но забыл, едва увидел развилку. Это был конец. Нет, судьба действительно та ещё стерва. Даже последнюю минуту не даст встретить в компании лучшего друга. Хотя, может, оно и к лучшему? – Шимпачи-сан, – Харада переводил взгляд то на развилку, то на друга, – а ты не говорил, что дорога расходится. – А я и сам не знал. Сано грустно улыбнулся: – Что ж, Шимпачи-сан, видно, нам все же придется расстаться. Друзья посмотрели друг на друга и просто, кивнув на прощание, пошли каждый по своему пути.