Почти четыре. Неслучайное «снова».

Если чашка кофе - это залог хорошего утра, то внезапный телефонный звонок - в большинстве случаев залог неспокойного дня. Субботу Пелагея решила полноправно посвятить себе любимой, заранее записавшись на маникюр, запланировав поход в спа-салон, где не была уже пару месяцев, и придумав, куда можно сходить поужинать, завершив этот замечательный день крепким сном. Тасю ещё вчера вечером после тренировки забрал папа, с которым она тоже заключила перемирие, перестав обижаться на обоих родителей после ещё одного важного разговора, где ей в очередной раз были даны заветные обещания, на данный момент исправно выполняющиеся. И начав своё утро с чашки кофе, девушка была абсолютно уверена, что и день пройдёт в таком же прекрасном расположении духа, а все запланированные дела непременно осуществятся. Но телефон предательски завибрировал, будучи ещё сегодня ночью поставлен на беззвучный режим в попытке выспаться, что не увенчалась успехом по закону подлости, что в выходной день сработал против неё. Когда не нужно, ты просыпаешься в шесть утра и больше не можешь заснуть, но в будний день тебя не способен поднять даже танк, проезжающий под окном. - Алло... - уже предчувствуя какую-то «подставу» в этом звонке, робко ответила она. - Поль, привет, у меня проблема... - сразу начал Дима, решив долго не затягивать с этими ненужными «Как спалось?», «Как дела?», «Можешь ли ты говорить?», - Я до мамы не могу второй день дозвониться, а Лена в отпуске со своими... Ты не могла бы сегодня побыть с Полей? Я буквально туда и обратно, честное слово. Просто ты единственный человек в этом городе, кому я могу доверить своего ребёнка, а она, по-моему, ещё больше заболела, и я просто в каком-то отчаянии уже третий час. После смерти отца общению с мамой Дима стал уделять намного больше времени, чем раньше, созваниваясь с ней практически каждый день и регулярно видясь раз в два месяца, когда Нина Дмитриевна приезжала в гости, дабы увидеть сына и внучку. Что касается Кая, то его судьба сложилась совсем не так, как планировалось изначально, и после Диминого возвращения пёс так и остался жить у его родителей по ряду некоторых причин в виде переезда и появления маленького ребёнка, организм которого ещё неизвестно как воспринял бы присутствие собаки в доме. А сейчас, когда телефон второй день подряд был недоступен, Дима просто не мог спокойно сидеть на месте и ждать у моря погоды, потому что безумно боялся и предполагал самые худшие варианты, тем самым накручивая себя ещё сильнее. И куда проще ему было съездить к маме лично и удостовериться, что всё в порядке или же наоборот, чем продолжать накручивать себя дальше, постепенно сходя с ума. - Ладно, - тяжело вздохнув, отозвалась Пелагея, мысленно задвинув все свои планы на сегодня. - Я могу тебе её привезти, если так будет удобнее... - предложил он, в принципе сам будучи не в восторге от всего этого. - Не надо тащить больного ребёнка через весь город, - возразила она, выливая остатки кофе в раковину, - К тому же, я бы не очень хотела, чтобы моя Тася слегла с температурой за несколько дней до конца учебного года! Поэтому я сама к вам приеду... - Спасибо, Поль, - сказал Билан, чувствуя себя максимально неловко, - Извини, что нарушил твои планы! - Извинила, - хмыкнула девушка, уже смирившись с тем, что сегодня побудет в роли няни, - Жди, скоро буду!.. Конечно, она могла бы не соглашаться, могла бы в два счёта придумать себе отмазку и пойти на свой маникюр, бросив его на произвол судьбы с больным ребёнком. Она могла бы даже не брать сегодня трубку, устроив себе полноценный и заслуженный выходной, но только если бы на экране высветилось чьё-то другое имя. Если бы это был не он, не его дочь и не его проблемы, в этом случае она могла бы дальше наслаждаться сегодняшним утром/днём/вечером и жизнью в целом. Но это был он, и не помочь ему она просто не могла, даже спустя четыре года... чёрт, даже спустя восемь... С грустью глядя на ногти, она обречённо отменила свою запись на сегодня и перезаписалась на следующую неделю, до которой ещё нужно было дожить. Спешно скинув в сумку зарядку от телефона и косметичку, Поля в принципе догадывалась, что так быстро, как ему бы того хотелось, вернуться у Димы не получится, а значит, есть большая вероятность, что добрую половину ночи ей придётся провести у них. Впрочем, конкретно этот ребёнок вызывал у неё исключительно положительные эмоции, а любовь к нему с каждым днём росла и прогрессировала, что уже не являлось чем-то нудным и «мучительным». Она, может быть, даже и хотела провести время с Полиной, просто немного при других обстоятельствах. При тех, в которых не нужно срочно отменять все свои дела и закатывать губу аж на целую неделю. Но раз судьба снова всё сделала по-своему, ни с кем не посоветовавшись, значит, нужно принять это, как данность, и нащупать в себе капельку фатализма. Может быть, так действительно кому-то нужно?.. Температура стремительно поднималась вверх, не спускаясь ниже отметки 38, как бы сильно Дима ни пытался это исправить, делая всё в точности, как и сказала Пелагея. А вся эта ситуация с мамой буквально добивала его и без того расшатанную нервную систему, отчего хотелось то ли кидаться на стены, то ли вызывать врача себе/ребёнку/маме. И единственным человеком, с которым он мог всем этим поделиться и попросить о помощи, была Поля. Ему было безумно неудобно перед ней за такие просьбы, но никому другому он позвонить не мог. На новой сим-карте у него всего было три номера, один из которых забит чисто для галочки, потому что звонить из России в Америку Алёне по телефону он не собирался, пользуясь для этого исключительно различными приложениями. Итого два номера: Пелагеи, что согласилась помочь, и номер мамы, которая второй день оставалась недоступна. Оставлять дочь с первой из этого короткого списка он совершенно не боялся, точно зная, что она справится или в крайнем случае просто усыпит Полину, что, как показывает практика, не составляло ей никакого труда. И наверное, в любой другой раз его дочка запрыгала бы до потолка от радости, узнав о том, что на целый день останется с Пелагеей, но сейчас у неё банально не было сил, потому что простуда не желала отступать. - А что мы будем делать? - спросила она спустя буквально двадцать минут после Диминого отъезда, достаточно долго продержавшись. Все три папины просьбы: не доставать Полю, слушаться её и выздоравливать, Полина отлично вняла, но вряд ли могла что-то с собой поделать, так как жажда к приключениям не угасала даже во время болезни. - Лечиться, - пожала плечами девушка, будучи совсем не похожа на клоуна или детского аниматора, - Можем почитать, если хочешь... На эту идею девочка согласилась не с таким большим энтузиазмом, как хотелось бы, но тем не менее была очень не против послушать какую-нибудь сказку в её исполнении. И не столько была важна сама сказка, сколько тот факт, что читать её будет Поля, а это уже приравнивалось к чему-то запредельному. Так как уехал Дима только ближе к обеду в силу некоторых обстоятельств, то до вечера оставалось рукой подать. Обед прошёл вполне себе спокойно, и никаких капризов с Полиной стороны не поступало, о чём заранее предупредил её папа и даже подсказал пару советов, как с этим бороться. Благо бороться ни с кем так и не пришлось, потому что перед ребёнком сидела одна - самая веская причина из всех возможных, ради которой Полина готова была съесть любой суп, выпить любые таблетки и добить всё это любым, даже самым противным, сиропом, а это уже, знаете ли, жертвы. Наверное, важным моментом в их сразу сложившихся взаимоотношениях был Полин подход к этой девочке, с которой она вела себя точно так же, как с собственной дочерью. Она не сюсюкалась с ней, не делала вид, что та ничего не понимает, и старалась разговаривать, как с более менее взрослым и более менее понимающим человеком. Полина во многом напоминала Тасю, но в то же время они казались ей такими разными, что найти что-то общее становилось целой дилеммой. Вечер, плавно перетекающий в поздний вечер, выдался поистине волшебным, потому что зажжённый в детской ночник и горячее молоко с мёдом, как одно из самых действенных средств в борьбе с простудой, делали своё дело. Удерживая в руке уже чуть тёплую чашку с остатками недопитого молока, Поля внимательно слушала самый конец сказки, которую они читали сегодня практически весь день, изредка прерываясь на приёмы пищи, дневной сон и принятие таблеток. - Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою, а на дворе стояло лето, теплое благодатное лето!.. - закончила шатенка, перелистнув ещё одну страницу, дабы убедиться, что на этом действительно всё, - Конец... - Она спасла Кая, потому что заплакала? - удивленно переспросила малышка, уточнив кульминацию лично для себя. - Ну да, - утвердительно кивнула она, в секунды вернувшись глазами к тому моменту, - ...горячие слезы её упали ему на грудь, проникли в сердце, растопили ледяную кору, растопили осколок. Кай взглянул на Герду и вдруг залился слезами и плакал так сильно, что осколок вытек из глаза вместе со слезами. - А ему было не больно? - всё ещё не понимая, как такое возможно, не унималась Полина. - Он ничего не чувствовал, даже холода, поэтому нет, не больно... - покорно отвечая на все её вопросы, хмыкнула Пелагея, понимая, что для ребёнка такого возраста это ещё довольно сложная сказка в плане понимания. - Ты допила? - Больше не хочу, - отрицательно мотнула головой она, протянув ей чашку. - Тогда ложись, и давай засыпать, - отставив чашку на прикроватную тумбочку и отложив книгу, проговорила Поля. - А ты никуда не уйдёшь? - наивно спросила девочка, послушно уложив голову на подушку и снова закашляв. - Ну, куда я от тебя уйду? Я же не брошу тебя здесь одну... - А когда папа приедет? - Скоро приедет, - отозвалась она, сама очень бы хотев узнать ответ на этот вопрос, - Закрывай глазки!.. - А можно ещё одну сказку? - до последнего не сдавалась малышка, не очень желая ложиться спать именно сейчас. - Поль, уже поздно, тем более ты не засыпаешь под сказки, - за прошедший день успев выяснить, что сказки этот ребёнок слушает слишком внимательно, чтобы заснуть во время их прослушивания, ответила девушка. - Тогда спой! - уже настаивая, заявила она. И, пожалуй, не выполнить эту просьбу она просто не могла, помимо всего прочего, успев ещё и понять, что её пение оказывает на Полину какое-то необъяснимое влияние, а вокруг для неё всё будто замирает в эти секунды. Всё так же, затаив дыхание, она прислушивалась к каждому звуку, появляющемуся точно по волшебству - не иначе. Папино умение петь уже не вызывало у неё такого восторга, потому что куда удивительнее было то, что делала Поля, буквально вынуждая переставать дышать и внимать, вдыхать, впитывать каждый вздох. - И чего не спим? - закончив колыбельную и заметив, что глаза детёныша по-прежнему открыты, поинтересовалась она. - А можно ещё? - робко, почти не слышно спросила Полина, хлопая глазками и внимательно рассматривая её при тусклом свете ночника. - Так мы с тобой до утра тогда можем здесь сидеть, пока у меня в горле не пересохнет, или пока голос не сядет, - усмехнулась Пелагея, понимая, что кое-кто совсем не планирует засыпать. - Ну, ещё разочек, - проскулила она, состроив жалостливое выражение лица, которое всегда срабатывало с папой, а теперь, как оказалось, и не только с ним. - Последний раз, - предупредила Поля, на всякий случай пригрозив указательным пальцем, - Только с условием, что ты закрываешь глаза и пытаешься заснуть, ладно? Обречённо выдохнув «Ладно», девочка даже перевернулась на другой бок, чтобы всё было совсем по-честному. И сейчас это Полино умение «укладывать Димину дочь спать в два счёта» явно давало какой-то сбой в системе, но причина, скорее, крылась в том, что Полина сама не хотела спать, думая совершенно о другом. Но вскоре уставший и, к тому же, больной организм сдался под натиском сильнодействующих колыбельных и выпитого горячего молока, и она всё же смогла заснуть, крепко сжимая в руке своего медведя. - Так, ну, а ты почему ещё не спишь? - принимая входящий вызов от дочери и поднося телефон к уху, спросила девушка. - А мне папа разрешил сегодня в двенадцать лечь, - гордо заявила Тася, видимо, упустив из договорённостей с папой тот факт, что знать об этом маме вовсе не обязательно. - А больше папа ничего не разрешил? - стараясь сильно не возмущаться, уточнила она, - Ладно, как твои дела? Чем занимались сегодня? - Мы ходили в зоопарк, - ответила девочка, следующие несколько минут взахлёб перечисляя всех обитателей этого зоопарка и давая краткое описание каждому, - А ты? Какой цвет выбрала? - В смысле? - не сразу уловив вопрос про цвет, не поняла Поля, только через мгновение вспомнив, что они вместе весь вчерашний день пытались выбрать цвет лака перед сегодняшним, так и не случившимся, маникюром, - А-а... Да я не ходила!.. - Почему? - разочарованно переспросила она, полагая, что для этого должна быть веская причина. - Дима попросил посидеть с Полиной: ему нужно было срочно уехать по делам, поэтому пришлось всё отменить. Вот только уложила её, - поделилась Пелагея, не собираясь ничего от неё скрывать. - А почему он не взял её с собой? - недовольно поинтересовалась Таисия, в свою очередь, не скрывая своего отношения к Полине, существование которой почему-то вызывало у неё ревность. - Потому что она болеет, - пояснила она, шмыгнув носом, - Не ревнуй! Я же всё равно люблю только тебя... И несмотря на то, что «психологи бы не рекомендовали так говорить единственному ребёнку в семье, что, как показывала жизнь, в итоге вырастал избалованным эгоистом», Поля раз за разом убеждала дочь в своих словах, дабы избежать этих ненужных ей обид и ревности к другим детям. Воспитание «по-правильному» давным-давно дало сбой, потому что Тася с самого рождения была окружена безмерной любовью обоих родителей и априори не могла быть другой по прошествии восьми лет. И возможно Светлана Геннадьевна была всё-таки права, когда говорила, что такими темпами их ребёнок вырастет избалованным, но, кажется, тогда это никого не волновало, а теперь пришло время «пожинать плоды» своих стараний. Конечно, можно было предположить, что ревность - это нечто, заложенное на генном уровне, что и передалось Тасе от отца, который, в принципе, не сильно отличался своими фразами при таких приступах ревности. В любом случае объяснить это невозможно и попросить «так не делать» тоже, поэтому оставалось только надеяться, что жизнь сама расставит всё по своим местам и даст понять, что ничего хорошего в этом чувстве нет. Посоветовав дочери долго не засиживаться и уже укладываться спать, они пожелали друг другу спокойной ночи и благополучно закончили разговор, так как завтра вечером Тася уже вернётся домой, и они снова будут вместе. Решив позвонить Диме и выяснить, как далеко он находится, и есть ли шанс вернуться домой хотя бы поздней ночью, дабы не оставаться ночевать у них, Поля так и не смогла до него дозвониться, в шутку даже подумав, что это какое-то странное место, где у людей обрывается связь с внешним миром, примером чего была Димина мама. Впрочем, не настолько сильно ей и хотелось домой, чтобы предпринимать для этого какие-то попытки и переворачивать всё с ног на голову. Расположившись на диване в гостиной перед телевизором, девушка что-то заинтересованно листала в своём телефоне, не прислушиваясь к фильму на заднем плане и вообще не обращая ни на что внимания. Скоротав таким образом целых два часа, она и не заметила, как заряд телефона стал значительно снижаться, а глаза невольно слипаться от непреодолимого желания лечь спать. Но несмотря на Димино, вскользь уточнённое: «Если что, можешь лечь в гостевой комнате», она не собиралась так просто сдаваться и до последнего тешила себя надеждой, что сможет продержаться до его возвращения, а после возвращения - даже самостоятельно добраться до дома. В какой-то момент наверху послышался детский плач, после которого она невольно подорвалась с дивана, моментально перехотев спать и спешно преодолев лестничные ступеньки, ведущие на второй этаж. Стоило ей только оказаться наверху, как в конце коридора показался невысокий силуэт Полины, что тихо всхлипывала первые пару секунд, а затем просто ринулась к ней в объятия с таким тихим, но отчётливым: «Мама». Аж вздрогнув от услышанного, Пелагея не придала этому значения, списав всё на её температуру или же на свои галлюцинации от недосыпа. Крепко обнимая её за шею и ежесекундно вздрагивая, малышка не могла толком объяснить, что случилось, и что ей приснилось, но это, кажется, было и не столь важно. Выключив свет и телевизор внизу, Поля окончательно перекочевала в детскую, где соблазн заснуть был слишком велик, но и Полина категорически отказалась засыпать без неё. Кровать была достаточно большой и вмещала в себя явно не только одного ребёнка, благодаря чему они прекрасно поместились на ней вдвоём, не оставляя друг другу шансов. Капли весеннего дождя барабанили по стеклу, медленно стекая вниз, где-то там уже завершая свой длинный путь и постепенно убаюкивая всех обитателей этого дома. Так и заснув в объятиях друг друга, обе Поли даже понятия не имели, как умилительно и по-настоящему это выглядело со стороны, а Диме просто-напросто повезло, что он успел застать эту картину. Картину, за которую он готов был отдать всё и даже больше. Картину, о которой он не мог и мечтать. Картина, стоящая так дорого, что не хватило бы целого состояния. Целого душевного состояния, чтобы передать всю её значимость на словах.