Почти четыре. Неслучайное «снова».

- В общем, состояние средней тяжести, но врачи говорят, что угрозы для жизни нет, - выдохнул Дима, поудобнее поставив телефон на подоконнике и внимательно рассматривая сидящую по ту сторону блондинку. - И есть шансы, что она полностью восстановится... - А что ещё говорят? Когда она очнётся? - не найдя более конкретного вопроса, чем этот, спросила она. - Вот этого, к сожалению, не знает никто, - отозвался он, устало потерев глаза, - Завтра прилетают её родители, поэтому я думаю, скоро вернусь. От меня всё равно никакой пользы, а документы я и так привёз. Лучше расскажи, как вы? Как Поля? - У нас всё хорошо, - заверила его Пелагея, тепло улыбнувшись, - Гуляем, играем, рисуем. О тебе постоянно спрашивает, говорит, что скучает. - Я тоже очень скучаю, - честно признался мужчина, невольно улыбнувшись таким её словам, - По вам обеим... - Всё будет хорошо, Дим, она обязательно поправится, - настаивала она, пытаясь его подбодрить и искренне сочувствуя Алёне, несмотря на то, что ей не должно быть до неё никакого дела. И ему просто хотелось ей верить, потому что других вариантов не оставалось. - Тася с Полей поладили? - неожиданно спросил он, и так чувствуя себя неловко из-за того, что пришлось оставить Полину на попечение Пелагее, которой вполне хватало своих забот и своего ребёнка. - Ну, можно сказать, что поладили, - ответила Поля, издав смешок, - Тася у Вани со вчерашнего дня, поэтому у нас тихо и спокойно. Ты не переживай за неё, всё в порядке, правда... - Да я и не переживаю, - усмехнулся Билан, глядя в экран телефона, - Она же с тобой, а я уже говорил, что доверяю тебе своего ребёнка. В конце концов, ты же мать! Их дальнейший разговор продлился ещё минуты две от силы, после чего он отправил её спать, так как из-за разницы во времени они могли поговорить только вечером. Снова повторив, что очень скучает и скоро приедет, Дима отключился, предварительно пожелав ей доброй ночи. Откинув телефон в сторону и устало прикрыв глаза, девушка шумно выдохнула, чувствуя, как морально тяжело даже ей в данный отрезок времени. Эта ситуация касалась её косвенно, но, как показывала жизнь, привычка принимать всё близко к сердцу с годами никуда не девалась, отчего она невольно ощущала на себе весь спектр Диминых чувств. Пугала даже сама мысль о том, что всё это так рядом, так близко, и может случиться с каждым из нас в любой момент, а самое обидное, что изменить или предотвратить это ты никак не сможешь, и тебе остаётся просто принимать такие обстоятельства, как данность. Принимать и жить дальше. Робко выглянув из-за двери, Полина затаила дыхание и испуганно встретилась со взглядом Пелагеи, которая давно уложила её спать и была уверена, что до утра она уже не проснётся. - И чего ты там застыла? - усмехнулась та, пальцем поманив её к себе. - Я думала, что ты будешь ругаться, - неуверенно отозвалась малышка, в считанные секунды преодолев расстояние от двери до дивана и оказавшись возле неё. - Времени, конечно, много, - согласно кивнула блондинка, сверившись с экраном телефона и убедившись, что уже почти двенадцать часов, - Но ругать я тебя не буду! - А мама бы наругала, - выдала она, сопроводив это тяжёлым вздохом. - Поль, а ты маму любишь? - решив, что более подходящего момента для этого вопроса не найти, спросила та. - Да, - уверенно кивнула Поля, сонно зевая и не наблюдая подвоха в её вопросах. - А кого сильнее: маму или папу? - психологи не рекомендуют задавать детям такие вопросы; психологи считают, что это неправильно; психологам, наверно, виднее, но сейчас их никто не спрашивал. Свидетелей нет, об этих вопросах никто не узнает. - Папу, - ответила она, что было вполне ожидаемо, - И тебя... И вот этот ответ явно не входил ни в чьи планы, явно не был никем ожидаем. Даже этими психологами, чтоб их... - Но я же не твоя мама... - внимательно глядя на неё, проговорила Пелагея, - Почему тогда меня? - Не знаю, - пожала плечами девочка, невинно хлопая сонными глазками, - Ты добрая и хорошая... - Сомнительное описание, - усмехнулась она, притянув её ближе и прижав к себе, - Просто помни, что мама тебя очень любит, даже если иногда ругает, ладно? - Ладно, - согласно закивала та, уложив голову ей на грудь и прикрыв глаза. - Пойдём-ка спать, Поль, а то мы завтра с тобой не встанем рано, как планировали, - сказала Поля, забрав с дивана телефон и поудобнее перехватив ребёнка. Поднявшись с дивана и непроизвольно ахнув от боли, пронзившей спину, она едва не отдала в тот момент Богу душу. Именно проблемы с позвоночником мешали ей носить на руках Тасю, чего она старалась и не делать последние лет пять, а сейчас вдруг решила, что ничего не случится. Не обратив на это внимание, девушка спешно погасила в гостиной свет и направилась в спальню, так как боль ушла буквально через пару секунд, и стало значительно легче. - А ты больше не уйдёшь? - настороженно спросила Полина, занимая своё место на соседней подушке, что по праву было выделено ей на ближайшие несколько дней. - Не уйду, - честно пообещала она, понимая, что время позднее уже и для неё. - Закрывай глазки, обнимай медведя и засыпай!.. - А сказку? - возмущённо протянула малышка. - Сказка была три часа назад, - напомнила Пелагея, смерив её строгим взглядом. - Тогда спой, - уверенно заявила она, не собираясь так просто сдаваться. - Что спеть? - Что-нибудь... - Ложкой снег мешая, ночь идет большая; Что же ты, глупышка, не спишь? - тихо запела она, что заставило Полю затаить дыхание и внимательно прислушаться к колыбельной, которую она не слышала до этого. - Спят твои соседи, белые медведи, спи скорей и ты, малыш! Послушно закрыв глаза перед следующим куплетом, что было главным требованием Пелагеи, она невольно начала проваливаться в сон, прислушиваясь к её голосу так внимательно, что периодически забывала дышать.

Мы плывем на льдине, Как на бригантине, По седым суровым морям. И всю ночь соседи, Звездные медведи, Светят дальним кораблям.

Обречённо глядя куда-то в окно, где виднелись сплошные небоскрёбы и прочие высотки вперемешку с яркими огнями этого шумного и неспящего города, ритм которого чувствовался даже в воздухе, Дима в очередной раз тяжело вздохнул, понимая, что не в силах что-то изменить. Картонный стаканчик из под кофе, купленный по дороге из больницы, так и остался стоять на полке в прихожей, потому что выкинуть его он просто-напросто забыл. В голове было столько мыслей после разговора с врачом и той мимолётной «встречи» с Алёной, если встречу через стекло больничной палаты можно назвать встречей. А ещё эта истерика Рудковской по телефону, что была шокирована не меньше него и Алёниных родителей, которые, узнав о случившемся, чудом не сошли с ума. Всё это съедало его изнутри, словно он мог как-то повлиять на ход событий, словно в этом действительно была его вина. И драгоценные секунды невероятного спокойствия за весь день ему, как ни странно, подарила Пелагея своим успокаивающим «Всё будет хорошо» и ободряющей улыбкой. Она вселяла в него столько уверенности своими словами, что невольно хотелось верить, будто бы она заранее знала, что всё и вправду будет хорошо, что нужно только чуть-чуть подождать. И он верил, верил и скучал. В конце концов, он доверяет ей своего ребёнка. В конце концов, она же мать...