Почти четыре. Неслучайное «снова».

Больничная палата встретила Диму привычным запахом то ли спирта, то ли каких-то других лекарств, что по-прежнему оставалось загадкой. Внутри всё выглядело гораздо уютнее, чем казалось со стороны, потому что за столько дней пребывания здесь палата стала вторым домом для Алёны. Впрочем, современные технологии могли в полной мере заменить пациентам дом, обладая всеми необходимыми условиями для комфортного существования. - Привет, - неуверенно сказал он, сокращая расстояние от двери до кровати и протягивая ей букет цветов, купленных по пути. - Ого, - удивленно протянула брюнетка, принимая цветы и слабо улыбаясь, - Не думала, что ты приедешь... - Да я здесь уже второй раз за месяц, - усмехнулся мужчина, приземлившись в кресло, стоящее рядом с больничной кроватью, - Как ты? - Мама говорила, что ты приезжал, - закивала она, припоминая подтверждение его словам, - Я, как видишь, не очень... Как вы? Как Полина? Она здесь? - У нас всё нормально, - заверил её он, странно замявшись, когда дело дошло до следующих вопросов, - Здесь, но она ничего не знает о том, что ты больнице. Не думаю, что есть смысл её в это посвящать. - Конечно, - согласно кивнула Алёна, тоже так считая, - Она с няней? - Ага, - ответил Билан, сам не догадавшись про няню, с помощью которой можно было убедительно соврать. Или просто скрыть некоторые нюансы. - Врачи что-нибудь говорят про выписку? Когда тебя отпустят домой? - Не знаю, - пожала плечами она, нервно сглотнув ком, подкативший к горлу, и отведя взгляд в сторону. - Алён, ты чего-то не договариваешь? - уточнил он, поняв это по её странной реакции. - В общем, Дим, всё не так гладко, как кажется, - тяжело вздохнув, начала девушка, - Помимо реабилитации может потребоваться ещё одна операция... И вероятнее всего, делать её будут не здесь. - И к чему ты клонишь? - недоверчиво переспросил Дима, испуганно глядя на неё, - Рано или поздно тебя всё равно выпишут... - Тогда, перед отъездом, я наговорила тебе много лишнего и запретила Поле видеться с Пелагеей, - с трудом выговаривая слова, произнесла она, - Так вот я хочу, чтобы ты позаботился о нашей дочери, и если тебе для этого понадобится помощь Пелагеи, то я не против... - Алён, пожалуйста, не говори так, как будто ты уже умираешь! Всё будет хорошо. Ты поправишься, слышишь меня? - чувствуя, как внутри его буквально трясёт, проговорил он. - У меня начались последствия после сотрясения, Дима, - продолжила брюнетка, едва сдерживая слёзы, что в который раз за последние два дня так и норовили брызнуть из глаз. - Есть вероятность, что я не смогу ходить, говорить или вообще жить дальше. Я не хочу, чтобы Полина видела меня такой. Я просто не хочу, чтобы она знала, что со мной... И если я умру... - Прекрати так говорить! - Если я умру, пожалуйста, сделай всё для того, чтобы она была счастлива... - Ты меня слышишь вообще? Умирать она собралась... - фыркнул он, всячески пытаясь изменить её такой настрой, - Ты сама ещё не раз вспомнишь свои слова и посмеёшься над тем, какой наивной была, когда думала, что так легко сможешь от нас избавиться. И ему было совсем не смешно, чтобы так шутить или искать в этом что-то оптимистичное. Ему было больно и временами страшно осознавать, что всё так происходит, что вселенная сама как будто бы подсказывает ему, как поступить. Полина, называющая Полю мамой. Пелагея, жаждущая играть в семью до последнего. И теперь ещё Алёна, которая сама его буквально подталкивает к тому, чтобы поддаться этим несправедливым обстоятельствам, и принять это, как данность. Сделать вид, словно её и не было рядом с ним последние шесть лет, словно она просто родила ему ребёнка и бесследно исчезла раз и навсегда. При всей своей любви к Пелагее, он не мог так просто отпустить Алёну, что собралась умирать, как в тех мелодрамах. Не мог позволить ей опустить руки раньше времени и «разрешить» умереть. Он не так представлял себе это лето, когда собирался ехать с Полиной в Москву. Он не думал, что так получится, что всё окажется настолько не случайно, и придётся выбирать. Тихо прикрыв за собой дверь детской, блондинка облегченно вздохнула, наконец, уложив Полину, которая последние два часа только и делала, что капризничала. Из-за разницы во времени она легла спать намного позже обычного, а по местному времени всего в пять часов вечера. Так быстро перестроиться не получалось даже у Пелагеи, что тоже очень устала за прошедший день, но изначально поставила себе цель дождаться Диму из больницы, куда он поехал только после обеда. Весь день осматриваясь вокруг, она никак не могла привыкнуть к новой обстановке, не говоря уже о бесконечных небоскрёбах за окном, вид на которые открывался почти из всех окон Диминой квартиры. Сама по себе квартира была небольшая, но по количеству комнат не уступала Полиной. Здесь также была гостиная, спальня, детская, изначально задуманная как кабинет, удобная кухня, прихожая и санузел. Приземлившись на край кровати, она устало прикрыла глаза и медленно опустилась на спину, раскинув руки в стороны и вытянувшись вперёд. Повернув голову вправо, Поля невольно заметила перевёрнутую фоторамку на тумбочке, что сразу привлекла её внимание. Специально поднявшись с кровати и обойдя её вокруг, она мгновенно добралась до той тумбочки и взяла рамку в руки. Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы вспомнить и узнать в этой фоторамке свой подарок на его сорокалетие. А гравировка в правом нижнем углу «Боевому другу Биланычу от Электростанции)) P.S. надеюсь, ты всё помнишь)» ещё больше убеждала в том, что ошибки быть не может. Он действительно бережно хранил её подарок все эти четыре года, периодически включая эту несчастную фоторамку, посматривая первые десять фотографий и снова выключая, потому что на большее не хватало сил. Он поставил её сюда ещё тогда, три года назад, когда они с Алёной, наконец, решили разъехаться, так как жить в одном доме только из-за Полины уже не было необходимости. Они прекрасно научились справляться с ней по-отдельности, больше не нуждаясь в постоянном присутствии друг друга. Фоторамка грела ему душу, её же периодически и разрывая от воспоминаний, что время от времени всплывали в памяти. Услышав звук открывающейся входной двери, она едва не выронила рамку из рук от неожиданности, тут же поставив её на место и спешно направившись в сторону прихожей. - Ну, что? - обеспокоено глядя на него, спросила Пелагея, вскоре сократив эти несколько метров между ними, - Как она? Проигнорировав вопрос, он молча скинул обувь и притянул её к себе, крепко обнимая и устало прикрывая глаза. - Всё нормально? - плохо понимая это по такой его реакции, уточнила она. - Я тебе там утром в аэропорту наговорил всякой ерунды насчёт Полины и того, что это неправильно, - с трудом вытягивая из себя слова, сказал Дима, - Так вот забудь... - В каком смысле? - совсем растерялась девушка, окончательно перестав понимать, в чём дело, - Что случилось? Ты можешь нормально объяснить, что это значит? Что с Алёной? - Ничего не случилось, Поль, - в очередной раз глубоко вздохнув, ответил он, слишком сильно впечатлившись этим разговором с Алёной, - Просто я так боюсь тебя потерять...