Почти четыре. Неслучайное «снова».

Сверкающие небоскрёбы, мосты в сетке ярких огней, бесконечный поток машин и красивые, неоновые рекламы заставляли трепетать и невольно восхищаться видом, открывающимся из панорамного окна Диминой спальни. Казалось, что весь Нью-Йорк виден, как на ладони, и остаётся только дотянуться до любого из зданий. С самой первой минуты ей не верилось, что это не картинка, не голограмма и не мираж. Вряд ли в почти сорок лет подобное могло удивить человека, который за всю свою жизнь побывал в различных местах и уже увидел множество невероятных видов, пейзажей, зданий и других не менее красивых вещей, но её определенно удивляло. Удивляло и восхищало, что реальность так похожа на самую настоящую сказку. - Не надоело ещё? - усмехнулся Дима, появившись в дверном проёме спальни с чашкой в руках. - Не-а, - отрицательно мотнула головой блондинка, довольно улыбнувшись и поманив его к себе. Прикрыв дверь и спешно сократив расстояние между ними, он приземлился на пол рядом с ней прямо перед окном, где последние два дня Поля проводила каждую свободную минуту. - Твой кофе, - протянув ей чашку, проговорил мужчина, - Почти в постель, если бы ты из неё не свинтила, пока я его делал... - Ничего страшного, - засмеялась она, принимая чашку у него из рук и целуя в щёку в знак благодарности, - Кофе в четыре утра с видом на Нью-Йорк — гораздо романтичнее, чем просто кофе в постель. Мне уже даже начинает нравиться эта разница во времени, из-за которой мы до вечера сидим дома. - Так ты прогулки по городу компенсируешь посиделками у окна? - уточнил он, разматывая её из одеяла, прихваченного с кровати, и накидывая половину на себя, - Рудковская говорит, что я так и не смог привыкнуть к этому городу, потому что не могу отдохнуть от него даже дома. Поэтому свой двор, лес, беседка и лавочки в Рассказовке - для меня теперь рай на земле. - Ну, так возвращайся обратно в свой рай, - тихо отозвалась Пелагея, обхватывая чашку обеими руками и пытаясь спрятаться за ней, чтобы лишний раз избежать его обреченного взгляда. Взгляда, который уже устал повторять одно и тоже. - Если я сейчас предложу тебе переехать сюда ко мне, ты будешь сидеть с точно таким же лицом. Оно нам надо? - хмыкнул Билан, точно зная, что они друг друга поняли. Разговоры на эту тему всегда случались неожиданно, лишая всякой возможности хоть как-то к ним подготовиться или запастись ромашкой. Она оставалась такой же доброй, весёлой и заинтересованной в нём, в Полине и в их поездке, но временами, если подловить «удачный» момент и присмотреться, можно было заметить, что в глазах всё потухает. И в такие моменты казалось, что любая мелочь или упоминание о приближающемся отъезде Димы способна довести её если не до нервного срыва, то как минимум до истерики. Она невольно накручивала себя этими мыслями, этим осознанием и ожиданием скорого «конца», и потому не могла в полной мере наслаждаться тем, что у них было сейчас. И на каждое его такое «Может, лучше ты ко мне переедешь?» она закатывала глаза, либо усмехалась, тяжело вздыхала и ничего не отвечала, полагая, что это предложение заведомо находится под чертой «не обсуждается». Но глядя на него и на Полину, что с огромным энтузиазмом строила грандиозные планы на их совместное будущее, где они вместе поедут ещё куда-нибудь; где они с Тасей снова будут играть в её замок; где есть шанс, что ничего не закончится, Поля понимала, что рано или поздно сорвётся, не выдержит, и что уже буквально через неделю... максимум через неделю после их отъезда... побежит покупать билет на первый ближайший рейс до Нью-Йорка. В один конец. Пока снова не полегчает. До восхода солнца оставалось каких-то сорок минут, кофе давно закончился, а пустая чашка так и осталась стоять где-то на полу в стороне, не мешая им, завернувшимся в одеяло, что соответствовало размерам кровати и было просто огромным. - Доброе утро, - сонно проговорила Поля, показавшись в дверях спальни и, приоткрыв один глаз, мгновенно приблизилась к ним, вынуждая их оторваться друг от друга и пустить её в середину этого кокона. - Как спалось? - поинтересовался Дима, поправляя одеяло после появления дочери. - Нормально, - так же сонно пробубнила малышка, поудобнее устраиваясь на коленях у Пелагеи и, в принципе, продолжая досыпать. - А что у нас сегодня на завтрак? - А чего ты хочешь? - уточнила девушка, поглаживая её по голове и создавая все условия для продолжения сна. - Сырники! - уверенно заявила она, заметно оживившись, - Ты сделаешь? - Опять? - удивлённо переспросил отец «семейства», припоминая, что вчера на завтрак у них было тоже самое, - Может, лучше блины? - А я смотрю, наглость - это у вас семейное, да? - наигранно возмутилась та, как-то упустив из виду тот момент, когда успела превратиться в местного повара, принимающего заявки на все приёмы пищи, - Я вам щас вообще разгрузочный день устрою! - А что такое «разгрузочный день»? - заинтересованно посмотрев на неё, спросила Полина. - Это день, когда Поле настолько лень готовить, что она готова нас так легко отдать на съедение полуфабрикатам, - пояснил мужчина, словив на себе возмущённый взгляд вышеупомянутой блондинки. - Скорее полуфабрикаты на съедение вам, - ответила она, тут же рассмеявшись. - Тогда я хочу мороженое! - вдруг выдала девочка, решив, что и это сойдёт за «полуфабрикаты», так как значение этого слова она по-прежнему не знала. - Нет уж, - вовремя остановила Пелагея, вернув её обратно к себе на колени, - Сырники, так сырники... - А когда мы уже поедем домой? - неожиданно поинтересовалась она, чем повергла их обоих в шок. - Поль, мы же и так дома, - развёл руками он, недоуменно глядя на дочь. - Нет, домой в Москву, - быстро пояснила Поля, искренне не понимая, что их так удивляет. - А ты хочешь в Москву? - на всякий случай переспросила девушка, переглянувшись с Димой. - Да, - уверенно закивала она, - И ещё я хочу, чтобы Тася быстрее вернулась! - Тася скоро вернётся, - пообещала та, шумно выдохнув и заметив Димину реакцию, - И мы тоже скоро поедем домой... До рассвета оставалось буквально пару минут, когда Полина просто устала «чего-то» ждать, изначально не очень понимая, почему они здесь сидят, и решила пойти включить мультики, дабы хоть как-то убить время до момента, пока Пелагея не начнёт готовить завтрак. В последнее время ей стало нравиться наблюдать за тем, как она готовит, задавать вопросы и тоже «помогать» чем-то незначительным. - Ты сразу начинаешь так злиться, когда она говорит что-то подобное, - подметила блондинка, проведя рукой по его небритой щеке и поджав губы. - Я не злюсь, - отмахнулся Дима, шмыгнув носом, - Просто мне так жалко её огорчать... Она ещё такая маленькая и наивная. - И в силу этого ещё не понимает, почему так происходит. Поэтому она в любом случае тебя поймёт, - проговорила она, поправляя его взъерошенные волосы. - А ты? - резко развернувшись к ней лицом, уточнил он, - Ты поймёшь меня в любом случае? - По-твоему, я бы сидела здесь сейчас, если бы не понимала?.. Солнце вышло из-за горизонта в шестом часу утра по местному времени, что было меньше московского на семь часов. День обещал быть тёплым, если не жарким. Утро обещало быть вкусным. Лето обещало быть незабываемым. Она обещала понимать его. Полина обещала не прыгать по дивану в гостиной во избежание травм и конфликтов с соседями в столь ранний час. Он обещал Алёне позаботиться о дочери. И пока все сдерживали свои обещания, существовать было не так уж и сложно. Они продолжали сидеть в коконе из одеяла, смотрели в окно, вряд ли придавая столько значения солнцу, что освещало их и спальню полностью, будучи на достаточной для этого высоте. И хотелось просто молчать, не прислушиваясь к мультикам, что шли по телевизору в гостиной. Хотелось молчать, потому что слов вполне хватило за прошедшие полтора часа. Или возможно их кокон из одеяла просто был прочнее многих, даже самых крепких, браков. По крайне мере, пока существуют прямые рейсы «Москва-Нью-Йорк»...