Проклятие Антероса

Удивительно, как быстро для Стива, которому обычно тяжело сходиться с людьми, Баки становится лучшим из друзей, что у него когда-либо были. Или, скорее, даже кем-то большим. Стив не знает, как так вышло, но Барнс вливается в его жизнь, будто его место всегда было рядом с ним. Оглядываясь назад, Стив по пальцам может пересчитать те дни, когда они с Баки не виделись, потому что были очень заняты. Но даже тогда они переписываются в мессенджере до ночи и строят планы на следующие дни. Барнс снова заботится о Стиве, когда тот простывает из-за того, что забыл взять с собой зонт и по пути домой попал под дождь. На этот раз ничего страшного — только заложенный нос и чихание, но Баки, узнав об этом, отменяет все их планы и сдаёт билеты на игру «Бруклин Нетс» против «Бостон Селтикс». Стив не может поверить, что Баки это делает, потому что Роджерс знает, как непросто их было достать. Он говорит, что Барнс может сходить туда и один, но тот Стива не слушает и вечером приходит к нему домой, принося с собой несколько сэндвичей с курицей и пару лимонов для Стива, чипсы и пиво — для себя, и целую коллекцию фильмов «Форсаж» на флешке — для них обоих. Эти фильмы, может быть, и не кажутся Стиву шедевром кинематографа, зато смотреть их очень весело. И это то, что нужно! За эти три месяца Стив столько же раз выбирался в общественные места, сколько за предыдущие двадцать пять лет своей жизни. Они побывали во всех картинных галереях и музеях Бруклина, пару раз даже скатались на Манхэттен и в Куинс. И если Стив действительно заинтересован во всём, что там видел, то Барнс умело изображает интерес, лишь иногда проникаясь истинным любопытством к совсем уж вычурным композициям. И поэтому, когда наступает его очередь выбирать место проведения досуга, они либо идут в бар — такой выбор Барнс поясняет необходимостью внести в жизнь Стива капельку бунтарства, — либо отправляются в один из тех кинотеатров, которые крутят старые фильмы. Под его чутким наставничеством Стив снова пересматривает «Властелина колец» и «Сияние», «Охотников за привидениями», четвёртый, пятый и шестой эпизоды «Звёздных войн» — «Потому что первые три такие скучные, что можно попросту заснуть», — знакомится с ужастиками 70-х и 80-х годов, и уже сам знакомит Баки со «Стальным гигантом», которого тот странным образом пропустил в своей жизни. К мультфильму он поначалу относится скептически, придирается к деталям, утверждая, что ни на одной электростанции нет такого волшебного рубильника, который отключает сразу всё электричество. Но потом смеётся на моменте, когда озеро выходит из берегов, и уже в самом конце вытирает слёзы вместе со Стивом. — Если в следующий раз ты потащишь меня нечто похожее, — говорит ему Барнс после сеанса, — то я не против. Только чур не на «Короля льва». Это любимый фильм моей младшей сестры, Бекки, я и так знаю его наизусть. Особенно песни. Стив улыбается и начинает напевать «Хакуна Матата», косясь на Баки. Тот изо всех сил сдерживается, но сдаётся, когда песня доходит до припева, и вот они уже идут по Кони Айленд авеню, громко распевая «Круг жизни» и «Скорей бы мне стать королём». И Стива совсем не волнует, что он ни капли не умеет петь. В следующий раз, когда Баки покупает билеты на баскетбол, Стив старается не испортить всё снова. Он не ярый фанат баскетбола, но в детстве они с отцом ходили на матчи «Нью-Йорк Никс», потому что тот играл за команду, когда учился в школе. Хотя, кого он обманывает, с Барнсом Стив пошёл бы куда угодно. Даже на лакросс, в котором он ни черта не смыслит. Стив глядит в правый нижний угол, а на часах уже пять. Чёрт! Он снова отвлёкся и не заметил, как быстро прошли те 20 минут, за которые он должен был просмотреть хотя бы репортаж. Но теперь времени уже нет — через час они должны встретиться с Баки у стадиона Барклайс-центр, — а Стиву всё ещё нужно ответить автору, что нужно исправить. Стив не находит другого выхода, кроме как попробовать взыскать «долги». — Сэл, слушай, у меня к тебе дело… — белокурая коллега отвлекается от монитора и смотрит на него, — ты не могла бы помочь мне с редактом репортажа Гвендолин? Нужно ответить ей сегодня, а у меня совсем нет на это времени. Пожалуйста. Салли смотрит на него со своего места каким-то загадочным взглядом. Она явно не в восторге из-за дополнительной работы, но во взгляде определённо есть что-то ещё, только он никак не может понять что именно. Сэл соглашается, и Стив, поблагодарив её, уже собирается уходить, как её голос его останавливает: — Удачи тебе! — Что? Ты о чём? — Ну, с тех пор, как вернулся на работу, ты почти перестал задерживаться, часто улыбаешься и выглядишь не таким одиноким, — она таинственно улыбается и подносит к лицу сцепленные в замок руки. — Я подумала, что в больнице ты встретил миленькую медсестру и теперь, наконец-то, ведёшь её на свидание. — Нет, — удивляется Стив. — Нет, ничего подобного. Просто мы с другом идём сегодня на баскетбол, и… — Хорошо-хорошо, — Сэл поднимает руки в капитулирующем жесте, — не хочешь — не говори. Но знаешь, лгун из тебя просто ужасный. Стив не понимает, почему Салли ему не верит, но не пытается её переубедить. Потому что это, честно говоря, бесполезно. Скинув ей материалы, он выключает свой компьютер и выходит из офиса, направляясь в сторону метро. Тридцать минут на поезде, и он уже выходит на станции «Берген Стрит», от которой до стадиона всего пара минут пешком. Поднимаясь на улицу Стив радуется, что толпа людей, вывалившаяся из вагонов, отдавила ему только ноги, а не снесла и затоптала полностью. В такие моменты ему порой кажется, что вероятность его смерти из-за болезни или в результате драки в несколько раз ниже, чем смерть из-за давки в метро. Стив пишет Баки, и ответ от него приходит незамедлительно — он уже ждёт у главного входа. Стив с лёгкостью находит Барнса даже в толпе, и они вместе проходят на стадион, преодолевая преграду из очереди к турникетам. Пройдя через внутренние помещения, они выходят на трибуны, и Стив не может сдержать восхищённого вдоха. Он ещё не был на новом стадионе, который построили несколько лет назад, но старый в детстве казался ему невероятно огромным. Говорят, чем старше ты становишься, тем незначительнее выглядит всё вокруг. Но — чёрт побери! — это место даже сейчас кажется Стиву просто гигантским. Исполинский светодиодный экран, на котором крутят рекламу ресторана с доставкой еды на дом. Тренирующиеся на паркете игроки, на спинах которых Стив — хоть он и не жалуется на зрение — с трудом может различить имена. Бесчисленные толпы людей в одежде любимых клубов — среди цветов превалируют, конечно, домашние белый и чёрный, но можно встретить и болельщиков «Лос-Анджелес Лейкерс», одетых в фиолетово-золотые джерси своей команды. К тому моменту, как начинается матч, Стива захлёстывает атмосфера стадиона, и он вместе с большинством болеет за хозяев. Но даже будучи почти полностью сосредоточенным на матче, он постоянно отвлекается и смотрит на Барнса. Если подумать, Баки очень тактильный человек. Он часто кладёт руку Стиву на плечо, по-дружески его приобнимает, и будь на его месте кто-то другой Стив наверняка принялся бы сетовать на нарушение личного пространства. Нет, в этом нет ничего такого, и Стив не гаптофоб, просто он уже давно привык быть сам по себе. Но сейчас он в какой-то степени даже ждёт его случайных прикосновений, потому что Баки пробуждает в нём то, чего не должно быть. Стив мотает головой, не понимая, с чего у него вообще возникли эти мысли в такой момент, и снова пытается сосредоточиться на площадке, где игрок «Лейкерс» только что забил штрафной бросок, а по трибунам пронёсся разочарованный вздох. Но тут он вспоминает ухмылку Салли и её слова. Похоже, он и правда из-за Барнса становится будто другим человеком, настолько непохожим на обычного себя, что это замечают даже окружающие. В перерыве между второй и третьей четвертью, когда игроки обеих команд уходят с площадки, появляются одетые в чёрно-белые костюмы чирлидерши. Их танец транслируют на экране над паркетом, но картинка несколько тормозит, поэтому Стив предпочитает смотреть на самих девушек. Даже на таком расстоянии он видит их широкие улыбки, кажется, они наслаждаются, купаясь во внимании довольной публики. Когда под крики и аплодисменты девушки убегают с паркета, остаётся ещё целых семь минут до конца перерыва. На площадке появляются девушка-ведущая и парень, которому выпал шанс получить приз от спонсора, если он попадёт в кольцо с середины поля за 10 попыток. Парень оказывается невероятно везучим и забирает свой годовой запас пиццы уже после шестого броска. Чтобы скоротать оставшиеся до конца перерыва три минуты, организаторы устраивают «Камеру поцелуев». Стив молча молится, чтобы его случайно не выбрали, потому что ему будет слишком неловко, когда сидящая рядом девушка стопроцентно откажется его поцеловать. И его — слава богу! — не выбирают, зато в объектив попадается Барнс вместе с симпатичной девушкой слева от него. Роджерс ждёт, когда Баки её поцелует, и внутри него что-то внезапно клокочет, но он не успевает осознать, что именно, потому что его окликают. — Стив! Он оборачивается, и всё происходит так быстро и внезапно, что он теряется в пространстве, а время вокруг словно останавливается. Мгновение — и вместо тишины Стив слышит возбуждённый гул толпы, ещё мгновение — и он чувствует горячую ладонь Баки на своей щеке, а затем чужие мягкие губы нежно накрывают его собственные. Сердце в груди колотится с удвоенной силой, Роджерс чувствует, как к лицу уже приливает кровь. И, чёрт побери Барнса и эту дурацкую игру, Стива затапливает шквалом различных эмоций, из-за которых в горле стоит ком и к глазам подступают слёзы. Это длится едва ли секунду. И когда Баки отстраняется, Стив берёт себя в руки — полный ступор проходит, как и внезапное желание разрыдаться. Внутри остаётся только странная, распирающая его грудь эйфория, которая полностью меркнет, когда Стив смотрит Барнсу в лицо и видит на нём замешательство. Объектив камеры больше не направлен на них, как и глаза толпы, которая радостно поддерживает уже другую парочку, поэтому Стив просто не ожидает увидеть такую реакцию у человека, который сам провернул эту выходку. Неужели он что-то сделал не так? Или Баки ждал, что Стив его оттолкнёт? Но зачем он тогда вообще поцеловал Стива? Хотел поиздеваться? На Баки это совсем не похоже. Стив не знает о чём ему думать и только ищет ответа в непроницаемых серо-голубых глазах Барнса. Он может только гадать, сколько они так проиграли в гляделки, но в итоге Бак возвращает себе спокойное выражение лица и отворачивается, не говоря ни слова. Стивен пытается заполнить образовавшуюся внутри себя пустоту с помощью хот-дога с убойными дозами кетчупа и горчицы. Барнс старается вести себя как обычно. К теме поцелуя они не возвращаются ни в перерыве между третьей и четвёртой четвертями, когда хозяева начинают заметно отставать от гостей по очкам, ни во время четырёх тайм-аутов, два из которых команды берут в последние минуты игры. В конце концов «Нетс» проигрывают, не разгромно, но обидно. После матча они выходят со стадиона на улицу, где так свежо по сравнению с душным помещением, и Стив наконец-то вздыхает полной грудью. Барнс молчит и выглядит расстроенным, Стив тоже молчит и не лезет с разговорами по душам. Он автоматически идёт в сторону входа в метро, когда Баки внезапно предлагает подбросить его до дома. — Идём, — настаивает Баки, когда видит, что Стив собирается отказаться, и тот сдаётся. — Не знал, что у тебя есть машина, — говорит Стив, пока они идут по бесчисленным рядам парковки. У него в голове не укладывается, как люди здесь вообще ориентируются, потому что у него самого уже в глазах рябит от такого количества автомобилей. — У меня есть то, что круче машины! Через несколько минут Барнс останавливается у мощного чёрного байка, который блестит своими хромированными деталями в жёлтом свете фонарей. Пока Стив не может оторвать от мотоцикла взгляд, Баки отвязывает от сидения шлем, передавая его Стиву. — А как же ты? — спрашивает Стив, крутя в руках шлем и наблюдая, как Барнс перекидывает через байк ногу. Тот жмёт плечами: — Обойдусь. — Ну уж нет! Я тогда лучше на метро. — Стив, — Баки произносит только его имя, но даже оно уже звучит как аргумент. — Хорошо, но если нас остановят патрульные, то штраф оплачиваешь ты. — Поверь, если нас остановят патрульные, то отсутствие у меня шлема будет наименьшей из наших проблем. У меня нет прав, — уточняет Барнс, когда видит замешательство в глазах Стива. Тот тут же снимает шлем, не успев надеть до конца, и протягивает обратно владельцу, а Баки только смеётся, не принимая его. — Да шучу я, — Бак достаёт из кармана и показывает Роджерсу свои водительские права. — Забирайся уже. — Придурок, — закатывая глаза, ворчит Стив, но надевает шлем и залезает на байк, обнимая Баки со спины, чтобы не свалиться по пути. Баки едет небыстро, умело лавируя в довольно плотном потоке автомобилей, однако сердце Стива учащённо стучится, будто бы соревнуясь в скорости с мотоциклом. И сам он не имеет ни малейшего понятия то ли это творится с ним из-за адреналина, то ли из-за Барнса, которого так приятно обнимать. Хоть бы тот этого не заметил. Да что с ним сегодня, чёрт возьми, такое происходит? — Спасибо! — Стивен ставит ноги на землю и возвращает Баки шлем, понимая, что тот сейчас уедет и шанс поговорить о произошедшем на стадионе, испарится вместе с ним. Но даже понимая это, Стив молчит, когда Баки надевает шлем. Молчит, когда он кивает на прощание и, сняв байк с подножки, отъезжает, вскоре скрываясь за поворотом. Стив заходит домой в подавленном настроении. Он не строил планов на вечер, только в раковине его с утра дожидается тарелка с засохшей на стенках овсянкой, но ему плевать. Не включая свет, он по памяти бредёт по своей крохотной квартирке прямиком в комнату, где скидывает ботинки и, не раздевшись, падает вниз лицом на кровать, накрывая голову подушкой. Стив слишком устал для того, чтобы думать. А впрочем ему и не хочется, однако мысли вездесущими насекомыми всё равно прогрызают себе путь в его сознание. Тогда Стив достаёт телефон и негромко включает музыку в Спотифай. Заготовленного на такой случай плейлиста у него нет, поэтому он выбирает один из предложенных. Музыка льётся из крохотных динамиков, заполняя тёмную комнату всеми оттенками звука, обволакивая Стива и отвлекая его. Он сворачивается калачиком в холодной постели и притворяется спящим, надеясь обмануть собственный мозг. О том, что сделать это у него всё же получилось, Стив узнаёт уже утром, когда ему прямо в глаз светит солнце. Солнце?.. Стив резко подскакивает и спросонья пытается найти свой телефон, который, оказывается, валяется в ноль разряженным под кроватью. Подключив его к питанию, он тут же включает телефон, на экране которого после загрузки высвечиваются время и три пропущенных звонка из редакции. Стивен ругается — он впервые проспал работу на целых два часа, а ещё у него близится дедлайн, из-за которого времени и без того в обрез. Забывая про всё, он собирается за десять минут и быстро бежит на метро, где, зайдя в полупустой вагон, падает на свободное место и тяжело вздыхает. Пока поезд едет до нужной ему станции, у Стива появляется время вспомнить, что ему сегодня снилось. Потому что, несмотря на вчерашнюю подавленность, сегодня он проснулся в очень и очень хорошем настроении. Пока не узнал, что проспал всё на свете. Стив закрывает глаза и мысленно отматывает время назад, пытаясь вспомнить то, о чём думал, едва проснувшись. Однако в голову ему приходит только глубоко запавший в душу сон, который он видел несколько месяцев назад, когда очнулся в больнице. И в этом не было бы ничего такого, если бы не одно обстоятельство — Стив помнит. Точнее он наконец-то знает, кем был тот человек, чьих прикосновений Стив подсознательно желал всё это время, в чьём присутствии нуждался и чей голос возвращал ему силы. Однако от этого знания легче не становится. Наоборот, хочется треснуть себя по лбу чем-нибудь тяжёлым и задаться вопросом, почему он так долго был таким слепым, глухим и тупым? Потому что всё это время он был рядом. Потому что всё это чёртово время это был чёртов Джеймс Барнс! Роджерс едва сдерживает страдальческий стон, рвущийся из него наружу. Были бы его родители живы, Стив тут же спросил бы их, как быстро они поняли, кем являются друг для друга. Но такой возможности нет уже давно, поэтому ему только и остаётся, что удивляться собственной тугодумности, и задаваться вопросом, а понял ли это Баки. Ещё вчера Стив думал, что будет лучше забыть о поцелуе и сделать вид, что его не было вовсе, потому что он не хочет терять дружбу Баки. Но уже сегодня он не собирается позволять Барнсу так просто уйти без ответа на вопрос, почему он сделал то, что сделал. Теперь, когда до него, наконец-таки, дошло, Стив больше чем на сто процентов уверен, что Баки — его эмфилит, о появлении которого он с горящими глазами мечтал большую часть жизни. Значит, он должен сделать всё от себя зависящее, чтобы убедить Барнса дать им шанс. По пути из метро в редакцию Стив набирает номер, который выучил уже наизусть, но ответом ему служит автоответчик. Не дожидаясь звукового сигнала, он сбрасывает, чтобы перезвонить потом. «Потом» наступает во время его импровизированного обеда, когда работы всё ещё по горло, но терпеть голод уже нет сил, однако отвечает ему снова равнодушный автоответчик. Тогда Стив пишет Баки сообщение с предложением встретиться сегодня вечером в баре недалеко от редакции. Если он постарается и правильно распределит время между заданиями, то может успеть справиться с работой и встретиться с Баки. С дополнительной мотивацией работа идёт куда быстрее — такими темпами Стив точно разберётся со своими завалами вовремя. Спустя какое-то время телефон оповещает его о входящем сообщении. [от: Баки, 5:48 p.m.] извини, сегодня занят Стив смотрит на короткий текст и чувствует, как его мотивация и настроение медленно, но упорно ползут вниз. С тем, что Барнс отказался встретиться — увы — ничего не поделаешь, однако дедлайны всё ещё грозятся, потому он продолжает работать. Пусть и не так продуктивно. Когда на следующий день Баки снова говорит, что не может с ним встретиться, в голову Стива начинают закрадываться сомнения, а не придумывает ли тот отмазки. Но затем он откидывает их в сторону, потому что Барнс взрослый человек, который держит собственную мастерскую. Вполне логично, что у него могут быть неотложные дела. Да. Третий день без Баки начинается для Стива с ранней утренней стирки. Потому что на этот раз Барнс снится ему в таком сне, которых Стив не видел со времён, когда у него закончился пубертатный период. Стиву, ранее ничего подобного не испытывавшему, собственное состояние начинает напоминать прогрессирующее помешательство, потому он решает отбросить попытки невзначай подвести Барнса к нужному разговору и просто расспросить его обо всём в лоб. Но для этого им сперва всё же необходимо встретиться. [кому: Баки, 7:16 a.m.] Бак, нужно поговорить [кому: Баки, 7:17 a.m.] Срочно Второе сообщение Стив отправляет уже вдогонку, потому что хочет придать веса своим словам. Но, как только на дисплее появляется значок доставки, думает, что оно лишнее. А да и чёрт с ним, всё-таки чем раньше они с этим разберутся, тем будет лучше и для Баки, и для Стива — для них обоих. Удивительно, но ответ приходит незамедлительно. Хотя Стив, печатая, подозревал, что Барнс ещё может крепко спать. В конце концов, тот никогда не ассоциировался у Стива с ранней пташкой. Ответ до ужаса краток — в сообщении всего одно слово «окей», но уже оно помогает Стиву избавиться от сомнений и опасений, что Баки его всё же избегает. Он строчит ещё одно сообщение, в котором собирается обозначить удобные для обоих место и время встречи, но не успевает его дописать, как телефон вибрирует и на его экране появляется адрес. Стив ждёт, когда Баки напишет ему про время, но проходит несколько минут, а тот всё также молчит. Тогда Стив вбивает полученный адрес в Гугл Карты и видит, что это обычное здание в районе Ред Хук, в котором нет ни баров, ни пабов — ничего. А значит, Барнс пригласил его к себе домой, подразумевая, что Стив может прийти в любое время. Стив улыбается. У него невероятно хорошее настроение, и он не перестаёт улыбаться, пока собирается на работу, пока идёт по улице и пока едет в метро. Он уверен, что со стороны его улыбка наверняка выглядит глупо, но вокруг него все заняты своими смартфонами, электронными книгами и газетами, так что едва ли это кого-то волнует. В редакции в этот день Стивен пашет за двоих, а то и за троих, чтобы суметь освободиться пораньше. Он так взбудоражен, что сам не знает, как ему ещё удаётся усидеть на месте и не пуститься в Ред Хук на всех парах. Несмотря на все усилия, Стив выходит из офиса только ближе к пяти и идёт на автобусную остановку, потому что местные власти почему-то посчитали, что метро в Ред Хуке вещь ненужная. В обозначенном Баки месте Стив появляется, когда солнце уже клонится к западу и окрашивает город в красно-оранжевые цвета, подобно художнику пишущему свой шедевр. Он смотрит на карту в телефоне и убеждается, что пришёл по адресу, однако нужное здание совсем не выглядит как жилой дом. Это, скорее, одно из тех небольших складских помещений, которые больше не используются по назначению и теперь передаются в аренду всем желающим, лишь бы скорее от них избавиться. На втором этаже Стив видит пару небольших занавешенных окон, однако на первом нет вообще ни одного, зато есть две двери — обычная входная и гаражная. Стив поворачивает ручку входной двери и тянет на себя — дверь открыта. Внутри под потолком горит яркая жёлтая лампочка, которая освещает довольно просторное помещение, большую часть которого занимает автомобиль цвета мокрого асфальта. Капот машины открыт, рядом на полу в беспорядке валяются инструменты и тряпка, замазанная машинным маслом, словно кто-то пользовался ими буквально только что. В дальнем углу у противоположной входу стены он замечает мотоцикл, на котором Баки подвозил его до дома, вот только самого Барнса почему-то нигде не видно. Стив подходит к расположенной справа от входной двери железной лестнице, напоминающей ту пожарную, которую он каждый день видит из собственного окна на кухне, и громко зовёт Баки. Сверху тут же раздаётся знакомый голос — Стив так по нему скучал — и велит подниматься наверх. Оказавшись на втором этаже, он замечает Баки, который сидит на единственном стуле за небольшим столом и пьёт кофе. Стив оглядывается. Здесь так же, как и на нижнем этаже, нет никакого разделения на комнаты, есть лишь одна дверь, которая, похоже, ведёт в ванную. Кроме незамысловатой кухонной мебели и необходимой утвари Стив видит покосившийся старый шкаф, на дверцах которого висит одежда, небрежно застеленную кровать, потрёпанный торшер и тумбочку у изголовья, на которой лежит ноутбук — ничего лишнего. Только на стене висит скетч, нарисованный Стивом и подаренный Баки, когда они были в Центральном парке и тот позволил себя нарисовать. У него складывается ощущение, что Баки въехал сюда совсем недавно, забрав из старого дома только самое необходимое, и ещё не успел обжиться. — Извини, что не убрано. У меня редко бывают гости, — отзывается Баки поднимаясь из-за стола, чтобы освободить место Стиву. — Садись, тебе чай или кофе? Усаживаясь, Стив благодарит его и выбирает последнее, а затем смотрит, как Баки ставит чайник и достаёт чистую кружку и банку растворимого кофе из шкафчика. Стив наблюдает за каждым его движением и не может не отметить, что Барнс выглядит просто отвратительно. Дело не в его внешности, которую Стив находит невероятно привлекательной, из-за чего его щёки сейчас наверняка розовеют — Стив смущается и мысленно хлопает себя ладонями по щекам, потому что он не привык вести себя, как влюблённый подросток, — а в синих тенях, залёгших под красивыми серо-голубыми глазами. — Ты хотел о чём-то поговорить, — невзначай напоминает Баки, заливая кофе кипятком, и ставит кружку вместе с упаковкой имбирного печенья перед Стивом. — Да, я… — Стив отпивает горячий напиток, глядя, как Барнс запрыгивает сверху на кухонную тумбу и смотрит на него в ответ. Стив не знает с чего начать, но это же Баки. Он его поймёт. — В общем, это насчёт нашего поцелуя в Барклайс-центре. Я, точнее мы… Уф! Стив и не предполагал, что признаться Баки в том, что они друг для друга, вероятнее всего, являются эмфилитами будет так сложно. Он отводит взгляд в сторону, чтобы собраться с мыслями, а когда снова смотрит на Барнса, то ему кажется, что лицо Баки выглядит мрачным. Поэтому Стив решает не грузить его такой информацией, а просто рассказать то, что чувствует сам. — Ты мне нравишься, — выпаливает Стив, пока не успел передумать, — сильно и не как друг. Я понял это в тот день. Знаешь, сердце билось, как бешенное, и ночью я еле уснул, зато, когда проснулся, всё будто стало на свои места. Я звонил тебе, потому что хотел увидеться, но ты не отвечал. Я даже начал параноить, думая, что ты всё понял и теперь меня избегаешь. Глупость, правда? — он опускает глаза, пытаясь скрыть неловкость, потому что Баки смотрит нечитаемым взглядом. — Слушай, ты мне ничего не обязан. Поэтому, если для тебя это была только игра, скажи мне и дай немного времени, чтобы… — Это не только игра, Стив. Я тоже это чувствую, — перебивает его Барнс, спрыгивая с тумбы, и закрывает лицо рукой. Стив думает, что так Баки скрывает своё смущение, и не может сдержать улыбки, когда изнутри его заполняет тепло. Всё обернулось куда удачнее, чем он мог себе представить. Быть может, теперь его давние мечты о том, что когда-нибудь после работы он будет возвращаться в место, где его с нетерпением ждут, осуществятся? И желание беззаветно любить и быть любимым наконец-то исполнится? Стив поднимается с места, чтобы подойти к Баки и обнять его, потому что сил сдерживать бушующие внутри чувства уже нет. Но тот убирает руку и смотрит на Стива взглядом усталым, затравленным, что Стив тут же застывает на месте, не успев сделать и шага. Его сердце колотившееся в груди так, что было готово выпрыгнуть от счастья, резко ухает вниз, оставляя странное чувство под рёбрами. — Стив, мы оба знаем, почему я нравлюсь тебе и почему ты нравишься мне. Но, давай начистоту, эти чувства не настоящие. — Что? — Стива будто водой со льдом окатили. — О чём ты? — О том, что мы эмфилиты, Стив. А это значит, что ты бы чувствовал то же самое, даже будь я самым последним ублюдком! Разве такое можно считать настоящим? Простая физиология. — Но ты не ублюдок, — яростно протестует Стив, — ты один из лучших людей, которых я когда-либо знал. У тебя есть недостатки, как и у всех, но ты весёлый, умный, интересный и заботливый. И неважно эмфилиты мы или нет, ты мне нравишься таким, какой ты есть. И вот он я перед тобой, сопляк, у которого ума не хватает, чтобы не ввязываться в чужие драки. Ты спас меня в один из самых несчастливых дней, навещал в больнице, не давая помереть там со скуки. Всё время, что мы знакомы, ты был рядом — день за днём. Барнс отводит взгляд в сторону, понимая, к чему он клонит. Возвращая себе способность двигаться, Стив подходит к нему и ладонью касается щеки в ожидании, когда их глаза снова пересекутся. Поддавшись, Баки поворачивает голову и смотрит на него сверху вниз, в его глазах Стив видит сомнения. — Что бы ты ни говорил, то, что чувствуешь ты, — говорит Стив тихо, заставляя Баки прислушиваться к тому, что он говорит, — уже настоящее. И ты это знаешь. Так почему бы просто не дать шанс? Барнс молчит, но накрывает чужую руку своей. Его прекрасные глаза мечутся по лицу Стива в нерешительности. Он закрывает их, пытаясь оттянуть время, а Стив ждёт, затаив дыхание. Кровь шумит в ушах и рука в плече уже начинает ныть от напряжения, когда Баки наконец открывает глаза и говорит: — Я слышал, что по статистике больше половины населения планеты проживают свою жизнь, так никогда и не встретив своего эмфилита. А те, кто встретил, остаются вместе лишь в трёх случаях из ста. Мне жаль, Стив, — Барнс отстраняет его руку, и Стиву кажется, словно кто-то медленно вонзает кинжал в его сердце по самую рукоять, — но я не могу. Стив отступает назад. Вглядываясь в лицо напротив, делает шаг за шагом, пока не натыкается спиной на стол, где кружка подскакивает со стуком, приводя его в себя. Ему казалось, что будет больно. Так больно, что он, не совладав с эмоциями, разрыдается на месте, вызывая у Баки только жалость к себе. Но в груди пусто, точно из него методично выскребли — как будто ложкой мякоть из арбуза — все чувства, оставив только бесчувственную оболочку. Ничего не говоря, он разворачивается и направляется в сторону железной лестницы, чтобы поскорее убраться отсюда, пока чувства, видимо, заблокированные сознанием, не вернулись. — Стив? — он замирает на полпути, опутанный невидимыми путами чужого голоса. В нём ему слышатся раскаяние и отголосок боли, которую он должен был сейчас чувствовать сам. Стив в очередной раз убеждается в богатстве собственного воображения. — Извини, — не оборачиваясь, произносит он, и собственный голос кажется до ужаса чужим. — Мне нужно побыть одному.