Проклятие Антероса

Стив проходит через вращающуюся дверь в здание штаб-квартиры ФБР, которое с виду совсем не отличается от обычного офисного бизнес-центра. У входа пара мягких диванчиков, стол со стоящей на нём вазочкой с конфетами, чуть дальше пункт охраны и ведущие к лифтам и внутренним лестницам турникеты, через которые в жизни не прошмыгнуть без специального пропуска. Держа в одной руке большой стакан капучино без сахара, а в другой пакетик с парой сливочных круассанов, Стив подходит к охраннику с тяжёлым взглядом и яркими синяками под глазами, который занят заполнением каких-то бумаг. — Здравствуйте, меня зовут Стив Роджерс. Мне нужно встретиться с агентом Романофф из криминально следственного отдела, — но тот даже не отрывает взгляда от своих бумаг. — Здравствуйте, я… — Я слышал, — отвечает мужчина, так и не взглянув на Стива. — Подождите. Кивнув, Стив отходит к диванчикам, садится и ставит стакан и бумажный пакет на стол перед собой. Он надеется, что ждать придётся не очень долго, потому что иначе кофе остынет. Краем уха он слышит, как охранник звонит по внутренней линии. Стив оглядывается, на соседнем диванчике сидит мужчина в сером деловом костюме, который стоит не меньше трёх сотен долларов, и читает свежий выпуск журнала «Тайм». У него весьма удачная поза и красивый профиль, так что, будь у Стива под рукой скетчбук, он принялся бы делать зарисовки, чтобы скоротать время — но увы. Когда мужчина замечает на себе чужой взгляд, он отвлекается от страниц журнала и оборачивается на Стива, который резко отворачивается в другую сторону, делая вид, что очень заинтересован оставленной кем-то листовкой с рекламой крема против грибка. Иногда он совсем забывает, что такой пристальный взгляд заставляет других людей чувствовать себя некомфортно. Стив волнуется и, не зная, куда деть свои руки, сцепляет их в замок на своих коленях. Дело Баки действительно оказалось необычным и в какой-то степени даже загадочным, но никогда Стив не думал, что оно может оказаться настолько серьёзным, что его передадут агентам ФБР. Впрочем, об этом ему посчитал нужным сообщить только Сэм, в то время как детектив Скалли решил, что уведомить только родственников Баки будет достаточно. Со слов того же Уилсона Стив понял, что пару недель назад из ФБР во все полицейские участки штата Нью-Йорк поступил неофициальный запрос на передачу информации о людях, числящихся пропавшими без вести более двух месяцев и не объявившихся до сих пор, а также о пропавших при невыясненных обстоятельствах. Дело Джеймса Барнса проходило по обоим критериям, и детектив Скалли был только рад от него избавиться. Наташа Романофф, которую Стив сейчас дожидается в холле, — старая знакомая Сэма, с которой они вместе учились в академии на разных курсах, а затем и работали в одном участке до тех пор, пока два года назад она не решила променять бытовые конфликты, пьяные уличные драки и случайные перестрелки на дела более сложные и запутанные. С тех пор они стали общаться реже, но Сэм и сейчас считает, что — «Стив, это я тебе точно говорю!» — она самая восхитительная девушка. Отвлекаясь от своих мыслей, Стив достаёт телефон из кармана и понимает, что прошло уже пятнадцать минут. Он даже не заметил, что мужчина в костюме за несколько сотен уже куда-то ушёл. Устав сидеть, Стив забирает со стола едва тёплый кофе и выпечку и идёт к доске с объявлениями. Большая часть из них это разыскные листовки с фотороботами подозреваемых, но есть также и объявление о том, что в отдел кадров срочно требуется сотрудник. Пробежавшись по нему глазами, Стив снова возвращается к фотороботам, внимательно вглядываясь в лица, вспоминая, видел ли он кого-нибудь из этих людей. Нет, ничего. — Стив? Оборачиваясь на приятный женский голос и кивая, он встречается с пронзительным взглядом голубых глаз, принадлежащих высокой — уж точно выше него — девушке, одетой в строгий чёрный костюм. Её медно-рыжие волосы забраны в высокий хвост на затылке, и только одна небольшая выбившаяся прядь небрежно заправлена за ухо. Встреться с ней на улице, Стив мог бы подумать, что она модель одного из небезызвестных домов моды, а не агент Федерального бюро. — Привет, — он протягивает ей кофе и круассаны, которые Наташа принимает без стеснения и неловкости. — Слушай, за кофе и за, — она потряхивает непрозрачным пакетом, — что бы здесь ни было спасибо, но я уже говорила это Сэму и скажу тебе. Ты зря пришёл, потому что я не имею права передавать информацию относительно расследования кому-либо. — Но ты что-то знаешь. Ты ведёшь его дело, — Стив не спрашивает, и Наташа не отрицает, только невинно пожимает плечами. — Пожалуйста, мне нужно знать, что случилось с Баки… с Джеймсом. Я могу сделать для тебя всё, что угодно, принесу любую сумму. — Поверь, деньги меня не интересуют. Но, — она задумчиво стучит указательным пальцем по стакану кофе, — мне нужен информатор в банде ирландцев, которые обеспечивают половину Бронкса наркотой. — Ч-что мне нужно делать? — Стив думает, что не на такой исход он рассчитывал. Кровь откатывает от лица, в животе крутит со страха от одной мысли, что его может ожидать в компании таких отъявленных мерзавцев, а Наташа пристально наблюдает за ним. — Мы дадим тебе наводку, но втереться к ним в доверие ты должен будешь сам. Одно знаю наверняка: будет опасно, а ещё придётся замарать руки. Стив чувствует, как к горлу подкатывает тошнота, и колени дрожат так, что в любую секунду земля, кажется, уйдёт из-под ног. Однако за язык пару минут назад его никто не тянул, и отказываться от собственных слов он не привык. — Как тебе такая сделка? — с любопытством спрашивает Наташа, гипнотизируя его взглядом, будто кобра свою добычу. У Стива нет в этом мире никого ближе Баки, и он никогда не простит себя, если не сделает всё возможное, чтобы приоткрыть завесу тайны над тем, что с ним произошло. Поэтому если ему придётся взять в руки оружие и использовать его по назначению, Стив это сделает. — Я согласен, — он с трудом выдавливает из себя слова, протягивая ладонь для рукопожатия. Наташа только смотрит на него, выгнув бровь в замешательстве. — Кто он для тебя, что ты без раздумий и без всяких гарантий готов ввязаться в такое откровенное дерьмо? — Он мой эмфилит. Стиву кажется, что его ответ звучит весомо и объясняет его мотивы, но Наташа в ответ прыскает со смеху и, просмеявшись, вновь становится серьёзной. Её глаза будто меняют цвет со светло-голубого на стальной серый. В них Стив видит не то холод, не то раздражённость, и сейчас он будто впервые может разглядеть в девушке перед собой настоящего федерального агента, повидавшего многое из того, с чем обычные гражданские в большинстве своём не сталкиваются. — Знаешь, лучше иди домой и жди себе спокойно, когда объявится сам Барнс или его труп, но не лезь в то, чего не понимаешь, — она внезапно разворачивается на каблуках и кидает через плечо: «Adiós, amigo», оставляя Стива в недоумении. — А как же наша сделка? — кричит он ей вдогонку почти через весь холл, так что охранник бросает на него недовольный тяжёлый взгляд. Зато Наташа даже не оглядывается, бросая через плечо: — Она отменяется. Прости, у меня запрет на разглашение информации вне Бюро. Ничего личного. Стив совершенно растерян и не знает, что ему делать. Но он точно не может позволить ей уйти просто так, ведь Наташа единственная, кто знает о Баки больше других, и единственная, кто может помочь ему не сойти с ума от окружающей реальности, которая с каждым днём наваливается на него всё сильнее и сильнее. Стив потерянно оглядывается вокруг себя, пытаясь придумать хоть что-нибудь, что заставит её передумать, когда взгляд во второй раз цепляется за доску объявлений. В голову приходит ненадёжная, но весьма не дурная идея, и он окликает Наташу в момент, когда та уже подносит свой пропуск к турникету. — Погоди, ты сказала, что не можешь мне ничего рассказать, потому что я здесь не работаю. Но что, если я стану частью этого Бюро ещё до конца этого месяца? — Какой мне в этом интерес? — сухо спрашивает она, стоя к Роджерсу спиной и всё ещё держа пропуск у турникета. — Если у меня не получится, я каждый день в течение месяца буду приносить тебе кофе и сэндвичи. Наташа всё же прикладывает пропуск, и крест из красных светодиодов с пиликаньем меняется на зелёную стрелку, но она продолжает стоять на месте, будто обдумывая плюсы и минусы такой сделки. Стив скрещивает пальцы на обеих руках. — Ладно. — Ладно? — Да, я согласна, — она наконец-то поворачивается к нему лицом. — Но у тебя времени только до конца следующей недели. Если справишься, расскажу тебе всё, что знаю об этом деле, а ещё позволю неофициально присоединиться к расследованию. Но в противном случае будешь целый месяц приносить напитки и обед для меня и моего напарника. Стив мысленно подсчитывает возможные убытки для своего бюджета, но они даже приблизительно не так ужасны, как восхитительна возможность приложить собственные силы к поиску Баки и, быть может, других людей. — Ну так как? — с блестящими от азарта глазами Наташа подносит стакан к губам. — По рукам, — уверенно заявляет Стив, и Романофф скептично хмыкает в ответ. — Тебе на будущее, я люблю зелёный чай и индийскую кухню, — выдав ему визитку со своим номером телефона, которую достала из кармана брюк, она разворачивается и проходит через турникет. — Пока, Стив. Он кивает и наблюдает, как она скрывается за металлическими дверями лифта, прячет визитку, а затем возвращается к доске объявлений и набирает указанный номер. После нескольких длинных гудков из динамиков доносится голос девушки, которая представляется сотрудником ответственным за набор административных кадров. Стив вежливо здоровается, а затем интересуется, когда он может прийти на собеседование. Однако ответ его совсем не радует: — К сожалению, данная вакансия уже закрыта. Стив едва сдерживает разочарованный вздох, в мыслях добавляя пункт «поискать ресторанчики с индийской едой на вынос» в список дел на сегодня. — А есть какие-нибудь другие? — Хм, насколько я помню, нет, — она просит подождать секунду, и Стив слышит в трубке щёлканье кнопок клавиатуры. — А вообще есть одна вакансия, но это временная должность работника архива. График труда стандартный пятидневный, оплата невысокая, зато предоставляется медицинская страховка. Главное требование к претендентам — полное отсутствие судимостей и отсутствие приводов в полицию в течение двух последних лет в качестве подозреваемого. Он с облегчением выдыхает, выслушав конец фразы, потому что в полицейском участке находился только в качестве жертвы или свидетеля. Спросив согласен Стив на такие условия или нет, девушка назначает ему собеседование через два дня и напоследок напоминает, что он устраивается на работу в федеральное агентство, а потому они имеют полное право сделать запрос в любую инстанцию касательно предоставленной им информации. Выходя из здания штаб-квартиры ФБР, Стив думает, что пока всё складывается очень неплохо. Сложности начинаются, когда на собеседовании его спрашивают о предыдущем месте работы и причинах его ухода. На самом деле вопросы стандартные, но Стив совершенно забыл придумать легенду, а говорить о том, что он просто поспорил с одним из агентов, представляется тактикой проигрышной. Говорить о конфликтах — которых не было — с начальством и коллегами тоже не лучший вариант. Поэтому Стив решает проталкивать идею о том, что он с детства мечтал работать в ФБР, что в принципе недалеко от правды. Он надеется, что это звучит хотя бы немного убедительно. Возможно, его история действительно звучала убедительно, а возможно, претендентов на временную должность было не так много, но так или иначе почти неделю спустя — когда у Стива осталось всего три дня до окончания спора — его берут на работу. Так что приходится быстро разбираться со своей работой в редакции. Миссис Кани сильно разочарована, услышав, что Стив собирается увольняться немедленно, даже не оставив им времени на поиски нового сотрудника. И чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, он все выходные сидит в офисе, возвращаясь домой только один раз на пару часов лишь за тем, чтобы помыться и переодеться. Поэтому первый рабочий день в ФБР оказывается для Стива самой настоящей пыткой. Особенно когда вместо приветствия Наташа при встрече спрашивает: — Где мои чай и карри? Стив даже теряется на секунду от такого очевидного напора. — Я выполнил условия нашего спора, так что это ты должна рассказать мне о деле. — Не кипятись так, Роджерс, — говорит Наташа с небольшой усмешкой на губах, — я знаю, что тебя взяли ещё в четверг. Просто халявные еда и напитки на дороге не валяются. Быть может, в другой день Стив её понял, но сегодня он слишком устал для этого, поэтому оставляет её замечание без ответа. Зато Наташа оставила хорошую зацепку для того, чтобы перевести тему. — Откуда ты узнала? — Полезные знакомства, — подмигивает она ему, и Стив не может понять, намекает ли она на то, что его взяли по её рекомендации, или нет. А впрочем, это неважно. — Смотрю, выглядишь ты паршиво. Может, перенесём твой брифинг на другой день? — Нет, я в порядке, — твёрдо заявляет он, устало потирая переносицу пальцами. — Я хочу знать всё. — Ладно. Тогда позвони мне, когда закончишь здесь — с твоим уровнем допуска далеко отсюда не уйдёшь, так что я отведу тебя на наш этаж. После она уходит, оставляя Стива наедине с архивом, который прилично пострадал от системы пожаротушения, включившейся из-за сбоя в электрике. В течение нескольких месяцев ему предстоит восстанавливать повреждённые и утраченные данные, которые хранились только в бумажном формате, и переносить их в электронную базу данных. В основном работа не очень пыльная. Точнее наоборот — очень пыльная, но весьма не сложная. Справившись с тем, что запланировал на сегодня, Стив набирает Наташу и, следуя её указаниям, поднимается на пятый этаж, где та уже ожидает его на выходе из лифта. Она приветственно кивает какому-то парню, ехавшему вместе со Стивом, а затем жестом указывает ему идти за ней. По пути его едва не останавливает работник охраны с намерением предъявить допуск на этаж, но Наташа улаживает всё лишь парой слов и беспрепятственно проводит Стива дальше. Минуя рабочие столы, за некоторыми из которых всё ещё работают агенты, Романофф проходит в комнату, как две капли воды похожую на переговорную, где Стив проходил своё собеседование. Внутри уже кто-то есть, и это мужчина с торчащими вверх короткими волосами, которому на вид чуть больше тридцати. Он сидит за столом перед открытым ноутбуком и при этом так увлечён игрой в своём телефоне, что не сразу замечает их присутствие. — Стив, это Клинт Бартон — мой напарник, — говорит Наташа устраиваясь за столом по правую руку от Бартона, убравшего телефон в сторону. — Клинт, это Стив Роджерс — заноза в моей заднице. — Привет, — кивает ему Клинт и протягивает руку для рукопожатия, на которое Стив отвечает и усаживается по другую сторону стола от них. — Ну так… — Стив оглядывается, ожидая увидеть папку с документами по делу или пробковую доску с фотографиями жертв или улик — в общем, всё то, что видел в сериалах про полицию и агентов ФБР, — но в комнате нет ничего подобного. — Может быть, начнём? — Хорошо, — соглашается Наташа и, скрестив руки на груди, отклоняется на спинку стула. — Первое, что тебе необходимо уяснить: этого дела не существует. Стив непонимающе смотрит на неё, а затем, ища подтверждения, переводит взгляд на Клинта, по выражению лица которого можно понять, что Романофф не шутит. — Но тогда чем вы занимаетесь? — Всё, что у нас есть, — продолжает вместо Наташи Клинт, — это куча пропавших без вести людей, пустые домыслы и запись телефонного звонка, на которой эти домыслы основаны. Клинт нажимает на клавишу ввода, и из динамиков ноутбука раздаётся тихий голос: «911, что у вас случилось?» «Они убивают их, — отвечает оператору почти неразборчивый женский голос, и Клит делает звук громче, — я так больше не могу». Она всхлипывает между словами и рыдает в трубку. Оператор просит её представиться, но его будто не слышат: «Они похищают их в Нью-Йорке и везут сюда…» «Расскажите, кто «они»?» «Им говорят, что всё ради их блага, но это не так, — она снова всхлипывает, на следующих словах её голос дрожит ещё сильнее, чем прежде: — Они все умирают, никто из них не выжил». «Пожалуйста, представьтесь, — не сдаётся оператор, — и расскажите всё по порядку. Мы обязательно постараемся вам помочь». «Они… нет! Нет, они убьют меня, если узнают! Господи, что я наделала!» Запись внезапно обрывается, оставляя Стива в полном ужасе, от которого у него волосы на голове встают дыбом. Он слышит, как его сердце грохочет в груди. Стив опускает взгляд вниз, и ему кажется, что он видит, как рубашка двигается в такт ему. Он закрывает лицо руками и трёт глаза, чтобы успокоиться, а затем смотрит на абсолютно спокойных Клинта и Наташу. — С людьми делают что-то ужасное, — нахмурившись, говорит Стив. Он чувствует, что глубоко внутри него начинает бурлить ярость, потому что, возможно, Баки в скором времени ожидает такая же участь, — почему вы до сих пор не завели дело? — Потому что здесь нет состава преступления, — равнодушно отвечает Романофф. — Как говорится, нет тела — нет дела. Стив теряет самообладание и хлопает ладонями по столу, наклоняясь вперёд: — Их убивают, вы же сами слышали! — Этому нет никаких доказательств, — холодно отрезает Наташа. — Ты предвзят. — Может быть, я и предвзят, но тогда ты бесчувственный сухарь! Клинт усмехается, наблюдая за их словесной перепалкой, но вмешиваться не спешит. Наташа бросает на напарника недовольный взгляд, потом переводит его на Стива и тоже наклоняется вперёд. — Тогда стала бы я тратить своё личное время на то, чтобы найти хотя бы какую-нибудь зацепку, чтобы дело стало официальным? Стив молча прикусывает язык, потому что Наташа права, а вот он вспылил на пустом месте. — Извини, я был не прав. — Забей. Давай дальше, Клинт. — В общем, — Бартон закрывает ноутбук и сцепляет на нём руки в замок, — звонок поступил с одноразового телефона, поэтому отследить его невозможно. Звонившая не назвала ни конкретных мест, ни конкретных имён, поэтому для начальства проще считать этот звонок розыгрышем, чем открывать заведомо провальное дело. — А как же пропавшие люди? Неужели это тоже никого не волнует? — не понимает Стив. — Ты когда-нибудь смотрел статистику по пропавшим людям? — отвечает вопросом на вопрос Наташа, и в свою очередь получает недоумённый взгляд. — Ежегодно в одном Нью-Йорке пропадают сотни людей, и большая часть всё же находятся. Живыми или мёртвыми. Но есть вечные два-три процента тех, кого найти по тем или иным причинам не удаётся. И не всегда это связано с мафией или каким-нибудь заговором. Всё равно, что искать иголку в стоге сена. — Она тыкает Клинта в бок локтём. — Покажи ему. Тот снова открывает ноутбук, что-то в нём ищет, а затем передаёт Стиву. Он смотрит на экран, в котором открыта папка с файлами, каждый из которых подписан фамилией с инициалами. Дойдя до буквы «Б», он видит фамилию Барнс и открывает этот файл, который оказывается сборником из краткого досье на Баки и материалов полиции по его делу. Свернув его, он возвращается к папке и видит, что в ней 57 файлов. Пролистав до конца Стив убеждается в том, что каждый из них принадлежит отдельному человеку. Он в ужасе отрывает взгляд от экрана. — Здесь данные только за последние полгода, — объясняет Наташа. — Некоторые из них были найдены мёртвыми, о других неизвестно совсем ничего. Мы пытались сгруппировать их по возрасту, по типажу, по цвету волос и глаз, по степени обеспеченности, даже по религиозным убеждениям, но это просто бесполезно. Никаких зацепок, — она устало вздыхает. — Не сомневаюсь, что мы ещё не всё перебрали, но чем дольше мы над этим работаем, тем сильнее мне кажется, что этот звонок — обычный розыгрыш, а мы тратим свои силы впустую. — Тогда могу я помочь вам с этим? Они переглядываются, а затем Клинт улыбается уголком губ: — Вообще-то я и так думал, что ты здесь за этим. *** — Что у тебя с лицом? Насколько Стив понял за месяц работы, Наташа не самый частый гость в архивах. Если им нужны были какие-то документы по старым делам, приходил Клинт. Он же приносил материалы по закрытым недавно делам, которые по предписаниям обязаны в бумажном виде храниться в архиве. Но вот именно сегодня перед ним стоит Наташа с её фирменной ухмылкой. — Только не говори, что упал. Я всё равно не поверю. — Поссорился кое с кем в кинотеатре на выходных, — нехотя отвечает Стив, рукой прикрывая желтеющий синяк под глазом. — Я думала, ты из тех, кто предпочитает решать конфликты словами, — подмечает она, отходя к железным ящикам и принимаясь выискивать в них что-то. Стив оставляет её комментарий без ответа и продолжает возиться со старыми бумажками, на которых расплылись чернила. — Что? — хмуро спрашивает он, замечая, что Наташа всё ещё смотрит на него. — Ты же не позволил ему уйти безнаказанно? Стив вздёргивает бровь, думая, что Романофф над ним издевается, но та, похоже, и вправду ждёт ответа. — Конечно нет, я, как ниндзя, догнал его в тёмном переулке и как следует навалял вот этим, — он сгибает левую руку в локте и указывает на свой «железный» бицепс. Наташа хмыкает: — Понятно, — она толкает ящик, и тот с грохотом закрывается. — Идём! — Куда? — Узнаешь, когда придём. — Но рабочий день ещё не закончился, — возражает Стив. — Забей. Всё равно никто не следит, чем ты тут занимаешься, а у меня обед. — Обед закончился два часа назад, — не сдаётся он, но спорить с Наташей — то же самое, что пытаться безошибочно произнести «Эйяфьядлайёкюдль». Поэтому, испустив страдальческий вздох, он всё же идёт следом за ней. Они поднимаются на самый верхний этаж, где размещён тренировочный центр для агентов бюро, и Наташа ведёт его прямиком в мужскую раздевалку. В этот момент он примерно догадывается о её планах, но всё ещё не понимает, зачем ей это нужно. Они проходят в направлении шкафчиков мимо душевых как раз в тот момент, когда оттуда выходит парень в одном полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. — Какого?.. — невольно вырывается у него. — И тебе привет, Декс, — бросает Романофф, даже не глядя на него, и тот закатывает глаза, поправляя своё полотенце. Стив чувствует себя неловко, но всё же молча продолжает идти за ней. Вскоре Наташа останавливается у шкафчика под номером 84 и открывает его с помощью нехитрых манипуляций с замком и дверцей. — Где ты этому научилась? — удивлённо спрашивает Стив. — Тяжёлое детство ребёнка иммигрантов, — жмёт плечами Наташа, и Стив жалеет, что спросил. По-видимому, она замечает перемену в его настроении: — Не волнуйся, нормальное у меня было детство. Это шкафчик Клинта, — она выуживает из него мягкие тренировочные штаны и белую футболку и протягивает их Стиву. — Одежда, кстати, чистая. Если бы Бартон наведывался сюда почаще, то, возможно, ещё бы помещался в эти штаны. Стив берёт одежду. Но прежде чем он успевает сказать, что не собирается переодеваться, Наташа уходит, оставляя его растерянно оглядываться по сторонам, как Джон Траволта в «Криминальном чтиве». Понимая, что Романофф от него просто так не отстанет, Стив всё же натягивает на себя спортивную одежду — вещи Клинта ему велики, но если с футболкой и штанами можно смириться, то кроссовки, из которых он вылетит уже через два метра, остаются в шкафчике — и выходит из раздевалки, где его уже ждёт переодетая Наташа с волосами, собранными в косу. Вместе они проходят мимо пары боксёрских груш, беговых дорожек и других тренажёров к углу, в котором расстелены маты. Перед тем, как ступить на них, Наташа разувается, и Стив проделывает то же самое, избавляясь от туфель, которые делают его и без того нелепый вид глупым. Она выходит на середину и встаёт в боевую стойку. — Нападай. Стив не уверен, что расслышал её правильно, поэтому переспрашивает, но, получив утвердительный ответ, всё ещё сомневается. — Давай уже, Роджерс, — настойчиво говорит она, и тот, вздыхая, снова сдаётся. — Только нападай нормально. Стив подходит ближе и отзеркаливает её боевую стойку, а затем пытается ударить, целясь куда-то в лицо, но Наташа с лёгкостью перехватывает его руку. — Я же сказала «нормально». В следующий раз Стив прикладывает все силы что у него есть, и на мгновение ему кажется, что он не должен был вестись на её провокации. Но вот уже в следующую секунду он приземляется грудью на пол, а рука заведена за спину, что не пошевелиться. — Ты позвала меня специально, чтобы унизить, да? — наконец-то догадывается о её мотивах Стив. — Нет, — Наташа отпускает его руку и помогает подняться, — я хочу научить тебя этому. Ну, а унижение — лишь приятное дополнение. Стив фыркает со смеху: — Думаешь, у меня так получится? Обычно мои противники раза в два крупнее меня. — Смотри и учись, — отвечает Наташа и обращается к мускулистому мужчине, который с каким-то пугающим остервенением бьёт тяжёлую грушу: — Эй, здоровяк, не поможешь нам? Долго уговаривать его не приходится. У Стива даже рот раскрывается от увиденного: всего пара грациозных движений, и вот Наташа вновь стоит над поверженным противником, который на этот раз определённо больше и сильнее неё самой. — Неплохо, да? — Шутишь? Да это просто невероятно! — вырывается восторженный возглас у Стива. — Как ты это сделала? — Всего лишь использовала его силу против него самого. Полезный навык. Ну так как, всё ещё хочешь уйти? Он мотает головой, и Наташа победно улыбается, наконец отпуская своего противника, который уже успел заскучать, пока лежал лицом в пол. Они провели почти два часа, раз за разом повторяя одно и то же, что даже не заметили, как их рабочий день подошёл к концу. Стив, конечно, ожидал, что у него не сразу получится исполнить такой приём, но почему-то полное отсутствие какого-либо прогресса его деморализовывает. Пот выступает у него на лбу, скатывается по его спине, холодя кожу, когда Наташа предлагает ему закончить на этом на сегодня. — Я безнадёжен, да? — спрашивает он угнетённо, вытирая лицо низом футболки. — Рим не один день строился. Продолжим как-нибудь потом, если захочешь, — говорит Романофф, распуская волосы, и кладёт руку на плечо Стива. — На самом деле ты сегодня хорошо поработал, и завтра каждое движение будет причинять тебе просто адскую боль. Поэтому как насчёт расслабиться и сходить выпить сегодня? — Хорошая идея, — одобрительно кивает Роджерс. — Только сначала душ. Они договариваются встретиться через сорок минут у выхода на первом этаже. После приведения себя в порядок Стив заходит в архив, забирает свои вещи, и спускается вниз, где дожидается Наташу, которая ведёт его через два квартала в бар под названием «Патриот». Столько флагов на квадратный метр Стив не видел даже во время дня независимости. Но самая странная деталь интерьера этого бара — это женские лифчики, которые свисают с потолка. Стиву становится интересно, является ли это авторской задумкой или это просто сувениры, оставленные посетительницами. Впрочем спросить он не решается. Он недолго разглядывает меню на барной стойке, а затем заказывает у бармена картошку фри, сырные палочки и два пива, но тот его совсем не слышит, так как слишком занят, пялясь на Наташу. Она повторяет его заказ, и бармен тут же передаёт его на кухню и достаёт бутылки из холодильника. — С вас пятнадцать долларов, — говорит он Наташе, хотя Стив точно уверен, что с них должны были взять восемнадцать. Романофф тянется к карману, но Стив оказывается быстрее и платит за них обоих. Хоть как-то должен ведь он отблагодарить Наташу, которая была совершенно не обязана учить его. — Спасибо, Стиви, — елейным голосом произносит она и целует его в щёку. Он даже замирает в недоумении и непонимании того, что сейчас произошло, но стоит ему перевести взгляд на обомлевшего бармена, как он понимает, что это того стоило. Стараясь не рассмеяться, Стив забирает пиво из рук бармена и идёт вслед за Наташей к столику. — Он всё ещё пялится? — спрашивает она, когда официантка наконец-то приносит им закуски. Отпивая немного из бутылки и закусывая сырной палочкой, Стив смотрит в потухшие глаза бармена. — Похоже, ты сломала его хрупкий внутренний мир. — Это не мои проблемы, — Наташа пожимает плечами и замолкает ненадолго. — Знаешь, я давно хотела спросить, почему ты так отчаянно пытаешься найти Барнса? Стив открывает рот, но не успевает он сказать и слова, как Романофф перебивает его: — Только давай без всей этой фигни про эмфилитов и безумную любовь. Я имею в виду другое. Ты же знаешь статистику: если пропавший не найден в течение двух недель, то с вероятностью восемьдесят пять процентов он мёртв. Спустя два месяца вероятность уже почти стопроцентная, а сколько месяцев назад исчез Барнс? Три. Он отводит взгляд в сторону и прикусывает щёку изнутри, сдерживая подкативший к горлу ком горечи. В этом напоминании Стив нуждается сейчас меньше всего. — Так почему бы не сдаться? Просто жить дальше и наслаждаться временем, которое у тебя теперь никто не отнимет. Стив не станет рассказывать, как ему одиноко. Не станет говорить, как страх и неизвестность каждую ночь грызут его изнутри, подбивая опустить руки. Но едва темнота отступает, и Стив собирается на работу, он вспоминает, что у него есть цель, ради достижения которой ему не жалко ничего. — Я не могу, — говорит он уже после того, как Наташа, похоже, решает, что ждать от него ответа бессмысленно, — просто не могу оставить это вот так. У меня нет никого, кроме Баки, и я не остановлюсь, пока не найду его. — А если ты сможешь найти только его бездыханное тело? Что тогда? Стив чувствует, как его шею будто сжимает чья-то сильная рука, дышать становится тяжело, почти невозможно. — Тогда его семья получит возможность похоронить своего сына и брата, а не пустой гроб, — с трудом выговаривает он. Не то чтобы он не думал о такой возможности, просто смириться с этим до сих пор сложно. — Не понимаю я тебя, — вздыхает Наташа и прикладывается к бутылке, выпивая всё без остатка. — Я бы наверняка воспользовалась этой возможностью. — И многие бы с тобой согласились, но не я, — Роджерс не отстаёт, приканчивая свою бутылку. — А ты когда-нибудь встречала своего эмфилита? — Твоё предположение? — спрашивает она, подзывая официантку и заказывая ещё две бутылки пива. — Нет, — без раздумий отвечает Стив, уверенный в своей правоте, но Романофф только отрицательно мотает головой. — На самом деле иногда я вижу его чаще, чем хотелось бы. А ещё ты неплохо с ним знаком. — Клинт? — поражённо произносит Стив, сложив два и два, и она кивает. — Ого! Но тогда почему вы?.. Эта информация настолько ошеломительна, что он даже не может упорядочить мысли в своей голове. Наташа смотрит на него нетерпеливо, а затем, не выдержав, уточняет: — Что «почему», Роджерс? «Почему» мы работаем вместе или «почему» не встречаемся? — И то, и другое, — кивает он и заинтересованно наклоняется вперёд, опираясь локтями на стол. — Что касается первого вопроса, то мы хорошие напарники. Работаем эффективно, друг друга не раздражаем и доверяем друг другу. Мы не находимся вместе постоянно, поэтому сейчас пагубное влияние эмфилии сведено к минимуму. Плюс я не планирую долго засиживаться в роли обычного агента, а Бартону эта работа нравится. Ну, а по поводу второго всё очень просто — он женат и уже давно. Им наконец-то приносят пиво, и Наташа тут же делает жадный глоток. — Неужели вас не тянет друг к другу? — искренне интересуется Стив. — Тянет, — честно отвечает она, ногтем подковыривая этикетку на бутылке, — но мы давно через это перешагнули. Не хочу разрушать их семью. Если бы ты был знаком с его детьми и Лорой, то понял бы почему. — А Лора знает о том, что вы эмфилиты? — Нет, конечно, — говорит Наташа, словно это нечто само собой разумеющееся. — Она думает, что мы просто хорошие друзья, поэтому постоянно зовёт меня к ним на семейный ужин. Лора по-настоящему любит его, и я не могу допустить, чтобы у неё возникли мысли, будто я претендую на Клинта. Они оба не заслужили потерять то, что имеют. Стив чувствует лёгкую грусть и странное восхищение, смотря на девушку, которую сейчас без преукрас может назвать подругой. Раньше ему почему-то и в голову не приходило, что среди людей есть такие самоотверженные в любви, как Наташа. По крайней мере о себе он такое сказать с уверенностью не может. — Перестань пялиться на меня с жалостью, — недовольно ворчит Романофф, отставляя от себя вторую пустую бутылку. — Я сама приняла такое решение и ни о чём не жалею. — Поверь, это далеко не жалость. — Вот и отлично! А теперь, если ты не против, — она притягивает к себе его бутылку, — я продолжу делать то, зачем сюда пришла. Стив молча наблюдает за ней. И всё-таки Наташа совсем не такая холодная и расчётливая, какой хочет казаться. *** Стив вытаскивает третью толстую пачку бумаги из работающего принтера. Она всё ещё тёплая и даже пахнет чернилами. Это напоминает ему о студенческих временах, когда приходилось испортить тонну листов бумаги, чтобы наконец сдать преподавателю по американской литературе двадцатого века пятнадцатистраничный реферат. Он методично сортирует страницы, испещрённые мелкими буквами, по папкам и складывает их в одну стопку, которая уже успела вырасти до одного фута в высоту. Прочитав уже раз на десять имеющиеся на переданной ему Наташей флешке досье, но так и не найдя ничего, что могло смахивать хотя бы на крохотную зацепку, он решил изменить способ восприятия информации и сделать всё по-старинке. Но теперь перед ним высится кипа бумаги, и идея уже не кажется такой уж привлекательной. Разобравшись со всем этим бумажным безобразием, Стив складывает папки в рюкзак, который по ощущениям теперь весит фунтов пятнадцать, и идёт домой. По пути он заходит в магазин, где покупает пару пачек полуфабрикатов, потому что готовить некогда, и банку растворимого кофе, потому что иначе вся его небольшая зарплата уходила бы на Старбакс. Уже дома, пока в микроволновке готовятся полезный овощной микс и не менее неполезный чизбургер, Стив раскладывает папки на полу в своей комнате. Все они разбросаны в предельно хаотичном порядке, который, возможно, в итоге и наведёт его на нужную мысль. Изредка отвлекаясь на еду и кофе, Стив просматривает папку за папкой, содержание которых уже выучил едва ли не наизусть. Миджина Бхаттар, 37 лет. Эмигрантка из Индии, жила в Куинсе и работала уборщицей в местном торговом центре. Согласно сведениям соседки по квартире, которая и заявила о её пропаже три месяца назад, мисс Бхаттар два года копила на поездку домой, но не вернулась с работы за три дня до поездки. По данным из аэропорта Джона Кеннеди своими билетами она не воспользовалась и не вернула их. Поиски были приостановлены до выяснения новых обстоятельств. Роберт Фогл, 46 лет. Родился и жил в Ниагара-Фолс, работал инженером на местной ГЭС всю свою жизнь, исчез по пути домой с работы полгода назад. Коллеги заверяли, что мистер Фогл вёл себя как обычно, жена перед его пропажей не замечала никаких изменений. Спустя полторы недели был найден мёртвым в кустах в городке Тонаванда. Признаки насильственной смерти отсутствовали, связи с городом также были не обнаружены: дело было закрыто за отсутствием состава преступления. Дэниел Хэллер, 22 года. Имя и условную дату рождения получил в приюте Святого Джорджа в Рочестере, откуда сбежал в возрасте шестнадцати лет. Спустя почти год попался полиции при попытке ограбить заправку. Приговором суда был направлен в реабилитационный центр лечения наркологических зависимостей с последующим переводом в центр для несовершеннолетних правонарушителей. Был освобождён в возрасте двадцати одного года, устроился грузчиком на склад матрасов. Пропал месяц назад во время обеденного перерыва, напарник Дэниела по смене был очень удивлён, что тот оставил все свои личные вещи в шкафчике. Следствием никаких следов обнаружено не было. Джейн Маргулис, 31 год. Родом из Бостона, окончила Джульярдскую школу со специализацией в современной хореографии. Работала в бродвейской труппе, покинула её спустя год из-за раздробленного в аварии колена. Прошла лечение от героиновой зависимости шесть лет назад, работала учителем танцев в детском центре на Манхэттене. Исчезла 4 месяца назад при невыясненных обстоятельствах. Стив возвращает папки на их места. Это только четыре истории из пятидесяти шести, которые так похожи и непохожи на историю Баки одновременно. Его папка лежит особняком. Он берёт её в руки и раскрывает на первой странице, откуда на него смотрит пара ясных глаз, которых ему так не хватает. Ещё тогда, после их ссоры, проведённая в одиночестве неделя показала, как много времени в жизни Стива принадлежит Баки. И даже сейчас, когда он так завален работой, что у него попросту нет времени на то, чтобы скучать, Стив всё ещё не может восполнить эту образовавшуюся внутри бездну. Он с нежной тоской проводит пальцами по фотографии и, всё ещё держа в мыслях прочитанное, пытается среди чёрных строк найти то, что могло бы объединять Баки с кем-нибудь из тех людей. Но не может. Внезапно Стива озаряет гениальная мысль. Он и не сможет ничего найти, потому что этого нет в досье. Но это было в жизни Баки, и Стив узнал об этом от него самого. Роджерс устало валится на пол и, поражённый своей тугодумностью, тихо смеётся сквозь слёзы, тёплыми каплями стекающие по щекам. Кажется, он действительно наконец-то нашёл то, что похоже на зацепку.