Проклятие Антероса

— Слушай, ты в такую глушь забрался, что у меня вся задница онемела, пока мы сюда доехали, — говорит мужчина в кожаной куртке с ёжиком коротких чёрных волос и смуглой кожей. Стив с раскрытым от изумления ртом опасливо наблюдает за тем, как он обходит комнату по периметру, брезгливо осматривая их убежище, дулом пистолета отодвигая занавески и заглядывая в окно. — Ну и дыра! Барнс, ты не мог сбежать в место поприличнее? Куда-нибудь на Гавайи или хотя бы во Флориду? Баки совсем не шевелится и, кажется, даже не дышит, только двигаются его глаза, настороженно следя за каждым движением одного из незваных гостей, который уже заглядывает на верхний этаж и спускается, едва убедившись, что в доме нет никого, кроме Стива и Баки. Другой же мужчина, голову которого наполовину скрывает капюшон куртки, всё также стоит в проходе с пистолетом в опущенной руке, словно ждёт приказа. За главного здесь явно тот, что в кожаной куртке, думает Стив, и его догадка подтверждается почти сразу же. — Мастерс, присмотри за ними, пока я найду нам здесь что-нибудь пожрать. А ты, Барнс, можешь пока собирать вещи. Только не бери слишком много, не думаю, что на этот раз ты задержишься у нас надолго, — бросив это с очевидной угрозой в голосе, он отправляется на кухню, оставляя их одних с тем, кого Баки во времена своего заточения прозвал Надсмотрщиком. Что ж, в этот раз прозвище ему тоже более чем подходит. Внимательно вглядываясь в черты его лица, среди которых Стив смог только выделить широкие тонкие губы, искривлённые в мерзкой ухмылке — она очевидно объясняется полученным шансом свести наконец личные счёты — и рассмотреть под тенью капюшона не до конца затянувшуюся ссадину на лбу, которую тот, должно быть, получил при побеге Баки из лаборатории. Стив думает о том, что им, можно сказать, повезло, потому что, если смогут сейчас как-то отвлечь Надсмотрщика, сумеют сбежать. Баки, похоже, думает о том же: он стаскивает с себя свою часть пледа и собирается подняться с дивана, но снова замирает, когда дуло пистолета, лежащего в руках Мастерса, начинает смотреть точно в центр его лба. — Тебя Рамлоу трогать запретил, но сделаешь хоть одно лишнее движение, и его, — Стив замечает, что Мастерс, держа указательный палец на спусковом крючке, медленно переводит оружие на него, и ощущает себя беззащитной добычей, которую взял на прицел равнодушный охотник, — мозги окажутся на полу быстрее, чем успеешь моргнуть. Стив слышит, как Баки обречённо скрипит зубами, и самому хочется взвыть от безысходности и собственной неосторожности, ведь очевидно, что их укрытие обнаружили не случайно, а тщательно проследив за передвижениями Ребекки и Уиннифред Барнс. Удивительно только то, что заявились они так поздно. Но с другой стороны, это же и хорошо — по крайней мере Бекка и миссис Барнс оказались вне опасности. Или же они специально дожидались, когда они уедут, чтобы жертв — свидетелей, мысленно поправляет себя Стив — было меньше. Пока сердце в груди лихорадочно колотится, Стив пытается придумать способ отвлечь надзирателя, потому что в противном случае никогда не сможет простить себе, что безропотно позволил им забрать Баки. Он уже виноват в том, что привёл их к нему, и должен исправить это любым способом. Но не может. Попросту не может собрать собственные мысли в кучу и подумать о чём-то кроме того, что с минуты на минуту Баки у Стива заберут навсегда. Стиву начинает казаться, что воздуха в комнате стало ощутимо меньше, словно его пожирает этот крохотный пляшущий в камине огонёк. Он дышит часто и поверхностно, как при приступе астмы, с той лишь разницей, что это не она. Астма для Стива уже словно дальняя родственница, с которой он знаком всю свою жизнь, которая не раз причиняла ему неудобства и доставляла неприятности своими визитами, но он изучил её и научился с ней мириться. На этот раз он чувствует, как к горлу подкатывает тошнота, ладони начинаю потеть, а голова внезапно начинает идти кругом так, что он точно бы не удержался в этот момент на ногах, если бы стоял. Баки замечает, что с ним творится что-то не то, и словно оживает из своего неподвижного состояния. — Стив, что случилось? — Баки кладёт свои ладони ему на лицо — Господи, какие они горячие! — и заставляет Стива взглянуть на себя. Стив видит страх в его глазах, и ему за себя стыдно, потому что так слаб, потому что умеет только всё портить. — Где твоё лекарство? Баки прекрасно знает, что его ингалятор лежит в тумбочке у кровати на втором этаже, потому что — стоит признать — как бы ни была скучна до безобразия глушь Небраски, её свежий и чистый от выхлопных газов и грязи больших городов воздух благотворно влияет на здоровье Стива, так что он давно отказался от идеи всегда таскать ингалятор в кармане. Но Баки так смотрит на него, точно по счастливой случайности Стив решил сегодня захватить его с собой, но он только качает головой. — Чёрт! — яростно выплёвывает Баки и плотно сжимает губы. — Мне нужно на второй этаж, — говорит он голосом не терпящим возражений и смотрит в глаза Надсмотрщику, который с ухмылкой произносит: — Обойдёшься. — Тогда попроси этого Рамлоу, если не доверяешь мне. Я поеду с вами добровольно, если он всего лишь принесёт ингалятор. — Не надо… Бак… — отчаянно просит Стив, Баки не должен заключать такую сделку, ради него. Но, кажется, Мастерс совсем не собирается ему уступать. — Ты поедешь с нами хоть добровольно, хоть против воли, так что можешь прекращать торговаться. — У него астма, ублюдок! — взрывается Баки и прожигает его взглядом. — Если не дать ему сейчас грёбаный ингалятор, он может умереть! — Да мне насрать, даже если он сдохнет прямо сейчас. Сиди смирно, если не хочешь, чтобы я ему помог! — Жаль, что ты тогда не сдох, — злобно шипит Баки, сверкая глазами будто молниями. — Надо было приложить тебя посильнее! — Ах ты, су… — Что у тебя там за херня творится, Тони? — слышится с кухни недовольный голос. — Всё норм, Брок, тащись уже быстрее сюда, — берёт он себя в руки, и добавляет уже тише: — А я пока посмотрю, как этот мелкий придурок задыхается. Но Баки его уже не слышит, он полностью сосредоточен на Стиве, пытаясь помочь ему хоть как-то. — Давай, Стив, закрой глаза. Всё хорошо, дыши вместе со мной. Стив делает, как велит Баки, и сосредотачивается на его голосе, мягком и спокойном, несмотря на то, что буквально пару секунд назад тот был готов рвать и метать. Дышать Стиву становится легче, когда мир вокруг сужается только до них двоих. Он пытается подстроиться под дыхание Баки, такое размеренное и глубокое, и паника, охватившая его, постепенно отступает, возвращая способность мыслить. Однако не надолго, потому что Мастерс снова открывает свой поганый рот: — Это же был он, да? Его ты видел, пока ловил свои глюки? Вопил: «Не надо! Прекрати! Я тебя люблю!» — передразнивает он Баки, отчего внутри у Стива всё скукоживается и холодеет. Потому что это напоминание, точнее сам Стив — напоминание, и всегда им будет, даже если никогда по-настоящему не имел к этому отношения. Сам же Баки не обращает на чужие слова никакого внимания, только крепче обнимает Стива, замечая, что он снова начинает мелко хватать воздух губами. — Давай же, Стиви, — шепчет он. — Вдох, выдох… Вдох… выдох… Стив уже почти успокаивается, как вдруг слышит, как скрипит входная дверь, на что их надзиратель не обращает никакого внимания. Стив настораживается и смотрит в сторону прохода, ожидая увидеть кого угодно — Арнима Золу собственной персоной, ещё одного прихвостня, присланного за Баки, который всё это время осматривал окрестности, или заблудшего путника, случайно съехавшего с дороги не в том месте, — но точно не Бекку Барнс, которая, заметив пистолет в руках у Мастерса, тихо прячется за угол. И как раз вовремя, потому что тот на миг оборачивается, проследив за тем, куда смотрит Стив. — Ты уже начал видеть призраков? — нелепо пытается задеть его Тони, чем напоминает Стиву тупоголовых школьных задир, которые зачастую пытаются казаться опаснее и смелее, чем есть на самом деле. Но теперь у Стива появилась надежда: пока Рамлоу на кухне набивает свой живот, обворовывая их холодильник, здесь — их трое на одного. Вполне реальный шанс убежать. Стив переглядывается с Баки и одними взглядами и мимикой пытается передать ему свою идею, но он либо действительно не успел заметить Ребекку, либо мастерски притворяется, что это так. Впрочем Стив подозревает, что первый вариант правдоподобнее, а это значит, что если сейчас он увидит в проходе сестру, то может невольно выдать её своей реакцией. Но в итоге, пока Стив обдумывает, как бы отвлечь Мастерса без вреда для своей и Баки жизней, чтобы Бекка смогла его оглушить, всё разворачивается по более неудачному для них сценарию — из кухни появляется Рамлоу и бросает Мастерсу пару наручников, вытащенных откуда-то из-за пояса. В это же время Стив замечает шевеление в проходе — это Бекка, и вооружилась она единственным тяжёлым предметом, который смогла бесшумно отыскать в коридоре, да ещё и за такое короткое время — напольной вешалкой. — Давай, пакуй его, — указывает тот, кого Надсмотрщик назвал Броком, всё ещё что-то пережёвывая тыквенный пирог, кусок которого лежит у него в руке, и Мастерс послушно убирает пистолет, потому что надевать вместе с ним наручники крайне не удобно: можно ненароком и себе что-нибудь отстрелить. — Что мне делать? — одними губами спрашивает перепуганная и растерянная Бекка у Стива, пока Баки заковывают в наручники. Рамлоу не может её увидеть с того места, где остановился, но только до тех пор, пока она не сделает шаг вперёд, а это значит, что момент упущен, только если Стив не… Была ни была! Безрассудничать для него не в новинку. Кратко кивая Бекке и надеясь, что она верно распознает его туманный сигнал, Стив кидается на Рамлоу, пытаясь сбить с ног, но у него едва ли получается сдвинуть того с места: мужчина лишь отступает на пару шагов и возвращает себе равновесие, в недоумении глядя на Стива, словно не может решить, что с ним теперь делать. Стив не даёт ему времени для размышлений и, сжимая руки в кулаки, атакует в лоб, забыв главное правило, которое долгое время вдалбливала ему в голову Наташа — не лезь напролом. — Стив! — испуганно кричит ему Баки. — Что ты… — звонкое БОМ и неразборчивое рычание следом не дают ему высказаться, прерывая фразу на середине. Видимо, Бекка всё-таки поняла, чего от неё хотел Стив, либо же просто действовала по ситуации. В любом случае, сейчас у Стива есть дело поважнее: ему необходимо отвлекать Рамлоу, который даже выглядит как заправский боец. У него определённо нет и шанса против такого противника, но когда его такое останавливало. Однако первый же удар Стива уходит в никуда — Рамлоу запросто уворачивается и, не позволяя Стиву опомниться, контратакует в незащищённую грудь, выбивая из его слабых лёгких весь воздух. Не в силах удержаться на ногах он падает на колени, пытаясь вздохнуть, но из его груди слышны только тяжёлые хрипы. Только не снова, молит про себя Стив, но астма неумолима; ей плевать на просьбы Стива, она стискивает его в своих незримых объятиях, будто в железных тисках, и тащит в сторону небытия. Глядя снизу вверх на Рамлоу, который смотрит на него, как на грязь на своих кожаных ботинках, Стив ждёт, что тот сейчас завершит начатое, но он проходит мимо него, должно быть, решив, что Стив в таком состоянии ему больше не помеха, и тяжёлыми шагами направляется туда, откуда доносятся звуки борьбы. Оглядываясь, Стив видит, как Баки с закованными перед собой в наручники руками пытается вырваться из удушающего захвата Мастерса, по правому виску которого медленно стекает струйка вязкой бордовой крови. Бекка, уже лишившаяся своего неповоротливого оружия, неумело бьёт того по спине кулаками, стараясь помочь брату освободиться. Рамлоу направляется прямо к ней. Своими огромными ручищами он хватает кричащую и сопротивляющуюся Бекку за волосы и оттаскивает от Мастерса, а затем наотмашь бьёт тыльной стороной ладони по лицу, отчего она валится с ног. Вальяжно, с отвратительной ухмылкой на губах Рамлоу надвигается на неё, и Стив даже думать не хочет, что он собирается с ней делать. Нет уж, он не позволит так запросто списать себя со счетов. Так быстро, как только может, он подбирается к книжным полкам, выбирает только те книги, что с твёрдыми корешками, и изо всех имеющихся сил швыряет их в сторону Рамлоу. И хотя две из них пролетают мимо цели, третья уголком корешка бьёт точно в его темноволосый затылок. — Да что ж ты всё не угомонишься, — устало ворчит тот и, забывая о медленно поднимающейся на ноги Ребекке, надвигается на Стива. Он уворачивается от летящих в его сторону книг и, достигнув Стива, хватает его за горло, сжимает пальцы, полностью лишая возможности дышать и без того делающего это с трудом Стива. Руками Стив пытается разжать его хватку, брыкается ногами, стараясь ударить по колену или в пах, но Рамлоу сильнее. Он шарахает Стива головой о книжную полку так, что в ушах начинает звенеть, и отпускает, позволяя кашляющему и задыхающемуся Стиву на обессиливших ногах сползти на пол. — Давно уже нужно было это сделать, — говорит Рамлоу, шаря рукой за поясом в поисках пистолета. Понимая, что через пару секунд он во второй раз в своей жизни — и уже второй раз меньше чем за полчаса — окажется на мушке, Стив пытается подняться или сделать хоть что-то, потому что на этот раз ему не будут просто угрожать. Однако едва пистолет, блестящий чёрным металлом в свете ламп, оказывается в руках Рамлоу, на него со спины запрыгивает Бекка и зубами впивается куда-то в шею — весь обзор Стиву загородили её растрёпанные светлые волосы, но это становится понятно по тому, как злобно рычит от боли Рамлоу. — Мелкая шлюха! Я тебя прибью! Пытаясь избавиться от крепко вцепившейся в него руками и ногами Бекки, он роняет пистолет, который Стив пинком отшвыривает в другой конец гостиной. У него больше нет сил: все они уходят на то, чтобы оставаться в сознании. Внезапно Стив слышит грохот, источником которого оказывается Баки, пустивший Мастерса головой в стену, где висела полочка с глиняными сувенирными фигурками. Убедившись, что тот не в состоянии бороться дальше, Баки идёт к Рамлоу, который уже за волосы пытается стащить с себя бедную Ребекку. Чтобы помочь сестре, Баки пинает Рамлоу под колено, и тот оступается. Стив, кажется, отключается ненадолго, потому что, закрывая глаза, он видит, как окровавленная Бекка слезает со спины Рамлоу, а открывая, как Баки душит его цепью наручников, сверкая безумным огнём в глазах. Уже начинающий синеть Рамлоу пятится назад, впечатывая Баки в стену, однако он не ослабляет своей хватки, только сильнее пережимая железной цепью его залитую кровью шею. Рамлоу тянет руку за пояс — но зачем? — Стив оглядывается и замечает его пистолет валяющимся всё в том же месте, а вместо него тот достаёт складной нож. — Баки, осторожно! — заметив блеск заточенного металла, кричит Бекка вместо Стива, у которого в груди уже всё горит. Она срывается вперёд, чтобы не дать Рамлоу сделать то, что он задумал, но Баки сквозь зубы велит ей не подходить. Стив ничего не может сделать, когда Рамлоу заносит руку для удара и вонзает лезвие ножа в бедро Баки по самую рукоять. Стив видит, как он напряжён, слышит, как шумно он дышит и шипит от боли, пока Рамлоу ослабевает в его руках. Ещё через минуту всё заканчивается, и тот, словно марионетка без кукловода, валится на пол, когда Баки его отпускает. Переступив через чужое бессознательное тело, Баки плетётся к Стиву, хромая, по пути осматривая его на наличие визуальных повреждений. — Стиви, ты как? — спрашивает он, рухнув рядом с ним на колени и взяв его лицо в свои скованные наручниками руки. Стив бы и рад ответить, но Баки всё видит и без него. — Чёрт! — У него коллапс лёгкого, нужно выпустить воздух, — решительно говорит Бекка, опускаясь на пол по другую сторону от Стива и засучивая рукава своей блузки. От пальто она успела избавиться ещё пока искала то, чем можно было бы вырубить Мастерса. У неё разбита губа, которая уже начала опухать, и весь подбородок в крови, которая — Стив уверен — ей не принадлежит. — Нет, — опираясь на неповреждённую ногу и поджимая губы от боли, Баки поднимается и направляется в сторону лестницы, — у него астма. Я наверх за ингалятором, а ты проследи, чтобы эти двое не очухались. Можешь снова воспользоваться вешалкой для профилактики. — Баки, я будущий врач, — возмущается она, оглядываясь на двух лежащих без сознания незваных гостей, — я должна спасать чужие жизни, а не отнимать их! — Бекс, ты только что откусила этому подонку ухо! — У меня не было другого выбора! — отчаянно выкрикивает Бекка, глядя Баки в спину, пока тот, опираясь сразу обеими руками о перила, прыгает на здоровой ноге по ступеням. — Тогда считай, что спасаешь наши жизни! Он скрывается на втором этаже, оставляя Ребекку наедине с задыхающимся Стивом и двумя потенциально опасными мужчинами, каждый из которых больше и сильнее неё в два раза. Стив замечает, как дрожит её нижняя губа, пока она сдерживает наворачивающиеся на глаза слёзы. — Придурок! — бормочет она себе под нос, рукавом своей блузки пытаясь стереть чужую кровь с подбородка. — Ненавижу! Стив кладёт ладонь на ей на руку. Он понимает, какого ей сейчас: больно и страшно, возможно, сегодня Бекка дралась впервые в своей жизни. Но она сильная, она справилась, и Стив благодарен за то, что она здесь появилась. Теперь он у неё в неоплатном долгу. — Всё будет хорошо, Стив, — успокаивает она его, шмыгая носом и сжимая его руку, — Баки скоро вернётся, потерпи ещё немного. А мне пока нужно найти ключ от наручников. Первым делом Бекка идёт осматривать Мастерса, сперва прощупывая его пульс и только затем осматривая карманы, в которых нет ничего полезного: только обёртка от шоколадного батончика, телефон, семь долларов и немного мелочи. К Рамлоу Бекка приближается максимально осторожно, ожидая, что в любую секунду он может вскочить и наброситься на неё, но тот лежит всё также неподвижно. Тяжело вздохнув, она опускается перед ним на колени и сначала ощупывает карманы куртки, в которых находит телефон и ключи от машины, в брюках обнаруживается полностью заряженная обойма пистолета, открытая пачка мятной жевательной резинки и, наконец-то, ключ от наручников. В то же время со второго этажа доносится какой-то грохот: похоже, Баки никак не может найти ингалятор и просто выворачивает все ящики в спальне и ванной комнате подряд. Если подумать, то Стив и сам плохо помнит, куда положил его в прошлый раз. Что ж, если в итоге он всё-таки задохнётся из-за беспорядка и собственной рассеянности, то кому-то его история даже послужит назиданием. Бекка уже возвращается к Стиву, как вдруг он замечает, что её что-то тревожит. Она хмурит лоб и кусает нижнюю губу так же, как обычно делает это Баки, когда его терзают сомнения. Внезапно она разворачивается и твёрдой походкой шагает прямо к Рамлоу, чтобы затем, не оставляя себе времени на раздумья, пнуть его по ногам. — Это тебе за шлюху, урод! Облегчённо выдохнув, она идёт к Стиву, который пытается ей улыбнуться, хотя и не уверен отразилась ли на его лице лёгкая улыбка или гримаса боли. В груди уже всё горит так, что каждый короткий вдох для него кажется пыткой длиной в вечность. И ему хотелось бы вдохнуть поглубже — полной грудью, чтобы кислород вновь начал курсировать по артериям, заставляя его мозг, сердце и другие органы работать, — но чьи-то длинные когтистые пальцы всё также крепко сжимают шею. Стиву нужно поспать. Он чувствует себя таким уставшим, будто последний раз спал неделю назад. Веки медленно опускаются, погружая Стива в уютную расслабляющую темноту. — Стив! Громкий голос и жжение кожи на щеке заставляют его раскрыть глаза и встретиться взглядом с взволнованной Ребеккой. — Не смей засыпать, — говорит она ему, прощупывая пульс на запястье. — Баки, быстрее! Сверху тем временем слышатся ругательства Баки, пока Бекка пытается привлечь внимание Стива к себе, задавая вопросы, на которые ему приходится отвечать, кивая головой или мотая ей из стороны в сторону. Постепенно его внимание рассеивается и, несмотря на все попытки Ребекки, он закрывает глаза, убеждая себя, что это лишь на пару секунд. Ему снится дом, в котором он не один. Большой прелестный дом с большими окнами в половину стены, через которые гостиную освещает медово-жёлтый солнечный свет. Он сидит за холстом, упругой кистью нанося на него краску, пытаясь по памяти передать облик Баки: блестящие серые глаза, из которых лучится тепло, яркие почти алые губы, растянутые в улыбке, вихор непослушных тёмных волос, то и дело норовящих упасть на глаза и игривая ямочка на подбородке. Стив засматривается и нежно проводит рукой по аккуратным мазкам краски, которая ещё не высохла, поэтому отпечатывается на подушечках его пальцев. — Кто это? — раздаётся из-за его спины голос, который он не слышал уже много лет. Удивлённо распахнув глаза, Стив оборачивается, чтобы встретиться взглядом с ярко-голубыми глазами помолодевшей Сары Роджерс. — Мам? — А ты ожидал увидеть кого-то ещё? — усмехается она и передаёт Стиву один из двух стаканов с домашним лимонадом, который она часто делала, пока он был ребёнком. — Нет, я просто… — он задумчиво смотрит на стакан, в котором болтается трубочка и стучатся о стеклянные стенки кубики льда, и понимает, что это всё неважно. — Ничего. Стив хватает трубочку губами и делает несколько глотков. Ему всё ещё нравится этот знакомый с детства вкус — сладкий, но с кислинкой. Он с улыбкой провожает взглядом Сару, которая садится напротив него на мягкий светлый диван, буквально в нём утопая. — А где папа? — О, дорогой, твой отец опять что-то мастерит в сарае. Он буквально каждый день теперь возится в этих опилках. — А ты? — спохватывается Стив. — Чем здесь занимаешься ты? — Слушаю музыку, читаю книги, смотрю фильмы, на которые когда-то не хватало времени. В общем, веду примерную старушечью жизнь, — шутит она и отпивает немного лимонада из стакана. — Ты не старуха, — возмущённо произносит он. — Мне теперь уже почти шестьдесят, сынок, и то, что здесь я выгляжу вот так, — она обводит себя рукой, — этого не меняет. Так, кто это? — она снова акцентирует внимание на незаконченном полотне. — Его зовут Баки, — Стив тоже оборачивается и смотрит в глаза, выглядящие почти как живые. — Точнее его зовут Джеймс, но он предпочитает, чтобы все его звали Баки. — И какой он? — Весёлый, добрый, самоотверженный, — говорит он, не отрывая взгляда от портрета. — Его у меня забрали однажды и причинили много боли, но он всё равно смог вернуться. Сегодня они попытались снова, но на этот раз, мы кажется, справились. — Ты что-то чувствуешь к нему? — любопытствует Сара с улыбкой в голосе, хотя это больше похоже на утверждение, чем на вопрос. — Я его люблю, и не хочу, чтобы ему снова причиняли боль, — признаётся Стив, сжимая руки в кулаки. — Сделаю всё, что могу, чтобы этого не повторилось. — Тогда, думаю, тебе пора вернуться к нему, Стив. Внезапно его снова погружает в темноту, медленно тянет на глубину, где вся эта чернота неумолимо давит своим весом. Но вдруг откуда-то сверху он слышит голос Баки — чертовски напуганный голос Баки, — который отчаянно зовёт его по имени. И каждый раз его собственное имя проходится лезвием по его сердцу, ведь он хотел оградить Баки от любой боли, и в итоге сам стал её причиной. С этим Стив мириться не намерен. Он выныривает из тьмы будто из-под воды, с кашлем выталкивая её вязкие, липкие щупальца из своих лёгких. Открывая глаза, он видит два бледных перепуганных лица, и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку хриплым шёпотом объявляет: — Так просто вы от меня не избавитесь. Стив не знает, как они его откачивали, но у него нехило болят рёбра, хотя, возможно, вина за это целиком и полностью лежит на Рамлоу, который вместе с Мастерсом до сих пор лежит в той же позе. Бекка вздыхает облегчённо и передаёт ему ингалятор для экстренных случаев, который Стив тут же подносит к губам и вдыхает лекарство, целительной силой обволакивающее его дыхательные пути. Баки же не так отходчив, как его сестра, напротив, он выглядит рассерженным, и его гнев выливается на Стива, едва тот начинает нормально дышать. — Какого хрена ты засунул долбанный ингалятор в шкаф с бытовой химией? — Серьёзно? — удивляется Стив, даже для него это оказывается неожиданностью. Он думал, что оставил его где-то в прикроватной тумбочке. — Мне есть смысл тебе врать? — задаёт резонный вопрос Баки и, кривясь от боли, плюхается на задницу. Из его правого бедра всё ещё торчит складной нож, а штанина уже до колена пропиталась кровью и теперь имеет буроватый оттенок, но его руки уже хотя бы не скованы наручниками. Он тянется к рукояти, чтобы извлечь из себя посторонний предмет, но Бекка, едва заметив это, шлёпает его по ладони. — Только попробуй его сейчас вытащить! — И что, мне теперь ждать, пока он сам не отвалится? — хмуро огрызается Баки. — Нет, — Ребекка не обращает на его тон никакого внимания, оставаясь предельно спокойной, как и полагается медику, — для начала нужно пережать кровоток, потому что если повреждена бедренная артерия, то этот нож — единственная причина, по которой ты ещё не умер от потери крови. — А если нет? — спрашивает Стив, уже способный нормально дышать, несмотря на жжение в горле. — Нельзя рисковать. — Можно. Я теперь модифицированный, — говорит Баки и поясняет для Ребекки, которая смотрит на него, как на сумасшедшего: — На мне всё заживает раз в 10 быстрее, чем обычно — подарочек от Золы. Бекка скептично оглядывается на Стива с немым вопросом в глазах и, побледнев в лице, сжимает губы в тонкую линию, когда он кивает в подтверждение. Она уже во второй раз за вечер сдерживает наворачивающиеся слёзы, но затем быстро берёт себя в руки, тяжело вздыхая. — Давай так, я не буду спрашивать, что это ещё за хрень и что с тобой сделали. А ты позволишь мне сделать всё, как положено, и зашить твою рану, идёт? — А этих, — он указывает в сторону вырубленных им же мужчин, — мы так и оставим тут лежать, пока ты упражняешься на мне в вышивании крестиком? Стив видит, что Бекка уже на грани срыва, ей стоит титанических усилий не накричать сейчас на Баки, хотя она и понимает, что он прав. Стив решается разрешить этот спор между ними: — Этим могу заняться я, — уверенно предлагает он. — Нет, — заявляют брат и сестра в один голос. Что ж, спорить они перестали — прогресс, но Стив всё же рассчитывал на другой результат. — Стив, тебе необходимо отдохнуть, — убеждает его Бекка. — Ты не мог восстановиться так быстро. — Я в порядке. Честно. Стив нагло врёт: он ни черта не в порядке. У него кружится голова, руки и ноги ему будто не принадлежат — не помешало бы немного отлежаться. Но Баки сейчас куда хуже, и если он не согласится обработать рану, пока Мастерс и Рамлоу не будут связаны, то так тому и быть, Стив — доброволец. Он поднимается на ноги, под пристальным взглядом обоих Барнсов, ждущих любого повода, чтобы запретить ему двигаться, но в итоге он держится ровно, так что им остаётся только смириться. Прежде чем заняться основным заданием, Стив обеспечивает Бекку всем необходимым: приносит аптечку со жгутом и антисептиком (она перекочевала из Бьюика в дом, когда Стив умудрился чуть не отрезать себе палец кухонным тесаком), ножницы, а также тот походный набор для шитья, который он приобрёл в «Таргете» месяц назад. Он совсем не рад, что тот всё-таки им пригодился не по своему прямому назначению. — Я вот только понять не могу, — слышит усталый голос Баки Стив, пока ищет швейный набор, который они закинули в один из ящиков на кухне, — зачем ты вернулась и где мама? — Мама осталась в машине, — начинает с последней части вопроса Ребекка, накладывая на бедро брата жгут и затягивая его. — Я сказала ей сидеть внутри и не выходить пока не вернусь, а если не вернусь через час звонить в полицию. У нас осталось где-то, — предвосхищая следующий вопрос Баки, она смотрит на часы на запястье, — тридцать семь минут. — Пока ты занята, я могу сходить к ней и сказать, что всё хорошо, — Стив передаёт Бекке смоченные в антисептике нитку с иголкой, наблюдая, как она разрезает джинсы Баки для лучшего доступа к ране. — Не хочу, чтобы мама волновалась, но тогда она захочет узнать, что произошло, и побежит сюда. А этого ей лучше не видеть. — Думаешь, она без этого не догадается? — спрашивает Баки и морщится, когда она аккуратно вытягивает лезвие из бедра. — У тебя губа так распухла, будто укусила пчела-тяжеловес. Её разбитая губа действительно сильно опухла. Стив предлагал принести ей что-то холодное из морозилки, но Бекка отказалась, ссылаясь на то, что это сейчас меньшая из их проблем. — С этим я разберусь. Главное, что сейчас она не будет здесь бегать и паниковать. — Да уж, мама точно не станет сидеть… Ай! — невольно шипит Баки, когда Бекка прокалывает его кожу иглой, делая первый шов. Он заворожённо наблюдает за её слегка смазанными и неуверенными движениями, к которым постепенно возвращается точность. — А вернулась-то ты зачем? — Мы отъехали от вас уже на милю, когда на горизонте замаячили чьи-то фары. Они так неслись, что мне пришлось отъехать на обочину и пропустить их, потому что за каждую царапину штрафы у этой компании просто космические. В общем, сначала я на это внимания не обратила, но уже через пару минут вспомнила, как ты, — она встречается взглядом со Стивом, который, надрываясь, дюйм за дюймом тащит за собой к подножию лестницы Рамлоу, — говорил, что здесь в округе нет ничего, кроме этой фермы. Мне показалось это странным, поэтому я решила проверить: загасила фары и поехала следом за ними. Машину пришлось бросить в футах пятистах отсюда, зато они не заметили, что я за ними следила. — Спасибо, Бекс, что появилась, — на губах расцветает Баки усталая, но искренняя улыбка, — без тебя бы нам здесь пришлось туго. — Это точно, — усмехается она. — Вы со Стивом друг друга стоите. Оба безбашенные идиоты. У Стива непроизвольно вырывается смешок: это Бекка ещё не догадывается о том, как они познакомились. Но сейчас пока не время для весёлых историй. Пристегнув Рамлоу его же наручниками к перилам и привязав к ним Мастерса кухонным полотенцем, Стив следит, чтобы они не очнулись раньше времени. Общими усилиями они смогли обезвредить этих двоих, но откуда им знать, что на смену не приедет кто-нибудь ещё. В их убежище больше не безопасно, и Стив не знает, что им теперь делать, но не хочет беспокоить на этот раз Сэма и Клинта. Они и так сделали слишком много для них с Баки. Тем временем Ребекка накладывает Баки девятый и последний шов, а значит, им уже пора уезжать, только вот остаётся открытым вопрос — куда. Стив поднимается наверх, чтобы собрать ту толику вещей, которая понадобится им в ближайшее время: деньги, лекарства, тёплая одежда. Скорее всего, едва они покинут эту ферму, Стив вспомнит, что оставил здесь нечто важное, но сейчас он на взводе и не способен думать трезво. Обратно Стив возвращается с рюкзаком на перевес, в который ещё положил телефон и зарядку для него на всякий случай — на случай, если в месте, где им теперь предстоит скрываться, хотя бы имеется электричество, мысленно поправляет себя он. Когда Стив вступает на лестницу, он слышит полный ядовитой ненависти голос Баки и, спускаясь ниже, видит, как тот склонился над, видимо, пришедшим в себя Рамлоу. — На кого ты работаешь? — ещё более нетерпеливо повторяет Баки, но так, что теперь Стив может разобрать его слова. Спутанные волосы, которые ещё час назад шёлковыми волнами струились меж его пальцев, нависли на лицо, отбрасывая тень на отливающие сталью глаза, в которых бушует гнев, рождаемый страхом. — Я так сильно тебя ударил, что память просела? — хрипло смеётся Рамлоу, как будто это не он сейчас скован наручниками. — Отвечай! — Баки хватает его за грудки как раз в тот момент, когда Стив появляется в зоне видимости Рамлоу, который провожает его надменным взглядом до того места, где стоит бледная Ребекка, от нервов кусающая наманикюренный ноготь на большом пальце. — Ладно-ладно, не кипятись, — в мирном жесте Рамлоу раскрывает кулаки, показывая ладони. — Это доктор, ты знаешь его: маленький такой, пухлый и мерзкий — на крысу похож. Но, как говорится, начальство не выбирают. А звать-то его — ах да, точно — Зола. Баки почти рычит от досады, понимая, что Рамлоу с ним только играет, а Мастерс — всё ещё в глубокой отключке. Похоже, на этот раз ему досталось ещё сильнее. Баки осматривает гостиную, и его взгляд цепляется за пистолет, который ещё в пылу драки отлетел в сторону кухни. Под издевательские насмешки Рамлоу Баки, хромая, приближается к оружию, опасливо поднимает его и укладывает в руку. — Господи! — испуганно выдыхает Бекка, следя за тем, как её брат возвращается к Рамлоу с пистолетом на вытянутой руке, который направлен в центр его лба. Они словно поменялись местами — охотник и жертва –вот только от этого у Стива всё равно стынет кровь в жилах. Он снова подносит ингалятор к губам, потому что его лёгкие ощущаются будто деревянные, и вдыхает лекарство. — Говори, на кого работает Зола, — приказывает Баки, но тот только смеётся. — У тебя кишка тонка выстрелить, Барнс. — Говори! — нетерпеливо рявкает Баки, и его рука мелко дрожит от гнева и напряжения, но Рамлоу всё молчит, точно не воспринимая угрозу всерьёз, чем ещё больше злит Баки. Стив не может смотреть на всё это, не может просто ждать, когда Баки, одурманенный отчаянием и ненавистью, наконец нажмёт на спусковой крючок. Он опускает свою сумку на пол, медленно шагая, точно подбирается к дикому зверю, подходит к нему и утыкается лбом между его лопаток. — Бак, не надо, пожалуйста. Я знаю, что тебе страшно, но и мне тоже, — размеренно говорит он, руками обхватывая его со спины и прижимаясь крепче. Стив должен спасти Баки от него самого, как тот недавно вызволил его из душного плена астмы. — Я боюсь, что снова потеряю тебя. И если ты сейчас выстрелишь, то они смогут тебя забрать. — Он этого заслуживает, Стив! Он убил бы тебя, и глазом не моргнув, если бы не Бекка. — Я знаю это и не оправдываю его, — тем же успокаивающим голосом говорит Стив, и ему кажется, что дыхание Баки выравнивается. Он его слушает. — Но Рамлоу сейчас прикован и не представляет для нас опасности, а значит, если ты выстрелишь, это будет расценено не как самозащита, а убийство. Ты не убийца, Бак, я никогда в это не поверю. — Баки, Стив прав! — присоединяется Ребекка, её голос сильно дрожит от волнения. — Идём отсюда, пока мама не подняла панику, ну же! Я забрала их телефоны — можно передать их в полицию. И у нас есть их машина, может быть, там найдётся что-нибудь полезное для расследования. — Пожалуйста, Бак, — повторяет Стив, — нужно уходить. Баки тяжело вздыхает, всё ещё глядя в блестящие чёрные глаза Рамлоу, когда тот снова открывает свой гнусный рот: — Не слушай же их, Барнс, стреляй. Стреляй! — внезапно кричит Рамлоу, так что Стив вздрагивает от неожиданности, и Баки — вместе с ним, он опускает руку с пистолетом. — Только знаешь что, это ничего не изменит: отрубишь одну голову — на её месте вырастут две. — Тогда пусть эта голова остаётся в наморднике, — сквозь зубы цедит Баки и, перехватив пистолет за рамку, бьёт этой рукой Рамлоу в челюсть. Стив слышит явный хруст ломающейся кости. — Идём, — бросает он Стиву и Ребекке и, подхватив с пола рюкзак, твёрдым шагом идёт в сторону выхода, а Стив слышит хриплый, до дрожи пугающий смех. — Барнс! — рычит ему вслед Рамлоу, дёргая руками над головой в попытке разорвать утолщённую цепь наручников или переломить фигурную цельнодеревянную стойку перил. — Я тебя, суку, из-под земли достану! Ты пожалеешь, что не выстрелил, пока была возможность. А ты, — он злобно смотрит на Бекку, облизывая сухие губы, искривлённые в мерзкой ухмылке, — внимательно оглядывайся по сторонам, куколка, и не гуляй в одиночку по вечерам. С лица Бекки давно испарились её дерзость и самодовольство, которые она испытала, по-своему отомстив Рамлоу за то, что оскорбил её, но теперь она выглядит как бледная копия самой себя. Она парализована страхом и, кажется, почти не дышит, только смотрит себе под ноги загнанным взглядом и крепко сжимает рукой запястье, ногтями впиваясь в нежную кожу. Подойдя к Ребекке, Стив кладёт руку ей на спину, чуть выше талии, привлекая её внимание к себе: — Не слушай его, — почти шёпотом произносит он, чтобы Рамлоу его не расслышал и не принялся снова зубоскалить: сейчас тот был очень занят тем, что в кровь натирал свои запястья браслетами наручников, пытаясь освободиться. — Тебя он не тронет! Бекка кивает и вместе с приобнимающим её Стивом, который захватил с собой оставленную на полу аптечку, проходит мимо Мастерса и Рамлоу в коридор, смотря куда угодно, только не на них. А Стив думает, намеренно ли Рамлоу сделал отсылку к лернейской гидре из мифов про Геракла, имея в виду, что за всем стоит «ГидраФарм», или же это всё большое совпадение. У входной двери он поднимает с пола свою куртку, в спешке сброшенную туда Ребеккой, когда та решила идти в атаку с вешалкой наперевес, и накидывает её на плечи. Он помогает Бекке надеть пальто — потому что в руках она держит конфискованные из обшаренных карманов телефоны, — когда с улицы доносится два оглушительных выстрела, от которых внутри у Стива всё сжимается. Он стремглав бросается на улицу, и Бекка бежит следом за ним, чтобы узнать, что произошло. Но это оказывается всего лишь Баки, который продырявил переднее и заднее колесо Бьюика. Стив вздыхает с облегчением, хотя не понимает, зачем Баки это сделал, а тот тем временем открывает огонь ещё по трём колёсам: на этот раз того самого Форда, на котором Рамлоу пытался его задавить после побега. — Ч-что ты делаешь? — в недоумении спрашивает Стив, подбегая к Баки и слыша, как из пробитых колёс с шипением выходит сжатый воздух. — Они видели машину, — угрюмо объясняет он, — теперь её будут искать. — А по колёсам стрелять-то зачем? — всё равно не понимает Стив. — Без них далеко не уедешь. Это на случай, если Рамлоу всё же выберется и последует за мной, — перекладывая пистолет в правую руку, Баки обходит Форд Маверик и открывает багажник, который оказывается пуст, за исключением каких-то скомканных тряпок, затем распахивает переднюю дверцу со стороны пассажира. Стив же заглядывает в салон со стороны водителя, замечая, что на заднем сидении образовалась некоего рода свалка из бутылок с газировкой и коробок из-под фастфуда. — За тобой? — переспрашивает он, слыша подвох в словах Баки. — А где по-твоему буду я? Обведя взглядом салон, Баки открывает бардачок, в котором лежат грязная тряпка для протирания стёкол, пара поцарапанных солнцезащитных очков, армейский жетон на имя Брока Рамлоу — Стив даже не сомневался, что этот верзила в кожаной куртке выходец из армии, — пачка сигарет, бумажник, упаковка презервативов и мелкий мусор, вроде гаек и подшипников. — Ты возьмёшь этот навигатор, — говорит тот, не глядя указывая на гаджет справа от руля, пока сам осматривает открывшееся взгляду барахло на предмет полезности, — и поедешь с Беккой и мамой в Омаху. Позвони по дороге Уилсону, пусть найдёт тебе укрытие. — А ты? — допытывается Стив, открепляя навигатор от передней панели. У него плохое предчувствие по поводу этой его идеи. — Пока что укроюсь в полях и… — Нет! — категорично заявляет Стив. — Ты ранен и потерял много крови. Сейчас тебе нужно отдыхать, а не бегать по глуши, как Рэмбо! — А у тебя есть предложение получше?! Мне нельзя попадаться на камеры, Стив, а ими сейчас каждое дерево утыкано. — Тогда я пойду с тобой. — Ты издеваешься, Роджерс? — Баки устало трёт переносицу и качает головой. — Ты только что чуть не умер, потому что умудрился потерять в маленьком доме свой грёбаный ингалятор, и теперь всерьёз хочешь идти со мной и ночевать в поле? Да уже завтра с утра ты свалишься с температурой и воспалением лёгких, и я не смогу ничего сделать. Так что, спасибо, обойдусь! — Я сам знаю, что у меня слабое здоровье, и не тебе мне об этом напоминать, — злится Стив, потому что Баки упрям как осёл. — Но тебя я одного не оставлю! — Отлично, делай, что хочешь! Баки раздражённо хлопает дверью Форда так, что, кажется, та сейчас отвалится, и, хромая, направляется прочь с фермы. Тяжело вздыхая, Стив выбирается из машины и подходит к Ребекке, которая всё это время молча наблюдала за их препирательствами. — Вот, держи, — он передаёт ей навигатор. — Когда вернётесь в Нью-Йорк, иди в офис ФБР и передай всё агенту Клинту Бартону. Расскажи ему, что здесь случилось, а дальше он знает, что делать. Может, хоть так мы теперь сможем выяснить, где Зола держит похищенных людей. Прости, что испортил всем нам День Благодарения. Он разворачивается и следует за Баки, который ещё не успел уйти далеко из-за больной ноги, как вдруг Ребекка окликает их двоих. Стив оборачивается, но не Баки. — Подожди, Баки, стой! — кричит она, и на этот раз он останавливается. — У меня есть идея, и если всё получится, то вам обоим не придётся ночевать на улице. Баки оглядывается, и Стив по взгляду видит: он заинтересован. Они идут друг другу навстречу, чтобы не кричать на всю округу, и когда Стив с Ребеккой оказываются рядом Баки недоверчиво складывает руки на груди: — Хорошо, и что ты предлагаешь? — Сейчас мы все вместе едем в Омаху, а там, — начинает излагать свою идею Бекка, но Баки не даёт ей продолжить, обрывая на полуслове: — Нет, — он снова разворачивается, продолжая идти туда, куда шёл. — Забирай Стива, но я не поеду — не хочу снова оказаться привязанным к кровати. — Джеймс Бьюкенен Барнс, — внезапно взрывается Ребекка, и в её глазах сверкают молнии, — немедленно прекращай быть упёртой задницей и выслушай меня до конца! Баки всё-таки останавливается и даёт сестре возможность высказаться. Она предлагает им снять на неделю — или больше — номер в мотеле в Омахе, который будет зарегистрирован на неё и миссис Барнс. Там они смогут отдохнуть и восстановиться, а ещё продумать дальнейший план действий. Стиву эта идея нравится. Конечно, есть определённые риски, например, что сотрудники мотеля заметят, что в номере проживают далеко не мать и дочь, и доложат об этом в полицию. Но с другой стороны, они могут не высовываться из номера чаще, чем это будет необходимо. Тем не менее даже такой исход будет всяко-разно лучше, чем замёрзнуть до смерти среди бескрайних полей Небраски. Стив оглядывается на Баки, потому что тот ещё ничего не сказал. Он хмурится, не испытывая особого восторга по поводу предложенного плана, но и в поле больше не рвётся. — А теперь, если ты опять не собираешься высказывать своё недовольство, нам пора, пока мама не успела вызвать полицию. Бекка бросает взгляд на дисплей одного из телефонов и с пару секунд хлопает глазами, а затем, выругавшись, бежит в сторону оставленной ей где-то вне пределов видимости Тойоты. Судя по тому, как резко она сорвалась с места, ничего им не сказав, срок моратория наложенного на право миссис Барнс поднимать панику стремительно подходил к концу или уже закончился. Из темноты до них донёсся щелчок открывающейся дверцы — видимо, припарковалась Бекка не так далеко. — Мам, ты ещё не звонила в полицию? — Нет, конечно. Здесь нигде нет связи, — возмущается миссис Барнс, — иначе здесь уже давно стояла бы патрульная машина. Что произошло, где ты была? Стив и Баки идут на голоса, которые становятся всё ближе и ближе. Вокруг не видно ни зги — единственный искусственный источник света (маленькая лампочка над входной дверью) остался позади, а луну и звёзды заволокло плотным одеялом облаков. Внезапно Стива слепит взявшийся из ниоткуда поток яркого света — это Бекка завела машину и включила дальний свет фар. — Ой, простите, — выкрикивает она и тут же переключает на ближний свет, так что теперь Стив видит, что до машины им осталось всего с два десятка футов по прямой. — Господи, Ребекка! Что у тебя с лицом? — Ма-а-ам, — недовольно ворчит Бекка, уворачиваясь от рук, которые миссис Барнс протянула к её лицу, — я в порядке. Тут миссис Барнс замечает подошедших к машине Стива и Баки, побитых и растрёпанных. Она теряет дар речи на несколько секунд, пока они размещаются на заднем сидении, но затем властным голосом, точно отчитывает их за разбитую любимую вазу, говорит: — Да объясните же мне, что происходит? — Мы, вроде как, только что сбежали от тех, кто приехал забрать Баки, — ровным голосом произносит Стив, глядя в окно на одинокий дом, в котором они с Баки прожили целый месяц. Сейчас это время отчего-то кажется таким далёким, словно это не сегодня с утра они с Баки шутили на кухне над неспособностью Стива готовить и не вчера вечером он засыпал в тёплых объятиях Баки, пряча в темноте улыбку от ожидания встречи Беккой и миссис Барнс, а когда-то давно. Сейчас Стив только надеется, что им хватит выигранного времени, чтобы уехать с фермы «Горная Гряда» и никогда сюда больше не вернуться. *** Сидя на заднем сидении маленькой Тойоты, Стив думает о том, что они вернулись к тому, с чего начали: Баки ранен и замкнулся в себе, они снова ищут укрытия в дешёвом мотеле в месте, находящемся больше чем за тысячу миль от дома, где никто не знает даже их имён. Единственное отличие лишь в том, что теперь это его вина. Стив думал, что он умнее. Считал, что сумеет устроить всё так, чтобы их никто не нашёл. Но он оказался никчёмен и ошибался, думая, что Баки рядом с ним будет лучше — будь Баки один, он бы, наверное, уже спал в уютной кровати под тёплым толстым одеялом, не волнуясь о том, что на хвосте у них сидит опасный наёмник. Боковым зрением Стив замечает, что время от времени Баки бросает на него странные взгляды. Он не знает, что они обозначают, но от этого желание свернуться клубком, как броненосец, меньше не становится. Они в дороге уже второй час, и Стив уже почти вжимается в сидение, когда Баки вдруг решает разлечься на всё сидение, уложив голову ему на колени. Одна из прядей его отросших волос падает ему на лицо, закрывая правый глаз. Стив хочет убрать её и уже заносит руку, но затем его что-то останавливает, так что Баки приходится справляться с этим самостоятельно. — Эй, — говорит он, смотря на Стива снизу вверх. — Эй, — тихо вторит ему Стив, всё ещё избегая его взгляда. — Похоже, я должен перед тобой извиниться. — За что? — удивляется Стив, ведь если кому-то из них двоих нужно извиняться, так это ему. — За то что вёл себя как мудак, — последнее слово Баки произносит значительно тише, так чтобы услышал только Стив, потому что иначе миссис Барнс отругает за сквернословие (даже если сейчас она спит на переднем сидении). — Чуть не прикончил этого ублюдка Рамлоу, накричал на тебя, хотел свалить в поле — не знаю, что на меня тогда нашло. У меня словно мозги отключились, и остались только голые инстинкты: защитить, спастись, убраться как можно дальше. — Баки замолкает на секунду, пытаясь что-то разглядеть в глазах Стива, а затем продолжает: — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я не виню тебя в том, что случилось. Конечно, это ты позвал маму и Бекку, так что чисто технически виноват ты, но… — почувствовав, что суть разговора уходит куда-то в другую сторону, он обрывает сам себя. — В смысле, сколько ещё мы должны были безвылазно сидеть на той ферме? Мне кажется, прошла бы ещё неделя — и я на стену полез. — Тебе так наскучило моё общество? — А к тебе вернулось чувство юмора? Стив скептически выгибает бровь, и Баки становится очень неловко за свою шутку. — Прости. У меня хреново получается извиняться, ты должен это помнить ещё с прошлого раза, — пытается оправдаться он. — В общем, я хочу сказать, что просто рад тому, что мы все выбрались оттуда целыми и невредимыми. — Ты — нет, — серьёзно говорит Стив, бросая взгляд на повязку из бинтов, которую вечером ему предстоит сменить, потому что на ней проступила начинающая уже запекаться кровь. — Моя нога всё ещё на месте, можешь убедиться. Давай! Баки протягивает ему свою руку и выжидательно смотрит, игриво двигая бровями. Стив не понимает, что он затеял, но на свой страх и риск вкладывает свою ладонь в его. Баки кладёт руку Стива прямо на повязки, накрывая ей ладонью. — Вот видишь, всё в порядке, — убедительно говорит он, а затем начинает двигать свою руку, заставляя ладонь Стива скользить выше и выше, прямо к паху. — Стив, ты что это делаешь? Здесь вообще-то моя мама и моя младшая сестра. Стив чувствует, как кровь приливает к лицу, когда он умудряется наконец-то вызволить свою руку из крепкой хватки беззвучно смеющегося Баки. — Люблю, когда ты улыбаешься, — словно между делом говорит он, с мечтательным выражением на лице разглядывая Стива, и только в этот момент Стив понимает, что это действительно так: он улыбается, как идиот, из-за абсолютно дурацкой шутки. — Придурок, — бормочет он, закатывая глаза, но всё равно не переставая улыбаться. Через зеркало заднего вида он ловит на себе смеющийся взгляд Ребекки — она определённо слышала и видела всё, что Баки здесь творил. Отлично, теперь у него горят ещё и уши. — Сопляк, — возвращает ему подначку Баки и закрывает глаза от удовольствия, когда Стив запускает руку в его волосы. Он знает, что Баки уснёт уже через пару минут, и не собирается ему в этом мешать. На самом деле Стив тоже не прочь вздремнуть, но ему не хочется оставлять в одиночестве бедную Бекку, которой приходится бодрствовать, чтобы вести машину. На приборной панели часы показывают 12:37АМ, а Стив даже не знает, во сколько у неё и миссис Барнс рейс. Возможно, они уже опаздывают, а им ещё нужно завести их с Баки в мотель. — Регистрация заканчивается в половину пятого, — отвечает Бекка на его вопрос. — До Омахи нам где-то ещё полчаса ехать, так что не беспокойся — мы всё успеем. Стив кивает и смотрит в окно, где один за другим сменяют по краю дороги фонари, с большой высоты проливающие на шоссе холодный белый свет. Несмотря на поздний час, дорога не пустая, их то и дело обгоняют нетерпеливые водители, которые считают, что Бекка едет слишком медленно, соблюдая правила, но, похоже, самой Бекке до этого нет никакого дела. Уже на подъезде к Омахе их обгоняет ревущий двигателем мотоцикл, управляет некто полностью облачённый в экипировку. Мотоциклист не отличается плотным или мускулистым телосложением, так что Стив даже не может понять наверняка парень это или девушка. Его/её лицо полностью закрыто мотоциклетным шлемом с тонированным щитком, и Стив мысленно сравнивает мотоциклиста с призраком: даже если камера его засечёт, никто не узнает, кто был под этим шлемом, пока тот его не снимет. Им бы с Баки сейчас это очень сильно пригодилось. Но где им взять байк и экипировку, не засветившись? В голове Стива словно внезапно какой-то тумблер щёлкает, и он понимает, что знает ответ на этот вопрос уже очень давно. Он удивлён, что смог додуматься до этого только сейчас, ведь это буквально всё время лежало на поверхности, но всё равно доволен собой. Осталось только рассказать о плане Баки, но он так сладко спит у него на коленях, что Стив решает его пока не беспокоить. Где-то через сорок минут Бекка заворачивает на парковку мотеля, ярко-красная неоновая вывеска перед которым оповещает всех потенциальных клиентов о том, что здесь есть свободные комнаты. Она ставит машину на ручной тормоз и, отстегнув ремень безопасности, откидывает солнцезащитный козырёк, на внутренней стороне которого обнаруживается небольшое зеркало. В нём Ребекка осматривает свою губу, которая распухла только сильнее, иногда шипя и морщась от боли, и Стив чувствует себя абсолютно отвратительно, потому что с его лицом всё в порядке. Но сама Бекка, похоже, не сильно беспокоится из-за этого (или просто делает вид), из своей сумочки, лежащей между сидениями, она достаёт влажные салфетки, одной из которых стирает с подбородка и из-под губы следы запёкшейся крови, и косметичку, с помощью которой слегка маскирует отёк. Закончив с макияжем, она возвращает козырёк на место, но слегка не рассчитывает силу, и тот закрывается с громким хлопком, от которого просыпается миссис Барнс, а Баки только устраивает голову поудобнее, видимо, ещё не собираясь вставать. — Мы уже на месте? — сквозь зевок интересуется миссис Барнс, пока трёт глаза, прогоняя от себя остатки сна. — Да, — говорит Бекка, первой направляясь в сторону мотеля, — идём, нам нужно снять парням номер. Кивая, миссис Барнс пальцами проводит по своим волосам, поправляя причёску и выходит вслед за дочерью из машины, а Стив принимается будить Баки, но тот не реагирует ни на собственное имя, на на то, что Стив начинает перебирать его волосы, только поворачивает голову, носом тыкаясь ему в живот. Тогда Стив решает воспользоваться запрещённым приёмом, и только он подносит руку к торсу Баки, как тот приоткрывает один глаз и сонно бурчит: — Это не честно. — Твоя мама и Бекка скоро должны вернуться, — говорит ему Стив, наблюдая за тем, как Баки сначала принимает вертикальное положение, а затем разминает затёкшую шею. — Так значит здесь нам предстоит жить всю следующую неделю, — произносит он, разглядывая довольно старое, требующее ремонта здание мотеля: на крыше в некоторых местах съехала кровля, что в дождливую погоду наверняка доставляло некоторым постояльцам проблем, поэтому туда просто накинули и прикрутили листы металлопрофиля; облицовочный кирпич откололся, открывая взгляду вид на уложенные друг на друга серые шлакоблоки. — Вполне неплохое место, особенно если там есть радиатор и горячая вода. — Кстати об этом, — спохватывается Стив, спеша рассказать Баки о том, что придумал, — я, кажется, знаю, как мы можем незамеченными вернуться в Нью-Йорк — Воющие Коммандос, — объявляет он так, словно это уже всё объясняет, однако Баки, похоже, понимает, о чём он. — И, если всё получится, ты сможешь пожить у кого-нибудь из парней первое время, пока мы с Сэмом и Клинтом не найдём для тебя новое укрытие. — Стив, я даже не знаю, — Баки хмурится и прикусывает нижнюю губу, смотря куда-то вдаль, будто оценивает все плюсы и минусы плана. Он так долго молчит (точно пытается придумать, почему это плохая идея и как сказать об этом Стиву, при этом не обидев его), что Стив уже хочет сказать, что это была дурацкая мысль, как вдруг Баки оживляется: — На самом деле я думаю, что это хорошая идея. — Правда? — настороженно переспрашивает Стив. — Да, просто отличная. И в крайнем случае, если что-то пойдёт не так, Бартон может установить за мной круглосуточное наблюдение и использовать как наживку. Стив даже не задумывался о таком развитии событий, и ему не нравится, что Баки предлагает этот вариант даже в качестве вероятного, но не хочет сейчас об этом спорить — первым делом им необходимо вернуться в Нью-Йорк. — Есть только одна проблема, — вздыхает Баки, рукой убирая назад упавшие на глаза волосы. — Мне придётся рассказать, чем всё для них обернётся, если раскроется, что они мне помогли. Парни точно не согласятся, и будут правы. Не хочу впутывать в проблемы с законом ещё и их. — Баки, я понимаю, что ты чувствуешь, но позволь им самим сделать выбор. Если они и не согласятся, то это не потому что их попросил о помощи ты, — Стив берёт руку Баки в свою и улыбается ободрительно. — Просто доверься и дай им шанс. — Как ты это делаешь? — вдруг спрашивает тот, моментально меняя тему разговора. — Делаю что? — Говоришь вроде бы очевидные вещи, но при этом из твоих уст они звучат словно откровение. — Наверное, это работает только с тобой, — усмехается Стив. — Иначе я бы не встревал в драки так часто, и ты бы не нашёл меня на той улице с разбитой головой и почти без сознания. — Какой же я везунчик, — подмечает Баки голосом, из которого буквально сочится сарказм, и так же резко возвращается к предыдущей теме: — Хорошо, я позвоню. Но для начала нужно, чтобы Бартон или Уилсон узнали чей-нибудь номер. Я знаю, где живёт Морита, они могли бы… — Это лишнее, — перебивает его Стив и добавляет: — У меня есть номер Дум-Дума — он был первым из твоих друзей, на кого я смог выйти, когда ты исчез. — Стив, я тебе уже говорил, что… Закончить фразу ему не даёт Бекка, которая стучит по стеклу, привлекая их внимание, и жестом указывает выходить из машины. Вместе с ней и миссис Барнс они отправляются в номер, на пути к которому оказывается камера видеонаблюдения — её обнаружила Бекка, когда прошлась по периметру мотеля. И хотя та показалась ей уж слишком похожей на муляж из интернет-магазина, они предпочитают не рисковать и специально поворачивают головы в противоположную от камеры сторону, пока проходят мимо. — Номер оплачен на неделю вперёд. Я сказала, что мы с мамой скрываемся от моего ублюдка-бывшего, который работает в полиции — благо врать долго не пришлось, лицо у меня сейчас говорящее, — так что номер зарегистрирован на кого-то из их постояльцев. В общем, здесь вас искать не должны, — говорит Бекка, уже в номере за закрытой дверью отдавая им ключи. — Если к следующей среде не сможете придумать, как отсюда выбраться, я поговорю с друзьями, и, может быть, кто-нибудь сможет вам помочь. — Не нужно, Бекс, — произносит Баки и, получив от неё в ответ разве что не прожигающий насквозь взгляд, твёрдо добавляет: — Не стоит впутывать сюда людей, которые со мной даже не знакомы. — Я просто хочу помочь, — объясняет она и на этот раз даже не сдерживает слёз, которые катятся из глаз, приобретших более насыщенный зелёный оттенок. — Но я сама не могу сделать ничего, потому что за нами следят. — Ты помогла, — успокаивает её Стив, кладя руку на плечо, — и сделала даже больше, чем должна была. — Это точно, — поддакивает ему Баки и стучит себя ладонью по продырявленному ножом бедру. На этот раз своих чувств не может сдержать миссис Барнс — она была в полнейшем ужасе и шоке, когда услышала даже очень зацензуренную версию произошедшего, и не могла вымолвить ни слова. Сейчас же все её эмоции: страх, отчаяние, гнев, бессильность и беспокойство — нашли свой выход и теперь проливаются горькими слезами на плечо Баки, который крепко обнимает её, приговаривая: — Всё будет хорошо, мам. Вот увидишь. Миссис Барнс кивает, и Стив понимает: как бы сильно ей ни хотелось ему поверить, перед глазами всё равно будет стоять образ измождённого Баки в повязках, сквозь которые просачивается его кровь. Бекка приходит в себя первой и стирает со щёк блестящие дорожки тыльной стороной ладони. — Мам, нам пора ехать. Регистрация на рейс уже началась. — Да, верно, — миссис Барнс громко шмыгает носом и, погладив Баки по спине, отпускает его. — Я не могу попросить вас звонить мне, но, пожалуйста, обещайте мне, что будете осторожны! Она пристально глядит сначала на Стива, которому приходится кивнуть, а затем на Баки, просто кивнуть у которого не прокатывает. — Обещаю, — смиренно говорит он. — Прости, что приходится за меня волноваться. — Для этого матери и нужны, — отвечает миссис Барнс и подходит к Стиву. Она печально смотрит на его новообразовавшиеся синяки от длинных пальцев на шее, которая всё ещё неприятно саднит — как впрочем ещё и вся грудная клетка, — и качает головой, обнимая его. — Заботьтесь друг о друге. Это прощание даётся им всем тяжелее чем-то, которое случилось всего несколько часов назад, и, когда они всё-таки уезжают, Стив и Баки чувствуют себя абсолютно разбитыми. С высоты своего роста Баки валится на узкую кровать, накрытую заляпанным покрывалом, и пялится в потолок. — Не засыпай, — говорит ему Стив, возвышаясь над ним, — нужно сменить повязки, пока бинты не присохли. Баки кивает, но вставать с кровати не спешит, хотя Стив уже отправляется за наскоро собранной аптечкой — бинтов у них немного, но на эту перевязку им должно хватить. — Как думаешь, это поможет? — внезапно спрашивает Баки, и этот вопрос явно является продолжением какой-то его мысли, но Стив не телепат и не умеет их читать, а Баки вряд ли интересуется его мнением о пользе перевязок. — О чём ты? — Телефоны и навигатор, которые Бекка привезёт Клинту, думаешь, они помогут отследить Золу? Стив замирает прямо так: сидя на корточках, с вытянутой рукой, шарящей по дну рюкзака. Конечно, он надеется на это — Мастерс и Рамлоу никак не ожидали свершившегося исхода, а значит вряд ли стали бы заранее заметать следы. Но была ещё и вероятность того, что полученные из гаджетов данные помогут привести Клинта к Золе, но тот при этом снова может сбежать или в его данных не найдётся доказательств алиби Баки. — Наверное, — неуверенно произносит он, чтобы не вселять в Баки ложную надежду, но по итогу это наоборот звучит угнетающе, и ему приходится добавить что-то приободрительное: — Клинт не позволит техникам упустить что-нибудь ценное. — Мгм, — мычит тот и поднимается наконец, принимаясь разматывать испорченную повязку, наложенную поверх разрезанных джинсов, потому что на переодевание не было времени. — Думаю, тебе стоит снять штаны, — говорит Стив, думая, что Баки не упустит шанс свести всё в пошлую шутку, но тот лишь молча стаскивает дырявые штаны со своей задницы и позволяет Стиву стянуть их за штанины до конца. Края колотой раны сшиты Беккой очень аккуратно, и признаков заражения нет, но на всякий случай Стив ещё раз обрабатывает всё антисептиком, чувствуя боль Баки словно свою собственную. Разведя его колени в стороны для удобства, он плотно обматывает правое бедро Баки бинтами, и, честно говоря, если бы у него был выбор, то он предпочёл бы стоять на коленях перед Баки совсем по другому поводу. Член в штанах дёргается в предвкушении из-за проскочившей мысли, но неуместное возбуждение резко сходит, едва Стив переводит взгляд на отстранённое лицо Баки, с которым он наблюдает за каждым его движением. Когда Стив заканчивает с перевязкой, Баки берёт его за руку и тянет на себя — прямиком в тёплые объятия, он утыкается носом в чувствительное местечко между шеей и плечом. Каждый раз, когда его дыхание прокатывается по нежной коже Стива, вдоль его позвоночника волнами проходится электричество. Стив пересаживается удобнее на кровати, и они сидят так какое-то время, пока Баки неожиданно не бурчит ему в плечо: — Я хочу позвонить Дум-Думу. — Сейчас? — удивлённо уточняет Стив и получает утвердительный кивок в ответ. — Но в Нью-Йорке уже почти пять утра. — Знаю, но чем раньше мы это сделаем — тем лучше. — Хорошо. Стив достаёт из рюкзака свой телефон и диктует номер Дум-Дума Баки, который набирает его на кнопках расположенного в номере телефона и включает громкую связь, когда начинают раздаваться первые длинные гудки. — Мы можем позвонить завтра утром, — предлагает Стив, когда насчитывает уже седьмой или восьмой гудок, но Баки упрямо ждёт, взглядом прожигая в телефоне дырку. Звонок автоматически сбрасывается, но он упорно набирает номер снова, и так ещё дважды, пока его настойчивость не сменяется разочарованием. Он уже заносит трубку, чтобы положить её на место, как из динамиков доносится низкий сонный голос: — Да? — Баки даже теряется на мгновение и не знает, что сказать, а разбуженный среди ночи Дуган от этого явно не в восторге. — Кто это? — раздражённо басит он в трубку, и Стив кладёт руку Баки на плечо, помогая отбросить сомнения прочь. — Привет, Дум-Дум, извини, что так поздно. Это… — Барнс? — внезапно перебивает его Дум-Дум голосом, в котором не остаётся и следа раздражения, как и остатков сна. — Старик, скажи, что я не сошёл с ума и это реально ты! — Это я. — Охренеть! — восторженно выдыхает он. — Барнс, ты где пропадал всё это время? Уж не знаю, кому ты там умудрился перейти дорогу, но мы слышали, что федералы за тобой гоняются по всем Штатам. — Поэтому я и звоню, — говорит Баки, стараясь звучать спокойно, но Стив видит, как он сжал покрывало в своих кулаках. — Мне нужна помощь Воющих Коммандос. — Без проблем, парень, — ни секунды не раздумывая, отвечает тот, — сейчас всех соберу, и мы сделаем всё, что скажешь. Баки растерянно смотрит на Стива: он не ожидал, что Дум-Дум согласится, даже не зная, что конкретно ему предстоит сделать. Стив кивает, и Баки напоминает Дугану, что если их поймает полиция, то у них могут быть серьёзные проблемы. — К чёрту это дерьмо, Барнс! — обрывая его на середине фразы, рассержено грохочет Дуган. — Я всё равно здесь, если тебе нужна моя помощь, а парни тоже не дети малые — без тебя разберутся, что им делать. Просто доверься нам хоть раз! Стив помнит, как Тимоти по телефону рассказывал ему, что Баки никогда не раскрывался ни перед кем из Коммандос, хотя сам же говорил, что они как семья. Должно быть, Дуган всё это время ждал, когда Баки сообразит, что им можно доверять, не собираясь давить, но не сдержался. А Баки теперь выглядит так, словно только что получил оплеуху, и Стив пытается понять, осознавал ли он, что самостоятельно выстроил между ними стену. — Извини, старик, — виновато произносит Баки и добавляет искренне: — Я тебе верю. Всем вам. — Приятно слышать. А теперь выкладывай, с чем нужно помочь. — Нужно подбросить меня и Стива до Нью-Йорка, — объясняет Баки, — но так, чтобы об этом никто не узнал. — Так твой парень тебя-таки отыскал. То-то он мне сразу понравился. Стив чувствует, как его бросает в краску из-за слов Дугана, а Баки смотрит на него вопросительно, будто бы это он проболтался. — Да брось, Барнс, — говорит Дум-Дум, будто находится с ними в одной комнате и всё видит, — между вами так искрило, что только тупой не понял бы. Так о чём это мы? А, вспомнил. Говоришь, откуда вас нужно подобрать? — Мы в Омахе, — отвечает Баки и зачитывает вслух с лежащей на прикроватной тумбочке визитки адрес мотеля. — Ага, понял, — тянет Дум-Дум, видимо записывая. — Пока можете отдохнуть — будем где-то через пятнадцать часов.