Люди Икс: Первый класс

Эрик

      Чарльз сидит в кресле, устремив задумчиво-напряженный взгляд через окно на маленький пятачок открытого пространства с памятником, окруженное зданием Исследовательского отдела ЦРУ. Голова телепата все еще перевязана. Брови нахмурены.       Похоже, он так все провалы переживает. И долго он собирается себя мучить? Он же не виноват, что нам не удалось уговорить Дона поступить правильно. Этот парень сделал свой выбор, так пусть расплачивается за него тюрьмой и частичной потерей памяти.       Но Чарльза такими простыми доводами явно не убедишь. Прокручивает, наверное, в голове каждое сказанное слово и ищет, что можно было бы по-другому сказать, чтобы Дон согласился.       Но самое странное, что мне не плевать на переживания телепата. Мог бы оставить его в покое и продолжить штудировать Дело Шоу. Но нет, Чарльз и его состояние не выходят из моей головы. И я постоянно отвлекаюсь, ища способы его отвлечь, а то сгрызет себя изнутри и даже не заметит.       Но как это сделать, я не знаю. Идти и продолжать искать мутантов по списку мы не можем — Чарльзу стоит отдохнуть, как-никак у него сотрясение. Я и так с трудом согласился с Чарльзом и убедил Рейвен, что вторая встреча с Доном не будет такой рискованной.       Так чем можно его отвлечь?       В комнату быстро заглядывает Хэнк и так же быстро изчезает.       И что могло понадобиться ученому? Он явно волнуется, иначе зашел бы. Неужели, насчет Церебро? Либо, он так странно проведал нас. Но почему он продолжает стоять за дверью? Я чувствую железную дужку от его очков.       Ладно. Отодвигаю папку с делом Шоу и выхожу к нему. Хэнк подскакивает и краснеет до кончиков ушей.       — Что случилось Хэнк?       — Я… я улучшил Церебро. Но мистер Ксавье сейчас не здоров, и я не знал, надо ли ему сообщать об этом…       Он вообще когда-нибудь перестанет заикаться, разговаривая со мной?       — Почему бы и нет. Я скажу, — потом. Уже хватаюсь за ручку, как в голове неожиданно возникает одна мысль. — Хэнк, а в этом здании есть шахматы?

Чарльз

      — Сыграем?       На столе передо мной появляется шахматная доска с уже расставленными фигурами. Я даже не заметил, как Эрик где-то их раздобыл и подготовил к игре.       — Да… да, хорошо.       Давно я не уходил так глубоко в себя, чтобы не замечать ничего вокруг. Чаще всего из этого состояния «рефлексии» меня вытаскивали слишком большие всплески эмоций или беспокойный мозг других людей. Ну, и Рейвен, конечно. Она всегда знала, как повлиять на меня в различных ситуациях. Но сегодня ничего из этого меня не потревожило — Эрику каким-то образом удается скрывать свои чувства, а другие люди на базе слишком далеко, чтобы звучать громко. И Рейвен уехала.       Эрик садится в кресло напротив и, уперев в меня свой фирменный пристальный взгляд, говорит:       — Ты первый.       Делаю ход пешкой.       — Знаешь, Чарльз, мы сделали все, что могли. Даже больше. Я бы с ним вообще разговаривать не стал, если бы по голове стукнули меня, — с этими словами передвигает свою пешку.       Иногда, я завидую тому, с какой легкостью и простотой он воспринимает мир вокруг себя и все, что в нем происходит. У него существует только «хорошо» и «плохо». И ничто не сможет оправдать тебя, если ты зашел за линию «плохо».       — Я знаю, Эрик. Но он застрял у меня в голове и никак не хочет выходить. Я стер ему половину воспоминаний его жизни. Это просто так не забывается.       Сдвигаю вторую пешку. Эрик быстро проводит взглядом по доске и снова переводит на меня. От него чувствуется бурная мозговая деятельность, явно связанная не только с игрой.       — Иногда мы обязаны делать то, что нам не нравится, чтобы достигнуть цели… или помочь другим.       Именно такой девиз стоит перед ним на протяжении всей его жизни. Только раньше в нем не было места помощи другим, в нем была только цель. Сколько человек он убил, прикрываясь своей целью. Закрываясь за своей стеной, переставая чувствовать все вокруг. Только эта кровавая цель. И это смысл его жизни. Достигнута одна такая цель, найдем другую и так далее. И когда кончится этот круговорот?       Мужчина передвигает коня.       — Эрик, нельзя жертвовать всем для достижения цели. Я согласен, что с Доном поступить по-другому было невозможно. Но, чтобы убивать людей… Нет такой цели, которая оправдывала бы смерть даже одного самого низкого человека.       После моих слов в Эрике вспыхивает разнообразный спектр чувств. Сомнение, несогласие, удивление и доля ненависти, прикрывающей боль.       — Если одна смерть, принесет за собой тысячи спасенных жизней, я пойду на такую жертву.       — Я тоже. Но иногда есть иной выход, Эрик.       Дальнейшие несколько ходов проходят в молчании, под напряженную деятельность мозга Эрика, и редкие вспышки эмоций, не связанных с игрой.

Эрик

      Под конец партии в комнату заходит Рейвен. Сегодня она заезжала в отель за оставшимися вещами, поэтому не навещала брата каждые пять минут, спрашивая его, как он, или принося лекарства и «вкусняшки».       Иногда, мне даже завидно, что у Чарльза есть такая сестра. И из-за этого меня еще больше возмущает поведение Чарльза к ней. Нет, он заботлив, и он любит ее. Но он не дает ей проявить себя. Не убеждает ее, что она может ходить в своем естественном виде, не смущаясь, хотя бы в отделе. Поднимая самооценку другим мутантам, он в то же время, не думаю, что специально, опускает ее у своей сестры.       Рейвен здоровается с нами, подходит к брату и обнимает его за шею.       — Как ты, Чарльз?       — Чудесно! Как съездила?       Она усаживается на ручку его кресла.       — Ничего необычного, — окидывает взглядом шахматную доску и продолжает. — Думаю, у вас ничья.       Мы разом усмехаемся.       — Наверное, ты права, — отвечая сестре, Чарльз смотрит на меня. Вот, что нужно, чтобы глаза телепата снова заблестели — его сестра, которая знает его как себя.       — Ну, раз так, может поедим? Я ужасно проголодалась, — Рейвен поправляет одной рукой повязку на голове брата и улыбается.       Чарльз вопросительно поднимает брови и смотрит на меня. Я отвечаю:       — Почему бы и нет. Мы еще переиграем эту партию, Чарльз.       — Конечно.       Он улыбается, и я понимаю, что мне получилось переключить его внимание от Дона и превратить его снова в оптимистичного и доброго Чарльза. Не без помощи, конечно. Но я собой доволен.

Чарльз

      — Да, кстати, Хэнк улучшил Церебро, — как бы невзначай кидает Эрик.       Все переводят взгляд сначала с невозмутимого Эрика на покрасневшего Хэнка, а потом на меня.       — Да? — чувствую какую-то странную беспомощность. Словно я пятилетний ребенок, у которого в этом вопросе нет права слова. Я мог бы сказать, что это прекрасно, и пойти воспользоваться ею, но после всех запретов Эрика, я только смотрю на него вопросительно.       Зачем он это сказал именно сейчас, когда в комнате собрались все? Рейвен сидит рядом со мной на диване. Хэнк присоединился к нам несколько минут назад — стоит рядом с агентом Слоутоном, они обсуждали какое-то новое изобретение. Эрик сидит на кресле справа от нас с Рейвен. Минуту назад он в который раз вчитывался в Дело Шоу, но сейчас смотрит на меня.       Хэнк кивает.       — Это чудесно! Она облегчит… — агент Слоутон затыкается, встретившись со взглядом Эрика.       Молчание неприятно напрягает.       — Эрик, Церебро, правда, облегчит нам поиск мутантов, — как по минному полю ступаю. В этом вопросе я как маленький рядом с Эриком. С чего бы это вдруг?       — Да, — отвечает Эрик, не сводя с меня пристально-невозмутимого взгляда. — Хорошо… Хэнк! — парень вздрагивает и чуть бледнеет. — Ты же у нас ученый, что ты думаешь?       У Эрика вопрос звучит как угроза. Когда-нибудь у Хэнка во время разговора с ним случится инфаркт.       — Я… У мистера Ксавье…       — Чарльз, — исправляю, как можно мягче, но он, наоборот, после этого еще больше стушевывается.       — У Чарльза… черепно-мозговая травма… наверно, стоит повременить несколько дней….       Бедняга.       — Хорошо, завтра с утра поедем искать мутантов, — обращаюсь исключительно к Эрику, но ощущаю, что с моими словами напряжение спадает с каждого. — И, Эрик, выйдем на минуточку.

Эрик

      Мы выходим за дверь. Чарльз спокоен, но я чувствую, что он недоволен.       — Зачем ты устраиваешь сцены?       Невинно поднимаю брови. На самом деле, я и не думал, что из моих слов выйдет такая трагисцена. Просто, после того, как вошел Хэнк, я вспомнил о Церебро.       — Эрик, мы могли бы спокойно поговорить об этом и без свидетелей.       Я могу послать его, и конец проблеме. Я не должен оправдываться. Что за телепат он такой, раз не видит, что это не специально получилось? Хотя, я же запретил ему мои мысли читать… Да и подумать следовало, прежде, чем начинать разговор.       — Чарльз, я не планировал устраивать сцену. Это как-то само получилось.       Он пристально смотрит на меня с минуту и успокаивается.       — Да, прости, мне иногда тебя очень сложно понять.       После его слов во мне поднимается смешанная палитра чувств. Вроде, это как-то даже круто, что такой сильный мутант, как Чарльз, не может так просто тебя прочитать. Но в тоже время неприятно. И черт знает почему!       — Ну что ж, значит завтра едем искать Энджел Сальвадор?       Чарльз только спокойно кивает в ответ.