Улыбайтесь, друзья!

Черт, мне так стыдно, что я забросила этот фик. Родные мои, простите писаку нерадивого! Обещаю исправиться и его-таки закончить. А еще не будет одной большой главы. P.S. Возможна передозировка флаффа. Стоило только Артемиде и Уолли выйти из яркой вспышки зета-портала, как Уэст немедленно подхватил девушку на руки и закружил. Та сильнее прижалась к его груди и обхватила шею парня руками, громко хохоча. - Уолли, поставь меня на место! Немедленно! – Возмущение девушки было настолько наигранным и ненатуральным, что спидстер и не подумал в него поверить. Опустив наконец ее на землю, парень крепко-крепко прижал блондинку к себе, зарывшись носом в светлые волосы. Одной рукой он перебирал короткие теперь прядки. - Все-таки ты сумасшедшая. Я всегда это знал. Даже сумасшедшей меня, - прошептал Уэст, заглядывая в глаза Арти. - Никогда больше не уходи, даже не думай об этом, а не то найду и покалечу, - усмехнувшись, эхом отозвалась Артемида. Долго они еще простояли вот так вот. Бежали секунды, превращаясь в минуты, а дела до этого им не было. Как будто и не было полугода разлуки. Сейчас, с высоты собственного счастья, эти месяцы, казавшиеся тогда пропастью, черной дырой, засасывающей в свою темноту, выглядели как несколько дней. А соскучиться друг по другу Уолли и Артемида успевали за полчаса. Даже сейчас им друг друга не хватало, дико не хватало. Эти объятия были как глоток воды в сухой пустыне, как луч света в кромешной ночи, как порыв ветра в полный штиль на море. Хотелось дышать друг другом, напиться до упоения, до полной эйфории, слиться воедино и никогда-никогда больше не разрывать кольца рук. Они столько пережили, столько всего с ними было, и пока он пропадал, а она плакала, опали листья, потом с неба крупными хлопьями повалил первый снег. Все это было без них, без них, без них!.. Без них пели птицы, без них бился о скалы прибой, без них цвела сирень. И это было самым страшным. Теперь не хотелось упускать ни единого мгновения, хватать каждый вдох и выдох за хвост, чтобы задержать еще на несколько таких же сладких и полных до края секунд. Поцелуй был долгим, теплым, со вкусом выпитого за вечер шампанского и зимы. Со вкусом счастья, бесконечного и бескрайнего, как синий океан. Пока этот поцелуй длился, они успели сказать друг другу столько всего, чего никогда не сказали бы словами. Артемида вложила в это слияние губ всю ту нежность, всю тоску по нему, все свое отчаяние и стремление однажды вот так же обнять его. А Уолли рассказал ей о той пустоте, что жила в его сердце. И именно сейчас эти двое любили друг друга так, как не любили никогда, как не любили друг друга горячими ночами в спальне, как не любили уютными зимними вечерами у камина, как не любили давно-давно на общих миссиях. Просто только сейчас они узнали, каково это – быть порознь, быть далеко, узнали, что такое разлука и какая она на вкус. Горькая, оказывается. Когда их губы разомкнулись, все слова, что можно было бы сказать, сжались в три коротких и значимых, прозвучавших из ее уст и отозвавшихся во всем его существе: - Я люблю тебя. Отголоски этой фразы они всегда смогут различить в глазах друг друга, не произнося больше ни слова, ни буквы. Все остальное лишнее, ненужное. Как легко было говорить о любви в пятнадцать, когда оба не знали о ней ничего. Теперь, казалось, они знают все. И только сейчас перед глазами встали картинки будущего, далекого или не очень, будущего, в котором они сидят перед камином, укутавшись в теплый плед, а на мягком ковре с длинным ворсом с большой собакой играют их дети. И теперь оба знали, как хотят закончить эту историю, начавшуюся столько лет назад. Вместе. И никак иначе. Остаток вечера пролетел в полной, абсолютной и неземной эйфории. Сначала их обоих долго-долго не отпускали из объятий Мэри и Рудольф Уэсты, дом наконец-то наполнился тем самым теплом, которого так не хватало все эти месяцы, теплом, которое дарил Уолли. А потом светлый день плавно перетек в горячую ночь. Артемида будто заново узнавала это тело, заново изучала каждый изгиб, такие привычные и родные плечи, грудь с незажившими еще шрамами, вновь и вновь привыкала к силе любимых рук и запаху миндаля, к теплой зелени глаз, мерцающих нежностью. Девушка знала, что сейчас и ее глаза так же красивы, а в груди пылко бьется и рвется сердце, так похожее на его. Его не хватало, постоянно, каждую секунду было мало и недостаточно. И казалось, что счастье осязаемо и бесконечно, и что нет никаких рамок, ограничений. И нельзя было допустить мысли, что всему приходит конец. А в окно глядела полная луна и россыпь звезд, холодный ветер, врывающийся через форточку, колыхал невесомые занавески, но его дуновения все равно были слишком слабыми, чтобы наполнить легкие. Дыхание замирало и не желало вырываться наружу. Воздуха, воздуха!.. Тонкий лучик света пробрался в спальню через приоткрытые жалюзи, скользнул по обнаженной смуглой спине. Желтые яркие всполохи заиграли на светлых волосах. - Уолли… - Артемида с трудом разлепила веки. Ну конечно, на часах еще и девяти нет, а уснули они под утро. Сладко потянувшись, девушка во все глаза уставилась на пустую половину кровати. На мгновение показалось, что события последних суток – лишь сказочный сон. Но влетевший в комнату рыжий ураган развеял все сомнения в реальности произошедшего. Уолли только что из душа, от него пахнет мятным шампунем, миндалем и корицей. Он рядом, живой, настоящий. - Доброе утро, милая, - тихо шепчет он в самое ухо, наклонившись и коснувшись губами лба девушки. - Доброе, - хрипловато отозвалась Арти, резко дернула парня за руку так, что тот свалился рядом на кровать. Уолли хитро сощурился и улыбнулся уголками губ. «Что-то задумал», - мелькнула шальная мысль. Спидстер, будто услышав ее, обхватил девушку за талию и начал щекотать. Вырываться из кольца крепких рук заведомо было глупейшей из всех идей, поэтому Артемиде оставалось только громко хохотать и извиваться, захлебываясь в так внезапно нахлынувшем счастье. В один миг рыжий прекратил свою атаку и быстро коснулся поцелуем губ девушки, затем откинулся на подушки, заложив руки за голову. На лице его играла такая любимая мальчишеская улыбка, в глазах плясали черти. - Надо вставать, - с наигранным сожалением вздохнул Уэст. – Был вызов из Башни. - Что?! – Артемида подорвалась и села на кровати, по-турецки скрестив ноги и придерживая на груди одеяло. – И ты мне не сказал?! - Вот, сказал, - ухмыльнулся в ответ парень. – Да не суетись ты так! – засмеялся он, хватая девушку за руку, заметив, что она норовит встать. – Сейчас соберемся и пойдем. - Стоп. – Та удивленно захлопала глазами. Совершенно внезапно о себе напомнила пришедшая в голову еще вчера мысль. – Ты возвращаешься? - Я уже вернулся. Он повернул голову и улыбнулся так тепло и по-домашнему уютно, как улыбался только ей. В груди будто зажглось маленькое солнышко. - Соскучился по хрусту вражеских костей и свисту ветра в ушах, - Уолли громко и заразительно рассмеялся, а потом напустил вид а-ля «я-серьезный-как-Бэтмен», но глаза его горели детским задором. – Так, все, поднимайся. Или я затащу тебя в душ вместе с одеялом. - А я, может, только за! – Артемида показала рыжему язык и в который раз за утро расхохоталась, когда Уэст подхватил ее на руки и почти вытряхнул из одеяла за дверь ванной комнаты. Теперь каждое утро обязано быть таким.