Испытание теплом, испытание холодом

В следующие несколько дней Локи выжидал удобного случая. Внешне это никак не должно было быть замечено, поэтому они с Тором занимались своими повседневными делами — учились, гоняли во дворе мяч, строили шалаш или забирались в свой дом на дереве. Мистер Лафей редко попадался на глаза, однако Локи постоянно преследовало ощущение, словно тот где-то рядом и снова пристально наблюдает за ним. Сидя в классе или на качелях в саду, направляясь к лодочному сараю или к беседке, Локи как будто замечал краем глаза какое-то смутное движение, тёмную фигуру, но стоило ему обернуться, как незнакомец в чёрном плаще оказывался стволом дерева, или старой лестницей, забытой кем-то у стены, или тенью большого куста. Он уже готов был списать всё на собственную мнительность, если бы не один случай. Как-то с утра пораньше, когда все собрались за завтраком, место мистера Лафея оказалось пустым. Локи было обрадовался, что странный гость всё-таки уехал восвояси, как отец разочаровал его сообщением, что мистер Лафей просил передать им свои извинения, поскольку сегодня он желает побыть один. Едва ли кто-то всерьёз огорчился его отсутствию, во всяком случае, Локи сразу повеселел, а глядя на него, и Тор. Они договорились идти на озеро купаться и рыбачить. После нескольких пасмурных дней наконец-то выглянуло солнце, и братья, обрядившись в короткие штаны и водрузив на головы шляпы, направились в дальний конец сада, туда, где заканчивались владения их отца — там на пруду у них было прикормленное место, и этим летом Один велел построить там новые мостки взамен старых, полусгнивших. Закинув удочки, Тор и Локи открыли корзину с едой, которую им вручила мать, с аппетитом поели, несмотря на недавний завтрак, и улеглись на теплые, ещё пахнущие смолой бревна. — Знаешь, на что похоже то облако? — начал Тор, но Локи только фыркнул — его братцу во всём виделось одно и то же. — Как думаешь, отец возьмёт нас в город на праздник урожая? — спросил он, помолчав. — Возьмёт! — отозвался Тор убеждённо. — Мы ведь его ничем не разозлили… да и отметки у нас… нормальные, — на последнем слове он запнулся, поскольку на днях схватил «неудовлетворительно» по арифметике. — В конце концов, — продолжал он, храбрясь, — поедем сами, мы уже взрослые! Локи приподнялся и пристально посмотрел на брата. — Что? — спросил Тор. — Заметь, не я это предложил, — откликнулся Локи и снова лег. Высоко в небе виднелись черные точки птиц. Локи потянулся и глубоко вздохнул. Он чувствовал такое умиротворение, словно оказался в сказочном сонном царстве — никаких лишних звуков, никаких тревог — только тихий плеск воды под мостками да едва различимый шелест камыша. — Там наверное будет Сиф… — произнес голос Тора, возвращая Локи из мечтательности в реальное время и пространство. — Нужно успеть пригласить её на первый медленный танец, пока это не сделал какой-нибудь Фандрал. — Ага, — согласился Локи лениво. — Как приедем, я засяду прямо у ворот и буду ждать её. — Глупости, — возразил Локи. — Лучше заранее отправь ей записку. Тогда первый танец точно твой. А заодно и все остальные! Договорив эти слова, он подумал, что и сам был бы не прочь открыть вечер с черноволосой красавицей Сиф, а не с этими малолетними рыжими противными девчонками, которые вечно доставались ему в пару на всех праздниках — поговорить с ними было не о чем, они только и умели, что кривляться да хихикать. — Слушай, Тор, — сказал он, снова приподнимаясь на локте и толкая брата в бок. — Спорим на твой первый танец с Сиф, что сегодня я вытащу большую рыбу. — И даже помощи просить не станешь? — приоткрыл один глаз Тор. — Да уж не стану, — заверил Локи. — Так что, спорим? — Спорим. Они обменялись рукопожатием, скрепляя договор. После чего улеглись у края мостков и стали ждать. Несколько раз Тор от скуки порывался заговорить, но Локи неизменно делал ему знак молчать. Наконец возле камышей раздался сильный всплеск, а потом тетива одной из удочек натянулась. Братья вскочили на ноги. Локи схватил удочку, удерживая её с нешуточным усилием, поскольку невидимый соперник тащил её под воду, перенес вес тела на правую ногу, выставив левую вперед, словно в каком-то причудливом танцевальном па. Тор в волнении подпрыгивал рядом, но, к счастью, зная Локи, не лез и не пытался помогать. Оба не отводили глаз от воды. — Может, за корягу зацепилась? — не выдержал Тор. — Не-ет, оно живое, — тихонько протянул Локи. Удочка трещала, сгибаясь дугой, леска натянулась так, словно лепреконы забавы ради прикрепили к ней горшок золота. Локи вёл, ощущая вместе с напряжением охотника скорый триумф победителя. Он знал, что не ошибётся, знал, что готов к этому поединку, и что первый танец с Сиф непременно будет его. Оставалось совсем немного до развязки, когда на периферии зрения внезапно возникло чёрное пятно. И тотчас знакомое неприятное ощущение охватило его. Локи слегка повернул голову — и столкнулся взглядом с мистером Лафеем, тот стоял неподалеку на берегу между кустов и смотрел прямо на него. От неожиданности Локи слишком сильно дернул удочку, и та с сухим треском переломилась. Локи упал спиной на мостки, и над его головой прозвучал разочарованный вопль Тора. Когда Локи поднялся, в просвете между кустов никого не было. — Ты видел? — спросил он, тяжело дыша. — Что это на тебя нашло? — воскликнул Тор. — Ведь ты так гладко её вёл! — Там, — прошипел Локи, махнув рукой. Тор посмотрел туда, куда он показывал, и недоуменно обернулся к брату. — Я ничего не вижу. — Он был там, говорю тебе, — хватая его за плечо, воскликнул Локи. — И это уже не в первый раз! Он следит за нами! Всё время! В классе, в саду, теперь и здесь… — Да кто? О ком ты говоришь? — нетерпеливо спросил Тор, снова озираясь по сторонам. — Мистер Лафей! — процедил Локи, стараясь успокоиться. Не тут-то было. Его даже стало слегка потряхивать. Тор смотрел на него с изумлением и испугом. — Э, успокойся, — пробормотал он. — Не хватало ещё, чтобы у тебя припадки начались. Пойдем, проверим всё. — Нет! — воскликнул Локи, удерживая его за рукав. — Я туда не пойду! — Да прекрати ты. Ладно, — сказал Тор, которого испуганное лицо брата привело в растерянность, и он решительно не знал, что ему делать с чужой истерикой. — Я пойду один и всё рассмотрю. А ты жди тут. Его тон, как ни странно, помог Локи взять себя в руки. — Нет, ты прав, пойдем вместе, — сказал он уже гораздо спокойнее. Вдвоём они спустились с мостков, обогнули излучину озера по берегу и достигли тех зарослей кустарника, где Локи давеча увидел мистера Лафея. Здесь змеилась и уходила в лес едва заметная тропинка. Оба внимательно исследовали траву под кустами и даже немного прошли по тропинке, но вскоре вернулись обратно: дальше начиналась совсем запущенная часть парка, а продираться сквозь колючки ни одному из них не хотелось. В изрядно подпорченном настроении они собрали остатки своего скарба и побрели домой. Сломанную удочку Локи зашвырнул в камыши, вымещая на ней свою досаду. *** Пока Локи размышлял, не поговорить ли ему о произошедшем с отцом, тот сам позвал его к себе в кабинет. Локи любил эту комнату больше остальных в доме. Ему нравилось большое плюшевое отцовское кресло у камина, он мог часами разглядывать причудливые статуэтки, черепки и непонятные металлические предметы за стёклами высокого шкафа из тёмного дерева — трофеи, которые отец привозил из путешествий и военных походов. Когда-то давно Одину довелось бывать в самых дальних уголках мира, и лишь с появлением Тора и Локи он оставил свою бродячую жизнь, обзавелся домом в деревне и выезжал теперь разве что до города, на ярмарку. Он выстроил вокруг своей усадьбы большую каменную стену, так что их дом был похож на неприступный замок, куда лишь изредка допускались гости. Локи знал, что мать и Тора тяготит такое затворничество, тем более что большинство их соседей были старыми занудами, за всю жизнь не уезжавшими дальше чем на двадцать миль от своих берлог. Но Локи, как и Один, любил уединение, и его вполне устраивала возможность целый день просидеть в отцовском кресле с книгой. Поэтому и теперь, едва опустившись в мягкие подушки, он почувствовал себя под надёжной защитой родных стен. — Вот что, сынок, — начал отец, разворачивая к Локи стул от своего письменного стола — массивный, крепко сбитый, как и вся прочая мебель, стул был под стать своему хозяину и свидетельствовал о том, что Один твёрдо стоит на ногах и начисто лишён мечтательности. Тон его голоса тоже был твёрдым и основательным. Отец очень редко выходил из себя, за всю жизнь Локи едва мог бы припомнить три или четыре раза, когда видел Одина по-настоящему разгневанным. По этой причине он и намеревался прийти к Одину со своими опасениями — отец как никто другой умел разобрать любую проблему на части и отыскать самое разумное решение. — Я хотел поговорить с тобой о мистере Лафее, — усевшись поудобнее, продолжал он, и Локи едва сдержался, чтобы не воскликнуть: «Я хотел поговорить с тобой о том же!». — Видишь ли, мне кажется, что ты избегаешь нашего гостя. Я прав? — дождавшись кивка, Один склонил голову, и снова заговорил: — В таком случае, я хотел бы понять причины. Локи задумался. Отец — не Тор и не Фригг, ему не ответишь: «Он следит за мной, я считаю, что он колдун, или оборотень, или вампир». С отцом нужно было говорить серьёзно, потому что он сам обращался к Локи как к взрослому. Конечно, проще всего было сказать: «Я думаю, что не нравлюсь ему», но вместо этого Локи спросил: — Вы с ним давно знакомы? — Чрезвычайно, — откликнулся Один. — Я бы даже сказал, что ни с кем не знаком так долго, как с ним. Я знаю его с самого детства. — Правда? — удивился Локи. — Истинная правда, — подтвердил отец. — У нас всё было общее. Мы вместе росли, вместе взрослели. Оба выбрали военную карьеру. Потом наши пути разошлись. Он женился, вскоре потерял жену, был на войне, и надолго пропал… Я несколько лет не получал от него никаких вестей, не знал даже, жив ли он. Оказалось, что он обосновался на севере. Женился во второй раз, завёл детишек… Я все эти годы искал его, и вот, наконец, мои поиски увенчались успехом. Не знаю, понимаешь ли ты, насколько важно для меня было найти его. Ведь он мне как брат. Представь себе, что ты по какой-то причине разлучился бы с Тором. Этого Локи не мог и не хотел себе представлять. Он покачал головой, и Один вздохнул: — Думаю, ты понимаешь. — Но ведь мистер Лафей совсем не похож на тебя, — осторожно заметил Локи. — Он всегда мрачный, угрюмый… Ни разу даже не улыбнулся! — Он пережил не одну утрату. Это замораживает сердце и душу. После всего, что выпало на его долю, он даже улыбке должен учиться заново. К тому же, он с детства не был весельчаком… Сколько его помню, всегда молчалив, нелюдим и робок… совсем как ты. — Я не такой! — обиделся Локи. — Не улыбка и не лёгкий нрав делают человека хорошим или дурным, — поучительно сказал Один. — Можешь мне поверить, за всю свою жизнь я мало встречал людей столь достойных, как мистер Лафей. Я хочу, чтобы ты подружился с ним. Ты обещаешь мне попытаться? — Обещаю, — с тяжёлым сердцем пробормотал Локи. — Вот и славно, — отец поднялся. — Во всяком случае, я рассчитываю, что для начала ты будешь всегда приходить домой к ужину, а не отсиживаться в своем скворечнике на бутербродах. Локи покраснел и поспешно удалился, испытывая острое чувство недовольства собой.