Испытание теплом, испытание холодом

Мистер Лафей очень удивил Одина заявлением, что не поедет в город на праздник урожая вместе со всеми, потому что нужно покрыть лаком модель корабля, которую он смастерил для Локи. Этот аргумент сначала заставил хозяина дома сердиться, а потом смеяться — гость был непреклонен, и Один, знавший его с детства, оставил всякие попытки переубедить этого упрямца. Но ещё больше удивил всех Локи, сказавший, что тоже не хочет ехать на праздник и лучше останется с мистером Лафеем, посмотреть, как тот будет доделывать корабль. Проводив празднично разодетое семейство до ворот, Локи и Лафей вдвоём возвратились в усадьбу и отправились прямиком в мастерскую. Чудесный деревянный корабль, почти двадцати дюймов в длину, сделанный с соблюдением всех правил кораблестроения, снабженный рубками, трюмом, мачтами и капитанским мостиком, стоял на подставке и дожидался своего часа. Лафей развел в жестянке лак и выдал Локи плоскую и круглую кисточки. — Плоская для бортов, — пояснил он. — А для мелких деталей — уключин, мачты, штурвала — круглая. — Вы плавали на таком корабле? — спросил Локи, возя кисточкой по корпусу и даже высунув язык от усердия. — Нет, это голландский галеон 16 века, — ответил Лафей. — Следовало родиться на пару веков раньше, чтобы ходить на таком. — Откуда же вы знаете его устройство? — Я заинтересовался старинными северными кораблями, когда поступил на флот. Мы тогда много ходили по северным морям… Собственно, по этой причине я и решил поселиться там. Это место, где никто не суетится и никуда не спешит. Совсем иной ритм жизни. Мир, где рождаются камни. Говорят, когда-то он был колыбелью времени… я думаю, он и по сей день, по большому счёту, остался таким, каким был тысячи лет назад. Локи посмотрел на его умиротворённое лицо — с некоторых пор вертикальная морщинка на переносице мистера Лафея разгладилась. — Я хотел бы побывать там когда-нибудь, — сказал он задумчиво, не замечая, как лак капает с кисточки на стол. Мистер Лафей добавил в жестянку ещё остро пахнущего разбавителя, открыл окна, чтобы запах поскорее выветривался, снова сел рядом с Локи и негромко откликнулся: — Когда-нибудь побываешь. *** Весь день дул прохладный ветер, но к вечеру улёгся, и стало почти душно. Локи сидел на подоконнике в комнате Тора, свесив одну ногу на улицу и задевая широкие листья дикого винограда, вьющегося по стене. Рядом стояла чашка горячего шоколада. Тор, освобождаясь от фрака, жилета и галстука, возбуждённо пересказывал новости — Сиф всё время танцевала только с ним, Вольштагг поссорился с Огуном, на десерт подавали яблоки в карамели… Локи слушал и не слушал — и город, и местные светские новости — всё это казалось ему мелким и незначительным, словно старая одежда, — когда-то она была любимой, но ребёнок вырастает, и она начинает ему жать. — Тебе никогда не хотелось уехать отсюда, Тор? — спросил он, перебив брата на полуслове. — Посмотреть мир. Наше озеро — слишком спокойное и слишком гладкое. Это скучно. Я хотел бы видеть охваченные штормом моря, подниматься на горы, на вершинах которых живут боги… Добраться до Утгарда, увидеть настоящий буран, побывать в Железном лесу… Посмотреть на дома, сложенные из обледеневших камней. — Ты же не любишь холод! — фыркнул Тор, вынимая розу из петлицы и пытаясь пристроить фрак на вешалку, не слишком его помяв. — И нет, я не хочу никуда уезжать. На следующих выходных Сиф ждёт нас к себе на утренник. Будет чай, пирожные… Фандрала она, кстати, не позвала. Её отец завезет нам пригласительную карточку… всё официально. Нужно будет купить цветов… Не помнишь, какие она любит? Эти, пушистые… — Пионы, — машинально подсказал Локи, расширившимися глазами глядя вниз. Между кустами шиповника, прямо под окном, стоял мистер Лафей и смотрел на него. Должно быть, он услышал то, что Локи говорил про Утгард. Принял ли он это на свой счёт — Локи не знал. Он хотел бы, чтобы Лафей взял его с собой, и даже собирался попросить его об этом — но не так. Однако даже то, что он невольно проговорился, теперь не пугало: весь вечер, после возвращения родителей, Локи чувствовал смутное беспокойство, постепенно нарастающее, которое именно сейчас, с выходом мистера Лафея на сцену из зарослей шиповника, наконец стало вещественным. Локи больше не слушал, что говорит Тор. Оставив свою чашку на подоконнике, он вылез из окна комнаты брата на крышу террасы и спрыгнул в сад. Он ждал, что Лафей скажет ему: «Джентльмены не используют окна в качестве дверей» или «Джентльмены не прыгают с крыши», — но тот ничего не сказал. Он просто обнял Локи за плечи, и они вдвоём в молчании спустились к озеру. Здесь Лафей скинул свой плащ и расстелил его на песке, ещё тёплом. Под плащом у него была белая рубашка — Локи впервые видел его в белом, и нашёл, что этот цвет очень подходит мистеру Лафею, делая его моложе, а контуры его угловатого тела — мягче. Они сели рядом. Лафей коснулся руки Локи и повернул её ладонью вверх, разглядывая свежую царапину. Должно быть, Локи порезался, когда прыгал с крыши. Лафей достал платок и сделал перевязку, однако не спешил выпускать его руку из своих пальцев. Солнце закатилось, но небо ещё оставалось светлым. В лесу неподалеку закричала птица, по листве прокатился шорох, и прохладный ветер коснулся лица Локи. Тот поёжился и теснее прижался к Лафею. — Возьмите меня с собой, — сказал он тихо. — Прямо сейчас. Я не хочу ждать мифического шанса, не хочу откладывать. Мне так хочется побывать там. — Твой дом здесь, — ответил мистер Лафей напряжённо, однако не отстранился. — Мой дом повсюду, — возразил Локи. — Сейчас сердце зовёт меня на север. Мистер Лафей вздохнул. — Это блажь, — сказал он тихо. — И она скоро пройдет. — А если нет? Для чувств не существует срока давности, вы сами сказали мне это, — произнес Локи упрямо. — Теперь вы готовы забыть собственные слова? — Нет, — отозвался Лафей, снова обнимая его за плечи и привлекая к себе. — Я лишь не хочу, чтобы ты поддался эмоциям и совершил ошибку. — Хорошо… ладно, — сказал Локи. — Вы можете мне не верить. Но пообещайте, что дадите мне шанс. Он запрокинул голову и требовательно смотрел на мистера Лафея до тех пор, пока тот, сдавшись, не сказал: — Обещаю.