С тобой и за тобой

Должно быть, давно прошло то время, Которое казалось жизнью во сне…(с) *** Опять и опять, снова…или опять? Трясёшься в автобусе. Безликие пассажиры, названия остановок, не говорящие тебе ничего, хотя проделывать этот путь тебе не впервой. Скользящее полотно асфальта под колёсами. Не дорога – твои следы. Она вся покрыта твоими следами. От и до. Автобус едет по заезженному до дыр маршруту. Небольшая тряска, лёгкая давка с примесью летней температуры, с привкусом и запахом пота окружающих. Не идентифицируешь. Ты не в состоянии идентифицировать самого себя. Что уж говорить о посторонних. Двуликая пустота внутри. Нет ничего, кроме него. Поддельного поцелуя. Душащий, глушащий, стирающий белой ретушью. Новое прикосновение к его губам – новый мазок на себе самом. Маскировка, помимо собственного дозволения. И когда…когда ты полностью замазал самого себя, свои эмоции и чувства? Когда всё началось? При первой встрече с ним, или же раньше? В тот самый миг, когда спустил несуществующий курок, целясь прямиком в… Выдохся. Ты просто выдохся. Выдохся предавать. Всех…и себя. Ползает у тебя под кожей. Осязание своих поступков паразитирует на тебе. Набирает силу, чтобы однажды уничтожить своего носителя. Избавиться от него? Не получится. Проросло в тебя. Заполонило до основания. Ты вынашивал его не один год. И вот оно уже даёт свои плоды. Первые, самые сливки. Нравится их вкус? Не поможет. Твоя мятная пастилка не поможет. Уже в тебе, в самом тебе. Был шанс. У тебя был шанс, раньше. Множество. Когда они брали тебя с собой на пикники, странные. Им нравилась твоя компания, а тебе? Тебе нравилось быть с ним? Ловил каждое его движение, каждое изменение лица, малейшее. С приступом боли в грудной клетке вслушиваясь в его голос. В то, как он звучал при ней. Ты смотрел со стороны, а внутри заклинал разум и подсознание: “Просто улыбайся, люди любят идиотов.” Идиот – вот кем ты себя считал. Да и сейчас. Притворство. Твой спектакль. Вот бы поскорее опустить занавес и отрезать чувство вины. Оставить его там, среди ничего не понимающих зрителей. Ведь за этим ты сошел именно на этой остановке? За этим ты приходишь сюда каждый раз? Поговорить, отрезвить себя. В конце концов, тебе нужно доиграть свою роль до конца. Недолгий маршрут к ней. Вход на кладбище. Почти рядом с остановкой. Вокруг бурых стен ничего, кроме ровно вымощенной дороги, пролегающей вдоль ворот, прямиком внутрь. Чем ближе ко входу, чем тише звучат голоса внешнего мира. Только ощущение пекла. Нагретые плиты могил. Ни единого облака. Словно сама погода спорит с этим местом. А оно в ответ, как бы дразня, придает лучам мертвенный цвет. В такую погоду хочется остаться под защитой вентилятора или кондиционера. Но ты взял отгул в свой рабочий день. Просто потому, что потребность. Такая потребность, приближающаяся к ежедневной обязанности. Шорох гравия под ногами. Он шепчет посетителям кладбища о чём-то вечном, что выше любви и смерти. Но никто его не слушает. Зачем слушать то, по чему ступаешь? А ты слышишь. И с каждым визитом всё отчетливее. “Такого не бывает”.– Пытаешься воззвать к своей сознательности, когда в его бархатистом скрежете сквозит одно единственное — “поцеловал”. Словно кто ябедничает, доносит на тебя. Доносит ей. Лучше бы умер ты. С некоторых пор это стало даже не желанием. “ Так было бы более правильно. Так было бы естественно”. – Странно, но теперь ты веришь, что на небесах действительно кто-то есть. И этот кто-то ошибся, перепутал что-то в своих списках умерших и живых. Ведь вы носите одну фамилию. Поправка — носили. Теперь это прошлое. Она – груда гниющей плоти. Ты же…здесь и не здесь, везде и нигде. Распылённый по размеренному ритму движения вперёд, чересчур. Бессилие. Действительно. Лучше было бы умереть. Тогда на Земле на одну счастливую пару было бы больше. И на одну неполноценную жизнь меньше. Ты всегда считал её неполноценной. Неважно, какие примеси в ней были, она оставалась таковой. А гравий продолжает петь свою шероховатую мелодию. Направляет тебя прямиком к ней. Тебе не нужно смотреть на окружающие тебя пейзажи. Ты давно выучил путь до малейшего поворота. Отчасти потому, что идти недолго. Отчасти потому, что в последнее время украденных поцелуев стало больше. Потому что длиться они стали дольше. Сладкие, но гнилые. Даже не перезрелые. Готов довольствоваться даже этим. И на кого ты стал похож? Где тот ты? Противно и безысходно. Эти поцелуи стали для тебя воздухом, словно ты научился черпать кислород из их влаги. Словно у тебя выросли жабры, и ты уже не можешь без них жить. Раньше жил. Раньше, пока не украл первый. Отвлёкся. Слишком сильно. Очнулся лишь около надгробия. И только сейчас до тебя доходит, что ты не один. Незнакомец. Около надгробия твоей сестры незнакомый тебе мужчина. Кто он? Что он здесь делает? Знакомый? Но ты знаешь всех знакомых своей сестры, ведь они у вас общие. А этот? Этого ты не знаешь. Смутные сомнения, сыпучие догадки. Ни одна не находит логического обоснования. Молчишь и бесцеремонно пялишься на него, забыв подать хоть какие-то признаки твоего присутствия. Профиль. Разглядываешь его, забыв о приличиях. Словно надеешься, что он подскажет тебе важную информацию. Скользишь взглядом по лицу. Ровный чуть приплюснутый нос, в меру пухлые губы и достаточно высокие скулы. Каштановые пряди обрамляют овал лица, переливаются на солнце. Карие глаза. Устремлены в одну точку. На высеченные на камне надписи. Его взгляд. Он излучает столько… Так смотреть на холодный камень. Тоска, перемежающаяся с теплом. Так могут смотреть только на кого-то родного. Кого-то близкого. Кого-то, живого в памяти. Повернулся и посмотрел на тебя. Чудится. Только с первого взгляда. Его разум затерялся в радужной оболочке, где-то вне этого мира. Где-то… — Кто вы? – Вопрос. Он разорвал жаркий летний воздух, прежде чем ты успел осмыслить его значение. Встрепенулся. Словно смахивая с себя только что произнесённые тобой звуки. Фокусируется на тебе. Высокий. Не слишком, но выше тебя. Почему он так смотрит на тебя? Почему молчит? Не по себе. Его взгляд. Дружелюбный, радостный, с проблесками грусти, и в то же время он… Словно этого взгляда и вовсе нет. -Это ведь вы? – Теряешься. О чём это он? – Это точно вы. Даже не дожидается какого-либо подтверждения. – Рад познакомиться, Мацумото Таканори… *** Ты проснулся, где-то это уже было. Оделся, кто бы сомневался. Голова раскалывается. И как ещё не треснула? Желудок объявил забастовку. Странно, что ещё не сбежал. А день снова издевается. Он снова напоминает, давит на рану прозрачным светом, радужной погодой, до безобразия свежим воздухом. Тем, что сочится через открытое окно. Взгляд на настенный календарь над белой тумбочкой. Пятница, двадцать второе. Она стала ещё на один день дальше. Очередная порция жары, морящей. А что сменит её? Порция алкоголя. Скорее доза. Ты подсел на выпивку. Твои эритроциты и лейкоциты загнаны собственным хозяином. Плавится. Самое лучшее в твоей жизни плавится на медленном огне. Каждый прожитый час растапливает частицы памяти. А ты живёшь и чувствуешь, как они вытекают из сердца. Прямо по венам в раскрытые ладони. Бывает, сидишь, сложив ладони, словно просишь подаяния. Обман. Просто ты видишь, как они собираются в горсти. Капля за каплей. Светлые и не очень. Теперь только твои. Твои, не ваши. Ежедневная процедура. Ритуал, что стал второй натурой. Правда, он ничего не изменит. Но как донести это до себя? Сидишь на кровати, почти без ничего. Гипноз собственных воспоминаний. Тех, что плавают в твоих ладонях. Жидкое сокровище. Пытаешься подчинить их себе. Заледенить их одним взором. Ничего не получится. И в доказательство этому, сегодня исчезнет еще одно. Исчезло. Оно было…было…о чём оно было? Ну же. Вспомни, о чём оно. Кажется, о… Силишься. Сжимаешь челюсть крепче, а в глазах застыли слёзы, последние признаки ушедшего. Бесцветные, почти невидимые, едва различимые. Закрываешь глаза. Не даёшь им сбежать. Копятся в глазницах, словно дань памяти. Памяти? Какой?! Ты променял её на беспамятство, на дополнительный градус, на проспиртованную иллюзию отрешённости, фиктивное спокойствие. Понял. Со временем ты понял свою ошибку. Вот только стало поздно. Бытие и небытие, быль и небыль переплелись в тебе единым целым. Ты уже ничему не веришь. И твои обрывки памяти не исключения. Твой мираж или твой самообман? Может, не было никакой Рай? “Да, ты сам все выдумал”. – Шепчет голос внутри тебя, выделяющий дополнительную дозу токсина. Именно по этой причине ты, едва проснувшись, как бы плохо тебе ни было, идёшь к чёрному комоду. Заведомо. Тебя ведёт одна причина. Открываешь первый ящик, достаёшь альбом. Тонкий, почти новенький, только по краям немного потрепался. Ты стал просматривать его чаще. Изумрудная обложках в дневном освещении еще ярче. Гораздо ярче твоих образных мемуаров. Бредёшь в сторону кровати, так, под чьим-то контролем. Переставляешь ноги, чтобы сесть на край. Один и тот же репертуар. Реминисценция былого. Вновь и вновь перелистываешь. С бесконечной негой сжимаешь тонкие серые страницы. Щемит. Притоком болезненных чувств, вытесняющих кислород. Болезненных, но таких дорогих. Здесь не так много фотографий. Некоторые цветные, некоторые выполнены в чёрно-белой гамме. А некоторые с напускными потёртостями и выцветшими красками. Вот здесь вы едите вместе мороженное, а тут она обрызгала тебя водой из фонтана. Ждёте вместе метро, читаете в городской библиотеке, зажигаете на вечеринке в честь Хэллоуина. А здесь…здесь вы втроём. Тот самый парк, и тоже летний лень. Правда, не такой жаркий. То солнце ласкало вас, грело своим теплом. Тебя измотал поход по нескончаемым аллеям и пёстрые растительные водопады всех мастей. Заснул. Прямо на скамейке. Зря. Они тут же воспользовались возможностью. Така рисовал тебе усики и глазки, а она смеялась и фотографировала. Её смех. Он разбудил тебя. Дальше были только игра “унеси ноги от Акиры”, крики и визги, не в тон вашим годам. Такие неподдельные, от всей души. Ты помнишь, как гонял его вокруг многолетнего дерева. Он носился с истошными воплями “помогите, спасите, насилуют!!” под бодрые возгласы сестры и неодобрение окружающих. Словно дети малые, но такие счастливые. И ерунда, что потом вас выгнали. Он здесь такой счастливый. Увидеть его улыбающимся, с отсутствием безразличия на лице. Такая редкость. Он. Ну почему все мысли ведут к нему? Его лицо ты видишь всё чаще, хотя почти не смотришь ему в глаза. Ты уже давно завязал с той частью жизни. Которой больше нет и быть не может. Так ведь было решено давным-давно. У тебя есть Рай…была. Он не сможет заменить. Хватит... хватит ему издеваться над тобой. Одно лишь упоминание разума. С силой отшвырнуть альбом в сторону. И тут же понять, что ты натворил. Вскочить с края кровати, поднять его, побитого тобой. Дрожащими пальцами распрямлять немного помятые страницы. Так трудно. В последнее время контролировать себя всё труднее. Тотально. Только с виду. А внутри всё трещит под силой действия напряжения. Бесконечные насечки на тебе. Их больше, чем тебя самого. Тебя за ними уже не разглядеть. Теперь. Когда в сутках по-прежнему двадцать четыре часа. Кто ты? Ты помнишь самого себя? Видимо, эти воспоминания исчезли первыми. И никакой альбом не в силах сохранить их. Не его вина. Бережно опускаешь воспоминания обратно в ящик. Захлопываешь с глухим звуком, невольно произнося: -Не могу… *** Тихое кафе у самой дороги. Немного ретро, немного выдумки его хозяев. Пастельные тона, переходящие в благородный коричневый и сочный красный. Сочный, в некоторых местах притушенный. Посетителей хватает. Так контрастно. Прохлада помещения и жар лета по ту сторону окна заведения. Того самого, где сейчас сидишь ты. Ты и два незнакомых тебе человека. Столик в дальнем углу залы с видом на улицу. Вы друг напротив друга. Людской гам где-то на дальнем плане. Столь непривычный после мёртвой тишины кладбища. И почему-то, находясь здесь, тебе нестерпимо хочется вернуться обратно, к ней. Побыть наедине. Поговорить. Рассказать, как ты опять не удержался. Она всё знает из твоих рассказов. Спокойно и в то же время тревожно. Если бы она была сейчас рядом, что бы она тебе сказала? Отвернулась бы от тебя? Хотя, может, где-то там она уже тебя ненавидит. В конце концов, она не знала тебя настоящего. И даже если бы узнала, вряд ли бы ей понравилось. Вы были близки. Когда-то. Когда можно было быть собой, можно было быть детьми. А затем последовали одни условности на расстоянии. Ты так редко мог быть с ней искренним. -Вы что-нибудь будете заказывать? – Ты опять выпал из потока жизни. Замечаешь взгляд карих глаз. Незнакомый шатен смотрит на тебя выжидающе. Незнакомый? Он же уже представлялся. Забыл. -Простите, вы бы не могли назвать ваше имя ещё раз? – Сколько официоза. Знал бы кто-нибудь, как он стал тебе противен, почти ненавистен. -Конечно, — слегка улыбается, — меня зовут Уке Ютака. А это мой друг, — указывает на темноволосого мужчину сидящего рядом с ним, — Широяма Юу. Непривычно. Эта встреча на кладбище, кафе, незнакомые тебе люди. Зачем ты вообще согласился сесть с ними в машину и приехать сюда? Просто. Они знают твоё имя, знали твою сестру. Откуда? Не даёт покоя. -Так вы будете что-нибудь? – И снова здравствуй, действительность. Официантка, стоящая здесь всё это время, уже замучилась ждать заказ. -Да, чёрный чай без сахара, пожалуйста, – они, кажется, тоже что-то заказали. Не в этом суть. Вопросы. Сплошные вопросы. Не знаешь, как начать, поэтому просто пытаешься поймать удобный момент. -Неловко получилось. – Опережает тебя. – Лучше было бы встретиться при других обстоятельствах. Тем временем официантка приносит заказ. Две чашки кофе со сливками и одну с чёрным чаем. Расставляет их напротив клиентов, а сама пожирает глазами темноволосого спутника твоего новоявленного знакомого. Есть с чего. Изысканность. Его окружает ореол изысканности. Худощавое, но крепкое телосложение. Вальяжная поза. Волосы, отливающие под действием солнечных лучей перламутром чёрного жемчуга. Бледный тон кожи, глаза, скрытые за темными линзами очков. Молчание лишь добавляет ему черты неземного создания. Здесь есть чему завидовать, есть от чего трепетать. Кому-то другому, потому что под слоем твоей кожи существует зомби. “Существует” – ключевое слово. -Да, вы правы. — По инерции поддерживаешь ваш разговор. Посмотрим, к чему он приведёт. Поддерживаешь, краем глаза наблюдая за вторым. За тем, как он уставился в одну точку на полу. Словно рядом нет его знакомого. На первый взгляд. Никто не заметит. Никто, кроме тебя. Их мимолётные касания. Плечо к плечу. Чересчур близко. У дамочек в кафе с обострившимся “слюновыделительным” рефлексом нет никаких шансов. Они вдвоём. Видно. Для этого не нужно быть экстрасенсом, просто нужно любить кого-то…без надежды. -Ваша сестра мне много о вас рассказывала. Мне хотелось узнать вас поближе. – Стоп. Отмотать назад. Превратиться в сплошные слух и зрение. -Откуда вы её знаете? – Тот самый вопрос, что не давал тебе покоя. – Откуда вы знаете мою сестру? – Твоя теория о любовнике рухнула ещё в салоне машины. Когда его сопровождающий бросал на него, сидящего рядом, мимолётные взгляды. Кратковременные, но несущие в себе слишком многое, чтобы быть посредственными. Твоя наблюдательность и интуиция ещё никогда тебя не обманывали. -Мы были знакомы. Недолго, конечно. Жаль, что недолго…— Тень улыбки на лице. Оттеняет его эмоции. Едва уловимые. Он скорбит. Тебе хочется ему верить. Неизвестно зачем. И всё же, что-то не даёт расслабиться. Что-то в его глазах и поведении. — Вы не настроены на разговор, верно? – Похоже, не ты один можешь читать между строк. Замечаешь, что на тебя устремляется ещё одна пара глаз, что недавно изучали пол. Молчаливый собеседник. За всё это время он обронил лишь пару слов. Неуютно. Глаза за тёмным стеклом нельзя прочесть. Чувствуешь себя не в своей тарелке. -А вы наблюдательны. – Что ж, если и вести светскую беседу, то до самого конца. Не важно, что он подумает. Обидишь ли ты его. Не то состояние, чтобы думать об этом. Не тот ты. Видит твою немного ехидную мину. Сарказм? Давно ты его не демонстрировал. Эта черта в тебе. Ты считал её атрофировавшейся. — Тогда, может, мы встретимся в любое другое время? – Показалось. На секунду, что другой мужчина посмотрел на твоего собеседника с тревогой. Всего считанные секунды. Наверное, и вправду показалось. Протягивает двумя руками свою визитку. Берёшь без малейших возражений. Не убудет. Прощаются и уходят из кафе, расплатившись по счёту. А ты остаешься и из окна наблюдаешь, как они садятся в автомобиль. Как трогаются с места. Смотришь, а внутри неприятным осадком копиться осознание. Видимо, ты действительно не знал свою сестру. Не ты один играл в прятки с окружающими, со своей душой.